Текст книги "Инспектор Иманиси ведёт расследование (ЛП)"

Автор книги: Сэйте Мацумото

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

2. Камэда

В тот вечер Иманиси Эйтаро вернулся домой около шести часов.

– Что-то ты сегодня очень рано, – с удивлением сказала жена.

– Ничего не рано. Мне нужно ехать в командировку. Уезжаю сегодня, прямо сейчас.

Иманиси сбросил туфли и прошёл в гостиную.

– Куда ты едешь?

– На северо-восток, к Аките, – только и сказал он. Ёсико умела держать язык за зубами, но нельзя было поручиться, что она ненароком не проговорится о том, где находится муж. Иманиси был очень осторожен.

– Во сколько у тебя поезд?

– Отправляется со станции Уэно в девять вечера.

– Значит, ты уже установил, кто убийца? – спросила она.

– Ничего подобного. Мы даже подозреваемого ещё не нашли.

– Тогда это засада?

– Нет. – Иманиси слегка раздражился.

– Ну и хорошо, – сказала Ёсико.

– Чему же ты рада?

– Я бы беспокоилась, если бы тебе предстояло сидеть в засаде или задерживать подозреваемого. А если ты просто едешь вести расследование, это неопасно, вот мне и спокойнее, – ответила она.

По правде говоря, Иманиси и сам был спокоен насчёт этой поездки. Ему предстояло лишь поехать в район Камэда и навести там справки. Но если он вернётся ни с чем, то ударит в грязь лицом перед коллегами в штабе расследования.

– А с тобой кто поедет?

Оперативники никогда не ездили поодиночке: их всегда посылали вдвоём.

– Поеду с Ёсимурой, – ответил Иманиси.

– А, Ёсимура-сан, тот молодой человек, что приходил к нам в прошлом году на Новый год. Он сюда зайдёт?

– Нет. Мы сядем в поезд порознь.

Иманиси прибыл на станцию Уэно в 20:40. Скорый поезд до Акиты уже стоял у перрона. Иманиси украдкой огляделся. Ни одного человека, похожего на газетного репортёра, он не заметил. Всё ещё соблюдая осторожность, он не стал сразу садиться в поезд, а подошёл к киоску на перроне и купил пачку сигарет. Ёсимуры нигде не было видно. Иманиси закурил сигарету из только что купленной пачки.

Кто-то тронул его за плечо. – Эй, Иманиси-сан.

Иманиси удивлённо обернулся. Перед ним с улыбкой стоял газетный репортёр Ямасита.

– Куда это вы так поздно едете?

– Есть небольшое дело в Ниигате, – ответил Иманиси.

– В Ниигате?

Быть может, ему это только почудилось, но Иманиси показалось, будто глаза Ямаситы блеснули.

– В Ниигате что-нибудь случилось?

– Нет, ничего.

– Странно. Вы ведь заняты убийством в железнодорожном парке, не так ли? Подозрительно, что вы вдруг едете в Ниигату.

– Ничего тут подозрительного нет, – резко ответил Иманиси, изображая раздражение. – Родные моей жены живут в Ниигате. Её отец умер, вот я туда и еду. Телеграмму только что получил.

– Вот как? Примите мои соболезнования, – сказал Ямасита. – Но вашей жены я что-то не вижу.

Иманиси овладел собой и сказал: – Телеграмма пришла около полудня. Поэтому жена уехала раньше меня. Мне же сначала нужно было кое-что сделать, и я выезжаю только теперь.

– А вы что делаете в таком месте? – в свою очередь спросил Иманиси Ямаситу.

– Встречаю человека, который приезжает из Ниигаты.

– Что ж, очень любезно с вашей стороны, – сказал Иманиси. Он помахал на прощание и медленно пошёл по перрону.

Когда Иманиси наконец обернулся, газетного репортёра уже не было видно. Он с облегчением вздохнул. Всё ещё соблюдая осторожность, он смешался с толпой и вскочил в последний вагон поезда. Тот был почти полон. Иманиси перешёл в соседний вагон. Там тоже было тесно. Он двинулся дальше и увидел Ёсимуру: тот занял для него место, положив на сиденье чемодан.

– Репортёр тебя не заметил? – спросил Иманиси.

– Нет, всё обошлось.

Когда прозвенел звонок к отправлению, Иманиси снова облегчённо вздохнул.

