Текст книги "Инспектор Иманиси ведёт расследование (ЛП)"

Автор книги: Сэйте Мацумото

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Я Катадзава. Художник.

– Я слышал о вас. Такэбэ-сэнсэй и Вага-сэнсэй рассказывали о вас.

– Вы знаете Вагу?

– Я их познакомил. Сэкигава тоже был с нами, – вставил Такэбэ. – Нечего торчать здесь. Может, выпьем кофе где-нибудь поблизости?

Такэбэ огляделся. Прямо через улицу находилась маленькая кофейня. Все трое перешли улицу и вошли туда. В середине дня кофейня была почти пуста.

– Как Вага? – спросил Такэбэ, вытирая лицо влажным полотенцем, которое принесла официантка.

– Кажется, при столкновении он ударился грудью о спинку переднего сиденья, но, похоже, ничего серьёзного. Выглядит он хорошо.

– У Ваги есть собственная машина. Почему же он ехал в такси? – спросил Такэбэ, отпивая кофе.

– Верно. Катадзава ненадолго задумался и небрежно сказал: – Может, его машина была в ремонте.

– Возможно. А может, его лишили прав за нарушения. Он ведь любит быструю езду, – сказал Такэбэ. Потом, словно что-то вспомнив, спросил: – А где произошла авария?

– Говорят, перед станцией Сугамо.

– Почему он ехал через такое место? – спросил Такэбэ.

– Не спрашивал. Но ты прав: интересно, зачем он проезжал через такой район?

– Вага был в такси один?

– Похоже, да. Было бы интересно, если бы с ним ехала Тадокоро Сатико.

– Нет, тогда ничего интересного. Если бы в такси была Тадокоро Сатико, это было бы естественно. Гораздо интереснее, если бы с ним ехала другая женщина.

– А если бы эта женщина тоже пострадала, помолвка Ваги с Тадокоро Сатико, вероятнее всего, была бы расторгнута. Вот тогда было бы интересно. Жаль, что он ехал в такси один.

Они оба рассмеялись. Катадзава взглянул на сидевшего рядом актёра и увидел, что тот, похоже, глубоко задумался. Заметив взгляд Катадзавы, Мията улыбнулся.

Такэбэ указал на актёра и сказал: – Тебе следует быть осторожнее. Этот малый очень популярен у женщин.

– Не насмехайтесь надо мной, – поморщившись, сказал Мията.

Он был смугл, красив и приятен в обращении.

Катадзава вернулся к прежнему разговору. – Даже если бы выяснилось, что Вага действительно был с другой женщиной, не думаю, что его помолвку с Тадокоро Сатико расторгли бы. Напротив, свадьбу могли бы ускорить.

– Почему вы так думаете? – спросил драматург.

– Потому что Сатико влюблена в Вагу. Она увлечена им гораздо сильнее, чем он ею.

– Правда?

– Когда женщина узнаёт, что у мужчины, которого она любит, появилась соперница, она становится ещё решительнее. Сперва сердится и ревнует. Но важно то, что она сделает потом. Та, что порывает с мужчиной, не слишком им увлечена. А без памяти влюблённая женщина хочет его ещё сильнее.

– Похоже, вы говорите по собственному опыту, – сказал Такэбэ. – Значит, Сатико так относится к Ваге? Вага – счастливчик. Ведь за ней стоит Тадокоро Сигэёси. С его влиянием и деньгами Вага может делать всё, что захочет.

– Но сама Сатико говорит, что Вага презирает её отца.

– Сатико немного наивна. Он просто так говорит. Вага рассчитывает на поддержку её отца.

Актёр в берете молча слушал.

Такэбэ посмотрел на часы. – Как думаешь, теперь можно к нему зайти?

– Я уже давно ушёл, так что, думаю, можно.

Они ухмыльнулись друг другу.

– Ну, до встречи.

– До встречи.

Актёр в берете тоже поднялся. – Рад был познакомиться, – сказал он художнику.

Трое мужчин вышли на залитую солнцем дорогу. Катадзава вернулся на стоянку и направился к своей машине.

Драматург и молодой актёр прошли через похожий на парк больничный сад и направились в корпус для больных. Они прошли по коридору и остановились перед отдельной палатой. Сверив номер, Такэбэ постучал в дверь.

