Текст книги "Оборотные цветы (СИ)"

Автор книги: Северина Флокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Глава 55

Вечер простирал свои сумеречные крылья над Риаланном. Воздух постепенно сгущался и насыщался влагой. Восточный ветер усиливался, играя настенными вывесками. Хозяйки поспешно сдергивали с бельевых верёвок белые простыни и цветастые платья, детские распашонки.

Широкие мощёные улицы остались далеко позади. Теперь мы шли по извилистым улочкам, которые огибали серые каменные дома. С каждым шагом мы удалялись от центра города, и роскошные особняки остались далеко позади. Помпезные дорогие платья и внешний лоск их обладетелей сменились на недорогую практичную одежду, в которой было удобно работать. Навстречу попадались обычные мирные жители Риаланна: работяги – ремесленники, их жёны и дети. Все спешили домой, стараясь успеть до надвигающегося дождя.

Несмотря на то, что горожане в этих кварталах не имели огромных состояний и унаследованных вместе с голубой кровью титулов и званий, окружающая чистота всё же приятно радовала глаз. Отовсюду доносились заманчивые ароматы скромного, но сытного домашнего ужина. Запахи жареного картофеля, котлет и свежей выпечки приятно кружили голову.

Я посторонилась, освобождая узкий проход для деревянной телеги, в которую была запряжена старая кобылка. Животное тихо всхрапывало и медленно тащило за собой груз. Повозкой правил мальчуган лет девяти. Его шапка была залихватски заломлена набекрень, а детские руки умело управляли тяжёлым кнутом. Бич с громким свистом рассекал воздух и грозился обрушиться на худую спину кобылки. Но все понукания и проклятия, которыми мальчуган осыпал свою животину, так и оставались невыполненными.

Понимающе улыбнулась. Он был явно привязан к старой кобыле и жалел её, хотя и старался во всём подражать взрослым. Поймав мой смеющийся взгляд, маленький мужичок сурово насупился и стал с большим рвением подгонять лошадь.

– Но! Пошла, старая кляча! Кому сказано!

Конечно, мы с Адрианом выделялись из общей массы, но никто не глазел на нас, тыкая пальцем или перешёптываясь. Скорее люди старались просто не обращать на нас внимания, что не могло не радовать. Значит, патруль отлично справлялся со своей работой и в городе действительно не было волнений.

– Сая, тебе не кажется, что смотреть на гончарные изделия лучше всего за витриной, а не... –окликнул Адриан и, запнувшись, обвёл рукой приземистые серые здания, – здесь.

Стайка ребятишек, босыми ногами пинающие мяч, повернулись к нам, с восторгом рассматривая Лютика. Потянула пушистика за загривок, зная, что если он заметит мяч, то вскоре превратит его в некий изгрызенный бесформенный предмет.

Качнула головой, не соглашаясь с мужчиной:

– Во-первых, мы идём на базар, а во-вторых, ты и сам прекрасно знаешь, что за богатыми витринами стоят не дешёвые глиняные изделия, а эльфийский хрусталь или фарфор. Так в чём проблема?

– Просто не люблю бывать в этой части города. Какое-то дурное предчувствие.

Остатки брусчатки, словно корни деревьев, вынуждали перешагивать через себя. Остановилась и отбросила волосы назад, пристально вглядываясь в лицо спутника:

– Если хочешь, то мы можем повернуть обратно.

Адриан взлохматил волосы и усмехнулся:

– Да нет. Тем более мы уже пришли. Вот так выглядит в будний день обыкновенный базар.

Перед нами раскинулась небольшая площадь, заставленная маленькими палатками, которые тесно вжимались друг в друга. Покупатели быстро сновали, стараясь завершить покупки до того, как начнётся дождь. Некторые продавцы накрывали товар, стараясь уберечь его от воды.

Смешавшись с толпой людей, обогнула различных торговцев, наперебой расхваливающих свой товар. Рассматривая содержимое прилавков, краем глаза заметила, как Адриан снял кошелёк с пояса и теперь держал его в руках.

