Текст книги "Мастер архивов. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

Ипподром гудел. Тысячи людей собрались здесь, чтобы наблюдать за главным событием недели – Большим Петербургским дерби. Крики, смех, звон монет, ржание лошадей, запах пота и дорогих духов – все смешалось в единый, пьянящий коктейль.

Я пробирался сквозь толпу, стараясь не потеряться в этом море цилиндров, шляпок и тростей. Мышкин дал мне описание и фотографию нужного человека, но найти его в такой толпе было все равно что иголку в стоге сена.

Пришлось применять смекалку. Я довольно скоро понял одну интересную закономерность – молодые посетители, горячие, азартные, старались оказаться ближе к дорожкам – там и вид лучше, и нерадивых наездников можно обругать за их нерасторопность. Люди же опытные, умудренные годами, вперед не лезли, предпочитая тень навеса.

Повезло.

Старик сидел на скамье в тени трибуны, в стороне от основной толпы. Одет он был в скромный, но добротный сюртук, на голове – поношенный котелок. Лицо его напоминало бульдожью морду – тяжелая челюсть, глубокие морщины, обвисшие щеки. Но глаза… глаза живые, умные и бесконечно грустные. В них читалась такая давняя, привычная печаль, что становилось не по себе.

Игнатий. Камердинер Собакевича. Тот, с кем должен был свести меня Оболенский. Но не сложилось. Теперь предстояло сделать это самому. И убедить старика, что он должен познакомить меня со своим хозяином.

Старик смотрел на беговую дорожку, но, кажется, не видел лошадей. Просто сидел и ждал. Чего-то. Или кого-то.

Я подошел, сел рядом.

– Здравствуйте, – сказал я тихо.

Старик повернул голову. Его глаза внимательно, цепко оглядели меня с ног до головы. И вдруг в них мелькнуло что-то похожее на узнавание.

– А, – сказал он глухо. – Это вы. Тот самый, что обыграл князя Оболенского в карты.

Я опешил.

– Откуда вы…

– Князь рассказывал, – перебил Игнатий. – Буквально за пару часов до его кончины созванивались. Мы с ним дружны были, хоть он и князь, а я… – Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. – Теперь уж не расскажет.

– Соболезную, – сказал я искренне. – Я знаю, вы были близки.

– Близки, – эхом отозвался старик. – Он меня из грязи вытащил, работой обеспечил, уважением. Такое не забывается.

Он помолчал, глядя куда-то вдаль.

– Вы, молодой человек, не просто так пришли, – сказал он вдруг. – Я не дурак, понимаю, что к чему. Князь говорил, вы к нему с делом хотите явиться. А дело видимо не выгорело. Или не успели. Вот вы ко мне и пожаловали. Что молчите? Значит прав я. Иначе б не искали.

Я смотрел на него и не знал, что сказать. Старик прав. Проницательный, черт возьми.

– Верно, – сказал я. – Мне нужна помощь. Ваша помощь.

Игнатий кивнул, будто ожидал этого.

– Чего хотите?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Юлить не было смысла. Лучше сказать все прямо.

– Мне нужно встретиться с Сергеем Дмитриевичем Собакевичем. Лично. И… кое о чем попросить.

Игнатий усмехнулся.

– Попросить, – повторил он. – О чем же?

– О месте. Для одного человека. В Архиве.

Старик посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

– Вы, значит, хотите, чтобы я вас к Сергею Дмитриевичу провел?

– Да.

– Смело! – старик усмехнулся. – Смело и самонадеянно. А что дадите взамен?

Я развел руками.

– Скажите цену. Деньги, услуга, что-то еще. Все, что в моих силах.

Игнатий грустно усмехнулся. Усмешка вышла невеселой, почти безнадежной.

– Деньги мне не нужны, – сказал он. – А услуга… – Он покачал головой. – То, что мне нужно, вы, молодой человек, сделать не сможете.

– Почему?

– Потому что мне нужно, чтобы князь Оболенский был жив. – Голос старика дрогнул. – А это, как сами понимаете, невозможно. Даже для самого сильного мага.

Я молчал. Что тут скажешь?

Игнатий тяжело вздохнул, поднялся со скамьи.

– Идите, – сказал он. – Не тратьте время. Я вам не помощник.

– Подождите, – сказал я. – Дайте хотя бы попытаться.

Игнатий посмотрел на меня устало, с той безнадежной грустью, которая, кажется, стала его постоянной спутницей.

