Текст книги "Расправляя крылья: Шаг перед пропастью (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 35 страниц)

– Красавец! – захлопала в ладоши Мишель. – А ну, покрутись?

Я выполнил требуемое, чувствуя себя весьма и весьма прискверно. Потому, что кроме внешних проявлений, под самой формой располагался бронник облегченного типа против мелко и среднекалиберного огнестрельного оружия, добавлявший обмундированию вес, а моему телу – объем. То есть, это не простая бутафория, это полное соответствие марсианским стандартам гвардейского десантного полка, возможное только… Правильно, в реальном марсианском десантном полку. Причем, гвардейском.

– Какова моя задача? – вытянулся я.

Она скривилась.

– Не знаю. Все дальнейшие инструкции тебе даст лично сеньор Ноговицин.

Отчего-то именно так я и подумал.

– Кстати, они уже едут, минут через десять будь готов. Подожди здесь, я переоденусь, провожу.

Провожать далеко не пришлось. Кортеж из трех бронированных машин остановился прямо напротив входа в ее дом. Из первой и последней выскочило несколько ребят с оружием, куда более серьезным, чем моя "Игла", визуально беря под контроль территорию улицы выше и ниже нас, из центральной же спокойно, почти размеренно вышли два человека в точно таком же одеянии, плюс, с масками-балаклавами на лицах. Встали слева и справа, как бы отгораживая охраняемый объект от возможной угрозы, вперив в нас тяжелый изучающий взгляд. Следом появился и сам его превосходительство. Все тот же довольный жизнью человек среднего роста с европейскими чертами лица, но узковатыми азиатскими глазами и короткой армейской стрижкой изрядно пробеленных сединой волос.

Первым делом его превосходительство встретился глазами с моей спутницей, зрительно обменявшись с нею некой важной и наверняка объемной информацией. Завершив перегляд утвердительным кивком, переключился на меня.

Меня пробрал озноб. Да, я не его подданный, он не имеет ко мне никакого отношения, но все равно чувствовалась эта властная тяжесть, заставляющая втягивать голову в плечи и сутулиться, опуская глаза. Я выдержал, да, не прогнулся, но силы, которые пришлось для этого потратить, не счесть.

– Хуан? Рад знакомству! – Он протянул руку. Подумав, я опасливо ее пожал.

– Как я уже сказала, – заговорила Мишель, – ты поступаешь в распоряжение сеньора Ноговицына. Вопрос решен на самом высоком уровне. Это значит, что его распоряжения ты выполняешь так, будто они исходят от ее величества.

– Так точно, – произнес я, бодрясь, но больше подошло бы "промямлил". Или мне вновь кажется ввиду нестабильного состояния? Эх, пора заканчивать хандрить, собираться с духом. Проверку вроде бы прошел, ради чего все и затевалось.

Действительно, прошел. Вторя моим словам к самому себе, господин Ноговицын улыбнулся, в его взгляде появились покровительственные нотки, незримое давление спало. Вот бы мне так уметь!

– Если инструктаж окончен, мы поедем, обратился он к Мишель. – Спешим.

– Да, конечно, – скупо кивнула та.

Сеньора глава корпуса телохранителей развернулась и пошла домой. Одета она была не в форму, но чувствовалась в ней военная выправка, ой как чувствовалась.

– Прошу! – посторонился его превосходительство, скупо указав на открытый люк машины. Когда я прошел мимо и залез внутрь, он влез следом, после чего в машину запрыгнули оба охранника.

– Сильная женщина! Обожаю таких! – задумчиво произнес он.

– Она замужем, – ехидно улыбнулся я.

– Это не важно, – покачал он головой. – Я не в этом смысле. Я уважаю сильных, Хуан. Более того, я уважаю ТОЛЬКО сильных. И она – одна из них.

Я опустил голову, задумавшись.

– Сейчас будете проверять, стоит ли уважать меня?

Он растянул губы.

– Думаю, не нужно быть гением, чтобы дойти до этой мысли.

* * *

– Таким образом, мне нужна кровь. Не много, но чтобы пролилась она ярко, показательно. Возможно, ты уже слышал, скоро будет война.

