Текст книги "Мастер архивов. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

Зал Императорского Совета тонул в полумраке. Тяжелые бархатные портьеры были задернуты, и только несколько магических светильников под потолком разгоняли тьму, выхватывая из нее лица тех, кто вершил судьбы империи.

Длинный стол красного дерева, инкрустированный золотом и малахитом. Двенадцать кресел с высокими резными спинками. Над каждым – герб рода или ведомства, которое представлял сидящий. За креслами – ряд стульев для помощников, заместителей, начальников департаментов – всех, кто имел ранг ниже, но чье мнение все же учитывалось.

Первый министр Безобразов восседал во главе стола. Старый, сухой, как вобла, с пальцами, унизанными перстнями, и пепельными глазами, которые видели насквозь любого, кто осмеливался врать. Рядом – князь Долгоруков, представительный, с военной выправкой, но с отсутствующим взглядом человека, который понимает, что здесь он скорее для мебели. По левую руку от Первого министра – граф Витте, молодой, нервный, с бумагами, которые он то и дело перебирал дрожащими руками. По правую – Собакевич, начальник канцелярии Министерства Императорского двора, непроницаемый, как каменная стена.

И другие. Министры, кураторы, главы ведомств. Все те, кто сейчас, пока Император лежал при смерти, управляли страной.

В задних рядах сидел Андрей Петрович Строганов. Глава Тайной канцелярии специально занял это место – не в первом ряду, не среди тех, кто принимает решения открыто. Он предпочитал тень. Оттуда лучше видно.

Седые усы его шевельнулись, когда он перевел взгляд на Зарена. Тот как раз поднимался, поправляя мундир.

– Следующий вопрос, – объявил Безобразов, стукнув костяным молоточком по столу. – Ситуация в Императорском Департаменте исторического наследия и магических артефактов. Слово предоставляется архимагу Виктору Анатольевичу Зарену.

Зарен поднялся. Он был в своем лучшем мундире, при всех регалиях, и выглядел так, будто лично спас империю от гибели.

– Господа, – начал он, обводя взглядом присутствующих, – два дня назад в Департаменте едва не случилась катастрофа, которая могла бы уничтожить не только Архив, но и значительную часть города.

По залу пробежал шепоток.

– Что именно произошло? – спросил Безобразов, прищурившись.

– Спонтанный магический прорыв, – ответил Зарен, тщательно подбирая слова. – Чрезвычайно редкое, но крайне опасное явление. Если бы не система защиты «Щит», которую, замечу, я разрабатывал лично на протяжении многих лет, последствия могли бы быть ужасными.

– Вы хотите сказать, – вмешался заместитель Витте, нервно теребя бумаги, – что Архив, хранилище ценнейших артефактов, находится в зоне риска?

– Именно так, – кивнул Зарен. – И это подводит меня к главному вопросу.

Он сделал паузу, давая слушателям осознать важность момента.

– В структуре Департамента отсутствуют маги. Там работают архивариусы, ученые, техники. Но нет ни одного человека, способного адекватно оценить магические угрозы и принять меры. Я сам узнал о происшествии постфактум, когда все уже случилось.

– Господа, позвольте! – поднялся один из замов, тучный мужчина с бакенбардами, представитель Министерства внутренних дел. – Я не понимаю одного: почему в структуре Департамента вообще нет магов? Для меня это открытие. Ведь Зарен и другие маги, в том числе представители магических родов, постоянно там появляются. Я сам видел!

По залу прокатился легкий шум. Безобразов поднял руку, призывая к тишине.

– Поясните, – кивнул он Зарену.

Тот усмехнулся, но сдержанно, с достоинством.

– Все просто, господа. Маги, включая меня, действительно бывают в Архиве. Но – как посетители. Как эксперты, приглашенные для консультаций. Как помощники. Но мы не являемся частью структуры. У нас нет доступа к текущей работе, к ежедневным решениям, к системе безопасности в ее штатном режиме.

– То есть вы хотите сказать, – вмешался один из членов Совета, пожилой, с седой бородой, – что огромное хранилище магических артефактов, древних свитков и опаснейших манускриптов обслуживают обычные люди?

– Именно так, – кивнул Зарен. – Более того, я бы не назвал их даже обычными людьми. В структуре Департамента работают либо слабые недомаги, либо вообще лишенные дара сотрудники.