– Молодой человек, я уже сказал…

– А я не привык сдаваться, – перебил я. – Скажите, что нужно. Если это в человеческих силах – я сделаю.

Старик хотел уже отмахнуться, но вдруг замер.

– Постойте. Вы, кажется, сказали что-то про Архив? – переспросил он. – Вы сами из Архива?

Я кивнул.

– Работаю там. Архивариус.

В глазах Игнатия что-то мелькнуло. Надежда? Сомнение?

– Из Архива, – повторил он медленно. – Значит, доступ к хранилищам имеете?

– Имею, – осторожно ответил я, не понимая, к чему он клонит.

Старик вдруг схватил меня за руку. Хватка у него была неожиданно сильной для его возраста.

– Так вот. Договориться мы все же можем, я думаю, – сказал он глухо.

– О чем вы?

Игнатий оглянулся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто. Ипподром гудел вокруг – крики, смех, топот копыт, но здесь, в тени трибуны, мы были одни.

Старик мялся, явно не желая делиться сокровенным. Но все же решился.

– Дочь у меня, – сказал он тихо. – Катенька. – Голос его дрогнул. – Умирает она.

– Что с ней?

– Болезнь магическая. Редкая. Проклятие рода, говорят знахари. Ни один маг не помог, ни одно зелье. А я… я старый, мне ничего не нужно. Но ее спасти… – Он сжал мою руку. – Если бы вы могли…

– Что нужно? – спросил я прямо.

Игнатий помолчал, собираясь с духом.

– Артефакт есть один. «Знак Вечности» называется. Говорят, он любую хворь снимает, любую порчу нейтрализует. – Он посмотрел мне в глаза. – Очень редкий, нигде его не достать. Но… В вашем Архиве такой должен быть. Это же Архив! Там все есть, уверен.

Я задумался. «Знак Вечности». Никогда не слышал.

– Если достанете – я вас к Собакевичу проведу. Причем в нужное время, когда хозяин в настроении. А это немаловажно. Уж поверьте мне. Если настроения у Сергея Дмитриевича нет, то хоть с каким предложением к нему иди – не согласится. А когда верное время, то любую бумажку подсовывай – подпишет. Уж это я знаю точно. Проведу вас. Слово даю.

На ипподроме зашумели – очередной забег подходил к финишу.

– Хорошо, – сказал я. – Я попробую. Где и когда встретимся?

Игнатий облегченно выдохнул.

– Во вторник вечером. Здесь же, у этой трибуны. После забегов. – Он помялся. – Если найдете – буду ждать. Если нет… что ж, значит, не судьба.

* * *

Я зашел в квартиру, когда часы показывали начало десятого. Тамара Осиповна уже спала – из ее комнаты доносилось мерное похрапывание. Зато на кухне горел свет.

Алина сидела за столом с книгой и чашкой чая. Увидев меня, она отложила чтение.

– Припозднился, – сказала она. – Случилось что?

– И да, и нет, – ответил я, падая на стул. – Был на ипподроме. Нашел Игнатия.

– И как?

Я рассказал все – про разговор, про внучку, про артефакт. Алина слушала внимательно, не перебивая.

– «Знак Вечности»? – повторила она, когда я закончил. – Никогда не слышала.

– Может, он есть в каких-то закрытых фондах? – с надеждой спросил я. – Ты же раньше имела доступ ко всем каталогам.

Алина покачала головой.

– Я помню все, Алексей. Каждый манускрипт, каждый артефакт, каждую безделушку, что когда-либо числилась в Архиве. «Знака Вечности» нет. Ни в открытых, ни в закрытых фондах. Никогда не было.

Я откинулся на спинку стула. Расстройство было таким острым, что захотелось стукнуть кулаком по столу.

– Черт, – выдохнул я. – Уверена?

– Уверена.

– И что теперь делать? Без этого артефакта старик не согласится помочь. А без него – никакого выхода на Собакевича.

Алина молчала, глядя на меня с сочувствием.

– Может, он ошибся? – предположила она. – Может, артефакт называется иначе? Или он не в Архиве, а где-то еще?

– Где? – горько усмехнулся я. – В Эрмитаже? В частных коллекциях?

И вдруг меня осенило.

– Погоди, – сказал я, выпрямляясь. – А ведь есть место, где можно достать все что угодно.

Алина подняла бровь.

– Черный рынок? – догадалась она.

– Именно. И там есть у меня один знакомый. Кирюха. Помнишь его?