Ответа не было. Такэбэ постучал снова. Ответа по-прежнему не было. Такэбэ и Мията переглянулись. Наконец дверь открылась.

– Да? – Сатико выглянула в дверь. Лицо её раскраснелось, губная помада местами стёрлась. Узнав Такэбэ, она улыбнулась: – А, входите, пожалуйста.

5. Женщина в бумажной метели

Через два месяца после убийства в штаб расследования однажды явился мужчина. Он подал визитную карточку, на которой значилось: «Мики Сёкити, владелец универсального магазина, улица xx, Эми-мати, префектура Окаяма». Отец Мики пропал три месяца назад, после того как отправился в паломничество к святилищу Исэ. Мики хотел узнать, не мог ли его отец быть жертвой убийства в железнодорожном парке Камата.

Бывший руководитель следственной группы и Иманиси Эйтаро встретились с Мики Сёкити. Мики производил впечатление порядочного молодого человека лет двадцати пяти. С виду он был типичным провинциальным торговцем.

– При каких обстоятельствах исчез ваш отец? Не могли бы вы подробно рассказать? – спросил начальник отдела.

– Да. Моего отца зовут Мики Кэнъити. В этом году ему исполнился пятьдесят один год, – начал молодой торговец. – Как видно из моей карточки, я держу универсальный магазин в небольшом городке префектуры Окаяма. Вообще-то я Кэнъити не родной сын. Он меня усыновил. Отец рано потерял жену и детей у него не было. Он нанял меня работать в своём магазине, а потом принял в семью. Затем я женился на местной девушке.

– Хм, стало быть, это то, что называют: обзавестись сыном, чтобы получить невестку, – сказал Иманиси, выслушав простое объяснение Сёкити.

– Да, именно так. Отец ни разу не бывал в паломничестве к святилищу Исэ и говорил, что хочет съездить туда хотя бы раз в жизни. Он сказал, что хочет не спешить и заодно побывать в Наре и Киото. Мы решили, что это хорошая мысль, и уговорили его поехать.

– Понятно, – сказал начальник отдела.

– Мы уговаривали его потому, что он много трудился: примерно двадцать три года назад открыл магазин и сделал его лучшим в городке. Я знаю, какие трудности пришлось пережить отцу, и хотел, чтобы он отдохнул. Уезжая, он сказал, что не хочет быть связанным расписанием. Хотел спокойно попутешествовать. По дороге он присылал нам открытки.

– Но домой он так и не вернулся?

– Нет. Он говорил, что не хочет ничего планировать заранее, поэтому мы не беспокоились, когда он не вернулся сразу. Но когда прошло три месяца, мы начали тревожиться. Тогда я подал в местную полицию заявление о пропаже человека. Когда заявление приняли, там проверили учётные записи и обнаружили дело Камата. Увидев рисунок лица погибшего, сделанный полицейским художником, я был потрясён. Я сразу узнал отца. Поэтому и поспешил в Токио. Простите, что доставляю вам столько хлопот, но я хотел бы опознать погибшего.

Иманиси принёс одежду погибшего и другие его вещи и показал их Мики.

Лицо Мики Сёкити исказилось от боли. – Это, несомненно, вещи моего отца. Отец был из провинции и носил такую поношенную, дешёвую одежду. – Лицо его вспыхнуло, голос дрогнул.

– Чтобы окончательно убедиться, мы хотели бы показать вам несколько фотографий. Нам очень жаль, но тело уже кремировали. Однако у нас имеется письменное описание примет.

На фотографиях, сделанных отделом опознания, разбитое лицо погибшего было снято со всех сторон. Мики Сёкити так потрясло, что он не мог дышать, но наконец он разглядел несколько сохранившихся примет и заявил, что ошибки быть не может: это его отец. Затем он склонил голову.

– Сколько примерно денег было у вашего отца при себе, когда он отправился в поездку к святилищу Исэ?

Мики знал сумму. Она была невелика – около восьмидесяти тысяч иен, достаточно на месяц дороги и проживания.

– Ваш отец говорил, что поедет в Исэ и Киото, но погиб в Токио. Камата находится неподалёку от Синагавы. Были ли у него дела в тех местах? – спросил Иманиси.

– Вот это мне и непонятно. Не представляю, зачем отцу понадобилось ехать в Токио, если он говорил, что отправляется в Исэ.

