Текст книги "Мастер архивов. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Тим Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– И что теперь будет?

– Теперь Оболенские будут мстить за своего князя. А Рогачевы – защищаться и нападать в ответ. – Мышкин развел руками. – Это снежный ком, Алексей. Он будет расти, пока не раздавит всех, кто рядом.

– И я в этом коме, – тихо сказал я.

– Ты в самом центре, – кивнул Владимир. – Поэтому если повезет, то дом Рогачевых признает месть за своего члена семьи.

– И это снимет с меня подозрения?

– Теоретически – да. Если он сознается, полиция перестанет искать убийцу.

– Это если он сознается, – сказал я. – А если нет? Или если он решит молчать?

– Ну тогда… – протянул виконт поднял на меня глаза. – Ничего хорошего, конечно, не будет. Тебя рано или поздно найдут Оболенские. И убьют. Я не хочу тебя напугать, но это действительно будет так.

– Ждать признания Рогачева я не намерен. К тому же у меня нет столько времени.

– Ты уже что-то придумал?

– Да. Ускорю события, – кивнул я. И глянул на стол, где лежала газета, которую притащил Владимир. – Это что у тебя за пресса?

– «Санкт-Петербургские ведомости», – ответил виконт. – А что?

– Письмо одно хочу написать, – ответил я. – В редакцию.

И хитро улыбнулся.

* * *

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЕ ВЕДОМОСТИ

Ежедневное издание. Четверг, 15 июня.

ЗАГАДОЧНОЕ УБИЙСТВО КНЯЗЯ ОБОЛЕНСКОГО: НОВЫЕ ПОДРОБНОСТИ

Загадочное убийство князя Оболенского обрастает новыми тайнами. Напомним, что вчера ближе к вечеру, 14 июня, в собственном особняке на Английской набережной был обнаружен мертвым князь Петр Ильич Оболенский. Тело погибшего нашли слуги, привлеченные шумом в кабинете. По заключению экспертов, смерть наступила в результате мощного магического удара – заклятие огня прожгло живот насквозь, не оставив жертве ни малейшего шанса на спасение.

Следствие рассматривало различные версии: от ограбления до политического заговора. Однако ни одна из них не находила убедительных подтверждений. Князь не был замешан в темных делах, врагов имел не больше, чем любой другой представитель высшего света, а ценные вещи в кабинете остались нетронутыми.

Ситуация изменилась, когда в нашу редакцию сегодня утром поступило анонимное письмо, проливающее свет на некоторые обстоятельства гибели князя Оболенского. Публикуем текст письма полностью, с сохранением авторской орфографии и стиля:

'14 июня свершилось то, что должно было свершиться. Честь, поруганная одной стороной, восстановлена другой. Вопрос решен. Ответ дан. Брат за брата. Пусть все это знают.

Князь Оболенский более не осквернит своим присутствием ни одного бала, ни одного собрания, ни одной гостиной. Огонь, поразивший его, был огнем справедливости.

Мы не ищем оправданий. Мы не просим прощения. Мы лишь заявляем: кровь брата оплачена кровью врага. Все прочее оставляем на суд Божий и государев.

Если кто-то желает продолжить сие противостояние – мы готовы. До последнего вздоха. До последней капли крови.

Честь имеем'.

Разумеется, что полученное данное анонимное сообщение не может считаться официальным посланием и тем более стать причиной для обвинений кого бы то ни было. Однако, наша редакция выяснила, что за день до своей гибели князь Оболенский убил на дуэли младшего Рогачева. Дуэль была честной, по всем правилам, но кровь осталась кровью.

Что касается деталей убийства – характер раны, магическое воздействие и время смерти, – они совпадают с теми, что ранее не разглашались публично. Это позволяет предположить, что автор письма либо был очевидцем, либо сам совершил преступление, либо обладает достоверной информацией из первых рук.

Редакция будет следить за развитием событий и готова предоставить страницы для официальных заявлений всех заинтересованных сторон.

* * *

Хитрость моя сработала и письмо подействовало как детонатор. Город загудел.