– Уважаемая, – обратился ко мне дородный мужчина с редкими клоками волос, – попридержите своего питомца, он портит мой товар!

Обернувшись, удивлённо приподняла брови. Лютик сидел напротив клеток с индюками и, игриво помахивая хвостом, скалился на раскудахтавшихся птиц. Множество сизых перьев уже валялось вокруг.

– Простите, – пробормотала поспешно и дёрнула ирбиса за подрагивающий хвост.

– Если ты не заметил, то у этих несчастных индюшек скоро случится сердечный приступ. Будь рядом.

Надменно фыркнув, пушистик цапнул меня за наставительно выставленный вперёд палец и с довольным видом юркнул за Адриана. Тихо взвыв,  рассерженно сощурила глаза и стала обдумывать план мести. Лютик предусмотрительно спрятал свой пушистый зад и с ожиданием уставился на меня.

– Лишу ужина, – пообещала мстительно и пошла прочь.

Сзади раздалось безутешное мяу, сопровождаемое насмешливыми комментариями мужчины.

Глава 56

Ряды горшечников мы всё же нашли. Многие из владельцев уже убрали свой товар и теперь быстро складывали палатки. Рассматривая посуду всевозможных размеров и форм, убедилась, что на всех концах империи она выглядит одинаково. С чувством удовлетворения оторвала гипнотизирующий взгляд от красиво расписанного горшка и обратилась к Адриану:

– Что ж, думаю, что теперь можно двигаться в обратный путь.

Первые крупные капли дождя сорвались с неба и упали на пыльную площадь.

– Нужно поспешить, если мы не хотим оказаться насквозь промокшими, – произнёс мужчина и весело мне подмигнул.

– Догоняй! – Воскликнула и бросилась сквозь копошившуюся толпу, попутно извиняясь за чьи-то отдавленные ноги.

Теплый летний дождь забарабанил по земле с большей силой. Обернувшись, увидела смеющегося Адриана, который оббегал пожилую женщину и совсем было настиг меня. Ну уж нет, ускорилась и побежала вперёд, перепрыгивая через разбросанные ящики, корзинки и пыльные мешки.

Сильный порыв ветра взметнул чёрные пряди волос, которые больно хлестнули по лицу. Торопливо откинула их, не сбавляя темпа. Какой-то ребёнок громко плакал, требовательно крича что-то про сахарные бублики. Краем глаза заметила, как ирбис взвился в мощном прыжке, перепрыгивая через прилавок с овощами. Серебристая шерсть с угольными полосами поблескивала под дождевыми каплями. Вот сильные лапы напрягаются и отталкиваются от земли, легко разрезая воздух.

И тут с небес на землю хлынул водопад из потоков воды, заслонявших собою всё сплошной стеной. Насквозь мокрая туника прилипла к телу, волосы стали тяжелее и разметались по спине. Шум дождя заглушал людские голоса, а изрытая сапогами площадь превратилась в маленькое хлюпающее озеро. Вода под ногами пузырилась от дождевых капель.

Остановившись, вгляделась в толпу. Все бежали под спасительные крыши, закрываясь корзинами и бесформенными кусками какой-то ткани. Ничего ближе вытянутой руки не было видно...

– Адриан! – Крикнула громко, пытаясь найти спутника, но никто не отозвался. – Адриан!

Дождь вгрызался в землю и смешивался с ней, превращаясь в грязную муть. Взволнованно следила за горожанами Риаланна, пробегавшими мимо. Но того, кто был мне нужен, не было видно. Струи воды били по плечам, вынуждая чуть наклониться вперёд. В сердце зарождалось нехорошее ноющее предчувствие.

Что-то холодное коснулось руки. Вздрогнула от неожиданности. Лютик ткнулся мордой в ладонь, привлекая внимание. Он прищурил изумрудные глаза и весь съёжился. Кусака до ужаса не любил принимать ванну.

– Ищи, Лютик! – Попыталась перекричать шум ливня.