– Он никогда не упоминал Токио?

– Нет, никогда. Если бы отец собирался в Токио, он бы нам сказал.

– Раз он погиб возле станции Камата, не мог ли он навещать кого-нибудь в том районе?

– Насколько мне известно, нет.

– Ваш отец был родом из тех мест, где вы теперь живёте?

– Да, он был из Эми-мати, в префектуре Окаяма, – ответил Мики Сёкити.

– Вы сказали, что он открыл свой универсальный магазин примерно двадцать три года назад. Чем он занимался до этого?

– Как я уже говорил, меня усыновили после того, как он открыл магазин, но отец говорил, что прежде служил в полиции.

– В полиции? И где же? Тоже в префектуре Окаяма?

– Думаю, да.

– Значит, он открыл этот универсальный магазин сразу после ухода из полиции? – с улыбкой спросил начальник отдела. Он почувствовал близость к погибшему, который прежде тоже служил в полиции. – А как теперь идут дела? Хорошо?

– Эми – маленький горный городок, жителей там совсем мало, но с тех пор, как отец открыл магазин, дела идут хорошо.

– Были у вашего отца враги?

Приёмный сын энергично покачал головой. – Не могло быть. Все уважали отца. Как видите, он даже меня усыновил – всегда помогал людям. Его так ценили, что, несмотря на протесты, заставили войти в городской совет. Таких хороших людей, как отец, просто не бывает. Он заботился о людях, попавших в беду, и все говорили, что он добр, как Будда.

– Очень печально, что такой человек так безвременно погиб в Токио. Мы обещаем найти его убийцу, – сказал начальник отдела, стараясь утешить посетителя. – Ещё раз спрошу: когда ваш отец отправился в поездку по Исэ, Киото и Наре, собирался ли он заехать в Токио?

– Нет, не собирался.

– Ваш отец прежде бывал в Токио?

– Насколько мне известно, нет. Я никогда не слышал, чтобы он жил в Токио или хотя бы бывал там.

С разрешения начальника отдела Иманиси задал несколько вопросов.

– Нет ли поблизости от места, где вы живёте, места под названием Камэда?

– Камэда? Нет, такого места там нет, – уверенно ответил Мики Сёкити.

– Тогда, может быть, у вашего отца был знакомый по фамилии Камэда?

– Нет, я никогда не слышал о таком человеке.

– Мики-сан, это очень важный вопрос, поэтому прошу вас хорошенько подумать. Вы уверены, что имя Камэда вам ничего не говорит?

Мики несколько минут думал, потом сказал: – Не припомню, чтобы когда-нибудь слышал это имя. Кто бы это мог быть?

Иманиси посмотрел на начальника отдела. Тот дал понять, что он может ответить.

– Ваш отец и человек, которого мы подозреваем в его убийстве, вместе выпивали в дешёвом баре неподалёку от места преступления. У нас есть свидетели, и, по их словам, в разговоре между вашим отцом и этим человеком упоминалось слово «Камэда». Мы не знаем, человек это или место, но оба они знали это слово.

Владелец магазина ещё подумал, но ответил так же: – Я никогда не слышал этого имени.

Иманиси изменил направление опроса. – Мики-сан, ваш отец говорил с акцентом Тохоку?

– Что? – Мики Сёкити удивлённо посмотрел на него. – Нет, у отца не было акцента Тохоку.

Теперь этот ответ удивил Иманиси. – Вы в этом уверены?

– Да, совершенно уверен. Как я уже говорил, до усыновления я работал приказчиком, но никогда не слышал, чтобы отец жил в области Тохоку. Он родился в Эми-мати, в префектуре Окаяма, так с какой стати ему говорить с акцентом Тохоку? – твёрдо сказал Мики.

Иманиси переглянулся с начальником отдела. То, что погибший говорил с акцентом Тохоку, было одной из главных улик. Опираясь на неё, Иманиси ездил в префектуру Акита. Ответ Мики Сёкити полностью перечёркивал эту версию.

– Позвольте спросить, – настаивал Иманиси, – ваши приёмные дедушка и бабушка, родители вашего отца, родились в регионе Тохоку?

Мики Сёкити ответил сразу: – Нет. Родители отца были из префектуры Хёго, на западе Японии. Никакого отношения к северо-востоку Японии они не имели.