– Что вы предлагаете? – прямо спросил Безобразов.

Зарен выдержал паузу. Теперь – самый важный момент.

– Я предлагаю ввести в структуру Департамента должность надзорного инспектора по магической безопасности. С широкими полномочиями: доступ во все хранилища, право проводить проверки в любое время, координировать действия с «Щитом» и, в случае необходимости, принимать экстренные меры.

– И кого вы видите на этой должности? – Безобразов посмотрел в упор, в его глазах плясали чертики.

Зарен улыбнулся самой обаятельной улыбкой.

– Разумеется, я готов взять эту ответственность на себя. В конце концов, кто лучше создателя «Щита» сможет обеспечить безопасность Архива?

По залу прокатилась волна голосов. Кто-то закивал, кто-то, напротив, нахмурился.

– Позвольте, – поднял руку заместитель Витте. – Вы уже курируете несколько направлений. Не слишком ли много полномочий для одного человека?

– Безопасность империи не знает слова «слишком много», – парировал Зарен.

– Но это же Архив! – вмешался седой член Совета. – Там хранятся уникальные манускрипты, древние артефакты. Вы хотите поставить их под полный контроль одного человека? Мне кажется это не совсем правильно…

– Я хочу их спасти, – поправил Зарен. – А не отдать на растерзание очередному прорыву.

– В его словах есть резон, – заметил Долгоруков. – Если бы не «Щит», мы бы сейчас здесь не сидели.

– Резон есть, – согласился Безобразов. – Но и опасения коллег я понимаю. Надзорный инспектор с широкими полномочиями – это серьезно. Это меняет баланс.

– Баланс, – усмехнулся Зарен. – Господа, когда на нас пойдут твари из другого мира, о балансе думать будет поздно.

– Вы драматизируете, – заметил Витте.

– Я готовлюсь к худшему, – ответил Зарен. – Это моя работа.

– Позвольте, господа, – раздался голос из задних рядов.

Все обернулись. Строганов поднялся со своего места, поправил пиджак. Седые усы его топорщились, глаза смотрели холодно и спокойно.

– Я хотел бы высказаться по этому вопросу.

Безобразов кивнул. Строганов редко выступал на Совете, и если уж он взял слово – значит, есть причина.

– Я внимательно слушал уважаемого архимага, – начал Строганов. – И должен заметить: его аргументы звучат убедительно. На первый взгляд.

– На первый? – не удержавшись, усмехнулся Зарен.

– Именно. – Строганов посмотрел на архимага долгим тяжелым взглядом. – Вы говорите о безопасности. О защите Архива. О магических угрозах. Все это важно, безусловно. Но позвольте спросить: а не приведет ли ваше назначение к концентрации власти, которая сама по себе станет угрозой?

– Что вы имеете в виду? – Зарен прищурился.

– Я имею в виду, что Тайная канцелярия уже не раз фиксировала случаи, когда излишние полномочия в руках одного человека приводили к злоупотреблениям. – Строганов говорил спокойно, ровно. – Вы, Виктор Анатольевич, человек уважаемый. Но у вас уже есть влияние на магическую академию, на Совет по магическим исследованиям, на несколько других структур. Не станет ли Архив еще одним звеном в цепи, которая в конце концов может… затянуться?

По залу прокатился ропот. Кто-то закивал, кто-то, наоборот, нахмурился.

– Вы намекаете на что-то конкретное? – холодно спросил Зарен.

– Я намекаю на то, что прежде чем наделять одного человека столь широкими полномочиями, стоит подумать о системе сдержек и противовесов. Возможно, стоит создать комиссию. Или назначить не одного инспектора, а нескольких. Чтобы решения принимались коллегиально.

– Коллегиально? – усмехнулся Зарен. – Вы предлагаете собирать совещание каждый раз, когда из портала полезут монстры?

– Я предлагаю не создавать ситуацию, когда монстры будут единственной проблемой, которую нам придется решать. – Строганов покачал головой. – Вопрос сложный. Требует обсуждения. Я поддерживаю предложение отложить его до следующего заседания.

Зарен посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Строганов выдержал его, не моргнув.