Ирбис серебряной стрелой метнулся обратно. Я бросилась за ним, врезаясь в людской поток и сопротивляясь его течению.  Чьи-то острые локти периодически впивались в рёбра, но с приближением к центру площади горожан и гостей столицы становилось всё меньше и меньше. Потеряв барса из вида, растерянно стояла, пытаясь понять, куда же он исчез.

Внезапно среди вздыбившихся деревянных настилов и прочих нагромождений я заметила широкую морду. Лютик больше никуда не спешил. Он сидел, беспомощно помахивая хвостом и тыкаясь носом в распростёртое под ним тело.

– Адриан! – Испуганно подбежала к мужчине и приподняла его безжизненно свисавшую голову.

Как его умудрились замять в этой толпе? Быстро расстегнула тугой воротник рубашки и рванула кофту, позволяя воздуху беспрепятственно попадать в лёгкие. Никаких повреждений больше не было.

– Ну же, что же ты! – Отчаянно хлестнула ладонью по щеке, надеясь привести его в сознание. Но в ответ непоследовало никакой реакции. Карие с золотистыми искорками глаза оставались закрытыми, кожа была неестественно бледной и холодной. Гримаса, застывшая на красивом лице, больше походила на посмертную похоронную маску. Приложила пальцы к жилке на шее, ожидая услышать её сопротивление. Но ничего не произошло.

С силой надавливала на грудь и вдыхала воздух в ледяные губы.

– Ну же, ну же! – Глаза застилали слёзы, мешавшие смотреть перед собой.

Адриан лежал на грязной земле, безжизненно уронив вихрастую голову. Бессмысленно продолжала делать искусственное дыхание снова и снова, надеясь на чудо. В ушах раздавался бешеный гул, отключая от реальности. С усилием выдохнула в полуоткрытые губы, которые уже тронула бледная синева. Всё было напрасно. Я пыталась оживить мертвеца.

Что-то оборвалось в груди, причиняя невыносимую боль. Схватив Адриана за плечи, положила его голову себе на колени и сдалась. Наклонившись над мужчиной, безудержно вздрагивала от рыданий, смешивая солёные слёзы с дождём. Что могло произойти? Почему всякий мой шаг освещён ореолом смерти? Перед глазами ясными картинками вспыхивали воспоминания. Я видела всё в мельчайших деталях снова. И от этого становилось ещё невыносимей. Всю мою привычную жизнь кто-то в один миг разбил как зеркало, оставив лишь искажённые осколки.

Вот я оборачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом, не в силах сдержать ответную улыбку. Адриан приближается ко мне, а затем, отстав, теряется из виду в шумной толпе, которая спешит найти укрытие.

– Прости меня, прости меня, – шечпчу до тех пор, пока голос окончательно не срывается.

Мгновение, всего одно мгновение! Как это возможно? Фокусирую взгляд на тёмном пятне, которое выглядывает из-под разорванного рукава рубахи. Сдернув ткань, изумлённо вскриваю. Вся левая рука испещрена множеством страшных чёрных жилок, которые растекались по ней, уничтожая свою жертву. Поднимаю почти чёрную кисть и, сквозь застилающую пелену слёз, вижу иссиня-богровую точку. Кто-то нас выследил, проделал такой долгий путь, ожидая своего часа. И я позволила это убийце, оставив Адриана одного и увлекая за собой Лютика, который был надёжной защитой.

Маленький укол в кисть не остановил бы сильного и здорового мужчину. Ерунда, пустяк. Он даже не понял, что произошло. С усилием втянула воздух. Грудь сдавило стальными тисками. Прижавшись к холодному телу, мерно покачивалась, убаюкивая его.

Опухшие глаза пронзила болезненная резь. Вздрагивая, закрыла их и позволила себе раствориться в океане боли и страданий, обрушившихся на меня в один миг. И больше не было сил держаться на грани реальности. Не было желания. Кокон воспоминаний окутывал меня, погружая всё глубже. Туда, где мы стояли вместе у северной башни, и он рассказывал смешные истории, вызывая мой ответный смех. Туда, где он в день своего дежурства склонился над моим занесённым снегом телом и поднял на руки, спасая. Там светило бездушное солнце, которое было скупым на тепло. А ночами я рассказывала о Восьмом, и с неба на нас насмешливо смотрела Предвенечная.