– Поэта-алкоголика с тусовки в подвале? – Алина улыбнулась. – Конечно, помню. Он еще на тебя странно смотрел.

– Он не на меня смотрел, – отмахнулся я. – Он на тебя смотрел. Но не суть. Важно, что он там свой. Если кто и сможет найти «Знак Вечности», так это Кирюха.

– Ты уверен, что ему можно доверять?

– Нет, – честно ответил я. – Но выбора у нас нет. Игнатий ждет во вторник. Значит, завтра же иду к Кирюхе.

Алина вздохнула, но спорить не стала.

– Хочешь, пойду с тобой? – предложила она. – Вдруг он мне больше доверяет?

– Нет, – покачал головой. – Тебе нельзя. Ты же помнишь, чем все закончилось в тот раз?

– Помню, – Она кивнула. – Тогда будь осторожен.

– Буду, – пообещал я, хотя оба знали, что это обещание я нарушаю каждый раз. – Что-то слышно про Костю? Появился?

– Пока нет. Мария Ивановна сказала, что видела его сегодня. Вид у него был не важнецкий.

– Может, заболел и пошел домой? – предположил я. – Книга тоже не нашлась?

Алина покачала головой.

– Чувствую, что и не найдется уже…

* * *

На привычной тусовке Кирюху найти я не смог. Никто толком не смог мне пояснить, где он есть. Пришлось прошвырнуться по всему рынку, в поисках старого знакомого. Пришел сюда я ранним утром, до работы, но уже в этот час здесь было людно – торговцы, покупатели, просто зеваки сновали между рядами.

– Молодой человек! – ухватил меня за рукав тощий тип в кожаном жилете. – На тебе порча! Зайди, помогу. Есть амулеты от сглаза. Любой разряд, любой цвет. Вот этот, с рубином, особо сильный!

– Не надо, – отмахнулся я, пытаясь пройти.

– Как это не надо⁈ – возмутился он. – У тебя же аура нехорошая! Я вижу. Точно сглазили. Бери, дешево отдам. Возьмешь три – скидку хорошую сделаю.

Я выдернул рукав и нырнул в толпу.

Не успел отойти на три шага, как передо мной выросла старуха в платке. Она потрясла банкой с мутной зеленой жидкостью, внутри которой плавало нечто, отдаленно напоминающее глаз.

– Зелье от всех болезней! – зашелестела она. – Одна капля – и ты здоров как бык. Проверено на внуках.

Я вежливо отказался, но старуха не унималась:

– Да ты посмотри, какой цвет! Натуральная вытяжка из болотных трав. Сама собирала!

Пришлось буквально убегать.

Дальше – мужик с прилавком, заваленным амулетами, подвесками, кольцами. Все это тускло светилось, переливалось, обещая владельцу богатство, удачу и вечную молодость.

– Парень! – заорал он, перекрывая гул. – Для тебя есть особый товар! – Он сунул мне под нос кольцо с огромным камнем. – Перстень-невидимка. Надел – и тебя никто не видит. Гарантия – месяц.

– А потом? – спросил я, просто чтобы отвязаться.

– А потом новый покупай! – осклабился он. – Коммерция, брат, ничего личного!

Я покачал головой и пошел дальше, лавируя между тележками, ящиками и просто кучами хлама, разложенного прямо на полу. Наконец впереди показался знакомый закуток.

Правда Кирюхи там не было.

Его я обнаружил метра в ста дальше.

– А ну, стоять! – рявкнул чей-то грубый голос. – Куда прешься, поэт хренов?

Я ускорил шаг. В небольшом закутке собралась толпа. Сквозь нее я увидел знакомую фигуру в выцветшей джинсовке, прижатую к стене.

А вокруг нее – четверо. Морды бандитские, рожи злые. Один уже достал нож, поигрывал им в свете тусклой лампы.

– Долг отдавать надо, – процедил другой. – А ты все стихами кормишь. Ты за кого нас держишь?

Кирюха побледнел, но держался молодцом.

– Ребята, да я ж говорю – на той неделе отдам, – залепетал он. – Вот только с дела приду…

– На той неделе мы уже подобное слышали, – усмехнулся третий. – Так что сегодня или деньги, или…мы тебя на перо посадим. Чтоб неповадно было.

Я встал рядом.

– Проблемы, ребята? – спросил спокойно.

Четверо обернулись. Нож в руке главного блеснул.

– А ты еще кто? – процедил он. – Друг этого… поэта?