– Что ж, – вмешался Безобразов, стукнув молоточком. – Мнения высказаны. Предложение отложить вопрос принято. На следующем заседании вернемся к нему с дополнительными материалами.

– Но… – начал было Зарен.

– Заседание окончено, – отрезал Безобразов и поднялся, давая понять, что спорить бесполезно.

* * *

Вечер опустился на больничный корпус незаметно. За окнами темнело, в коридорах зажгли дежурные лампы, и теперь длинные тени ложились на кафельный пол, делая и без того неуютное место еще более мрачным.

Лежать в палате стало скучно, и я вышел в коридор, опираясь на стену. Плечо все еще ныло, но сидеть в четырех стенах было просто невыносимо. Врач разрешил гулять по коридору, и я пользовался этим разрешением на полную катушку.

Больница оказалась не простой. Я понял это почти сразу – по рунам, начертанным над входом и на двери каждой палаты. Явно не обычная городская лечебница.

В коридорах попадались странные пациенты. У одного рука светилась тусклым голубым. Другой бормотал что-то на незнакомом языке, глядя в стену. Третий сидел в кресле-каталке и смотрел в одну точку, а вокруг него мерцал слабый защитный купол.

– Я сейчас в магическом отделении, не могу долго говорить, – шепнула проходящая медсестра кому-то по телефону. – Да, самое тяжелое сюда везут. Перезвоню после смены.

Я побрел мимо палат, стараясь не привлекать внимания, как вдруг в конце коридора началась суета.

Двери распахнулись, вкатили каталку. Вокруг нее тут же засуетились врачи, медсестры. Обрывки фраз долетели до меня:

– … боевой маг, в отставке…

– … прямое попадание…

– … ничего не можем сделать, магия высшего порядка…

– … до утра не доживет…

Каталку закатили в палату напротив моей. Дверь захлопнулась, но я успел увидеть лицо. Пожилой мужчина, седой, с резкими чертами, бледный как смерть. На груди – рваная рана, из которой тянулись тонкие, едва заметные нити черной магии.

Я замер. Дар внутри вдруг ожил. Не голодом, не жадностью – чем-то другим. Он чувствовал эту рану. Чувствовал чужую, враждебную силу, которая убивала старика.

И знал, что может ее вытащить.

Заинтересовавшись, я остановился поблизости, начал наблюдать.

Врачи вышли через десять минут. Лица у них были казенные, кислые. Один покачал головой, другой развел руками. Было видно, что они уже поставили на нем «крест».

– Сделайте ему укол, чтобы не мучился, – тихо сказал старший. – К утру все равно отойдет.

– Гадко смена начинается, – ответил второй.

Они разошлись. Коридор опустел.

Я подождал, пока стихнут шаги, и подошел к двери. Толкнул – не заперто. Осторожно зашел.

Старик лежал на койке, укрытый тонкой простыней. Глаза закрыты, дыхание прерывистое, с хрипом. На груди, прямо поверх одежды, чернела рана. Не обычная – магическая. Из нее все еще тянулись нити, пульсируя в такт его сердцу.

Я подошел ближе.

– Кто здесь? – прошептал старик, не открывая глаз.

– Тот, кто хочет вам помочь, – ответил я тихо.

Он открыл глаза. Мутные, старческие, но в них еще теплилась искра.

– Помочь? – усмехнулся он. – Врачи сказали, до утра не дотяну.

– Ну я не врач, – улыбнулся я.

Старик посмотрел на меня внимательнее.

– Тем более. А и сам чувствую – рана смертельная. Маги это ощущают сразу.

Старик тяжело вздохнул. Что-то забулькало у него в груди.

– Я и не маг, – ответил я. – Но… попробовать все же можно. Что вы от этого теряете?

Старик вновь глянул на меня. А потом сипло рассмеялся.

– Рассмешил!

Смех перешел в кашель, он зашелся, зажимая рот рукой, а когда убрал ладонь, на ней была кровь.

– Попробует он, – прохрипел старик. – Мальчишка. Я сорок лет в боевой магии, я такие раны видел, от которых маги в панике разбегались. А он – попробую. – Он покачал головой, но в глазах его не было злобы. Только усталость. Бесконечная, смертная усталость.

– Я серьезно, – сказал я, делая шаг к койке.