В аристократических салонах начали говорить о «вендетте по-петербургски». Кто-то осуждал Рогачевых за самосуд, кто-то пожимал плечами – мол, кровь за кровь, старые законы еще никто не отменял. Третьи требовали официального расследования и наказания виновных. Но главное было сделано – общественное мнение почти единогласно считало, что убийца – Рогачев.

Сам Дмитрий Рогачев хранил молчание. Ни подтверждения, ни опровержения. Ни вызова в свет, ни попытки оправдаться. Он просто исчез из поля зрения, и это молчание многие восприняли как признание.

Полиция, разумеется, не могла игнорировать такую версию. Мне рассказывали, что в особняк Рогачевых наведались с обыском, но тот был пуст – хозяин исчез, слуги ничего не знали, документы вывезены. Это стало последней каплей.

Дело об убийстве князя Оболенского официально переквалифицировали. Теперь главным подозреваемым числился Дмитрий Рогачев, скрывшийся от следствия. А это позволяло мне выдохнуть.

Впрочем, радоваться особо было нечему. Со смертью Оболенского была и упущена единственная ниточка, которая могла соединить меня с Собакевичем. Князь, конечно, говорил про камердинера Собакевича, старика Игнатия. Но без князя я едва ли смогу подобраться к нему.

Утром следующего дня я вернулся в больницу. Осторожно, через черный ход, стараясь не попадаться на глаза никому из персонала. Федор Ильич уже ждал меня в палате, сидел на кровати и читал свежий номер «Ведомостей».

– Натворил дел, – сказал он вместо приветствия, потрясая газетой. – Я уж думал, ты действительно решил стать преступником.

– Пришлось, – ответил я, падая на койку. – Другого выхода не было.

– Знаю. – Он отложил газету. – Кстати, тут доктор заходил на вечерний обход заходил…

Я напрягся.

– Не переживай. Твоей пропажи не обнаружил – я создал фантом твой спящий. Пришлось постараться. Но доктор поверил.

– Спасибо. Больше никто не заходил?

Маг отрицательно покачал головой.

– Не стоит благодарности. Ты лучше переодевайся, пока утренний обход не начался.

Я послушал совета Федора Ильича и весьма вовремя – в палату заглянул доктор.

– Николаев, проснулся наконец? – спросил он, заспанными глазами оглядывая палату.

– Проснулся, – кивнул я, притворно потягиваясь.

– Вот и хорошо. Собирайся.

– Куда?

– Известно куда – домой. Выписываем тебя.

Глава 9

Архив. Не был тут пару дней, а надо признаться, что уже соскучился. Соскучился по запаху старой бумаги, пыли и магической стабилизации (такой едва уловимый запах озона, особенно в хранилищах). Но что-то изменилось. В воздухе теперь висело напряжение, которого раньше не было.

Я прошел через проходную, где теперь сидели не только охранник Иван Степанович, но и двое военных в строгой форме с артефактами на поясах. Они проводили меня внимательными взглядами, сверились с каким-то списком и молча кивнули.

– С возвращением, – буркнул Иван Степанович. – Тут у нас теперь… сами видите.

Я кивнул и направился в отдел.

Первой меня встретила Катя. Она сидела за своим столом, но, увидев меня, вскочила и буквально подлетела.

– Алексей! – выдохнула она и, кажется, даже хотела обнять, но сдержалась. – Ты вернулся! Как ты? Что с тобой было? Мы так переживали! Я хотела вчера зайти проведать тебя, но на работе такой завал был!

– Все нормально, – улыбнулся я. – Не стоило беспокоиться. Выписали, хотя и сам не ожидал. Жив, здоров, рука почти не болит.

– Почти? – переспросила девушка, оглядывая меня с ног до головы.

– Плечо в порядке, – соврал я. – Работает.

Из-за стола поднялась Алина.

– Алексей, – сказала она тихо, подходя ближе. – Хорошо, что ты здесь.

– Новостей много? – догадался я.

– Есть кое-какие.

– Книга?