– Ты бывал когда-нибудь в регионе Тохоку? – спросил он.

– Нет, ни разу.

– Я тоже впервые. Слушай, Ёсимура, тебе не хотелось бы как-нибудь съездить отдохнуть с семьёй? Мы ведь всегда ездим по работе, никакого удовольствия.

– В отличие от вас, у меня нет жены, – со смехом сказал Ёсимура. – По-моему, интереснее путешествовать одному. А куда ехать – мне всё равно.

– Пожалуй.

– Камэду обнаружили вы, Иманиси-сан. Если мы что-нибудь выясним, это будет вашей заслугой.

– Не знаю, верна ли моя догадка. Начальник ещё отругает меня за пустую болтовню и за то, что из-за этой поездки зря потратили деньги.

Некоторое время они беседовали. Уснуть было трудно. За тёмным окном проплывали огни редких домов. Пейзажа они не видели, но им уже чудился запах Тохоку.

Рассвело. В Сакату они прибыли в 6:30. Иманиси проснулся рано. Рядом с ним Ёсимура всё ещё спал, скрестив руки и прислонившись к спинке сиденья. В Хондзё они пересели на другой поезд и прибыли в Камэду. Было около десяти часов.

Станция была безлюдна. Все дома перед ней были старые, но добротные. За городком поднималась гора. Свесы крыш были очень широкими – в этих местах выпадало много снега. Иманиси и Ёсимуре такое зрелище было непривычно.

Они зашли в ресторан напротив станции. Внутри сидели всего два-три посетителя, а половину помещения занимала лавка сувениров. На втором этаже находилась гостиница.

Иманиси заказал лапшу. Они ели, сидя рядом.

– Иманиси-сан, может, это прозвучит странно, но что вы об этом думаете? – сказал Ёсимура, жадно уплетая тэмпуру с рисом. – Мы вот так ездим в разные командировки. А потом я вспоминаю не пейзажи и не трудности, с которыми столкнулся, а еду. Суточные у нас такие маленькие, что хватает лишь на рис с карри или рис с мясом – на то, что можно поесть где угодно. Но приправы всюду разные. Прежде всего я запоминаю вкус каждого места.

– Вот как? – сказал Иманиси, прихлёбывая лапшу. – Всё-таки ты молод. А я предпочитаю запоминать пейзажи.

Ёсимура на миг замер с палочками в руке и сказал: – Я слышал, вы пишете стихи. Потому-то вы и обращаете внимание на пейзажи. Пополните в этой поездке свой сборник хайку?

– Стихи у меня никудышные, – со смехом сказал Иманиси.

– Кстати, что мы будем делать? Пойдём в полицейский участок сразу после еды?

– Да, так и поступим.

– Странно, правда? Мы здесь только потому, что вы случайно заглянули в приложение к журналу вашей жены. Не будь этого, я бы никогда не увидел этих мест. Случайность может изменить человеческую жизнь, – сказал Ёсимура, наливая себе чаю. Он доел рис до последнего зёрнышка.

Полицейский участок Иваки помещался в старом здании.

Они вошли, и Иманиси предъявил у стойки дежурного свою визитную карточку. Полицейский взглянул на неё и сразу провёл их в кабинет начальника участка.

Начальник сидел за столом, просматривая документы, но, едва увидев обоих посетителей, поднялся. Казалось, он понял, кто они, ещё до того, как увидел их карточки.

– Прошу, прошу, садитесь.

Грузный начальник улыбнулся посетителям и велел принести для них два стула.

– Я Иманиси Эйтаро из отдела расследования убийств полицейского управления Токио.

– Ёсимура Хироси, из того же отдела.

– Благодарю, что приехали, – сказал начальник участка, приглашая их сесть.

Иманиси поблагодарил его за уже оказанное содействие.

– Не за что. Я не знал, поможет ли это, но решил на всякий случай сообщить.

Молодой сотрудник участка принёс чай.

– Вы, должно быть, утомились в дороге, – сказал начальник, предлагая им сигареты со стола. – Вы прямо сюда приехали?

– Нет, мы вышли на станции Уго-Камэда, чтобы осмотреть местность. Потом приехали сюда на автобусе.