Старик вдруг протянул руку и схватил меня за запястье. Пальцы у него были холодные, но хватка – мертвая, как у человека, который не привык отпускать.

И вдруг его лицо изменилось.

Глаза расширились, зрачки дрогнули. Он смотрел на меня так, будто увидел призрака.

– Что… Кто ты? – прошептал он. – Иной…

Я промолчал. Дар внутри меня пульсировал, и старик чувствовал его. Чувствовал ту самую пустоту, которую я носил в себе.

– Странный ты, – сказал он, отпуская мою руку. Голос его стал сухим, деловым. – Ладно. Попробуй.

Я сел на край койки.

– Возможно, будет больно, – предупредил я.

– Мне уже не больно, – ответил старик. – Делай.

Я закрыл глаза и потянулся к ране.

Дар отозвался сразу. Он нырнул в черную магию, вцепился в нее, как бульдог, и начал тянуть. Медленно, осторожно, чтобы не повредить живые ткани.

Старик застонал, выгнулся дугой.

– Терпите, – прошептал я, не открывая глаз.

Черные нити сопротивлялись. Они не хотели уходить, вцепились в старика мертвой хваткой. Но мой дар был сильнее – я это чувствовал. Он жрал эту магию, вырывал с корнем, втягивал в себя.

Перед глазами поплыло. В ушах зазвенело. Но я не отпускал.

Последний рывок – и черная стрела вышла из раны. Фантомная, полупрозрачная, она повисла в воздухе на миг, а потом рассосалась, втянутая в мою ладонь.

Я открыл глаза и едва не рухнул на пол – по стеночке добрел до стула и рухнул в него.

Старик молчал – спал крепким сном.

* * *

Утро ворвалось в палату вместе с медсестрой, которая бесцеремонно распахнула дверь, отодвинула занавески – свет! прямо в глаза! – и поставила на тумбочку поднос с таблетками и стакан воды.

– Пейте, – коротко бросила она и вышла, даже не взглянув на меня.

Я послушно проглотил лекарства, запил водой и еще несколько минут полежал, глядя в потолок. Плечо болело меньше, слабость отступала, а вчерашнее приключение спасения старика-мага казалось почти сном. Может, мне вообще приснилось? Может, никакого старика и не было, а я просто задремал на больничной койке?

Решив не валяться, я с трудом поднялся, натянул казенный халат поверх пижамы и вышел в коридор.

Здесь пахло лекарствами, хлоркой и еще чем-то неуловимо больничным – тем особым запахом, который въедается в кожу за первые сутки пребывания. Медсестры сновали по своим делам, где-то вдалеке стонал тяжелый пациент, из динамиков лилась унылая инструментальная музыка, от которой хотелось выть.

Я сделал несколько шагов, прислушиваясь к себе. Ноги держали, голова не кружилась. Плечо ныло, но терпимо. Жить можно.

В конце коридора, у большого окна, выходящего во внутренний двор, стоял вчерашний старик. Живой. Здоровый. Собственной персоной.

Он был одет в такую же больничную пижаму, как и все, но держался прямо, уверенно, будто вчера при смерти не лежал. Руки сложены за спиной, взгляд устремлен в окно, на редкое солнечное питерское небо.

Услышав шаги, он обернулся. Увидел меня – и на его лице появилась та самая сухая, понимающая улыбка, которую я уже запомнил.

– Доброе утро, сосед, – сказал он. Голос звучал ровно, без хрипоты, без той смертной усталости, что была вчера.

– Доброе, – ответил я, подходя ближе. – Выглядите… лучше.

– Врачи в шоке, – усмехнулся он. – Бегают, анализы перепроверяют, думают, что приборы сломались. – Он хмыкнул. – Никто не понимает, как я, вчерашний труп, сегодня ногами хожу.

– А вы им не говорили?

– А нужно? – Он приподнял седую бровь.

Я подумал секунду.

– Думаю, не стоит.

– Вот и я так думаю. – Старик кивнул. – Пусть гадают. Хранить тайны я умею. Сорок лет выслуги не прошли даром.

Мы отошли в сторону, к окну, подальше от чужих ушей и случайных взглядов медсестер. Старик протянул мне руку – сухую, но с крепкой, цепкой хваткой человека, который всю жизнь держал в руках не только перо, но и оружие.