– …

– Слышал, хорошо, – продолжил его превосходительство. Говорил сухо, четко, по военному, без лишних красок и демагогии. – Альянс будет занят совместной войной, и марсианской проблемы в это время быть не должно. В каком-то смысле это хорошо, что рвануло прямо сейчас, когда у нас есть время погасить последствия конфликта. Правда плохо, что приходится импровизировать.

– Что от меня требуется? – подал голос я.

Его превосходительство улыбнулся.

– Выступить. Причем хорошо выступить, горячо. Ладно, подъезжаем, пояснения дам по ходу дела, пока слушай вводную.

К нам ближе подвинулся человек, которого господин Ноговицын представил как командира взвода своей личной охраны. Видимо, в некоторых вопросах от него секрета не было, ибо подчеркну, он ехал с нами в одном салоне.

– Господин Шимановский, ваша задача…

Схема простая, это хорошо. На самом деле это лишь первое кольцо, охрана непосредственно "нулевого объекта" или как он там называется в их терминологии. Второе кольцо – рассредоточенные в толпе парни в гражданском, причем как марсиане, так и наши, из дворцовой стражи. Третье кольцо здесь обычная гвардия, сотрудники правопорядка, но с другой стороны, меньше внимания – меньше проблем. Логика здесь есть, да и не моего ума это дело, если честно. В подобных структурах не дураки сидят.

Заседание проводилось в главном здании Верховного суда, дабы подчеркнуть значимость, историчность процесса. Само собой, все участники процесса находились под марсианской юрисдикцией, от Венеры здесь присутствовали лишь голые стены. Даже охрана зала заседаний состояла из крепких парней в легких скафандрах красно-серого хаки.

От машины шли молча – не может первое лицо государства идти и беседовать с одним из охранников. Я находился в метре от него, был частью первого кольца, и, надо сказать, ощущения поймал те еще. Меня не готовили для работы в первом кольце, и вряд ли будут готовить, но груз ответственности почувствовал. Ведь если сейчас в господина Ноговицына кто-то выстрелит, какой-нибудь придурок из собравшейся около здания заседания толпы, и я буду на одной линии, мне придется схватить эту пулю, кто бы я ни был. Или иглу. Или заряд деструктора…

Б-р-р-р! Ну и мысли!

Парни, шедшие впереди, растолкали вставших около самого входа журнашлюх, набросившихся с какими-то вопросами, отталкивая их не грубо, но уверенно, привычными рутинными движениями. Я вместе с двумя "напарниками" стиснул кольцо вокруг "охраняемого объекта" до минимума, в душе запела непонятная песня, тело вошло в предбоевой режим.

Есть, прошли. Самый узкий и скользкий участок. Кольцо вокруг охраняемого объекта расширилось.

Да, мы шли на заседание суда по делу о преступлении в метро. Делу с моим непосредственным участием. Потому присутствовать на нем я не мог ни в каком качестве. Этот же человек настоял, чтобы я именно присутствовал, и именно рядом с ним, дабы он мог давать пояснения, комментарии и советы к дальнейшей стратегии.

– Твое выступление завтра. Официальное. Проходишь ты, несмотря ни на что, как свидетель, но отношение к тебе будет, сам догадываешься какое. Хочу, чтобы ты оценил, что это за действо, кто там будет, каков общий настрой. Чтобы завтра не путался и не пугался. Потому единственный способ попасть туда – быть невидимкой для камер, сотрудником моей личной охраны.

– Камеры там будут? – нахмурился я.

– А как же. Почти прямая трансляция на Марс. На Венере тоже, но по кабельным каналам диаспоры. Таким образом Лея хочет оттянуть твое "явление народу" еще хоть ненадолго, но среди марсиан засветишься.

Сегодня же, пока готовимся, этот реквизит твой. Как и вот это. – И он протянул взятую у начальника охраны маску с прорезями для глаз и губ. – Надеюсь, обучили тебя достаточно, чтобы смог потянуть роль первой линии…

Да, достаточно. Теорию я проходил. И первой, и второй, и третьей линии – знать такое положено всем, как-никак мы телохранители. Практика оказалась не намного сложней теории – во всяком случае, но таком небольшом отрезке, как путь от машины до зала заседаний. И роль свою я выполнял честно, отнюдь не бутафорски, вслушиваясь, кроме всего, еще и в интуицию, свою старую подругу и союзницу.