Неужели свидетели в баре ошиблись насчёт акцента погибшего? Нет, этого не могло быть. И посетители, и девушки из бара в один голос повторяли, что погибший говорил с акцентом Тохоку. Иманиси был озадачен.

– Вероятно, мы ещё свяжемся с вами по этому делу, – сказал начальник отдела Мики.

– Теперь я могу идти?

– Да, конечно. Нам очень жаль, что это случилось с вашим отцом.

– Большое спасибо. – Мики спросил: – Вы знаете, кто убил моего отца?

– Пока нам не удалось установить, кто это, – мягко сказал начальник отдела. – Но теперь, когда мы знаем, что погибший был вашим отцом, это очень поможет расследованию. Картина происшедшего стала яснее. Думаю, мы сможем арестовать убийцу без особого труда.

Мики опустил глаза. – Но зачем отец приехал в Токио?

Именно это детективы и хотели узнать.

Мики Сёкити много раз поклонился и покинул штаб расследования. Иманиси проводил его до входной двери. Когда он вернулся, его ждал начальник отдела.

– Вот ведь задача, – сказал начальник отдела, увидев Иманиси.

– Да, настоящая путаница. – Иманиси поморщился. – Все мои прежние предположения полностью опровергнуты. Хорошо, что мы наконец установили личность погибшего, но теперь снова приходится начинать с самого начала.

Закончив разговор с начальником отдела, Иманиси собирался вернуться к себе в кабинет. Но теперь ему не хотелось идти в тесную, переполненную комнату оперативников. Он вышел к задней стороне здания. Над его головой возвышались густые кроны гинкго. Над листвой белело яркое облако, наполненное летним светом. Иманиси рассеянно смотрел на верхушки деревьев. Он всё думал о Камэде и акценте Тохоку. Перед тем как ехать домой, Иманиси позвонил Ёсимуре.

– Ёсимура, мы наконец установили личность погибшего по делу железнодорожного парка Камата.

Ёсимура уже слышал об этом. – Я понял, он был из префектуры Окаяма.

– Верно.

– Это ведь совсем не то, что мы предполагали?

– Мы сильно ошибались, – удручённо ответил Иманиси. – Но теперь хотя бы личность погибшего установлена. Меня, возможно, снова переведут в ваш участок, так что, может быть, опять буду вам докучать.

– Я на это надеюсь. – По голосу Ёсимуры было слышно, что он рад. – Если нам снова доведётся работать вместе, я многому у вас научусь.

– Не говорите так. Мои выводы по этому делу с самого начала были ошибочны, – сказал Иманиси.

– Это возможность начать всё сначала. – Ёсимура старался его ободрить.

– Я хотел бы встретиться завтра.

– Буду вас ждать.

Вскоре после этого Иманиси ушёл из полицейского управления. Когда он добрался домой, было ещё светло. Дни стали длиннее, но и вернулся он раньше обычного.

– Почему бы тебе не сходить в баню? – сказала жена.

– Тогда возьму мальчика и как следует попарюсь.

Десятилетний Таро, их единственный сын, радостно носился по дому: он был счастлив, что пойдёт с отцом в соседнюю общественную баню.

Когда они вернулись из общественной бани, ужин уже был готов.

Пока их не было, пришла младшая сестра Иманиси. Она жила в Кавагути, на окраине Токио. Её муж работал в литейной, но они скопили денег и владели небольшим многоквартирным домом.

– Добрый вечер, брат. – Сестра высунула голову из соседней комнаты, где переодевалась из уличного платья в удобную домашнюю одежду, одолженную у жены Иманиси.

– Не знал, что ты придёшь.

– Я только что пришла.

Иманиси скривился. Сестра всегда втягивала их в свои ссоры с мужем.

– Сегодня жарко, правда? – сказала она, усаживаясь рядом с Иманиси и обмахиваясь веером.

Иманиси украдкой взглянул на неё. По лицу сестры он всегда мог понять, только что поссорилась она с мужем или нет. Он почувствовал облегчение. – Что такое? Опять повздорили? – Иманиси нарочно говорил так, если знал, что они не ссорились. Когда же было ясно, что ссора произошла, он старался вовсе её не упоминать.

– Нет, не сегодня. Сегодня он в ночной смене, а я целый день помогала одной женщине переезжать и совсем устала. Вот и пришла отдохнуть.