– Федор Ильич, – представился он. – Боевой маг, отставной. Сорок лет выслуги, из них пятнадцать – в горячих точках.

– Алексей, – ответил я, пожимая его ладонь. – Архивариус.

– Архивариус, – повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. – С такой-то силой? Да ты, парень, мог бы горы свернуть, а сидишь в бумажках копаешься. Я таких магов, как ты, за всю жизнь по пальцам пересчитать могу. И все – при больших чинах, при орденах. А ты – архивариус.

– Долгая история, – уклончиво ответил я.

– У нас обоих теперь времени много. – Федор Ильич посмотрел на меня серьезно, и в его взгляде не было ни капли той стариковской игривости, что появляется у людей на склоне лет. Только сталь. – Я хочу сказать спасибо. По-настоящему. Ты мне жизнь спас. Я твой должник.

Я пожал плечами.

– Я помог просто так. Не за благодарность.

Старик усмехнулся. Усмешка вышла невеселой, скорее – понимающей.

– Молодой ты еще, – сказал он, глядя куда-то в окно, на серые питерские крыши. – В этом мире ничего просто так не бывает. Тем более – за спасенную жизнь. Это, знаешь ли, не чай с булкой. Это долг, который отдавать надо. Я по тебе, парень, вижу – ты не из простых. У тебя на плечах груз, который многих бы уже раздавил. И ты его несешь. Молча. Это дорогого стоит.

Я хотел возразить, но передумал. Спорить с человеком, который сорок лет в боевой магии, – занятие бесполезное.

– Ладно, – сказал я наудачу. – Может, и пригодится. Собственно, есть у меня одна проблема…

– Какая? – Федор Ильич повернулся ко мне всем корпусом, и я вдруг понял, что передо мной стоит не просто старик, а человек, привыкший принимать решения. Быстро. Точно. Бесповоротно.

Я понизил голос, хотя в коридоре никого не было, кроме снующих медсестер, которым не было до нас никакого дела.

– Мне нужно выйти на одного человека. Сергей Дмитриевич Собакевич, начальник канцелярии Министерства Императорского двора. Вопрос жизни и смерти. – Я помолчал. – Не моей. Наверное.

Федор Ильич нахмурился, покачал головой.

– С Собакевичем? Нет, парень. Это не ко мне. Я хоть и с государственной службы, но другой департамент. Военная магия – она в другом ведомстве. Я с этими чинушами дел не имел и иметь не хочу. Они там, в своих канцеляриях, такие интриги плетут, что нам, боевым магам, и не снилось.

Я вздохнул. Надежда была слабой, но все равно обидно. Еще один тупик.

– Жаль, – сказал я, собираясь уходить. – Ладно, будем искать другие пути. Спасибо и на том.

– Погоди, – остановил меня старик, когда я уже сделал шаг в сторону своей палаты. – С Собакевичем я тебя свести не могу. Но… – Он сделал паузу, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на азарт. – Я знаю человека, который может.

Глава 3

Отдел каталогизации опустел к вечеру. Лампы горели через одну, создавая в помещении тот особый, уютный полумрак, который бывает в больших зданиях, когда основная масса сотрудников уже разошлась по домам. Где-то в глубине коридора лениво переговаривались уборщицы, да скрипели кирзой императорские стражники – их поставили по коридорам для охраны. Но здесь, в закутке между стеллажами, было тихо.

Алина сидела за своим столом, задумчиво глядя в монитор. Она сняла форменный пиджак – в отделе было душно – и осталась в легкой блузке с расстегнутой верхней пуговицей. Рукава она закатала до локтей, обнажив тонкие запястья.

На столе перед ней лежала книга. Черная, тяжелая, с металлическими застежками. Та самая, которую Костя притащил из подземелья Григория Черного.

– Лина, – позвала Алина негромко.

Голограмма материализовалась рядом – чуть мерцающая, почти прозрачная в этом тусклом свете. Лина была в своем обычном образе: строгое платье, собранные волосы, идеальная осанка. Но сегодня Алине показалось, что в ее облике появилось что-то новое. Какая-то расслабленность, что ли. Или просто игра света.

– Я слушаю.

– Эту книгу нужно уничтожить, – Алина кивнула на черный переплет. – Костя подкинул нам проблем, притащив сюда.