Сели. Слева один боец, справа я. Кто-то в гражданском сел спереди, кто-то сзади. Кольцо. Однако, справа от меня уселся еще один человек в гражданском, и тоже из кольца, но это и понятно. В зале заседаний у меня иная роль, к охране более не относящаяся.

Вошли мы одними из последних. Надо сказать, зал был напичкан охраной и парнями в штатском, коих я вычислял не то, чтобы очень легко, как орешки щелкать, но все же чувствовал. И причина этому не только присутствие главы государства. Настроение у присутствующих было… Мягко говоря возбужденное. Ведь слушалось не простое дело, а важное, слишком важное для будущего Венеры и Марса.

Вошел судья, что-то начал говорить. Появились присяжные. Расселись по своим местам.

– Это не первое заседание, – произнес его превосходительство тихо. Слышно его было плохо, но благодаря гаму, стоявшему в зале, его не услышат за пределами нашего скромного "колечка". – Третье. Народ злой. Далеко не всем нравится то, что я собираюсь сделать.

– А что вы собираетесь сделать? – спросил я.

– Похоронить то, что тебе не по душе. Марсианский национализм, марсианскую вседозволенность.

Или ты думаешь, здесь, наверху, ничего не видно? – Его губы растянулись в злой усмешке. – Все здесь видно, Хуанито. Прекрасно. Но мы стоим перед тяжелым выбором – или так, попуская отморозков, давая им творить беспредел, или же платя совсем иную, гораздо более высокую для наших государств цену.

Заседание началось. Судья просил тишины, стучал молотком, затем кого-то вызвал. Свидетеля. Я узнал его – один из фанатов, стоявших в другом конце вагона. Тех, кого мы отоваривали вместе с Марко и "интеллигентами". Говорили на марсианском диалекте русского, на эдаком общем, смешанном – было заметно, что каждый здесь находящийся прибыл из разных уголков Красной планеты. В слова я не вслушивался, больше ловя настрой по лицам, по эмоциям. И по необъяснимым с точки зрения официальной науки ориентирам сеньоры Лопес, просвечивая людей сверхспособностями.

– Что чувствуешь? – спросил его превосходительство, дав время для наблюдений.

– Раздражение, – лаконично ответил я.

Он согласно кивнул.

– Когда рушатся стереотипы, а они рушатся, это многим не нравится.

– Здесь есть ваши противники? Политические? – кивнул я на зал.

– Разумеется. Но они бессильны, и потому будут гадить по тихому. Не говорю кто, поймешь сам.

– Судья, – усмехнулся я.

Лицо его превосходительства озарила довольная улыбка.

– Правильно. Это ведь так справедливо, чтобы людей, которым втайне симпатезирует весь Марс, судили твои враги, неправда ли? А что можешь сказать о присяжных?

Я вновь всмотрелся. Нет, ничего особого сказать не мог. Все люди мне незнакомые, кроме одного.

– Интеллигенция. Работяг тут нет. Как и военных, – сделал я вывод. – И политиков.

– Правильно, – кивок. – Этих ребят должны осудить, и осудить не политики. И не чиновники от юриспруденции. И не бизнесмены. Их должны осудить простые марсиане, не имеющие к власти никакого отношения. Ведь вместе с обвиняемыми они осудят марсианский национализм, идею превосходства над венерианами. Осудят те дела и поступки, что совершались на этой планете последние десять лет, боевой настрой на безнаказанность.

Их осудят врачи, Хуан. Преподаватели ВУЗов. Спортсмены. Профессора. Уважаемые люди.

Вон, смотри, видишь, кто справа?

Я покачал головой.

– Сеньор, я плохо разбираюсь в выдающихся марсианах. Я как бы… Житель другого государства.

По лицу господина Ноговицына пробежала недовольная тень, но лишь на мгновение.

– Врач офтальмолог с мировым именем. Мировым, Хуан. Дальше профессор, ученый-астрофизик. Автор теории происходящего чего-то там важного в звездах, хоть убей, в подробностях не разбираюсь. Но в мире его считают гением, он – гордость Марса.