– Кто переехал?

– Новая жильца в одну из наших квартир.

– В ту комнату, куда почти не заглядывает солнце?

Сестра жаловалась, что эту комнату трудно сдать.

– Одинокая женщина, лет двадцати пяти. Похоже, помочь ей было некому. Мне стало её жаль, вот я и помогла.

– Раз она живёт одна, может, она чья-нибудь любовница?

– Нет, не любовница. Хотя работает в увеселительном квартале.

– Официанткой в дорогом ресторане?

– Нет, кажется, хостес в баре на Гиндзе.

– Если она перебирается в такую даль, в Кавагути, значит, работает не в слишком доходном баре.

Приняв его слова за выпад, сестра Иманиси возмущённо возразила: – Конечно, удобнее всего для Гиндзы было бы жить в Акасака или Синдзюку. Но, оказывается, посетители бара ужасно надоедают. После закрытия придумывают всякие предлоги, лишь бы проводить её домой.

– Вот как? Значит, она переехала в Кавагути, чтобы от них отделаться? А где она жила прежде?

– Говорила, возле Адзабу.

– Она хорошенькая? – спросил Иманиси.

– Да, очень хорошенькая. Приходи как-нибудь, сам на неё посмотри.

В эту минуту жена Иманиси вошла в комнату с миской нарезанного арбуза. Сестра Иманиси от смущения высунула язык: ей стало неловко за сказанное.

– Ешьте, пока холодное. Таро, иди сюда. – Ёсико позвала Таро, игравшего во дворе, и поставила миску. – Оюки-сан говорит, что теперь все квартиры в её доме сданы, – сказала она Иманиси.

– Она мне как раз об этом рассказывала.

Сэкигава ехал с Эмико в такси. Было почти двенадцать ночи, и большинство домов вдоль дороги уже погрузилось в ночную темноту. Видно было лишь то, что выхватывал свет фар.

– Я устала, – сказала Эмико. – Сегодня хотела сказаться больной. Но заставила себя выйти на работу, ведь обещала встретиться с вами. – На заднем сиденье Эмико крепко держала Сэкигаву за руку.

– Когда вы переезжали, вы кого-нибудь звали помочь? – спросил Сэкигава, глядя прямо перед собой.

– Нет. Грузчики внесли всё в квартиру. Трудности начались потом. К счастью, хозяйка дома мне помогла. – Она прижалась к Сэкигаве. – Хотелось бы мне, чтобы вы пришли помочь. – В её голосе слышались и упрёк, и соблазн.

– Но я никак не мог.

– Да, я понимаю. Но всё равно мне хотелось, чтобы вы пришли.

Сэкигава молчал.

– Когда я переехала, то поняла, как удобно было на прежнем месте. Рядом магазины, до города легко добираться. А здесь такая даль – просто тоска. Но раз вы настояли, ничего не поделаешь, – сказала Эмико.

– Ничего не поделаешь. Да и сама ты виновата.

– Что вы хотите сказать? – Эмико ещё крепче сжала руку Сэкигавы. – Я не виновата. Это вас он увидел. Да и то…

– Перестаньте, – сказал Сэкигава, кивнув в сторону шофёра.

Шофёр теперь ехал быстро. Некоторое время они молчали; затем приблизились к освещённому мосту через реку Аракава. Перебравшись на другой берег, Сэкигава остановил такси.

– Вы уверены, что хотите выйти здесь? – спросил таксист. Он усмехнулся, глядя на тёмную дамбу, тянувшуюся вдоль реки.

– Здесь страшно. Давайте не будем уходить далеко, – сказала Эмико, цепляясь за его руку.

Не обращая на неё внимания, Сэкигава продолжал спускаться к воде.

– Далеко ещё? – Эмико опиралась на него. На высоких каблуках ей трудно было идти по галечному берегу.

Вдали, на том берегу, мерцали неоновые огни. В небе сверкали звёзды.

Сэкигава остановился и вдруг сказал: – Не говорите так неосторожно.

– О чём вы? – спросила Эмико.

– О том, что вы только что говорили в такси. Нельзя знать, что услышал шофёр. Он слушал каждое ваше слово.

– Вы правы, – покорно сказала Эмико. – Простите.

– Я уже говорил вам: не надо было говорить, что он увидел меня.

– Мне очень жаль, но…

– Но что?