– Она самая. Мы ее хотели уничтожить, но… – девушка замялась.

– Но?

– Этого не получилось сделать.

– Не смогли добраться до утилизатора?

– В том то и дело что смогли. Но после активации и завершения процесса книга осталась… не тронутой.

– Как это? Разве такое возможно? – удивился я.

– Видимо книга слишком сильная в магическом плане, – Алина пожала плечами, сама растерянная таким исходом. – Ячейка не смогла с ней справиться, хотя раньше такого никогда не было.

– Где сейчас книга?

– Она все еще в «Омеге-12». Мы ее спрятали, но… она не уничтожена.

– Значит, нужно найти другой способ, – сказал я. – Уничтожить ее обязательно. Пока она вновь не спровоцировала запуск порталов в другие миры.

– Есть вариант, – вмешалась Лина. Ее голограмма материализовалась над столом, чуть мерцая. – Для уничтожения мы пользовались старыми списанными версиями утилизаторов, которые находятся в «Омеге-12». В Фонде Ноль есть более совершенные утилизаторы. Те, что используются для особо опасных артефактов. Если поместить книгу туда, шанс на уничтожение выше.

– В Фонд Ноль? – переспросил я. – Но он же закрыт после того… инцидента.

– Закрыт, – подтвердила Лина. – И охраняется. Сейчас, после прорыва, доступ туда практически невозможен. Но если найти способ…

– Мы займемся этим, – перебила Алина. – Я и Лина. Посмотрим, есть ли лазейки, старые протоколы, что-то, что можно использовать.

– Хорошо, – кивнул я. – Но будьте осторожны. Сейчас каждый шаг под прицелом.

Алина хотела ответить, но в этот момент дверь отдела распахнулась.

На пороге возник Лыткин. Бледный, вспотевший, с трясущимися руками. Он явно был не в своей тарелке.

– Всем внимание! – пискнул он, голос его прозвучал жалко. – Прошу минуточку внимания! К нам… к нам с проверкой…

Он не договорил. Из-за его спины шагнул человек.

Высокий, грузный, в дорогом темном костюме. Лет пятидесяти, с тяжелым, волевым лицом и маленькими, колючими глазками, которые сразу же обежали весь отдел, цепляясь за каждую мелочь. В руках он держал трость, которой постукивал по полу, словно отбивая ритм.

– Аркадий Венедиктович Соболев, – объявил он сам себя. Голос низкий, уверенный, с легким московским акцентом. – Главный инспектор Московского магического надзора. Назначен куратором Архива.

Соболев прошелся по отделу, разглядывая стеллажи, столы, нас. Остановился напротив меня.

– Господа, – сказал он, обращаясь ко всем. – Прошу не путать. Я здесь не с проверкой. Я здесь как куратор. В связи с последними событиями – этим вашим… магическим прорывом ткани бытия, – он произнес эти слова с легкой иронией, – Совет счел необходимым назначить ответственного за магическую безопасность Архива. Этим ответственным буду я.

Он обвел взглядом нас.

– Моя задача – следить за магическим фоном, за стабильностью пространства, за… прочими вещами, которые могут угрожать не только этому зданию, но и городу. Так что, – он усмехнулся, – привыкайте.

– Аркадий Венедиктович, – залепетал Лыткин, дергаясь, как на ниточках, – позвольте, я провожу вас в западное крыло, там все покажу…

– Проводите, проводите, – махнул рукой Соболев и вышел, даже не взглянув больше на нас.

Дверь захлопнулась. В отделе повисла тишина, нарушаемая только гудением ламп.

– Куратор, – выдохнула Катя. – Это… это надолго?

– Судя по тому, как он говорил – да, – ответила Алина. – И это очень плохо.

– Почему? – спросил я, хотя уже догадывался.

– Потому что теперь каждый наш шаг будет под колпаком, – пояснила она. – Магический фон, прорывы, аномалии – все это теперь его епархия. И если он начнет копать глубоко…

– Он может найти книгу, – закончил я. – И не только.

– Именно.

