Текст книги "Оружейник Хаоса (СИ)"
Автор книги: Сергей Юрченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
У меня возникла идея. Лезвием Гермионы я порезал себе руку, и, напевая под нос литанию, которой нас научила леди Аметист, пошел по кругу. Конечно, полноценный Черный круг я образовать не сумею. Для этого нужна хотя бы одна жертва, а лучше – полноценное оружейное проклятье, жертв на пять-семь. Но вот на какое-то время Дорогу я тут зафиксирую. Хаос столкнется с нежитью и какое-то время оба будут эффективно нейтрализованы. Когда же круг был закончен, прилетевшее от Гермионы «эпиксеи» закрыло рану. Нежить, чуяла живую кровь и волновалась за пределами Дороги, но бросаться не торопилась. Пространство текло водой, и по-прежнему защищало нас.
Трикси смотрела на мои манипуляции с недоумением, но вопросов, несмотря на мое разрешение – не задавала. Признаться, я порадовался этому. В отличие от «простого» путешествия по Черной дороге, построение Круга, пусть даже и неполноценного, требовало концентрации, и изрядного количества силы, даже учитывая, что последней со мной делились девочки.
С Плеши мы выбрались еще часа через два, перейдя реку, хоть и меньшую, чем та, с которой начиналось наше путешествие, но все равно непреодолимую для потустороннего феномена.
Когда лагерь был установлен, Трикси улеглась и закрыла глаза. В чем-то ситуация иронично повторяла случай с Люпином. Взрослая делала вид, что спит, а мы – делали вид, что верим.
– Как вам младшая сестренка? – спросил я девочек, принявших человеческий облик еще на этапе разбития лагеря.
Гермиона дернулась, но быстро сообразила, что, говоря «младшая», я имею в виду не возраст, а иерархию Дома. Луна же, наш штатный эмпат, безмятежно улыбнулась.
– Мозгошмыги у нее – бронированы, вооружены и особо опасны, – так же тихо, но так, чтобы не остаться не услышанной «спящей» ответила мне Луна. – Такое впечатление, что окклюментные щиты она держит затем, чтобы они наружу не выбрались.
От лежащей у костра Трикси полыхнуло довольством, заметным даже мне, несмотря на то, что сенсорику я развиваю по остаточному принципу, больше надеясь в этом хитром деле на девочек. Кажется, Беллатрикс понравилась такая оценка ее мыслительной деятельности.
– Мне нравится, – решительно сделала вывод Гермиона.
Я переглянулся с девочками, и мы закрыли глаза, чтобы через некоторое время проснуться в Хогвартсе.
Глава 52. Исцеление души
Поход через Плеш преследовал не только тренировочные, но и диагностические цели. И когда Аметист показала нам развертку результатов, а главное – объяснила, что именно мы перед собой видим, оставалось только схватиться за головы. Часть души Трикси была не просто «повреждена», или «расколота» – скорее уместны были слова «необратимо уничтожена». И для того, чтобы хоть как-то поддерживать свое существование, ей надо было либо находиться в весьма специфической среде (и те, кто бросили ее в Каэр Азкабан – невольно оказали Беллатрикс-тогда-еще-Лестрейндж невольную, но весьма действенную услугу), либо же – регулярно кого-нибудь убивать, желательно – кого-нибудь разумного. Эффект был, в сущности, такой же, как если бы Ритуал Вечной ночи поставили на паузу: Трикси находилась в состоянии, которое можно было бы описать как «нечто среднее между живым человеком и личем».
Пришлось нам, всей компанией, углубиться в вопросы целительства, более того – в самый сложный раздел этой и без того непростой области: целительство душ.
Вообще, медицину нам уже преподавали. И тут разница между нами выявилась просто огромная.