– Друг, – кивнул я. – И очень не люблю, когда моих друзей обижают.

– Ну так уйди, пока цел, – оскалился бандит. – Не твое это дело.

Я вздохнул. Разговоры были бесполезны.

Первый удар пришелся в корпус самому наглому. Короткий, жесткий, в солнечное сплетение. Громила сложился пополам, выронив нож. Второго я встретил локтем в челюсть – хрустнуло, парень отлетел к стене. Пришлось работать левой рукой, непривычной, чтобы не нагружать поврежденное плечо. Третий успел замахнуться, но я ушел в сторону и добавил ногой по колену – он заорал и рухнул.

Четвертый, самый умный, просто убежал.

Я оглянулся. Кирюха стоял, прижавшись к стене, и глядя на меня круглыми глазами.

– Леха… – выдохнул он. – Ты… ты так вовремя!

– Жив? – спросил я, отряхивая руки.

– Жив, – кивнул он. – Спасибо, брат. Еще бы минута – и…

– Кто это? – перебил я, кивая на распростертых бандитов.

– Беспредельщики, – Кирюха сплюнул. – Новые. Хотят рынок под себя подмять. Торгашей прессуют, дань собирают, а кто не платит – тех вот так… – Он показал на нож, валявшийся на полу. – Меня уже третью неделю трясут. А долг у них, видите ли…

Он махнул рукой.

– Ладно, проехали. Ты зачем пришел-то?

Я помолчал, давая ему прийти в себя.

– Нужен артефакт. «Знак Вечности». Слышал о таком?

Кирюха присвистнул.

– Ни хрена себе запросы, – сказал он, потирая ушибленную руку. – Ты, Леха, или шутник, или серьезно влип.

– Серьезно.

– Понял. – Кирюха поднялся, отряхнулся. – За то, что спас меня, я теперь твой должник. «Знак Вечности» говоришь?

– Слышал о таком?

– Слышал. Редкая вещь. Но ты не переживай, к нужному человеку ты пришел. Знаю я, у кого он есть. Пошли отсюда, – Кирюха кивнул на стонавших бандитов. – Пока эти не очухались. И пивка надо. После таких дел – обязательно пивка.

– Давай с пивком потом? У меня просто времени мало – на работу еще нужно успеть, – я глянул на часы. – У меня час.

– Час? Успеем!

Мы выбрались из подвала и зашагали по переулкам. Кирюха шел быстро, уверенно лавируя между мусорными баками и лужами, которых здесь было немерено. Я едва поспевал за ним.

– Куда мы? – спросил я наконец.

– Надо затариться, – бросил он через плечо. – Без этого к моему знакомому лучше не соваться. Сам понимаешь – гостинцы.

Через десять минут мы остановились у маленькой, почти незаметной лавчонки, затерявшейся между двумя домами. Вывеска гласила: «Табак и всякая всячина». Внутри горел тусклый свет.

Кирюха толкнул дверь, и мы вошли. За прилавком дремал толстый мужик в фартуке.

– Егорыч, проснись, – Кирюха хлопнул ладонью по стойке. – Проснись! Утро уже. Дело есть.

Мужик вздрогнул, открыл глаза, уставился на нас мутным взглядом.

– А, Кирюша, – пробормотал он. – Опять за сигаретами?

– Давай два блока. Хороших, какие есть.

Егорыч полез под прилавок, достал нужное, протянул. Кирюха расплатился, сунул сигареты в карман, и мы вышли.

Я остановился, глядя на него с подозрением.

– Кирюха, – сказал я. – Не совсем понимаю зачем нам это, но только не говори, что мы опять кого-то грабить собрались. У меня уже был такой опыт, и он мне не понравился.

Парень замахал руками.

– Да ты что, Леха! – возмутился он. – Какое грабить? Ты на меня посмотри – я поэт, а не бандит. Я вообще против этого всего.

– Ну-ну, – усмехнулся я. – А про того коллекционера, которому мы в дом вломились забыл?

– То другое, – отмахнулся парень. – В общем, расслабься, грабить никого не будем. Просто зайдем к одному старому знакомому. По-хорошему зайдем.

– К кому?

Кирюха хитро прищурился.

– К Мусорному Барону, – сказал он. – Слышал о таком?

Я покачал головой.

– Ну, значит, сейчас услышишь. Пошли, по дороге расскажу. Интересная личность скажу я тебе!

– У него есть нужный нам артефакт?