А дальше? Снова врач. А эта женщина – преподаватель Новорязанского государственного университета, доцент кафедры… – Он замялся. – Что-то с экономикой. Прилетела к родственникам, лето же, отпуск. Пришлось ее перехватить, заставить сидеть здесь, в качестве присяжной.

Кстати, почти половина присяжных была перехвачена и посажена насильно. Но мы имеем на это право по закону, так что им не отвертеться. А дальше кто?

Мужик. Молодой, но очень-преочень накаченный.

– Спортсмен?

– Чемпион мира по тяжелой атлетике. Из-за гравитации наши олимпийские команды проводят сборы или здесь, на Венере, или на Земле. Так что выбор был. А дальше…

– Ринат Мухамедзянов, трехкратный чемпион мира по контрас, бессменный лидер "красной машины" и самый высокооплачиваемый спортсмен в мире.

Его превосходительство с уважением кивнул.

– Любишь контрас?

– Ну, я же венерианин! – возмутился я.

Вновь кивок – довод признали логичным.

– То же и с остальными, – продолжил господин Ноговицын. – Интеллигенция. Простые люди с Марса, пользующиеся беспрекословным уважением. Именно они должны признать виновников инцидента виновными, как лучшие представители своего народа, чтобы ни у кого не осталось никаких претензий.

И парней расстреляют. По приговору объединенного Марса, который осудит подобное. И даст бог, остальные это поймут. В любом другом случае останутся недовольные, "оппозиция", которая может сказать, дескать, нам "эти люди" не указ. Красные, белые, зеленые, голубые, правые, левые, серо-буро-терракотовые…

Нет, Хуан. Врачи, учителя и спортсмены. Только так, – подвел итог он.

Я уважительно склонил голову – услышанное отдавало… Лекцией, уроком. На мне не было мотиваторов, меня никто не собирался бить током, но это была именно лекция по подготовки к реальной жизни.

«Да, Хуанито, ты хотел начала? Привыкай. Это, действительно, только начало…» – поддел внутренний собеседник.

– Я уже говорил, завтра выступишь ты, – продолжи мой… Теперь уже точно осознаю, наставник. В некой части процесса обучения, которую лучше него никто не преподаст. – Поскольку это процесс не юридический, а скорее политический, ты должен не просто дать показания. Ты должен выступить, как будто с трибуны. У меня есть власть, я позволю тебе это сделать. И обвинить. Обвинить их, – кивок в сторону скамьи подсудимых, в которой я, скрипя сердцем, разглядел старых знакомых – "Колобка", "Дрища" и "Амбала". Последний сидел с перевязанными руками, все парни были изрядно помяты и угнетены. – Обвинить в произошедшем, как зачинщиков бойни. Писать текст тебе не будут, Лея настояла на том, что ты справишься. Потому, собственно, я тебя и привез – чтобы сам понял, что тебе говорить. Так что смотри, Хуан, слушай. И думай. Не знаю, на чем держится ее уверенность в тебе, но я ей доверяю. Для тебя же это будет, так сказать, проверка. В вопросе, стоит ли тебя уважать, о чем мы говорили недавно.

Я сощурился, внимательно рассматривая скамью подсудимых. Семь человек, все, кто начинал ту пресловутую драку, после которой все и началось. За исключением "Урода"-Артема, которого я все-таки замочил. Может не я, это сделал дракон… Но сожаления я не испытывал. В отличие от этих ребят, виновных в гораздо меньшей степени.

– Сеньор, – это обязательно? – Я поймал себя на мысли, что до последнего старался избежать взгляда в сторону этой скамьи. – Не поймите меня неправильно, но эти парни виновны… Постольку поскольку. Все затеял Артем… Фамилии не знаю. И он уже поплатился.

Его превосходительство покачал головой.

– Это не важно. Они могли остановить его.

– А могли не успеть. Они не поддерживали его действия. И в какой-то мере даже пытались блокировать… Может недостаточно, но…

– А что мне делать с сотней погибших, Хуан? – оскалился господин Ноговицын. Не зло, видимо, ждал этих вопросов и этого разговора. – Что делать с остальными отморозками, коих… Совсем не один Артем? Что прикажешь делать с ними, и как прикажешь жить дальше?