– Вы первые сотрудники токийской полиции, приехавшие к нам в участок, – сказал начальник. – Мы в общих чертах знаем о деле, которым вы занимаетесь. Но не могли бы вы рассказать подробнее?

Иманиси изложил ход расследования убийства в железнодорожном парке Камата.

Начальник внимательно выслушал его и начал объяснять: – В старину Камэда была городком при замке. Это было небольшое владение с доходом около двадцати тысяч коку. Вы, должно быть, заметили, что с трёх сторон городок окружён горами. Земли, пригодной для обработки, очень мало, поэтому главные местные изделия – сушёная лапша и ткань. Эта ткань называется камэдским полотном; до войны она ценилась. Теперь её производят уже не так много. С каждым годом всё больше молодых людей уезжает из городка.

Начальник участка говорил литературным японским языком, но с сильным акцентом.

– Поэтому здесь почти все знают каждого уроженца Камэды. Я послал своих сотрудников обойти город с фотографией погибшего, которую прислал ваш штаб; похоже, этот человек не из здешних мест. Но… – Он помолчал, затем продолжил: – Около недели назад в городке Камэда появился странный человек.

– В чём именно заключалась его странность? – спросил Иманиси.

– На первый взгляд это был рабочий: лет тридцати-сорока, в старом, изношенном костюме. Сначала никто не счёл его странным, но, когда пришёл ваш запрос и мы начали проверять район Камэда, люди вспомнили, что здесь появлялся чужак.

– Понятно.

– Этот человек остановился в гостинице «Асахия» в Камэде. Гостиница существует давно и пользуется в здешних местах хорошей репутацией. Ничего странного в том, что он остановился именно там, нет, но для рабочего выбор такой гостиницы кажется необычным.

– Да, понимаю.

– Сначала в гостинице отказались его принять: из-за его вида не хотели оставлять на ночь. Но он сказал, что у него достаточно денег и что он заплатит вперёд. Поскольку других постояльцев тогда не было, его всё-таки согласились поселить. Разумеется, одну из хороших комнат ему не дали.

– Что именно произошло?

– Да, в общем-то, всё. Ничего особенного не случилось. Как и обещал, он заплатил за ночлег вперёд. Даже дал горничной пятьсот иен чаевых. У нас мало кто даст служанке столько чаевых. Хозяин потом пожалел, что отвёл ему плохую комнату.

– А что он делал в гостинице?

– Прибыл он вечером. После ужина сказал, что устал, и лёг спать, даже не приняв ванны. Это всем показалось довольно странным.

– Больше ничего не было?

– Что-нибудь странное? Да, вот ещё что. Этот человек проспал до десяти с лишним, затем позвал горничную и спросил, до которого часа в гостинице не запирают двери. Она ответила, что до часу ночи, и тогда он сказал, что ему нужно кое-что сделать, надел гостиничные деревянные гэта и вышел.

– Он вышел после десяти вечера?

– Именно, – ответил начальник участка. – В гостиницу он вернулся вскоре после часу ночи.

Он продолжил: – Я забыл сказать: этот человек приехал с наплечной сумкой. Уходя, он оставил её в гостинице. У нас все дома запираются рано вечером. Поэтому мы не можем понять, чем он занимался с десяти с лишним до часу ночи. В большом городе в такой прогулке не было бы ничего странного, но у нас это считают странным.

– Понимаю. А когда он вернулся, в его поведении не появилось ничего необычного?

– Нет. Не похоже было, чтобы он ходил выпивать, и вёл он себя так же, как до ухода. Когда горничная спросила, куда он ходил, он сказал, что ходил по делу. Но кто же ходит по делам после десяти вечера?

– Понятно. Надеюсь, запись о его регистрации сохранилась?

– Да. Мы могли бы её изъять, но знали, что вы приедете, и оставили в гостинице.

– Большое спасибо. Что-нибудь ещё показалось странным?

– В гостинице – всё. Ушёл он вскоре после восьми утра. Когда горничная подала ему завтрак, она спросила, куда он направляется. Он сказал, что сядет на поезд до Аомори.

– Какой адрес он указал в гостиничной книге?

– Указан город Мито, префектура Ибараки.

– Значит, он из Мито.

– Так записано в гостиничной книге. Когда горничная сказала, что Мито, должно быть, красивый город, он заговорил о его знаменитых достопримечательностях. По-видимому, Мито он всё-таки знал.