Так исчазают люди, Сая, – шептал внутренний голос, – так они впадают в безумство.

И что же? Отчего забыть всё – плохо? Что может удержать в этом жестоком сером мире, где одни сражаются за власть и уничтожают других, вгрызаясь в горло маленьких детей и равнодушно перешагивая через их растерзанные тела?

Где-то, словно из далёкого тумана, слышались голоса. Встревоженные и напуганные они рвались что-то сделать, окликали меня, но ответить им не было сил. Кажется, прекратился дождь. Горожане плотным кольцом столпились подле, не решаясь разорвать круг. Угрожающий рык Лютика, который пригнулся к земле, предупреждая о том, что нападёт на всякого чужака, подошедшего слишком близко, отпугивал их. Я хотела сказать ирбису, что это уже не имеет значения. Что ещё они смогут отнять?

Кто-то кричал и требовал вызвать патруль. Каждый голос эхом отзывался в голове, усиливая боль. Бездумно проводя пальцами по щеке Адриана, что-то шептала, успокаивая его. Он верил в Семиликих. Значит, боги могли пощадить его и дать новую жизнь в другом новорождённом теле. Пусть другая жизнь его будет счастливой. Добротный дом, красавица жена и орава ребятишек, которые бегут к своему отцу навстречу. А он, смеясь, заключает их в объятия и целует в вихрастые макушки. На секунду чуть пристальней вглядывается в иссиня-фиолетовые глаза младшей дочери и задумчиво улыбается ей. Говорят, боги любили подобные шутки.

Я обращалась к ним, плотно зажмурив веки и вложив все оставшиеся душевные силы в одну единственную просьбу. И каждое моё слово было отчаянной мольбой, обращённой к чужим демиургам, которые имели власть над его душой. Спасите его. Пусть он будет счастлив, потому что этот мужчина заслуживает этого. И мне казалось, что семь бесстрастных масок согласно кивнули, спрашивая, что они получат взамен.

– Заберите крылья, – шепчу, – заберите крылья.

Мгновение и ничего не происходит, а затем тело пронзает резкая боль, будто кто-то выдернул из ещё живого тела хребет. Помутневшим взглядом оглядываясь вокруг и различаю дымчатые силуэты людей. Реальность двоится, сводя с ума.

Наконец чьи-то сильные руки, оставляя лиловые отпечатки на теле, выдергивают меня из этого кошмара. Кому Лютик позволил подойти ко мне?

С трудом вырывая из моих побелевших пальцев рубаху Адриана, кто-то отрывает меня от него и берёт на руки. В нос ударяет знакомый аромат. Под ногами хрустят замёрзшие хвоинки. Так пахнет заиндивевший сосновый бор. Василиск крепко прижимает вздрагивающее тело к себе и гладит по волосам. Встречаюсь с его жёлтыми глазами и не узнаю их. Маска треснула. В человеческих глазах отражается лишь испуг и безумное облегчение.

Разлепляю спёкшиеся губы и хочу что-то сказать, но из горла вырывается лишь сипение. Василиск нежно целует меня в лоб и, прикоснувшись указательным пальцем к виску, что-то шепчет.

Спасительный сон гасит истощённое сознание.

Глава 57

Пробуждение далось нелегко. Сил едва хватило на то, чтобы приподнять свинцовые веки.

Сквозь тёмные портьеры пытается пробиться первый солнечный луч. Я нахожусь в отведённой мне дознавателем гостевой комнате. Тонкое одеяло прикрывает обнажённое тело. Лютик свернулся пушистой горой в ногах и тихо посапывает. Кровать угрожающе трещит, грозя в любую минуту не выдержать и развалиться на части. Но попробуй объясни это барсу – видимо, даже большой кот в душе остаётся крошечной кисой.