Мы переглянулись. Настроение упало ниже некуда.

– Ладно, – сказал я, вставая. – Будем работать в новых условиях. Выбора нет. Алина, вы с Линой ищите лазейку в Фонд Ноль. Катя, будь на связи. Если что-то заметишь – сразу говори. А я пока займусь одни очень важным и неотложным делом.

Ребята ушли. Я же сел за стол и погрузился в думы.

Мысли крутились вокруг одного – как выйти на камердинера Собакевича старика Игнатия. Вариантов несколько, и каждый со своими рисками.

Первый – самый рисковый. Письмо от имени Оболенского. Написать послание старику, попросить помощи. Дерзко, но чертовски опасно. Если Игнатий заподозрит неладное, если почерк покажется ему чужим, если он решит проверить… Все рухнет. Слишком рискованно.

Второй – карты. Оболенский говорил, что Игнатий игрок. По пятницам они играли вместе. Теперь князя нет, но привычка наверняка осталась. Можно попытаться выяснить, где Игнатий играет сейчас – может, у той же Елизаветы Петровны в Зеленой комнате, с теми же партнерами. Загнать старика в долг, а потом простить в обмен на услугу. Но тут слишком много неизвестных. А вдруг Игнатий карточный бог? Вдруг он сам обыграет меня в пух и прах? Тогда я не только ничего не добьюсь, но и останусь без денег, а то и в долгах. Слабый вариант. Ненадежный.

Оставалось третье.

Я достал телефон и набрал номер Мышкина.

Трубку взяли почти сразу.

– Алексей?

– Достопочтенный виконт… – начал я, но тот перебил меня.

– Давай без вот этих титулов? Просто по имени.

– Хорошо, – осторожно ответил я. – Володя, нужна помощь.

– Слушаю.

Я вкратце рассказал ему про Игнатия и необходимость с ним встретиться, чтобы через него сделать одно дело.

Мышкин помолчал секунду.

– Камердинер Собакевича? – переспросил он. – Интересно конечно зачем тебе это, но понимаю, что вряд ли ты ответишь правду. Да и сам не буду совать нос куда не нужно. На самом деле такого старика я знаю – он, как и Оболенский, иногда заглядывает к Елизавете Петровне. Но так близко с ним не общался.

– Может, знаешь что-то про него? Важна любая информация?

Виконт усмехнулся.

– Шантажировать его собрался? Не отвечай, не хочу этого знать. На самом деле есть одна зацепка. Игнатий не только в карты играет. У него еще одна слабость есть. Он любит лошадей.

– Лошадей?

– Да. Особенно беговых. Он каждое воскресенье ходит на ипподром. Ставит небольшие суммы. Говорят, в молодости он работал с лошадьми, конюхом был. Это его страсть.

Я навострил уши.

– Ипподром, говоришь? Это уже что-то.

– Только учти, – предупредил Мышкин, – после смерти Оболенского он мог затаиться. Смерть князя для него – удар. Может, перестал ходить куда-либо. Они друзья близкие были. Но попробовать стоит.

– Слушай, а у тебя случайно нет его… фотографии? Просто чтобы хотя бы на лицо его узнать.

– Скину.

– Хорошо. Спасибо, Володя.

– Не за что. Ты меня спас – я тебе помогаю. Так и живем.

Он отключился.

Я отложил телефон. Ипподром. Уже неплохо.

– Алексей Сергеевич, – ко мне подошел Непомнящий. – Тут от Лыткина задание пришло. Попросил передать тебе.

Он протянул мне папку с бумагами.

– Хранилище медицинских манускриптов, сектор «М-4». Давно там не было инвентаризации, а по протоколу положено раз в полгода. Велено было сверить наличие с карточками и составить отчет.

Это улыбнуло. Лыткин настолько трус, что уже задания дает мне не напрямую, а через старшего архивариуса.

Я взял папку и направился в сектор «М-4». Обычная рутина, которая сейчас казалась почти отдыхом от всех проблем.