– Думаю, есть. У него вообще много чего есть. Ты думаешь откуда у меня товар для рынка появляется? В том числе от Барона. Он мой основной поставщик.

– И он отдаст? Просто так?

Кирюха усмехнулся.

– Не переживай. Барон мне должен. Курево ему закинем, про должок напомним – и он все сделает как нужно и без оплаты.

– И ты думаешь, два блока сигарет решат вопрос? Артефакт то редкий…

– Не волнуйся, Алекс. Это уже моя проблема.

Я вздохнул.

– Ладно, – сказал я. – Веди к своему Мусорному Барону. Кстати, а почему он Мусорный?

Кирюха хитро улыбнулся.

– Скоро узнаешь…

Глава 11

Мы запрыгнули на подножку трамвая, когда он уже тронулся. Кирюха ловко ухватился за поручень, я за ним. Вагон качнуло, и мы втиснулись внутрь, смешавшись с сонными пассажирами – рабочие, старушки с авоськами, редкие студенты.

Трамвай тарахтел, набирая скорость. За окнами проплывали знакомые улицы, потом – менее знакомые, потом – совсем незнакомые. Мы проехали остановку, другую, третью.

На очередной остановке Кирюха дернул меня за рукав:

– Сходим.

Мы выскочили и тут же запрыгнули в подошедший автобус. Втиснулись в толпу. Автобус повез нас дальше, забираясь все глубже в промзоны и спальные районы.

– Далеко еще? – спросил я, глядя в окно.

– Терпи, – ответил Кирюха. – Скоро будем.

Через полчаса мы вышли из автобуса и оказались на какой-то разбитой дороге. Вокруг – пустыри, гаражи, ржавые контейнеры. Вдали чернели трубы заводов. Время было раннее – солнце только поднялось, но уже припекало, обещая жаркий день.

– Пешком теперь, – объявил Кирюха и зашагал по обочине.

Я поплелся следом.

Дорога петляла между пустырями, заросшими полынью и репейником. Пахло бензином и еще чем-то химическим. Мимо проезжали редкие грузовики, обдавая нас пылью.

– Стой! – крикнул Кирюха, увидев впереди старую фуру, ползущую в нашу сторону.

Он выскочил на дорогу, замахал руками. Грузовик затормозил, из кабины высунулся лысый мужик с сигаретой в зубах.

– Чего надо?

– До полигона подбросишь? – крикнул парень. – Заплатим!

Мужик оглядел нас, хмыкнул, махнул рукой:

– Залезайте.

Мы забрались в кузов, заваленный какими-то ящиками и тряпьем. Грузовик дернулся и поехал дальше.

Кирюха довольно улыбнулся.

– Видал? Контакты!

– Ты тут всех знаешь? – спросил я.

– Не всех, – отмахнулся он. – Но водилы местные меня знают. Я часто тут мотаюсь.

Грузовик трясло на ухабах. Я вцепился в борт, чтобы не вылететь. Запах становился все сильнее – кислый, гнилостный, с примесью химии.

– Приехали почти, – сказал мой спутник, вглядываясь вперед. – Смотри.

Я выглянул из-за борта.

Впереди, насколько хватало глаз, простиралось море мусора. Горы отходов, перемешанных с землей, тянулись к небу, как странные, уродливые холмы. Над ними кружили тучи птиц – чайки, вороны, еще какие-то, которых я никогда раньше не видел. Они кричали, ссорились, пикировали вниз в поисках поживы.

Ветер нес запах такой силы, что глаза начали слезиться.

– Красота! – мечтательно сказал Кирюха. – Добро пожаловать в царство Мусорного Барона.

– Мы на свалке… – проворчал я. – Это и есть то самое место, где мы сможем найти «Знак Вечности»? Ты издеваешься?

– Ты думаешь, это просто свалка? – ответил он, указывая на мусорные холмы. – Хрен там! Это место особенное.

Я прищурился, вглядываясь в бескрайнее море отходов.

– Чем же оно особенное?

– Видишь ту часть, за той горой? – Кирюха показал на запад, где мусор был темнее, будто обугленный, и над ним висела едва заметная дымка. – Там магическая зона. Туда свозят отходы из Академии, из магических лабораторий, от всяких там экспериментов. Неудачные артефакты, зелья, которые взорвались, остатки ритуалов – все это туда. Там же – отходы с мануфактур господина Олима того самого, что обработкой артефактов занимается.

– Разве это законно? – даже я, человек из другого мира, понимал, что такого не должно быть. Замени магические отходы, скажем, на ядерные, и логика будет вполне понятной.