– Ты права, – ответила Лина. – Я проанализировала ее магическое поле. Оно очень плотное. Книга обладает огромной силы. Если Зарен или кто-то из его людей проведет сканирование, они обнаружат ее мгновенно.

– Поэтому ее нужно уничтожить.

– Есть несколько мест, – Лина вывела перед Алиной схему Архива. – Старое бомбоубежище на минус четвертом уровне. Оно законсервировано, магические сканеры туда не достают. Или сектор «Омега-12» – он числится аварийным, доступ туда запрещен. В обоих помещениях есть старые ячейки-утилизаторы.

– Выбирай ты.

– «Омега-12». Оно ближе.

Алина кивнула, взяла книгу, завернула в плотную ткань.

– Сделаю это сегодня же. – Она помолчала, потом посмотрела на Лину. – Ты какая-то странная сегодня. Все в порядке?

Лина замерла на секунду.

– Я не знаю, – ответила она. – Кто-то ограничил мои функции. Я пока не могу понять, кто именно.

– Что значит – ограничил?

– Доступ к некоторым секторам закрыт. Часть протоколов заблокирована. Это не взлом, это именно административное ограничение. – Лина помолчала. – Теоретически, такой доступ есть только у Лыткина. Но я не понимаю, зачем ему это.

Алина нахмурилась.

– Лыткин? Он же ничего не смыслит в системах.

– Вот именно. Поэтому я и беспокоюсь.

Они замолчали. Вентиляция гудела ровно, убаюкивающе. Где-то далеко хлопнула дверь.

– Я проверю, – сказала Алина. – Если что-то узнаю – скажу.

– Хорошо. – Лина кивнула. – Будь осторожна. Эти ограничения могут означать, что кто-то следит за тобой. За нами.

– Знаю. – Алина улыбнулась, пряча книгу в сумку. – Но выбора нет. Надо работать. Пошли.

Коридоры восточного крыла встречали их полумраком и тишиной. Императорская стража сюда не заходила – сектор числился аварийным, и даже маги Зарена не проявляли к нему интереса. Алина шла быстро, почти бежала, то и дело оглядываясь.

Сзади, пыхтя и спотыкаясь, едва поспевал Костя.

– Алин, ну подожди… – просипел он, хватая ртом воздух.

– Увязался, – пробурчала Алина, тщетно пытаясь оторваться от назойливого парня, который почему-то не ушел домой, а словно бы караулил ее тут. Еще и конфет прихватил коробку – наверняка запас провианта сделал, всю ночь видимо караулить ее намеревался.

– Алина, постой… Я просто… я хотел помочь…

– Помочь? – она резко обернулась, и Костя чуть не врезался в нее. – Ты уже помог, Костя. Ты притащил эту проклятую книгу в Архив. Из-за тебя мы теперь рискуем жизнью, пытаясь ее спрятать!

– Я знаю! – Костя замахал руками. – Я чувствую себя виноватым, правда! Поэтому и пошел. Прости. Ну, и еще…

Он замялся, отвел взгляд.

– Что – еще?

– Ну… – Костя покраснел так, что даже в полумраке было заметно. – Признаться хотел… такое дело… Вот конфет даже взял… не знаю, как сказать…

Алина закатила глаза.

– Костя, у нас сейчас книга, которую нужно спрятать, и патрули, которые могут нас заметить. Не время для задушевных бесед.

– Я понимаю, но вдруг потом не получится? – выпалил он. – Вдруг нас убьют? Я хоть скажу!

– Кто нас убивать собрался? – язвительно спросила Алина.

– Ну… не знаю, – пожал плечами Костя. – Мало ли. Вдруг что-то приключится, или возмущения какие-нибудь магические…

– Все, хватит болтать! Увязался – черт с тобой. Иди за мной, молчи только.

Костя вздохнул и поплелся следом.

– Лина, – позвала Алина, останавливаясь у массивной двери с табличкой «Омега-12. Аварийный сектор. Вход воспрещен».

– Я здесь, – голограмма материализовалась рядом, чуть мерцая. – Система безопасности сектора частично активна. Я попытаюсь отключить ее полностью, но из-за ограничений доступа…

– Сможешь?