Пытаюсь вспомнить, как оказалась здесь, но очевидно, к тому времени целебные чары уже действовали. Перед глазами появляются страшные каринки вчерашнего дня. Грудь сдавливает болью и только. Все слёзы давно высохли. Осталось лишь бесконечное ощущение пустоты и одиночества. Кусака всхрапывает и подёргивает усами, напоминая о своём присутствии. Должно быть, во сне он гоняется за Рони и недовольно фыркает.

Медленно подтянув ноги, со вздохом поднимаюсь с кровати. Всё тело ломит, словно каждую клеточку тела растягивали и скручивали, причиняя боль. С трудом удержавшись на ногах, прикрываю глаза, чтобы комната вновь не уплыла из под ног. Прислушиваюсь к себе и устало понимаю, что чары действуют до сих пор. Беспросветное молчание сменилось горьким привкусом на губах. Магия не может исправить всего – это лишь временная пилюля, которая замораживает сознание. Она может подчинить, загипнотизировать, отключить какие-то чувства, в конце концов, но не изменить их. Так далеко чародеи зайти не могли.

Зеркало, стоящее возле комода, отражало высокую и стройную красавицу. После мучительных процедур Джаннет волосы цвета воронова крыла лоснились и тяжёлой волной укрывали плечи, на коже не было ни одного изъяна – она  была несколько бледной, но ухоженой. И только глаза выдавали меня... В них была чёрная бездна тупого безразличия, бесконечная усталость.

С отвращением отвернулась от отражения. В голове роились тысячи вопросов. Кто? Зачем? Но даже ответы на них ничего не исправят. Месть и горькая правда не сделают жизнь счастливее, только окончательно растопчут её своими тяжёлыми сапогами.

Хотелось только одного: схватить Лютика и бежать отсюда без оглядки. Ничего не взяв из этих проклятых вещей. Шагать, не останавливаясь ни днём ни ночью. Брести до тех пор, пока вокруг не будет ни одной человеческой души. Только могучие стволы елей, пронзающие безоблачное небо, и бурные потоки ледяных рек.

Но это было невозможно. Обязательства, данные кому-то, удерживают нас лучше всяких пут. Завтра всё закончиться. И мы наконц-то будет свободны.

Робкий стук в дверь отвлекает от размышлений. Барс встревоженно поднимает голову и поводит влажным носом.

– Войдите, – говорю хрипло и не узнаю свой голос.

В проём робко проскальзывает Линси. Она одета в нежно-зелёное платье, которое обволакивает её чуть полную фигурку. Русые волосы как всегда убраны под капот. Девушка встречается со мной взглядом и, замерев на миг, всплёскивает руками. Ни слова не сказав больше, она бегом преодолевает разделявшее нас пространство и горячо обнимает меня.

– Я знаю, милая, знаю. Как же тебе больно, – мелодичный женский голос разрывает тишину комнаты.

Линси ласково гладит меня по плечам и что-то проговаривает, успокаивая. Её тонкие пальчики нежно касаются головы, и я, вздрагивая, обнимаю её в ответ, уткнувшись лицом в девичье плечо.

– Нужно быть сильной, Сая, – впервые называет меня по имени.

И, оторвавшись от неё, едва сдерживаю рвущиеся наружу рыдания. В печальных голубых глазах Линси стоят слёзы, а затем они крупными каплями скатываются по щекам. От мысли, что рядом есть человек, разделяющий моё горе, становится легче дышать.

– Все мы теряем кого-то, милая. Смерть беспощадна. Она крадёт у нас любимых людей в ту секунду, когда мы меньше всего этого ждём. Не сдавайся, пожалуйста.

В этих простых словах заключалось столько заботы и утешения, которые заставляли вновь искать в себе силы смотреть на прекрасную сторону мира, что я невольно вздрогнула. Моё дыхание выровнялось, и я спокойно распрямила плечи, сбрасывая с них непомерный груз. Линси же мрачнела с каждой секундой. Под её глазами залегли чёрные тени, и веки странно опухли, словно от невыплаканных слёз. Моргнула, приходя в себя, и чуть встряхнула девушку за плечи:

– Линси, прекрати! Зачем ты это делаешь? Нельзя так распоряжаться своим даром.