У меня вообще все было очень плохо. Привычки боевика «взять силы побольше, да вдарить посильнее» – помогали в освоении многих областей магии... но, увы, отнюдь не в целительстве. Мой максимум, как выяснилось – «вкривь и вкось затянуть раны, чтобы пациент не врезал дуба прямо на месте, и дотянул до оказания ему более квалифицированной помощи». У Гермионы все было гораздо лучше. И к тонким манипуляциям она оказалась хорошо приспособлена, и необходимую информацию запоминала легко и непринужденно, и даже пользоваться ей она умела... Но вот там, где требовалось в условиях ограниченного времени и сильного морального давления принять оптимальное решение – Гермиона частенько пасовала: колебалась, сбивалась на шаблонные схемы... В общем, если бы нас тренировали не на специально подготовленных куклах, а на настоящих пациентах – ее кладбище было бы хоть и поменьше моего, но не намного. А так... «никто еще не слышал о героически погибшем экипаже тренажера». Луна же была вне конкуренции. Часто она не могла объяснить: почему она сделала именно то, что сделала. Но делала правильно.
Вообще, Луну, с ее «созданиями незримого мира», и прочими закидонами, мы с Гермионой воспринимали как некую «Кузинатру, Дарующую смысл», трансцедентную сущность вне логики обыденного мира. Если бы все, или, хотя бы, значительная часть волшебников были подобны Луне – принцип «логика для волшебников – пустой звук» – стал бы простой и понятной констатацией факта. Действительно – пустой звук. Важны только воля и интуиция. Но ведь подобных Луне можно буквально пересчитать по пальцам, да как бы и не одной руки. А вот отрицанием логики страдают почти все, хотя по сути своей – не более, чем магглы с палочкой. В одной из книг, подсунутых мне Гермионой, я встретил интересную фразу: «самурай без меча подобен самураю с мечом, только без меча». И в приложении к Луне это абсолютно правильно: она и без палочки останется волшебницей. А вот если отнять палочку у подавляющего большинства тех, кто осмеливался над ней смеяться – на выходе получим натурального маггла.
Я встряхнул головой, сбрасывая пелену абстрактных размышлений, частенько накрывающую меня, пока я любуюсь тем, как Луна в очередной раз колдует над имитатором души в попытках найти способ хоть как-то помочь Трикси. Гермиона сидит неподалеку. У нее на коленях толстенный том, из которого она в очередной раз выкопала вариант действий, показавшийся девочками любопытным. Гермиона – отличный сборщик информации и аналитик. В наших тренировочных выходах мы с Луной не раз убеждались: если дать Гермионе два-три часа – она придумает план, как при помощи отвертки, зубочистки и сорокавольтовой лампочки разобраться со стаей демонов. Но вот воплотить его Гермиона не способна: слишком часто реальность отклоняется от плана, и ей нужен кто-то, кто способен быстро импровизировать. В бою это я. А вот в таких ситуациях импровизация лежит на плечах Луны.
Имитатор под руками Луны задергался. Его аура вспыхнула, последовательно пройдя цвета побежалости, а потом – полыхнула ослепительно-белым и погасла. Осколки же разрушенного имитатора, очень близко повторяющего те повреждения, что получила Трикси, провалились обратно в варп, откуда его и извлекла леди Аметист.
– Не получилось? – вздохнула Трикси, до сих пор затаив дыхание наблюдавшая за очередным смелым экспериментом девочек.
– Ага, – кивнула Луна. – Твои волосы точно не подходят. Гарри... – ага, значит, несмотря на неудачу, Луна отнюдь не отчаялась, – ...нужны десять волос из хвоста фестрала, прах трех дементоров и два...
– Три, – поправила Гермиона, переворачивая страницу.
– ...три литра ихора.
Я с улыбкой кивнул. До рассвета в Хогвартсе у нас еще оставалось, по моим прикидкам, три-четыре дня, так что собрать все необходимое для девочек я успею. Конечно, шанс на то, что очередная их идея разом решит все проблемы душевного здравия бывшей Лестрейндж, ныне снова Блэк – невелики, скорее – они незначительно отличаются от ноля. Но побочные эффекты от некоторых экспериментов уже позволили залечить некоторые (хотя и наименьшие) из травм Трикси. А там... Не выйдет в этот раз – будем пытаться снова и снова...