– А профессия?

– В гостиничной книге он назвался служащим компании. Но в какой именно фирме работает, выяснить не удалось.

– Стало быть, странным было то, что он поздней ночью ушёл из гостиницы на три часа?

– Да. Но если бы дело было только в этом, я не стал бы вызывать вас из такой дали. Было ещё несколько обстоятельств, показавшихся необычными.

– Да? Каких именно?

– Во-первых, этого человека видели перед домом, где делают сушёную лапшу.

– Что значит – перед домом, где делают сушёную лапшу?

– Как я уже объяснял, Камэда славится сушёной лапшой. Ряды лапши развешивают сушиться возле домов изготовителей. Вот у такого дома и появился этот человек.

– И что он делал, появившись перед этим домом?

– Да он не то чтобы что-то делал. Просто стоял там, перед местом, где сушат лапшу, – с натянутой улыбкой ответил начальник участка.

– Просто стоял?

– Да. Минут двадцать он только и делал, что стоял и смотрел на развешенную для сушки лапшу.

– Хм.

– Хозяев немного обеспокоил этот неряшливый человек, стоявший перед их сушильной площадкой. Но через некоторое время он ушёл. Вот и всё, что можно рассказать. Однако я подумал, что вам это может быть интересно.

– Ещё как интересно, – Иманиси глубоко кивнул. – Надо полагать, человек, который останавливался в гостинице, и тот, что смотрел на лапшу, – одно и то же лицо?

– Думаю, да. Есть ещё кое-что. – Начальник участка тихонько засмеялся.

– Что же?

– Через городок Камэда течёт река Коромогава. В полдень на её берегу видели лежащего человека, которого считают тем самым незнакомцем.

– Одну минуту, – перебил Иманиси. – Это было на следующий день после того, как он ночевал в гостинице?

– Нет, не на следующий день. В тот самый день, когда он пришёл в гостиницу. Как я говорил, прибыл он вечером, значит, это было в полдень того дня.

– Понятно. Продолжайте.

– Больше ничего особенного: этот человек лежал у самой реки. Но у нас нет мужчин, которые могли бы вот так бездельничать. По гребню дамбы проходит дорога. Один местный житель шёл по ней и решил, что для дневного сна это странное место. Он подумал, что тот человек – бродяга.

– Понятно.

– Никто сам об этом не говорил. Просто мои люди услышали об этом, когда наводили справки. Они спрашивали, не происходило ли чего необычного, и им рассказали об этом случае.

– Значит, около полудня этот человек лежал в траве. А ночью вышел из гостиницы после десяти и вернулся около часу… В самом деле, странное поведение.

– Вы тоже так думаете? – Начальник участка, казалось, испытал облегчение.

– Днём спит на берегу реки, среди ночи уходит из гостиницы – разве это похоже на поведение нормального человека?

– Если вы думаете, что он мог быть вором, мне это тоже пришло в голову. Но в те дни заявлений о кражах не было, – продолжил начальник участка. – Если бы заявили о какой-нибудь пропаже… Но ничего такого не было, и понять его трудно.

– Его видели бродящим только в тот день? – спросил Иманиси.

– Да, только в тот день. Иманиси-сан, как вы думаете, это может быть связано с делом, о котором вы спрашивали?

– Дайте подумать, – улыбнулся Иманиси. – Давайте немного осмотрим городок.

– Я пошлю с вами кого-нибудь из своих людей.

– Не беспокойтесь. Просто укажите нам дорогу, а дальше мы пойдём сами.

Иманиси и Ёсимура сели на автобус до Камэды. Все пассажиры были местными. Их говор оказался таким сильным, что приезжие с трудом понимали, о чём те говорят.

Вскоре дома кончились, и автобус поехал по дороге среди полей. Тёплое время года приходило сюда гораздо позже, чем в Токио. Молодая зелень на склонах холмов была прекрасна.

Они вышли на указанной автобусной остановке и направились в гостиницу «Асахия». Начальник участка говорил, что это старинное, давно известное заведение, и вид у него был именно такой. Вход под двускатной крышей казался неприветливым.

Иманиси предъявил полицейское удостоверение горничной, вышедшей к дверям. Появился хозяин гостиницы, мужчина лет сорока.