– Я всё-таки не думаю, что студент что-нибудь заметил.

Сэкигава вынул из кармана сигарету и, прикрыв огонёк ладонями, закурил. На миг осветилась половина его лица.

– Вы просто обманываете себя, – сухо сказал он, выпуская дым. – Вы ведь говорили, что студент из квартиры напротив спрашивал обо мне.

– Он не знает, кто вы. Просто спросил, что за мужчина приходил ко мне накануне ночью. Ему было любопытно. Не думаю, что он вкладывал в это какой-то смысл.

– Вот видите, – сказал Сэкигава, – раз он вас спрашивал, значит, его приятель ему что-то сказал. Говорю вам, он узнал моё лицо.

– Судя по тому, как спрашивал меня студент из квартиры напротив, не похоже, чтобы вас узнали.

– В газетах рядом с моими статьями печатают мою фотографию, – сказал Сэкигава, пристально глядя на тёмную реку. – Этот человек студент. Очень возможно, он читает то, что я пишу. Он мог запомнить мою фотографию.

Чёрная поверхность реки поблёскивала во мраке. Вдали поезд пересекал мост, и полоса света тянулась по воде.

– Мне от этого грустно, – сказала Эмико.

– От чего? – Кончик сигареты Сэкигавы вспыхнул, когда он затянулся.

– Оттого, что вы так тревожитесь. Мне кажется, я становлюсь вам в тягость.

В темноте с другого берега доносился чей-то свист.

– Вы всё ещё не понимаете? – Сэкигава положил руки ей на плечи. – Сейчас для меня решающее время. Если теперь станет известно о наших отношениях, обо мне наговорят всякого. У меня много врагов: моя работа – критиковать людей. Узнай они о вас, пощады не будет.

– Потому что я хостес в баре, да? Если бы я была дочерью влиятельной семьи, как невеста Вага-сан, вам не пришлось бы так тревожиться, правда?

– Я не Вага, – вдруг рассердился Сэкигава. – Вага – приспособленец. Я не такой. Я не говорю нового, радикального, а сам не живу по-старому, как приспособленец. Мне совершенно всё равно, что вы работаете в баре.

– Тогда… – нерешительно сказала Эмико. – Тогда почему вы так боитесь, что другие узнают? Мне хотелось бы всюду ходить с вами.

– Почему вы не можете понять? – Сэкигава стиснул зубы. – Вы же знаете, в каком я положении.

– Конечно, знаю. Я знаю, что ваша работа не похожа на обычную. Я очень её уважаю. Потому и счастлива, что вы меня любите. Если бы могла, я бы хвасталась вами перед всеми подругами. Не беспокойтесь, я никому не скажу о нас. Но я так чувствую. Я всё понимаю, и всё же иногда мне грустно. Вот как с этим переездом, – продолжала она. – Вы сказали, что я должна немедленно переехать, потому что тот студент вас увидел. Мне кажется, я всегда буду для вас тайной женщиной.

– Эмико. – Сэкигава повернулся к ней. – Я понимаю, что вы чувствуете, но хочу, чтобы вы взглянули на это с моей стороны. До подходящего времени я должен просить вас пойти ради меня на эту жертву. Сейчас для меня очень важное время. Я только начинаю приобретать имя. Слухи могут разрушить всё, к чему я до сих пор стремился, и все мои надежды на будущее. Я не хочу уступать никому из своих приятелей. Таков мой мир. В нём скандал может погубить человека. Потерпите, пожалуйста.

Сэкигава взял её за плечи и повернул к себе.

Мураяма, редактор газетного отдела искусств, ночью один шёл по переулкам Гиндзы. На улицах ещё было много людей. Он только что вышел из бара и, направляясь к ярко освещённым витринам, разминулся на тротуаре с молодой женщиной. Свет витрины полосами озарял её профиль. Ему показалось, что он уже где-то её видел.

Он подумал: не встречал ли её в баре? Продолжая идти к центру Гиндзы, он зашёл в книжный магазин и стал просматривать новинки. Потом углубился в магазин и рассеянно скользил взглядом по полкам. Его внимание привлекла книга под названием «Счастливого пути». Увидев книгу, он сразу вспомнил.