Глава 53. Крылья варпа
До рассвета в Хогвартсе оставалось еще часа три, когда Луна отодвинула фиал с очередным неудобноописуемым варевом, которое только благодаря шаловливым ручкам Луны еще не рвануло, разнеся в пыль всю эту субреальность.
– Все! Отдыхаем!
– Но... – начала было Гермиона, уже выписывавшая в своем гримуаре рецепт зелья еще более жуткого, способного напугать какого-нибудь из богов Хаоса... правда – послабее. У тех, кто посильнее данный состав вполне мог вызвать чувство умиления и ностальгические воспоминания... что вполне может оказаться смертоноснее страха и агрессии низших.
– Никаких «но», – твердо сказала Луна выливая содержимое фиала в пространственный провал, ведущий, если я не ошибаюсь, куда-то на Некромунду, а может и на Калибан: какой бы гадости она не сварила, там хуже уже не станет. – Мы зациклились. Последние четыре варианта мало отличались друг от друга... и четвертый получился как бы не хуже первого. Надо дать отдохнуть мыслежарикам...
– Зациклились, – вздохнула Гермиона. – Но это не повод...
– Надо отдохнуть, – вмешался я, – дать...
– ...дать мыслекрылам свободно парить, не сковывая их наргловой эссенцией, – вмешалась Луна. – И вообще, мне хочется пошалить...
Когда Луне хочется шалить... это пугает. Но и интригует.
Луна подпрыгнула, окуталась алым Акши... который, на мгновение остановив свой вечный бег, сформировал вокруг тела девочки иллюзию огненного платья. И. если присмотреться, можно было легко убедить себя, что между яростным пламенем страсти и нежной светлой кожей – ничего больше нет. Белобрысая закружилась вокруг меня, дразня и играя. А через мгновение их стало двое: видимо, стиль одежды, продемонстрированный Луной, понравился Гермионе, и теперь она плясала рядом, одетая ничуть не более, чем ее подруга.
Надо сказать, что ко мне уже вернулся возраст, когда мальчики интересуются девочками не только с целью дернуть за косичку, или еще как продемонстрировать собственную крутость. К тому же, здесь, в варпе, реакции псевдотела больше зависели от состояния духа... А мой дух хорошо помнил, каково оно – целовать девочку. Так что реакция получилась сразу же. И, чтобы хоть немного скрыть конфуз, я призвал из ближних нереальностей мелкую тварь, которую и сковал своей волей в виде латного доспеха. И в таком вот виде мы вытормозились из варпа прямо в коридоре Хогвартса. Защита от демонического вмешательства, естественно, попыталась нас тормознуть... но, поскольку в последний раз обновляли ее, дай Мерлин, при директоре Блэке*, у нее это не получилось. Как не получилось и дать точное указание на место «прорыва Инферно».
/*Прим. автора: имеется в виду Финеас Найджелус, разумеется*/
Зато вот парочка семикурсников, целовавшихся у поворота к Астрономической башне, и, по всей видимости, собиравшихся разойтись по своим общежитиями, шарахнулись с визгом. Причем рейвенкловец, на голову выше своей слизериской подружки, визжал как бы не громче нее.
Впрочем, в те дни, когда я был обычным школьником, учеником Хогвартса – визжал бы если и тише этой парочки, то, разве что из-за нехватки физических сил.
Я призвал очередную мелкую тварь, и ее глазами посмотрел на нас со стороны. Массивная фигура в доспехах, переливающихся от темного индиго до радостной лазури, несла на себе несимметрично расположенную восьмиконечную звезду с пламенеющим оком в условном логическом центре (за отсутствием центра геометрического – лучи были разной длины). Правда, цвет доспехов был виден лишь там, где на них падали отсветы алого Акши, золотого Чамона и ослепительно-белого Хиша. В тени же они, как и положено, выглядели непроглядно-черными, исполненными тайны Улгу и разрушительного великолепия всебесцветного Кхар. Изогнутый посох-хека сиял в левой руке воина, окутанный молниями варпа, угрожающими всему живому. Две прекрасные девы: огненно-алая и бело-золотая, кружились вокруг броненосного воина, то приближаясь к нему чтобы высветить все новые и новые подробности тяжелой брони, то удалялись от него, оставляя видимой лишь серебряную Звезду Хаоса сиять во мраке.