– Постараюсь. Но гарантировать не могу. Входите осторожно.

Дверь со скрежетом отъехала в сторону. За ней было темно – хоть глаз выколи. Алина включила фонарик на телефоне, и они шагнули внутрь.

Первое, что увидели, был длинный коридор с низким потолком. Стены покрыты старыми, выцветшими рунами. Вдоль стен тянулись стеллажи, заваленные каким-то хламом – старые папки, коробки, рассыпавшиеся свитки.

– Нормально вроде, – прошептал Костя.

– Помолчи.

Они прошли метров десять, когда за спиной с лязгом захлопнулась дверь.

– Лина! – Алина резко обернулась.

– Это не я, – отозвалась голограмма. – Автоматическая блокировка. Система безопасности активировалась.

– Как ее отключить?

– Нужно дойти до центрального пульта. Он в конце коридора. Но по пути…

Лина не договорила. Стены засветились тускло-зеленым.

– Ложись! – скомандовала Лина, но Алина и сама уже нырнула вниз, увлекая Костю за собой.

Лучи прошили воздух над их головами, выбив искры из стены в конце коридора.

– Мать честная! – выдохнул Костя. – Это что, «Щит»⁈

– Нет, но ничего хорошего все равно не жди. Вставай и беги! – Алина рванула вперед, петляя как заяц.

Коридор ожил. Из стен, из потолка, из пола – отовсюду, где были скрыты старые боевые артефакты, били лучи, магические стрелы, сгустки энергии. Алина уворачивалась, прыгала, падала, вскакивала и снова бежала.

– Лина! – заорала она, когда очередной луч едва не снес ей голову.

– Я пытаюсь! – голограмма замерцала, разрывалась на части. – Доступ ограничен! Я не могу пробить защиту!

– Костя! – Алина оглянулась. Тот бежал сзади, пригибаясь, и, о боги, он что-то тащил с собой.

– Ты что несешь⁈

– Не знаю! – заорал он в ответ. – В руку прилетело, я схватил, что было!

Оказалось, он ухватил какую-то железяку – то ли старый артефакт, то ли просто кусок трубы. И сейчас использовал ее как щит, отбиваясь от магических стрел.

– Молодец! – крикнула Алина, уходя в очередной кувырок.

До конца коридора оставалось метров двадцать.

Костя споткнулся и полетел по инерции вперед. Железяка грохнулась на пол, а следом упал и Костя, распластавшись на полу прямо под лучом, который бил из стены.

– Костя! – заорала Алина, бросаясь назад.

Парень перевернулся на спину, собираясь встать. Но совсем не вовремя. Луч ударил ему в грудь. Костя дернулся, выгнулся дугой и затих.

Алина подлетела к нему, схватила за шиворот и потащила, не обращая внимания на лучи, которые били уже совсем рядом.

– Лина! – заорала она в отчаянии.

– Есть! – вдруг крикнула голограмма. – Я взломала!

Лучи погасли. Стены перестали светиться. В коридоре повисла тишина.

Алина рухнула на колени рядом с Костей. Тот был бледен, дышал, но не шевелился.

– Костя, – прошептала она, осматривая на предмет ранений. – Костя, очнись, дурак.

Он застонал, приоткрыл глаза.

– Живой? – выдохнула Алина.

– Вроде, – прохрипел он. – Голова только… гудит.

– Ран не нахожу. Куда попало?

– Вот сюда, – он указал на грудь.

– Там ничего нет.

– Правда? – Костя и сам не ожидал такого. – Но ведь… попало же.

– Вставай, некогда валяться.

Алина подхватила Костю под мышки и потащила дальше – к двери, за которой должен был быть центральный пульт.

– Какой же ты тяжелый!

– Кость тяжелая.

– Кости у Кости… – буркнула Алина.

– Лина, где пульт управления ячейкой утилизации? – спросила Алина, опуская Костю на пол и прислоняя к стене. – Скорее бы уже сжечь эту книгу и забыть об этом дне!

– Прямо перед тобой, – ответила голограмма, материализуясь рядом. – Видишь ту панель? Она старая, еще с Фонда Ноль, но должна работать.

Алина подошла к массивной тумбе, покрытой слоем пыли. Несколько рычагов, пара мигающих лампочек, сенсорный экран, который, судя по трещинам, разбили еще лет десять назад.