Сектор был тематическим и оказался на удивление большим. Стеллажи уходили ввысь, заполненные фолиантами в кожаных переплетах. Медицинские трактаты, рецепты древних лекарей, описания магических методов лечения. Требовалось произвести сверку ящиков с пятого по восьмой. Не так много.

Я уселся за стол, разложил карточки и начал сверять. Работа монотонная, но требующая внимания. Первые полчаса прошли спокойно.

А потом я заметил закономерность.

Одна и та же фамилия в графе «выдано» повторялась снова и снова. И я бы не обратил на это внимание, – может лекарь какой занимается диссертацией, – если бы не сама фамилия. Зарен. Виктор Анатольевич Зарен. Книги по анатомии, по некротической магии, по регенерации тканей. По ядам…

Я пролистал карточки дальше. Десятки записей за последние пару лет. Он брал их регулярно, по несколько штук в месяц.

– Что ты ищешь, Зарен? – прошептал я, разглядывая очередную карточку.

«Токсикология магических растений». «Яды древних и противоядия». «Лекарственные травы северных болот». «Смертельные соки и их нейтрализация». «Грибы-убийцы в магической практике».

Я перебирал карточки, и список все рос. Зарен брал эти книги одну за другой. Некоторые возвращал, некоторые числилось за ним до сих пор.

– Странный набор, – пробормотал я. – Архимаг интересуется ядами и травами. Для чего бы это?

Я отложил карточку и задумался. Может, готовит какое-то сильнодействующее зелье? Или изучает старые рецепты? Меня хочет отравить? В любом случае, это странно.

Я потянулся за очередным фолиантом – тяжелым, в потертом кожаном переплете. На корешке значилось: «Трактат о редчайших ядах и их применении в магических практиках. Издание третье, дополненное».

Открыл наугад. Страницы зашуршали, и вдруг из них выпал небольшой листок, планируя на пол.

Я нагнулся, поднял. Чек.

Обычный магазинный чек, какие выдают в лавках. Но сумма… сумма была внушительной. И название товара – «Арканор». Рядом стояла цена, дата и подпись. Зарен. Видимо архимаг использовал чек как закладку.

– Арканор… – прочитал я.

Что это вообще такое? Лекарство для потенции? Модель пылесоса? Какой-то заморский деликатес?

Медленно, почти машинально, я вернулся к книге, раскрытой на той странице, откуда выпал чек. Параграф назывался: «О способах применения паралитических ядов, не оставляющих следов».

Пробежал глазами текст:

«…упомянутый корень, будучи высушенным и особым образом обработанным, теряет все органолептические свойства. Растворенный в вине или ином напитке, он не меняет ни цвета, ни вкуса, ни запаха. Магическое сканирование не обнаруживает присутствия яда, ибо он воздействует не на магическую составляющую организма, а на нервные узлы, блокируя их естественную проводимость… Смерть наступает медленно, через несколько месяцев и выглядит как естественный паралич сердца…»

А вот это уже интересно. Я быстро захлопнул книгу, чек машинально сунул во внутренний карман пиджака. Чутье подсказывало – эта информация мне еще пригодится.

* * *

– Книга пропала…

Вечер, конец рабочего дня. Архивариусы уже в нетерпении смотрят то на часы, то на двери. Скоро домой. Тем более вечер пятницы. Военные патрули сменились, но их стало не меньше – скорее наоборот.

Мы же собрались в одном из дальних закутков восточного крыла, где старые стеллажи создавали естественное укрытие от чужих глаз.

Алина сидела на ящике с документами, поджав ноги. Катя стояла рядом, нервно теребя край форменной куртки. Голограмма Лины мерцала в воздухе, едва заметная – она специально снизила яркость, чтобы не привлекать внимания.

– Книга пропала… – повторила Алина.

– Что? – до меня только сейчас начало доходить сказанное.

Алина глубоко вздохнула.

– Алекс, книга пропала.

Я замер.

– В смысле – пропала?

– Мы с Линой проверяли «Омегу-12» час назад, – сказала Алина. – Ячейка пуста. Книги нет. Исчезла!