– Та-что-Жаждет, Госпожа Сломленных душ одобряет ваше стремление к совершенству и наслаждениям, смертные, – прогрохотал я, буквально ощущая, как ужас этих двоих смывает усталость, восстанавливает силы и улучшает настроение. Это было опасно, но не продолжить я уже не мог. – Старайтесь больше, и узрите стены Дворца Принца Тьмы!
Тяжелыми, грохочущими шагами (которых, впрочем, не услышал никто, кроме запуганной нами парочки), я удалился в сиянии моих драгоценных девочек. Впрочем, я не отпустил призванную мной тварь, так что, даже не оборачиваясь, увидел, как Гермиона и Луна, обернувшись к замершим старшекурсникам, синхронно показали им языки и оттянули нижнее веко.
А потом мы свернули за угол, оставили в стороне Облики и Атрибуты, и с ветрами варпа переместились к туалету Плаксы Миртл. Там нас, киснущих от смеха, и нашел декан Дома Змеи, Северус Снейп.
– Так... – протянул он, театральным жестом раскрывая дверь. – Поттер. Грейнджер. Лавгуд. После отбоя. В женском туалете. И что это вы тут делали?
– Мы проводили ритуал, который мог бы дать намек на то, где искать другие... предметы, вроде того дневника, – ответил я, четко ощущая, что слышит нас сейчас не только Мастер Зелий.
– И каковы результаты? – презрительно усмехнувшись, спросил Снейп. Но я-то, через Луну чувствовал, насколько он в самом деле заинтересован. Так что я начал быстро прикидывать. Является ли крестражем змея – неизвестно. Может еще и не является. Выдавать Дамблдору диадему или, тем более – кольцо, – несвоевременно. Значит, остается только...
– Ключ к могуществу и бессмертию Темного лорда... – боевой транс похож на пророческий, да и серебряная тьма Улгу, переливающаяся лазурью Азира – не дадут определить обман, – ...скрыт в сердце Цитадели Тьмы. Ой... – отбросив транс «наивный мальчик» тут же поинтересовался: – ...я что-то сказал?
Разумеется, Гермиона не затруднилась процитировать мне меня. Снейп же стоял, привалившись к стене, и о чем-то сосредоточенно размышлял.
– Поттер! – мастер зелий наконец-то решил поделиться результатами своих размышлений. – В Вашем случае «гриффиндор головного мозга» – это не ругательство, а диагноз! Ну куда Вы лезете со своим невежеством в области, где даже такие Великие маги, как Дамблдор – чувствуют себя неуютно? Минус двадцать баллов... – Снейп сделал паузу, внимательно посмотрев на нас, и явно ожидая возражений. – С каждого! И быстро спать!
Глава 54. Тайны Хогвартса
Как ни странно, поспать нам удалось. И даже не пришлось отправляться на очередную внеочередную тренировку к леди Аметист. Видимо, ее миньоны наблюдали за нашей бурной деятельностью, так что нам дали отдохнуть. А вот наутро началось...
– Мистер Поттер! – обратилась к нам Маконгалл, стремительным шагом подойдя от стола преподавателей. – Сразу после завтрака Вас ждет директор. Он сегодня особенно любит мармеладные тянучки.
Я про себя вздохнул, стараясь не выдавать охвативший меня испанский стыд*. Все-таки, иногда в своем стремлении демонстрировать старческое слабоумие директор сильно перебарщивает.
/*Прим. автора: в Англии это называется точно так же: Spanish shame*/
Разумеется, пренебречь приглашением директора было бы глупо. Так что, закончив завтрак, я выдвинулся к директорской башенке.