– Незаконно, – кивнул мой спутник. – Но если по закону, то тут строить нужно отдельный полигон, и за прием денег брать больше. А той же Академии это невыгодно. Вот они и договариваются с нужными людьми и сюда вываливают. Хозяину полигона тоже конечно отстегивают. Ну и властям монетками глаза закрывают, чтобы те ничего не видели. В общем, все в выгоде. И даже Мусорный Барон. Понимаешь?

– Не совсем. Причем тут «Знак Вечности»?

– Ну просто же! – глаза парня загорелись азартом. – Там, на полигоне, все это дерьмо смешивается. Утрамбовывается годами. И знаешь, что происходит?

– Что?

– Магия никуда не девается. Остаточная, неправильная, мусорная. Она… Взаимопроникновение происходит, смешивание, переплетается все друг с другом, взаимодействует. Иногда там такое рождается! Новые артефакты, которых раньше не было. Или старые, которые считались уничтоженными, вдруг проявляются снова. А иногда – магические возмущения, аномалии. Там, говорят, такое бывает… ну, сам понимаешь.

– И Барон этим пользуется? – догадался я.

– А то! – Кирюха довольно хлопнул ладонями. – Он там как царь и бог. Знает каждый холмик, каждую ямку. Ходит по этой зоне, собирает артефакты. Рискует, конечно, но без риска и не вытащишь. – Он помолчал. – А я у него эти артефакты скупаю. Сортирую, определяю, довожу до ума – и продаю на черном рынке.

Грузовик затормозил, остановился. Из кабины высунулся водитель:

– Дальше пешком, мужики. Я туда не поеду, фуру жалко.

Мы спрыгнули на землю, и грузовик, чихнув выхлопом, укатил.

– Пошли, – махнул рукой Кирюха, углубляясь в лабиринт мусорных холмов. – Барон где-то здесь. Надеюсь, сегодня он не в магической зоне. А то искать его замучаемся.

Мы побрели, лавируя между мусорными холмами. Кирюха шел уверенно, но я видел, как он то и дело оглядывается по сторонам – то ли ориентиры искал, то ли опасался чего-то.

Через несколько минут мы наткнулись на группу бомжей. Они сидели у костра, разведенного прямо на куче какого-то тряпья, и грели в консервной банке что-то, отдаленно напоминающее чай. Увидев нас, насторожились, но Кирюха сразу поднял руки в примирительном жесте.

– Свои, свои! – крикнул он. – Барона ищем.

Один из бомжей, старик с седой бородой и мутными глазами, прищурился.

– Кирюха, ты, что ли? – прошамкал он. – Давно не видал.

– Дела, дед, – парень подошел ближе, протянул пачку сигарет. – Вот, держи. Угощайся.

Старик жадно схватил пачку, спрятал за пазуху.

– Барон где?

– В свой табор пошел. Он в магическую собирался сегодня идти, – ответил другой бомж, помоложе, с черным от грязи лицом. – Не глубоко. До Железного Дракона.

Мой спутник выругался сквозь зубы.

– Чтоб его… Когда вернется?

– Не скоро, – отмахнулся бродяга. – Сказал, что завтра скорее всего будет. А может и позже.

– До завтра точно ждать не можем, – шепнул я.

– Придется идти самим.

– Что за Железный Дракон? – спросил я, когда мы отошли.

– Ориентир там такой, – нехотя пояснил Кирюха. – Старая скульптура из металлолома. Местные смастерили. Он на границе магической зоны стоит. Туда еще можно заходить, если недолго. Дальше – опасно.

– А мы далеко пойдем?

– Надеюсь, что нет. – Кирюха вздохнул. – Ладно, пошли. Только смотри под ноги и ничего не трогай. Тут некоторые вещи могут и рвануть.

* * *

Мы шли уже минут двадцать, лавируя между мусорными холмами. Кирюха то и дело оглядывался по сторонам, сверяясь с приметами, понятными только ему. Воздух здесь был тяжелым, спертым, пахло химией и гнилью, но сквозь этот запах пробивалось что-то еще – сладковатое, металлическое, от чего начинало слегка кружиться голова.

– Подходим к магической зоне, – прокомментировал парень, заметив мою нервозность. – Привыкай. Здесь всегда так.

Я сделал неглубокий вдох, стараясь не обращать внимания на легкую тошноту. Сильно щипало глаза.

Внезапно Кирюха остановился.