– Черт! Не могла же она просто взять и исчезнуть! Да, магическая, но чтобы исчезать…

– Не могла, – согласилась Лина. – И посторонние украсть ее не могли. Потому что о том месте знали только мы.

– Но и это еще не все, – совсем тихо добавила Алина. И посмотрела мне в глаза. – Кости тоже нет. Пропал. Никто не знает, где он. С обеда не появлялся. И мы подозреваем, что эти два события как-то связаны друг с другом.

Я не сдержался и выругался.

* * *

– Самое забавное в людях, – Виктор Зарен говорил вслух, хотя в комнате никого не было. Разговаривать с самим собой он любил только в одном случае – когда был в хорошем настроении. – Что они считают себя неуязвимыми.

Архимаг стоял в центре кабинета, вокруг него на полу был начерчен сложный пентакль. Свечи по углам горели ровным, неестественным пламенем – без копоти, без колебаний. Воздух дрожал от магии.

– Каждый думает, что его не обманут, не купят, не сломают. – Зарен сделал пасс рукой, и линии пентакля засветились тусклым багровым светом. – А потом приходит кто-то, кто умеет убеждать. Или просто берет магией, если убеждения недостаточно. Глупые люди…

Он закрыл глаза, сосредоточиваясь. Магия текла по венам, по рукам, уходила в пол, в пентакль, в пространство.

– Сильные люди ломаются через страх. Слабые – через надежду. Умные – через гордость. Глупые – через жадность. А те, у кого нет ни того, ни другого, ни третьего… – Он усмехнулся. – Те просто не знают, что их воля уже не принадлежит им!

Пентакль вспыхнул ярче.

– Иди, – прошептал Зарен. – Иди ко мне.

Линии на полу засветились ярче – каждая руна, каждый символ, каждый завиток, вычерченный с ювелирной точностью.

В воздухе запахло чем-то сладковатым – магия высшего порядка всегда оставляет этот привкус. Свечи замерцали, но не погасли – их пламя вытянулось вверх тонкими иглами, застыло, превратилось в столбы света.

Правая рука архимага описала в воздухе сложную фигуру. Движение оставило за собой светящийся красный след, который медленно растаял, впитываясь в пространство.

Пентакль под ногами загудел. Низко, басовито, как огромный колокол. Вибрация прошла сквозь тело и кости.

– Давай, иди! Иди же.

Он видел силуэт – человек шел по ночному Петербургу, не разбирая дороги, не видя препятствий. Шел туда, откуда шел зов.

Отлично! Усилить давление. Еще немного. Еще.

– Ты уже близко, – сказал он одними губами.

Магия пульсировала в такт его сердцу и шагам того, кто приближался.

В дверь постучали.

Зарен открыл глаза. Пентакль погас, свечи затрепетали обычным пламенем.

– Войдите.

На пороге появился слуга.

– Ваша светлость, к вам посетитель.

– Впустите его.

Слуга отступил, и в кабинет шагнул человек.

Он был бледен, глаза его смотрели прямо перед собой, но в них не было жизни. Ни страха, ни радости, ни удивления. Только пустота. Разум парня был погружен в очень плотные и крепкие магические сети.

– Рад видеть тебя у себя в гостях! – улыбнулся архимаг. – Проходи.

Гость зашел.

– Тебя, кажется, зовут Константином?

– Да, – ответил гость. Голос его звучал ровно, без интонаций.

– Ну что же, Костя, очень хорошо. Ты принес что я просил?

– Принес, – ответил парень.

– Отлично! Тогда отдай мне это.

Костя расстегнул куртку и достал из-за пазухи черную книгу. Ту самую. С металлическими застежками.

Зарен взял ее в руки, погладил переплет.

– Хороший мальчик, – сказал он. – Ты даже не представляешь, какую услугу мне оказал.

Костя молчал. Стоял и ждал новой команды.

– Можешь идти, – махнул рукой Зарен. – И да… Завтра ты ничего не вспомнишь.

Костя развернулся и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.

Зарен остался один. С книгой в руках. С победой.