– Анрио, – обратился ко мне Дамблдор, когда я устроился в кресле для посетителей, – ...тебе ведь, кажется, больше нравится такое звучание твоего имени? Не так ли?
– Именно так, директор Дамблдор, – согласился я. – С «Гарри» у меня связаны несколько... не самых лучших воспоминаний.
– Например? – поднял бровь Дамблдор.
– «Только не Гарри!» – тут же привел пример я. – Согласитесь, вспоминать смерть мамы каждый раз, когда к тебе обращаются...
– Хм... – директор звякнул колокольчиками в бороде. – Серьезное основание. Пожалуй, я возьму на себя труд обновить твои данные в официальных документах.
Я молча кивнул. Манипуляция, как и полагается хорошей манипуляции, оставалась эффективна, даже когда о ней становится известно манипулируемому. Так и тут мое отношение к директору несколько улучшилось. Хотя убийственный, слепящий Свет, сметающий всякую тьму, и смертоносный полет Звездного все еще маячат в нашем будущем...
– Но я, собственно, не об этом, – Дамблдор откинулся в кресле, и мне на мгновение почудилась в его руках трубка с длинным чубуком и колечки дыма, поднимающиеся к потолку, превращаясь в полете в серые эльфийские корабли. – Я хотел бы поговорить о том ритуале, который вы с девочками провели, чтобы узнать, где скрываются остальные... якоря Волдеморта.
Я настороженно посмотрел на директора. Вся выгода, полученная Дамблдором от согласия на исправление имени – была уничтожена одним словом. Передо мной вновь, как в яви встало воспоминание: «Не следует бояться имени...» А то, что для существа, сколько-нибудь серьезно погрузившегося в темную магию, нет ничего трудного в том, чтобы почувствовать, услышать, узнать: кто и где произнес имя, которое это существо считает своим – про это старый и мудрый Великий Маг очень старательно «забыл». Нет, понятно, что самому Великому Белому такое поведение ничем не грозит: Том как бегал от него, так и будет бегать. Но вот мальчишка, который треплет имя, на которое наложено Табу, по поводу и без повода... Не удивительно, что Тома просто-таки зациклило на мне... Ведь по глупости и доверчивости, я старательно следовал советам «старшего друга». Куда конь с копытом – туда и рак с клешней, да?
Видимо, Дамблдор – хороший не только легилемент, но и эмпат. Перемену в моем настроении он уловил мгновенно. Но, похоже, понять, чем она вызвана – не смог. Все-таки вращаемая вихрем стена праха Вечности – слишком опасна. А допускать Дамблдора в Лабиринт, наполненный обманчивым серебром Улгу и предательской синевой Азир – я не собирался. В конце концов, Прах Вечности можно без усилий выдать за подарок Вечной Леди... и это будет почти правда. С определенной точки зрения. Ведь без ее Воли и разрешения, хотя бы и неявного, я не смог бы встретить в Ее владениях Леди Аметист, которая и научила меня этим приемам защиты сознания, не так ли?
Тем не менее, выслушав описание «проведенного» ритуала, Дамблдор поохав, что мы решились проводить непроверенное и сомнительное магическое действо без присутствия старших и мудрых, согласился с тем, что к темной магии он отношения не имеет, и вполне безопасен, а его результаты – весьма значимы. И, разумеется, основываясь на этом, попросил провести его в дом на Гриммо, гнездо Блэков, которое вполне можно было назвать «Цитаделью Тьмы». Но, увы. Пришлось объяснять, что Дом закрыт на «Барьер Крови». («Проклятые темные маги» – пробормотал Дамблдор так, что если бы не легкое дуновение Азира – я бы его не услышал... Ну, а услышав – не стал распространяться, что барьер устанавливал я лично, вместе со своими девочками, благо, расходные материалы для данного ритуала закоулки Ист-Энда поставляли в избытке, а когда понадобился особый материал – оказалось достаточно заглянуть в Лютный и выставить там иллюзию напуганной заблудившейся магглорожденной девочки: добровольцы для участия в смертельно опасном магическом эксперименте сбежались аж толпой, на любой вкус и цвет). Таким образом, несовершеннолетний Глава Дома может провести в Дом только тех, с кем крайне близко связан: ближайших родственников (Дамблдор почти незаметно поморщился, видимо, представив, как уговаривает меня провести на Гриммо Дурслей... и что я ему скажу в ответ) или невест. Вот стану совершеннолетним – тогда да, тогда смогу провести кого угодно...