– Это? – с сомнением спросила она.

– Да. Эту ячейку привезли из Фонда Ноль, когда обновляли оборудование. Она не подходит к современным стандартам, поэтому ее просто бросили здесь. Но принцип работы тот же. Открой крышку.

Алина нашла рычаг, дернула. С металлическим скрежетом в стене открылось небольшое отделение – черная, пустая ниша, покрытая изнутри странными символами.

– Клади книгу сюда.

Алина достала из сумки черный фолиант, на секунду замерла, глядя на него. Книга пульсировала тусклым светом, будто чувствовала, что ее сейчас попытаются уничтожить.

– Давай, – подбодрила Лина. – Быстрее.

Алина сунула в ячейку книгу. Та сразу засветилась ярче, символы на стенах вокруг нее вспыхнули алым.

– Закрывай!

Алина дернула рычаг обратно. Створка с лязгом захлопнулась, и помещение наполнилось низким, угрожающим гулом.

– Процесс пошел, – сказала Лина. – Нейтрализация займет около минуты. Если повезет.

– А если нет?

– Тогда книга взорвется и разнесет половину Архива.

– Что⁈ – выдохнул Костя, округлив глаза.

– Я пошутила, – сказала Лина.

– Не знал, что Лина умеет шутить, – выдохнул Костя.

Гул нарастал. Стены вибрировали, с потолка посыпалась труха. Лампочки на пульте замигали, замигали быстрее, еще быстрее, потом вспыхнули ярко-красным…

И погасли.

Тишина.

– Все? – спросила Алина. – Сработало?

Лина молчала несколько секунд. Ее голограмма мерцала, будто она что-то просчитывала.

– Не могу точно сказать, – ответила она наконец. – Сейчас проверим.

Алина подошла к панели, дернула рычаг. Створка открылась. Книга лежала внутри, целехонькая, и пульсировала ровным, спокойным светом. Будто ничего и не было.

* * *

Федор Ильич сделал паузу, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на азарт.

– Я знаю человека, который поможет, – сказал он, понижая голос. – Но, парень, тут схема сложная. Просто так к Собакевичу не подойдешь. Нужно действовать красиво.

Я подался ближе.

– Говорите.

Старик оглянулся по сторонам – медсестры сновали по своим делам, не обращая на нас внимания.

– Сегодня какое число?

– Пятое.

– Ага, значит ничего не путаю.

Федор Ильич понизил голос до шепота:

– Сегодня ночью в Петербурге большое событие ожидается. Благотворительный бал в честь дня рождения вдовствующей графини Шуваловой. Знаешь такую?

– Нет, – честно ответил я.

– Да ты что! С луны что ли свалился? Графиня Шувалова, – Федор Ильич произнес это имя с какой-то особенной интонацией, с теплотой. С легкой, чуть заметной грустинкой. – Елизавета Петровна. Для своих – просто Лиза. Красавица была, – сказал он тихо. – Да и сейчас, наверное, ни чуточку не изменилась. Умная, тонкая, с огоньком. Мы познакомились на балу… боже, сорок пять лет назад. Я тогда молодой был, лейтенантик, только-только из академии. А она – графиня, дочь сенатора. Выше меня по положению – не достать.

Он усмехнулся, покачал головой.

– Но танцевали мы с ней весь вечер. Назло всем этим князьям и графам, которые вокруг увивались. А она смеялась и говорила: «Федя, вы мой рыцарь». Глупость, конечно, но молодость – она глупостями и красива. Но… – старик тяжело вздохнул, – не сложилось. Меня на фронт призвали. Писал конечно ей письма, она отвечала. Два года. А потом… – он вздохнул. – Потом отец нашел ей жениха. Князя Шувалова. Старого, богатого, родовитого. Что я мог предложить? Молодого офицера с одним жалованьем?

Он замолчал, глядя в окно. Я не перебивал – понимал, что старику нужно выговориться.

– Вышла замуж. Я не винил. По-настоящему не винил. Такая жизнь. Что уж тут поделаешь? Против папеньки не пойдешь. А через пять лет князь умер. И Лиза осталась вдовой с титулом, с деньгами, с положением. И что ты думаешь? Я пришел к ней. Думал, может, теперь…