– Тихо, – шепнул он, прислушиваясь.

Я замер. Сначала ничего не было слышно, кроме обычного шума ветра и далеких криков птиц. Но потом я все же что-то различил.

Скрежет. Множество мелких когтей по металлу и пластику. Звук приближался, нарастал, становился отчетливее.

– Крысы, – выдохнул Кирюха. – Только не обычные.

Из-за ближайшего холма высыпала стая.

– Матерь божья! – только и смог выдохнул я.

Каждая размером с крупную кошку, с шерстью, свалявшейся в колтуны, с глазами, светящимися тускло-красным светом. Они двигались слаженно, даже синхронно, словно маленькая армия, будто подчиняясь единому разуму.

– Бежим! – крикнул Кирюха, но я уже и сам рванул с места.

Мы помчались между мусорными кучами, перепрыгивая через ямы и коробки. Крысы рванули следом.

Оглянулся – стая разделилась, часть обошла нас справа, пытаясь отрезать путь.

– Туда! – Кирюха указал на узкий проход между двумя высокими завалами.

Мы нырнули в него и вдруг…

Мир дернулся.

Я моргнул, и все изменилось. Проход, в котором мы только что вбежали, исчез. Вместо него перед нами простиралась теперь ровная пустошь, усыпанная битым стеклом. Крысы исчезли. Кирюха стоял рядом, озираясь в полной растерянности.

– Что за… – начал он.

– Магия, – ответил я, чувствуя знакомое покалывание в пальцах – похожее ощущение возникает, когда в западном крыле Архива возникает расслоение. – Пространство здесь нестабильно.

Мы сделали несколько шагов вперед, и вдруг земля под ногами пошла рябью, как вода. Я провалился по колено в… асфальт? Нет, это был не асфальт, а что-то похожее на густой кисель, черный, маслянистый.

– Не двигайся! – крикнул Кирюха. – Это магическая жижа! Засосет!

Я замер. Жижа под ногами пульсировала, словно дышала. Кирюха протянул мне руку, и я медленно, очень медленно начал вытаскивать ноги. С каждым сантиметром жижа сопротивлялась, тянула обратно, но я уперся и рванул из последних сил.

– Давай! – напрягся мой спутник.

Я выскочил, как пробка из бутылки, откатился в сторону.

– Твою мать, – выдохнул я, запрыгивая на безопасный островок из камней.

– Здесь так, – философски заметил Кирюха. – Шаг влево – шаг вправо – и ты уже не в том мире.

Мы пошли дальше. Осторожно, стараясь ступать только по проверенным местам, туда, где мусор лежал плотно и не проваливался. Кирюха то и дело останавливался, прислушивался, принюхивался, как заправский следопыт. А я же… уже успел не один раз пожалеть, что вообще ввязался в это!

– Здесь недалеко, – шепнул мой спутник, указывая на холм, покрытый ржавыми железными остовами машин. – За этим бугром его логово. Барон любит прятаться в старых автобусах. Наверняка там сейчас отсиживается – он раньше полудня не выходит на мусорную охоту.

Мы обогнули холм. Внизу, в небольшой низине, действительно стояли несколько старых автобусов – желтых, облупившихся, без колес, с выбитыми стеклами. Они были составлены буквой «П», образуя подобие внутреннего дворика. Между ними горел костер, висели веревки с тряпьем, стояли ящики, выполнявшие роль мебели.

Все это напоминало цыганский лагерь.

Но что-то было не так. Слишком тихо.

Кирюха остановился, нахмурился.

– Не нравится мне это, – прошептал он. – Обычно здесь всегда кто-то есть. Люди Барона – дозорные, собаки, хоть кто-то. А тут…

– Подозрительно… – закончил я за него.

– Эй, Барон! – крикнул Кирюха. – Ты тут? Барон!

Ответа не последовало.

Мы переглянулись и медленно, крадучись, начали спускаться в низину.

Подошли к крайнему автобусу. Дверь была распахнута. Кирюха заглянул внутрь и тут же отдернулся, лицо его побледнело.

– Стоять! – рявкнул кто-то из глубины автобуса. – Кто такие? Чего надо?

Я замер, готовый в любой момент рвануть назад. Кирюха, напротив, расплылся в улыбке.

– Барон, свои! – крикнул он, поднимая руки. – Это я, Кирюха!

– Кирюха? Какими судьбами⁈ Заходи!

Мы вошли.