На мгновение даже по моей, весьма несовершенной, в отличие от Луны, эмпатии, как кипятком плеснуло радостным озарением. Кажется, Дамблдор что-то придумал, но делиться, разумеется, посчитал излишним. Так что директор быстренько свернул разговор, отправив меня в общежитие Гриффиндора.
В коридоре, недалеко от башни нашего Дома, я увидел замечательную картину: Гермиона, приперев к стенке, расспрашивала незнакомого домовика. Как ни странно, но данный экземпляр домового эльфа был совершенно непохож на Добби, Винки, или, скажем, Кричера. Несмотря на то, что в своем стремлении к знаниям Гермиона вполне способна напугать даже дракона, домовик ухитрялся держаться с немалым достоинством, что-то объясняя моей девушке.
Я окутался серым туманом Улгу, и подошел поближе. Если бы Гермиона не была столь увлечена разговором, такая маскировка не спасла бы меня от обнаружения: я, Гермиона и Луна можем чувствовать, где находится любой из нас с точностью, достаточной для варп-прыжка. Но увы. Гермиона увлеклась настолько, что упустила из виду, что разговаривает не в защищенном чем только можно и нельзя доме на Гриммо, а коридоре Хогвартса. Грюма на нее нет... Хотя... Пока что – нет. В следующем году – познакомимся. И даже если это будет Крауч, все равно основные понятия о ПОСТОЯННОЙ БДИТЕЛЬНОСТИ он вбивает весьма надежно.
– ...золото за стеклянные бусы, – выхватил я продолжение рассказа домовика. – По законам своего времени, они были в своем праве. Но назовете ли Вы их – «хорошими людьми»?
– Нет, конечно, – помотала головой Гермиона. – Но я не вижу связи...
Домовик изящно вклинился в паузу.
– Связь – прямая. Мы, домовики, можем получать плату. Ничто не мешает нам делать этого. Но... Служение – за Силу и Дом для жизни, это – честная сделка. Требовать же за это еще и деньги... Это – мошенничество. И те, кто так поступают – не могут рассчитывать на уважение в нашем обществе! Да и, на самом деле, если подумать... Ну, вот зачем мне – мертвое золото?
– Купить хорошей еды?
Вместо ответа домовик щелкнул пальцами, и перед Гермионой, прямо в воздухе повис поднос, на котором было сервировано совершенно незнакомое мне блюдо. На мгновение мне показалось, что домовик нарушил «исключение из законов Гэмпа», но я тут же сообразил, что он не создавал блюдо, а перенес его оттуда, где оно есть. И «если данный гриф появился тут, то какой-то гриф, не обязательно данный, исчез на Кавказе, или где там они обитают».
– Мы – не люди, мисс Грейнджер. Человеческие потребности: еда, одежда, как защита от холода или же для подтверждения статуса... Все это нам просто не нужно. Нам нужен Дом, нужна семья, которая живет в этом Доме, и нужна Сила. Впрочем, последней нужно не так уж много. Взрослый волшебник, сотворяя чары, выбрасывает в пространство столько Силы, что хватит на несколько домовиков.
– А если... – начал я, сбрасывая маскировку. Гермиона вздрогнула, и я неодобрительно покачал головой, – ...дом – покинут, а домовика, скажем, удерживает последний приказ уже мертвого хозяина и портрет хозяйки?
– Это... – незнакомый домовик запнулся. – Это очень плохо. Боль. Жажда. Домовик будет медленно умирать...
– ...и сходить с ума от боли и голода? – уточнил я.
– Да. Вы знаете такого?!
Я кивнул.