– Я из токийской полиции, – сказал Иманиси. Хозяин пригласил их войти, но Иманиси предпочёл остаться снаружи. Горничная принесла ко входу подушки для сидения и чай.

Иманиси пересказал то, что услышал от начальника полиции Иваки.

– Да, такой постоялец у нас действительно был, – кивнул хозяин.

– Не могли бы вы рассказать о нём подробнее? – спросил Иманиси.

Хозяин согласился и изложил свою версию, ничем не отличавшуюся от рассказа начальника участка.

– Я понимаю, у вас сохранилась книга регистрации постояльцев? – спросил Иманиси.

– Да, – кивнул хозяин.

– Можете мне её показать?

– Да, разумеется.

Хозяин велел горничной принести книгу регистрации. Она состояла из отдельных листков, похожих на счета.

Показанная им запись гласила:

«Хасимото Тюсукэ, город Мито, префектура Ибараки, городок XX, дом XX».

Написано было очень неразборчивым почерком, словно писал школьник младших классов. Впрочем, для человека, похожего на рабочего, это не казалось неестественным. Иманиси пристально вглядывался в иероглифы.

Иманиси спросил, как выглядел этот человек. Лет тридцати, высокий, среднего телосложения, с несколько вытянутым лицом, коротко стриженный, без пробора. Кожа у него была довольно смуглая, но нос прямой, а черты правильные. По словам хозяина, он держался, отвернув лицо, и даже во время разговора никому не смотрел в глаза. Поэтому горничные запомнили его смутно.

На вопрос о его речи хозяин ответил, что человек не говорил с акцентом Тохоку. Его речь была близка к литературному японскому языку, а голос – низким. В общем, он производил впечатление мрачного и ужасно усталого человека. В этом сходились все. Ни дорожной сумки, ни чемодана у него не было – только наплечная сумка, вроде тех, с какими ходили во время войны; в ней были все его пожитки.

Оба детектива посетили дом, где делали сушёную лапшу. Рядом были установлены бамбуковые шесты с развешенной на них лапшой. На солнце она походила на белые водопады.

Хозяйка вышла и показала им узкую тропинку в ста восьмидесяти метрах от сушильной площадки: она шла между заросшими травой пустырями к большой дороге. В этой части городка дома стояли далеко друг от друга, а промежутки между ними заросли травой. Человек, о котором шла речь, около получаса топтался на этом пустыре: то присаживался на корточки, то вставал.

Иманиси и Ёсимура шли, пока не достигли широкой реки, стекавшей с окрестных гор. По её берегам высокой стеной росла трава. На противоположном берегу шла крестьянка с мотыгой.

– Иманиси-сан, – спросил Ёсимура, – что вы думаете? Вам кажется, что этот человек был с погибшим в баре в Камате?

– Не могу сказать наверняка. Но в этом человеке есть что-то странное.

– Но ничего определённого нет, верно? – Ёсимура выглядел разочарованным. – Имя, указанное им в гостиничной книге, конечно, вымышленное?

– Конечно.

Иманиси произнёс это с такой уверенностью, что Ёсимура попался на удочку. – Откуда вы знаете?

– Вы ведь видели почерк в этой книге?

– Да. Он был очень неразборчивый.

– Конечно неразборчивый: он нарочно писал левой рукой. – Иманиси достал из кармана записную книжку, вынул из неё тщательно сложенный листок из гостиничной книги. – Вглядитесь хорошенько. Видите, в письме совсем нет плавности. Никто не выводит иероглифы так неловко. Помните, что сказала горничная? Он не заполнял книгу при ней. Она принесла её и оставила у него в комнате. Когда потом вернулась, запись уже была сделана. Постоялец заполнил её левой рукой, чтобы скрыть свой почерк, пока горничной не было в комнате. Значит, можно предположить, что имя и адрес вымышлены.

– Но куда же этот человек ходил с десяти вечера до часу ночи? – спросил Ёсимура. – Судя по его дневному поведению, срочных дел у него не было.

– Вот именно. Я как раз об этом и думаю. – Иманиси стоял в траве, засунув обе руки в карманы брюк. Перед его глазами по реке расходилась рябь. Солнце освещало горы, отбрасывавшие глубокие тени.

– Странная вышла поездка. Результаты, пожалуй, не слишком утешительные, верно? Иманиси-сан, что нам теперь делать? – спросил Ёсимура.