Не так давно он видел эту женщину в поезде, которым возвращался из Омати, в районе Синсю. Во втором классе было довольно пусто. Девушка села в Кофу и заняла место у окна напротив него, через проход. У неё было миловидное лицо. Одежда на ней была недорогая, но носила она её со вкусом. Он ездил в Омати писать о строительстве плотины в долине Куробэ, так что это, должно быть, было 18 или 19 мая. Поезд шёл ночью, и, хотя в купе не было жарко, девушка, едва они отъехали от Кофу, наполовину открыла окно. Но если бы только это, он, возможно, её не запомнил бы.

Из воспоминаний его вывело прикосновение к плечу.

– Мураяма.

Он обернулся и увидел Кавано, университетского профессора, который также писал для журналов.

– О чём вы задумались? Вид у вас был такой, словно вы витали где-то очень далеко. – Профессор Кавано улыбнулся; за очками прищурились глаза.

Мураяма поспешно поклонился.

– Не выпить ли нам кофе? Давно вас не видел. – Профессор не пил спиртного.

Потягивая кофе в ярко освещённой кофейне, профессор Кавано спросил: – О чём вы так серьёзно думали в книжном магазине?

– Я не думал, а пытался кое-что вспомнить, – сказал Мураяма. – Только что встретил на улице девушку, которую где-то видел в поездке.

– Звучит интригующе, – отозвался профессор. – Дорожный роман?

– Нет, вовсе нет. На самом деле ничего интересного.

– Мне всё равно хочется послушать, даже если ничего интересного. Ну, расскажите. – Профессор улыбнулся, обнажив слегка выступавшие зубы, и подбодрил Мураяму.

Мураяма сказал, что тем вечером ему наскучила долгая поездка в поезде. Возможно, именно от скуки его внимание привлекла молодая женщина, севшая в Кофу. Кроме дамской сумочки, у неё была ещё маленькая парусиновая сумка, вроде тех, какими пользуются стюардессы.

После Кофу поезд шёл через безлюдную гористую местность. Сначала девушка читала книгу в мягкой обложке. Затем, когда поезд миновал Эндзан, она широко открыла окно. Он заметил это, потому что в вагон потянуло холодом.

Девушка смотрела в окно. В темноте она вряд ли могла разглядывать пейзаж. Кроме редких одиноких огоньков далёких домов, за окном виднелась лишь бесконечная череда чёрных гор. Мураяма подумал, что, быть может, она нечасто ездила этим поездом. Раз она села в Кофу, он сперва решил, что она оттуда и едет в Токио развлечься. Но одета она была слишком изысканно. На ней был обычный чёрный костюм, однако носила она его с большим вкусом. Значит, всё-таки из Токио. Лицо в профиль было худым, и сама она была стройна.

Мураяма снова принялся за книгу. Не успел он дочитать и страницу, как девушка опять привлекла его внимание. Она положила на колени парусиновую сумку, раскрыла её, достала что-то белое и стала выбрасывать в окно поезда. Пока поезд мчался вперёд, в вагон врывался ветер. Девушка высунула руку в окно и продолжала что-то выбрасывать. Так продолжалось от Эндзана до следующей станции, Кацунумы.

Потом она снова принялась читать. Но где-то между Хадзикано и Сасаго отложила книгу и опять стала выбрасывать что-то из сумки. Мураяме стало любопытно. Сделав вид, что идёт в уборную, он прошёл в конец вагона. Выглянув оттуда, он увидел, как ветер подхватывает маленькие белые клочки бумаги, устраивая подобие метели. Он решил, что девушка от скуки предаётся этой невинной шалости, и улыбнулся её ребячливости.

Мураяма вернулся на своё место. Он взял книгу и попытался продолжить чтение, но девушка по другую сторону прохода всё отвлекала его. Когда поезд приблизился к Оцуки, она снова сунула руку в сумку и принялась рассеивать очередную бумажную метель.

Поезд прибыл на станцию Оцуки. В вагон второго класса вошли новые пассажиры. Среди них был толстяк лет пятидесяти, который оглядел вагон. Наконец он сел напротив девушки.

Мураяма как бы невзначай продолжал наблюдать за девушкой. Похоже, присутствие сидевшего напротив человека несколько смутило её. Однако окна она не закрыла. После того как поезд миновал несколько маленьких станций, она снова начала выбрасывать в темноту мелкие клочки белой бумаги. Мужчина напротив поморщился от холодного ветра, дувшего на него из окна, но лишь посмотрел на девушку и ничего не сказал.