– В наследство от крестного я получил Дом, в котором долгое время никто не жил, и домовика... Он показался мне... не вполне адекватным.
– Это понятно, – вздохнул домовик. – Сколько лет в доме никого не было? Больше трех?
– Около десяти, – поправил я.
– И домовик выжил...
Пока мой собеседник размышлял о чем-то, Гермиона решила, что пора бы нас представить друг другу.
– Гарри, это – Октавиан, восьмой Глава общины домовых эльфов Хогвартса! Мы встретились на кухне, и я решила уточнить... кое-что о домовых эльфах. Октавиан, это – Гарри Поттер...
– ...колдун своих искусств, носитель Знания и Силы, утраченных волшебниками этого мира, – улыбнулся Октавиан. – Рад приветствовать.
– Октавиан, – обратился я к домовику. – Есть что-то, что я могу сделать для своего домового эльфа? Как-то вознаградить его за годы верности и служения, смягчить страдания?
– Можете, господин, – поклон домовика заставил бы Люциуса Малфоя побледнеть от зависти. И простыня, в которую он завернулся, ничуть не мешала ему выглядеть по-королевски. Да, в сущности, он и был королем – королем своего маленького королевства... – Нужно провести важный ритуал, знания о котором, похоже, утрачены волшебниками.
Глава 55. Перед экзаменами
Год катился к концу. Дементоры все так же сторожили Хогвартс, в надежде поймать неуловимую Беллатрикс Лестрейндж. Поскольку внутрь Хогвартса их не пускали, а сама Трикси находилась именно что «внутри» – шанс поймать ее у порождений Гниющего сада был даже не «околонулевой», а «строго равен нулю». Однако, к стенам замка они подлетали довольно-таки близко, а их аура накрывала многие классы. Соответственно, те, кто занимались в таких классах, испытывали основной эффект присутствия тварей: «как будто вся радость ушла из мира». Соответственно, детям, лишенным радости, становилось грустно и скучно... А «скучающая Луна» – это хорошее описание для стихийного бедствия. Особенно, в случае, когда ей своими проектами удавалось заинтересовать Гермиону.
Так, например, после одного из таких уроков, в Хогвартсе появилась блуждающая комната. На ее двери из благословенного керамита был выгравирован символ Той-что-Жаждет и надпись рунами Высокого готика: «Оставь одежду, всяк сюда входящий!» То, что во всем Хогвартсе Высокий готик могут прочитать примерно три человека – девочками было блистательно проигнорировано. Ну а тот, кто все-таки мог преодолеть сопротивление двери, «немного» усиленной злым колдовством варпа, подвергался раздевающему заклинанию на основе телепорта: его одежда оказывалась в Выручай-комнате, а дверь, ведущая обратно – просто исчезала. Учитывая, что перемещению с ветрами варпа в школе были обучены все те же три человека, а «обычные» волшебные методы перемещения в замке были надежно блокированы еще Основателями, у попавшегося в ловушку не было других вариантов, как пафосно превозмогать устроенный девочками лабиринт, периодически попадая в объективы разбросанных там и тут колдокамер. Признаться, лабиринт был заведомо не слишком сложный, и совершенно не опасный, а в финале, перед самым выходом, попавшемуся, в качестве компенсации моральных страданий, прямо в руки падал фиал со светящейся кровью нерожденной твари. Когда оный приз попал в руки Снейпу (Мастер зелий относительно легко открыл дверь, рассчитанную разве что на то, чтобы отсеять первый и второй курсы, а вот с «непредусмотренным выходом» позже обломался и мастер чар Флитвик. Дамблдор... заходить не стал) – тот минут пять простоял столбом, медленно осознавая: что именно он держит. Осознав же, Снейп галопом (иллюзией одежды он, в отличие от последователей, окутался еще перед тем, как начать преодоление лабиринта) рванул в свою лабораторию, и там пропал: уроки зелий пришлось отменять аж на неделю – оттащить Снейпа от котлов не получилось даже у Дамблдора, а потом зельевар еще два дня ударно отсыпался, просто упав на месте, рядом с рядком зелий, имеющих разные свойства. Ну а после того, как Снейп (Снейп!!!) наделил баллами нескольких гриффиндорцев, по своей безбашенности полезших в «раздевалку» и доставивших мастеру зелий заветные фиалы, паломничество к Темным богам приобрело характер пандемии. Правда, старательная и правильная Гермиона настояла-таки, чтобы дверь в комнату появлялась только в то время, когда уроков не было... Но вот искали ее совершенно в любое время, поэтому регулярно пополняемая Снейпом копилка красно-золотых, не менее регулярно опустошалась остальными преподавателями, ловившими учеников на прогулах. Прочие факультеты тоже стремились снискать расположение грозного декана серебряно-зеленого Дома... Но все-таки, именно Гриффиндор с заметным отрывом лидировал как в получении баллов за доставленные ингредиенты, так и в потере баллов за сам процесс поиска.