– Раз других зацепок нет, может, поедем домой?

– Разве не нужно выяснить, куда ещё ходил этот человек?

– Не думаю, что это удастся. Вероятно, он пробыл здесь, в Камэде, всего один день.

– Тогда зачем он сюда приехал?

– Не могу сказать. Он был похож на бродячего рабочего, но нет никаких доказательств, что он приехал искать работу. Всё же на всякий случай стоит навести справки в соседних городках. В конце концов, мы забрались так далеко. Ну же, не вешайте нос, – сказал Иманиси, взглянув на удручённое лицо Ёсимуры.

На следующий день после полудня Иманиси и Ёсимура снова посетили начальника полиции Иваки.

– Спасибо за всё, что вы для нас сделали, – сказал Иманиси.

– Не стоит благодарности. Удалось вам что-нибудь выяснить?

– Благодаря вам мы смогли составить ясное представление о том, что происходило. По-видимому, этот человек больше ни в каких деревнях не появлялся. Только в Камэде. Должно быть, на станции Камэда он сел на поезд и уехал в другое место.

– Понятно. Жаль. Но странно, что он сошёл с поезда только в Камэде.

– Верно. Значит, этот случай, возможно, всё-таки сулит надежду.

Детективы ещё некоторое время беседовали с начальником станции, а затем, пробыв сколько полагалось, откланялись.

Они направились к станции по улице, застроенной домами снежного края с глубокими свесами крыш.

Они вошли в маленькое здание станции и увидели над турникетом расписание поездов. Оба подняли головы, чтобы прочесть его.

В этот миг позади них поднялся шум. Обернувшись, Иманиси увидел четверых молодых людей с чемоданами, окружённых несколькими мужчинами, похожими на газетных репортёров. У некоторых были фотоаппараты, и они снимали.

Иманиси смотрел на четверых, недоумевая, отчего местные газетчики так суетятся вокруг них. С первого взгляда было ясно, что они не здешние, что приехали из Токио. Одеты они были непринуждённо, однако при ближайшем рассмотрении каждая деталь их одежды оказывалась тщательно подобранной. Этакая непринуждённая элегантность. Волосы они носили довольно длинные; всем было, по-видимому, около тридцати. Самый молодой из них, бледнолицый, с тонкими бровями, был в сером костюме, из-под которого выглядывал ворот чёрной спортивной рубашки. Он говорил: «Думаю, Японии ещё не скоро удастся запустить ракету».

– Кто они? – спросил Ёсимура Иманиси.

Иманиси понятия не имел, кто бы это мог быть. Ему казалось, что для такой известности они уж слишком молоды.

Местные жители, ожидавшие поезда в зале этой одинокой сельской станции, тоже наблюдали за группой. Несколько девушек подошли к молодым людям и протянули записные книжки. Один вынул ручку и расписался. Девушка поклонилась и подошла к следующему. Тот тоже что-то нацарапал ручкой. Ясно было, что она просила у них автографы.

– Может, это кинозвёзды? – спросил Ёсимура.

– Понятия не имею.

– Но лиц их я не узнаю, да и говорят они о чём-то неподходящем, – задумчиво произнёс Ёсимура.

– Я не узнаю новых киноактёров, – сказал Иманиси. – Всё появляются новые звёзды. Молодые девушки в таких вещах разбираются куда лучше.

Через некоторое время группа молодых людей прошла через турникет к поезду на Аомори, шедшему в сторону, противоположную той, куда направлялись Иманиси и Ёсимура. Репортёры на прощание поклонились и ушли со станции.

– Спросить у них? – сказал заинтригованный Ёсимура.

– Нет, не стоит, – остановил его Иманиси.

– Но мне хотелось бы узнать, кто они такие. – Ёсимура подошёл к девушке с книжкой для автографов.

Он наклонился и что-то у неё спросил. Девушка, слегка покраснев, ответила. Ёсимура кивнул и вернулся туда, где сидел Иманиси.

– Узнал, – сказал он, неловко улыбаясь.

– Кто они?

– Токийские интеллектуалы. Они состоят в группе «Нуво». Часто появляются в газетах и журналах.

– Что это за группа «Нуво»?

– Можно сказать, это представители молодого поколения прогрессивных взглядов: композиторы, учёные, романисты, драматурги, музыканты, кинематографисты, журналисты, поэты – самые разные люди.