Автобус был старым, с облупившейся желтой краской и ржавыми разводами по бокам. Но внутри… внутри это был настоящий дом.

Узкое пространство разделено на крошечные, но уютные зоны. У входа, сразу за дверью, притулилась маленькая кухонька: газовая плитка на тумбочке, пара кастрюль, жестяные кружки на крючках и самодельный столик, сколоченный из фанеры, но аккуратно покрытый клеенкой в цветочек. Над плиткой висели пучки сушеных трав – пахло чабрецом и мятой.

Дальше начиналась «гостиная». Вдоль стен тянулись полки, сколоченные из ящиков, но заставленные книгами, коробками, странными предметами. Я заметил старый телескоп на треноге, несколько глобусов разного размера, чучело вороны с блестящим глазом-бусиной. Тут же стоял продавленный диван, застеленный пледом ручной вязки, а над ним висела картина – старинная гравюра с видом Петербурга.

Еще дальше – спальня. Вместо кровати – широкие нары, застеленные горой подушек и одеял. Рядом – тумбочка с керосиновой лампой и стопкой книг в потертых переплетах. На стене – ковер с оленями.

Хозяин автобуса-дома Барон оказался невысоким, коренастым человеком, в засаленной цветастой рубашке. Лицо покрывала сеть морщин. Барон широко улыбнулся, демонстрируя золотые зубы.

– Кирюха! – прогремел Барон. – Живой, чертяка!

– Живой, – Кирюха хлопнул хозяин по плечу. – Что мне сделается?

– Ракирэбэ?

– Ага. Ты как тут?

– Да как обычно, – отмахнулся Барон. – Царствую над отбросами.

– А чего в лагере у тебя тихо? Обычно народ толчется, а сейчас – ни души.

– Все на периметре, – ответил он, выпуская дым к потолку. – Конфликт у нас с одним типом обострился. Черепом кличут.

– Череп? – переспросил я. – Знаю такого.

– Ага. Местный авторитет, – Барон поморщился. – Тоже на свалке промышляет. Только если я артефакты собираю, людей привечаю, то он – бандит. Свору свою сколотил, дань с бомжей собирает, слабых обижает. Мы с ним давно враждуем, а последнее время совсем злым стал. То ли сам оборзел, то ли кто подзуживает. А может, с катушек съела. Тут вам не курорт – дряни разной полно. На мозги знаешь, как влияет? Я порой ночью лежу – слышу, как Ясмина со мной разговаривает покойная там, снаружи автобуса. Зовет – выйди, мол. И в окно смотрит. Во как бывает!

– Жуть! – поежился Кирюха.

– Короче, Череп на наши территории полез. Хочет лучшие участки под себя подмять. Ну, я своих людей на границу отправил – периметр держать. Чтоб не прорвались. Потому и пусто тут. Все на посту, кроме тех, кто на сбор металлолома уехал.

Барон вдруг перевел взгляд на меня, и глаза его прищурились.

– А это кто с тобой?

– Друг, – ответил Кирюха. – Алексей. Ему помощь твоя нужна.

Барон оглядел меня с ног до головы. Оглядел слишком уж пристально.

– Помощь, значит, – протянул он, загадочно улыбнувшись. – Ну, проходите. Раз уж пришли.

Мы зашли в «зал», сели на диван.

– Рассказывайте, – Барон уселся на перевернутый ящик, достал папиросу. – Чего надо?

– «Знак Вечности», – без обиняков сказал Кирюха. – Знаю тебя, у тебя такие вещи точно должны быть. Ты и твои люди – единственные, кто на магическую часть свалки ходят. Мы купить хотим.

Барон хитро прищурился, и золотые зубы снова блеснули. Вновь глянул на меня.

– Есть у меня такой камень. Только он не обработан. Сырой. Устроит?

– Что значит – не обработан? – насторожился я.

– То и значит, – Барон развел руками. – Камень – это тебе еще не артефакт. Шлифовать надо, огранку сделать.

– Барон, ну ты же знаешь, что это больше для того, чтобы набить цену артефакту? – вклинился Кирюха. – Камень изначально имеет магическую силу. А как он выглядит – красивый, гладкий, на серебряной цепочке, или похож на булыжник, – это дело десятое.

– Как скажешь, дорогой, – ухмыльнулся Барон. – Как скажешь.

Он вновь посмотрел на меня долгим, странным взглядом. В глазах его мелькнуло что-то, чего я не смог прочитать. Какая-то тайна, которую он не собирался раскрывать.