Эмпаты способны влиять на эмоции человека, но лишь отчасти. Они могут разделить с ним свою радость, усилив её ощущение в несколько раз, могут успокоить или же забрать часть печали на себя. Ничего из этого не влияет кардинально на поступки людей, только несколько изменяет настроение. И именно сейчас Линси забирала моё горе, съёживаясь от сильных эмоций, перенятых от другого человека. Она была сильным чародеем, но это было неправильно. Я схватила её за трясущиеся руки и подняла подбородок, вглядываясь в помутневшие голубые глаза.

– Пустота ничем не лучше этого чувства вины, Линси. Ты слышишь? Остановись!

Девушка вздохнула и подчинилась, отшатнувшись от меня. Облизывая пересохшие губы, она произнесла:

– Это не дар, Сая, это проклятие. Я ощущаю эмоции всякого, кто стоит ближе пяти метров, как свои собственные. Гнев, радость, ненависть, отчаяние. Мне так хочется им помочь, но я ничего не могу поделать с этим. Нельзя вмешиваться в человеческие судьбы. – Линси горько улыбнулась.

– Тогда зачем природа создала меня такой? – Спросила девушка.

Качнула головой, не находя слов. Что я могла ей сказать? Лютик тоскливо зевнул и, закрыв изумрудные глаза, снова задремал. Кот явно не страдал от давления моральных принципов. Спихнув нахального кусаку с кровати, усадила Линси на край и налила из графина стакан чистой воды. Она молча приняла его, потупя взор и разглядывая узоры на ковре.

– Моя мать умерла, когда мне было восемь лет. Скончалась от тяжёлой горячки. Помню, как отец запирался в своём кабинете и постоянно пил. Он проходил мимо нас и, казалось, не замечал, словно позабыл про наше существование с сестрой. Ей было всего пять, и она плакала целыми днями, а я не могла утешить её. Всю детскую боль и обиду, которые накопились в её крохотном сердце, Рума выплеснула на отца. Так было проще. Обвинить его во всём. И в тот же вечер слуги нашли папу повешанным. Самоубийство. Так решил патруль. Для них всё было просто. Наша магия не оставляет за собой следов, её может ощутить лишь другой эмпат. И я знала, кто был истинной причиной гибели отца. – Девушка устало замолчала, словно высказала всё, что томилось в сердце так много лет.

– Что стало с Румой?

– Она сгорела.

– Сгорела? – Переспросила недоумённо.

– Вычерпала тогда свою силу до дна. Она ничего не помнит, всё-таки совем крошкой была. Для неё то страшное время вспоминается, как дурной сон. Но ведь я помню, Сая. В этом и заключается моя вина.

– Нет, Линси. Вы просто были маленькими детьми, потерявшими маму.

– Прости меня, – тяжело вздохнула девушка и обернулась ко мне.

– Всё в порядке. Ты ни в чём не виновата. Всякий наш поступок и решение имеют последствия. Но порой даже все боги мира бессильны что-либо изменить. Кстати, ты сегодня одна? – Добавила, стараясь отвлечься на что-то другое.

– Да, – Линси растерянно повела плечами, – господин Шерсар Даллийский был настроен отменить сегодняшнюю примерку, но Джаннет... – Девушка закатила глаза, – подняла такой шум.

– Понятно, – ответила, усмехнувшись.

Представляю, как Джаннет бушевала. Эта дамочка похожа больше на разъярённую фурию, чем на приятную и добропорядочную женщину.

– Поэтому они пошли на компромисс.

Ну конечно... Какое дело великому императору и его свите до убийства дорогого мне человека? Публика требует хлеба и зрелишь, и василиск это понимает. Он не оставит меня до тех пор, пока я не выполню его требования.

Тыльной стороной ладони вытерла скатившуюся слезу.

– Я рада, что ты здесь, – лёгонько сжала ладонь Линси, выражая признательность.

– Знаешь, думаю, что сейчас горячая ванна точно не помешает. Моя мама всегда говорила, что вода забирает дурные мысли и успокаивает.

– Твоя мама была мудрой женщиной, – прошептала тихо.