– А вы, оказывается, всё это отлично знаете.

– Ну, я ведь читаю газеты и журналы, – несколько смущённо сказал Ёсимура.

– Значит, эти четверо состоят в той группе?

– Да. Я только что спросил у той девушки. Тот, что в чёрной рубашке, – композитор Вага Эйрё. Рядом с ним – драматург Такэбэ Тоёитиро; затем критик Сэкигава Сигэо и художник Катадзава Муцуо.

Услышав эти имена, Иманиси понял, что они смутно ему знакомы.

– Зачем они забрались в такую даль?

– Она сказала, что здесь, в Иваки, находится университетский ракетный исследовательский центр. Они возвращаются после осмотра центра.

– Ракетный исследовательский центр в такой глуши?

– Когда она сказала, я вспомнил, что где-то об этом читал.

– Странное место для такого современного учреждения.

– Ещё бы. Они закончили осмотр и перед возвращением домой едут посмотреть озеро Товада. Местная пресса так на них налетела, потому что они – звёзды газет и журналов, властители дум. На них обращены взоры нового поколения.

Иманиси они были безразличны. Разница поколений отделяла его от этой компании. Он зевнул и спросил: – Поезд нам нашли?

– Да. В 19:44 идёт скорый.

– Во сколько он прибывает в Уэно?

– Завтра утром, в 6:40.

– Так рано? Что ж, ничего. Перед тем как явиться в штаб расследования, успеем заехать домой и немного поспать, – сказал Иманиси и добавил: – Спешить незачем: мы ведь возвращаемся не с прорывом.

– Верно. Иманиси-сан, раз уж мы забрались так далеко, как насчёт взглянуть на Японское море? Времени у нас ещё достаточно.

– Верно. Давайте.

Иманиси и Ёсимура пошли к берегу. Городок постепенно перешёл в рыбацкую деревушку. Вдруг в воздухе запахло морем. Вдоль берега далеко тянулся пляж. На огромном горизонте не было видно ни единого острова. Заходящее солнце прочертило по морю полосу света.

– И впрямь безбрежное, верно? – Ёсимура шёл по песку, глядя на море. – Какое тёмное Японское море! – воскликнул он. – Тихий океан гораздо светлее. По-моему, цвет здешнего моря куда насыщеннее.

– Верно. Этот цвет подходит к пейзажам Тохоку.

Некоторое время оба смотрели на море.

– Иманиси-сан, вы ничего не сочинили?

– Стихотворение, что ли?

– У вас, наверное, уже штук тридцать сложилось.

– Это не так-то просто. – Иманиси с горечью улыбнулся.

Мимо них прошёл мальчик из рыбацкой деревушки, неся большую корзину с рыбой.

– Когда попадаешь в такое место, понимаешь, какая суматошная жизнь в Токио, – сказал Ёсимура.

– Вот это и есть отдых.

– Наверно, проведи в таком месте несколько дней – и словно отмоешься дочиста. А у нас, кажется, души грязью покрыты.

– Да вы и сами поэт, – сказал Иманиси, глядя на Ёсимуру.

– Нет, что вы.

– Теперь понятно, почему вы знаете эту компанию молодых людей. Вы читаете такие книги.

– Не то чтобы они мне особенно нравились. Просто это общеизвестно.

– Как вы их назвали? «Нуво»?

– Группа «Нуво». Все они очень умны. Считают, что станут вождями следующего поколения.

– Помню, в детстве дядя рассказывал мне ещё об одной такой группе.

– Вы о группе «Сиракаба». – Ёсимура, по-видимому, знал и это движение. – Эта группа куда более индивидуалистична. Мусанокодзи и Арисима из «Сиракабы» стали заметными фигурами, но большинство остальных были довольно безобидны. К тому же «Сиракаба» ограничивалась литературой и искусством. У этих молодых интеллектуалов есть ещё и политические взгляды.

– Вот в чём разница поколений. – Иманиси мало интересовался этим, но решил, что в общих чертах понял.

– Вернёмся? – Ёсимура начинал скучать. – Я не умею, как вы, хорошо спать в поезде, так что лучше сейчас отдохну.

Поезда были не переполнены. Пересев в Хондзё на скорый, оба детектива удобно устроились рядом в середине вагона третьего класса.