Мураяма снова принялся читать и некоторое время спустя заметил, что девушка закрыла окно. Теперь она была целиком поглощена книгой. Он обратил внимание на красивые ноги под чёрной юбкой.

Решив, что поезд уже подходит к Токио, Мураяма поднял глаза и увидел, что мужчина разговаривает с девушкой. Держался он чуть более любезно, чем следовало. Казалось, это он навязывает ей разговор, а она отвечает односложно.

Знакомы они быть не могли. Мужчина сел в поезд много позже молодой женщины. Казалось, он болтает с ней лишь для того, чтобы скоротать время. Но Мураяме это не казалось безобидной беседой со случайной попутчицей. Мужчина был очень настойчив. Он достал пачку сигарет, но девушка покачала головой. Затем вынул жевательную резинку, но и её она не взяла. Мужчина решил, что она отказывается лишь из вежливости, и снова стал уговаривать её взять жевательную резинку. Наконец она уступила и взяла пластинку, но не развернула её. Мужчина становился всё назойливее. Как бы невзначай он вытянул ноги в её сторону. Вздрогнув, девушка отдёрнула ноги. Сделав вид, будто ничего не заметил, мужчина продолжал сидеть, вытянув ноги, и разговаривать с ней.

Мураяма слышал, что мужчины средних лет пристают в поездах к молодым девушкам. Он решил вмешаться, если тот будет и дальше досаждать ей. Хотя он пытался читать, сосредоточиться на книге не мог. Он продолжал следить за происходящим по другую сторону прохода. Девушка явно была раздражена, но мужчина не унимался.

Постепенно показались огни Токио. Некоторые пассажиры начали снимать сумки с багажных полок. Назойливый мужчина всё ещё говорил. Девушке не нужно было заботиться о багаже: при ней был только маленький чемоданчик. Когда поезд миновал Накано, она решительно поклонилась мужчине и встала. Он тоже поднялся и быстро что-то прошептал ей. Она покраснела и поспешила к двери. Не обращая внимания на Мураяму, который наблюдал за ним, мужчина торопливо пошёл за ней.

Мураяма закрыл книгу и встал. Поезд плавно подошёл к перрону станции Синдзюку. Мураяма направился к двери. Мужчина стоял у девушки за спиной, почти вплотную к ней. Он всё ещё что-то бормотал ей на ухо. Было ясно: он пытался уговорить её куда-нибудь пойти с ним.

– Вот почему я её запомнил, – сказал Мураяма профессору Кавано.

– Какая интересная история, – сказал профессор и улыбнулся. – Я слышал, таких грубых мужчин становится всё больше.

– Я был потрясён. Слышать-то о них приходилось, но впервые увидел такого в деле.

– Но меня больше интересует молодая девушка и бумажная метель, которую она устроила. Вы сказали, что это было озорство, а мне оно кажется поэтичным.

– Да, может быть, – согласился Мураяма. – Но меня больше возмутило поведение того мужчины.

– Любопытно: увидев её, вы не смогли вспомнить, а в книжном магазине всё вспомнили. Меня попросили написать для журнала статью. Предполагается лёгкое эссе, но хорошей темы я пока не придумал. Можно мне воспользоваться вашей историей?

– Разве из этого выйдет эссе?

– Добавлю несколько красок и сделаю очерк страниц на пять. – Профессор достал записную книжку. – Так когда же это было?

– Дайте вспомнить. Восемнадцатого или девятнадцатого мая.

– Да-да. Вы сказали, что было не так жарко, чтобы держать окно открытым. – Профессор записал дату в книжку.

«Сэнсэй, – обеспокоенно спросил Мураяма, – вы ведь не назовёте моего имени?»

– Не беспокойтесь. Нет никакой нужды упоминать ваше имя. В третьем лице эта история не будет звучать убедительно. Я напишу так, будто всё это случилось со мной.

– Хорошо. Читателям так больше понравится. А почему бы вам не сказать, что девушка и вам самому приглянулась?

– Это было бы ужасно. – Профессор рассмеялся. – Тогда я выглядел бы старым развратником. Но скажите, Мураяма, когда вы остались с ней в поезде одни, вам не хотелось придумать какой-нибудь предлог, чтобы заговорить с ней?»