Разумеется, подобная «шалость» никак не могла пройти мимо внимания школьной администрации. Флитвик, как мастер чар, регулярно обнаруживал вход в раздевающую комнату, и старательно пытался распутать наложенные на нее заклятия. Увы, полученное им образование, равно как и огромный опыт, скорее мешали ему, чем помогали: для зачарования комнаты была задействована совершенно неклассическая система чар, да еще и запитанная напрямую от варпа. Ну и тот мелкий факт, что после очередного набега от Флитвика девочки старательно меняли зачарование – задачи мастера чар отнюдь не облегчал. Впрочем, есть у меня смутное подозрение, что Флитвик скорее игрался, чем реально старался «разрушить злое колдовство Хаоса». Вот бездействие Дамблдора смотрелось куда более странно. Но, тем не менее, факт имел место быть: Дамблдор бездействовал. Точно так же, как и когда по Хогвартсу ползал василиск, и когда вместо его хорошего друга ЗоТИ преподавал меченый Пожиратель Смерти... В общем, бездействие Дамблдора было плохим знаком, и пророческий Азир никак не давал мне ответа на вопрос о причинах такого поведения Великого Светлого.
Впрочем, несмотря на эту, и несколько шалостей более мелкого калибра, время неторопливо, но неостановимо шло. И приближались экзамены. Разумеется это были не СОВы, а всего лишь переводные экзамены за третий курс. Да и, в отсутствии в моем окружении Рона и при более внимательном отношении к Гермионе, учился я намного лучше, чем в прошлом варианте. Так что к экзаменам я относился несколько... не сказать «наплевательски», но вполне спокойно. Также, похоже, учеба у леди Аметист также благотворно повлияла и на Гермиону. Она не дергалась, пытаясь раз за разом повторять уже изученное в страхе чего-то забыть. Наши занятия с сущностями Хаоса дали нам вполне оправданную уверенность в нашей памяти, и доступ к источникам информации, недоступной прочим. И, хотя Гермиона и посчитала нечестным использовать методы оперативного прогнозирования, преподанные нам ксеносом Морионом, для выяснения того, какие именно билеты нам попадутся, но вот знания вихрей Азира – девочка уже искренне считала своими. Так что опасаться результатов теоретического экзамена – не стоит. И мы старательно отрабатывали практические навыки...
– Франгере дигитис*! – Я, завершив жест, указал на подвешенное на стене изображение гридилоу. Грязно-розовый луч ударил в картинку и безвредно рассеялся, поскольку у мишени не было пальцев как таковых. – Тьфу! Бесполезное заклинание.
/*Прим. автора: frangere digitis (лат) – «сломай пальцы»*/
– Как это – бесполезное?! – возмутился Перси Уизли, заглянувший в класс, где мы с девочками приобрели привычку заниматься, отрабатывая заклинания. После обеда* это было разрешено... по крайней мере – до отбоя. – Да вы что, не читали учебник...
/*Прим. автора: понимаю, что уже достал... но, как и во всех моих текстах по Гарри Поттеру, «обед» – это dinner, т.е. прием пищи в 8-9 вечера*/