Едва они сели, Ёсимура поставил вещи и поспешил купить им бэнто. За окнами пассажиры прощались с теми, кто пришёл их проводить. Иманиси рассеянно слушал разговоры на местном диалекте, который понимал не вполне.

Вскоре Ёсимура вернулся с бэнто и чаем.

– Спасибо, спасибо, – сказал Иманиси, принимая один из маленьких чайников.

– Я ужасно проголодался. Поедим сразу?

– Подождём, пока поезд тронется. Тогда будет меньше суеты.

Огни на перроне уже горели. Когда поезд тронулся и начал набирать ход, табличка «Уго-Хондзё» поплыла вместе с перроном. Затем замелькали огни городка. У переездов стояли люди, ожидая, когда пройдёт поезд. Иманиси стало грустно: он думал, увидит ли ещё когда-нибудь этот городок. Огни Хондзё кончились, и дальше за окном тянулись лишь чёрные горы.

– Поедим? – Ёсимура раскрыл свой бэнто.

– Знаете, Ёсимура, – сказал Иманиси, открывая коробку, – всякий раз, когда ем бэнто, вспоминаю, что в детстве это было моей мечтой. Уговорить мать купить мне его было почти невозможно. Должно быть, тогда оно стоило около тридцати сэн.

– Неужели так дёшево? – сказал Ёсимура, взглянув на Иманиси.

Теперь он лучше понимал Иманиси. Для человека его происхождения молодые люди, встреченные на станции, должно быть, казались богачами – сыновьями состоятельных семей, все с университетским образованием. Глядя на Иманиси, Ёсимура невольно сравнивал их со своим старшим коллегой, чья жизнь была куда тяжелее.

Когда Иманиси доел, настроение у него улучшилось. Он налил чаю из крохотного чайника и с удовольствием выпил. Затем закрыл коробку крышкой и тщательно перевязал бечёвкой. Потом достал разрезанную пополам сигарету и, отдыхая, закурил. Под щетиной проступала бледность усталости. Докурив, Иманиси пошарил в кармане пальто и вынул записную книжку. Он сосредоточенно хмурился, глядя в неё. Ёсимура решил, что тот изучает заметки, сделанные в поездке.

– Ёсимура, прочтите-ка это, – с неловким смешком Иманиси протянул ему записную книжку.

Сохнущая лапша —

струится среди молодых листьев —

и блестит

Поездка на север —

море тёмно-синее —

лето ещё молодо

– Да вы собрали богатый урожай, – улыбнулся Ёсимура и прочёл следующее хайку.

Трава поднимается —

после сна —

у реки Коромо

– Ах, это о том странном человеке, – сказал Ёсимура.

– Верно. – Иманиси неловко засмеялся и отвернулся к окну.

За поездом текла темнота; лишь изредка в одинокой дали проплывал огонёк крестьянского дома.

– Скажите, Иманиси-сан, было бы замечательно, если бы нам удалось связать незнакомца с подозреваемым, верно?

– Если бы удалось, поездка не была бы напрасной, – согласился Иманиси.

– Будет неловко, если, забравшись так далеко и потратив столько времени и денег, мы выясним, что к делу это отношения не имеет.

– Ничего не поделаешь. Если связи нет, придётся попросить остальных отнестись с пониманием.

– Наверное, так, но мне всё равно не по себе. Мы тут отдыхаем в поезде, а остальные из группы носятся и ведут расследование изо всех сил. Мне от этого совестно.

– Ёсимура, это тоже часть работы. Не надо из-за этого переживать. – Хотя он успокаивал младшего коллегу, самого Иманиси тоже тяжело угнетало чувство ответственности за эту поездку. Уныло глядя в окно, он пробормотал: – Интересно, нашли рубашку?

Ёсимура расслышал и спросил: – Рубашку?

– Да, рубашку, которая была на убийце. Она должна была испачкаться кровью. Он не мог и дальше носить её, значит, где-то спрятал.

– Подозреваемые часто прячут такие вещи у себя дома, верно?

– По большей части так и бывает. Но в этом случае, похоже, могло быть иначе. Я вот что хочу сказать, Ёсимура: если рубашка была сильно залита кровью, он не мог ехать в ней до самого дома. Боялся бы, что люди заметят.