Нет, Хуан, – покачал он головой. – Справедливость должна быть для всех. Может быть лично эти парни и не настолько виновны, но они СИМВОЛ. Символ вины Марса. И Марс должен их наказать, наказывая в их лице самого себя, за все те поступки, что совершил.

Потому, что не накажи мы их сейчас, ничего не кончится, все повторится. И что произойдет тогда… – Вздох. – Известно лишь высшим силам.

Они должны умереть, Хуан. Пасть от игл расстрельной команды, состоящей из таких же "учителей" и "врачей" – военнослужащих срочной службы, простых марсианских парней из глубинки, нажмущих на спусковой крючок. Только так мы вырвемся из заколдованного круга.

Глава 9. Во имя Альянса

Debes, ergo potes

Должен, значит можешь (лат)

Я один. Совсем один в огромном чужом доме. Мишель сказала, к вечеру прибудет прислуга, но мне это как-то… Далеко. Сама же свалила и понимаю почему – мораторий в нашем случае слишком аморфная штука, чтобы соблюдать его на голой силе воли. Табу преступается всего один раз, и раз уж мы пересекли черту… А ей надо, ей смотреть в глаза любимому человеку, что в ее положении чертовски трудная задача.

Но мне было не до Мишель, и не до эротических фантазий. Мне не было дела ни до чего вокруг, кроме информации. Его превосходительство на прощание дал несколько капсул, содержащих огромное количество данных относительно погромов, начиная от инцидента в метро и далее, по мере расширения. Как территориального, так и во времени.

Интересного было много, нереально много, и себя со стороны посмотреть, ошибки учесть, и на людей посмотреть. И на своих, латинос, и на противника, марсиан. Причем сравнительный анализ оказал на меня влияние, которого я от себя не ждал – будто ледяной душ вылили. Ведь еще утром я был свято уверен в своей правоте, в правоте сограждан, отстаивающих свои ценности. Теперь, насмотревших на огромное количество темных личностей, разного сброда и откровенных подонков, словно коршуны слетевших на пиршество, делалось дурно.

Да, многие марсиане были высокомерны, многие венериан и Венеру ни во что не ставили. Но было много и тех, кто ни во что не ставил марсиан, вроде отморозков, что вошли в кабак подраться, когда мы пели песни после моего первого убийства.

В общем, не все так однозначно. И это плохо, потому, что от меня требовали конкретного поступка, не допускавшего шатание или внутренний разброд, возможность двоякого толкования со стороны присяжных. Никто в зале суда не должен ни на миг усомниться в моей искренности. И если в моих словах хоть намеком проскользнет неуверенность…

Короче говоря, я был в трансе. Я не хотел делать то, что от меня требовали, потому, что знал, что обвиняемые парни не заслуживают казни. Да, "паровозы", но "паровозами" их сделаю я, понимаете? Мне предлагалось стать их палачом, сделать так, чтобы они были объявлены виновными во всех произошедших погромах, и альтернативы нет. Это трудно, очень трудно, задавить совесть осознанием необходимости, а теперь я еще и не уверен на сто процентов в действиях «своих», венериан…

– Стоп! – остановил я просмотр. Искин со славным именем Жером послушно остановил запись.

– Сеньор, не желаете ли поужинать? – раздался из под потолка его мягкий тенор.

– Ужинать? – не понял я.

– Вы сидите здесь более четырех часов. Время ужина. Я обязан напоминать об этом хозяевам, если они забывают.

– Прости, Жером, неохота. – Я как представил себе скучную одинокую кухню, где ничего не знаю, и, несмотря на голод…

– Донья Матильда просит передать, что сегодня будет камидос-корьентес и кокосовый пирог с овощами, – продолжил совращать искин.

– Донья Матильда?

– Распорядительница, – пояснил Жером.

Ясно, прислуга. Уже пришла и вовсю работает. Хотя, они и не обязаны сообщать мне о приходе, да вообще ни о чем не обязаны докладывать. Что ж, а жизнь не так плоха!

– Домашние работники уведомлены о вас, сеньор, – продолжил домовой, – как и о том, что беспокоить вас строжайше запрещено. – Потому донья Матильда передала сообщение через меня, когда ей накрывать на стол.

Я прислушался к урчанию в животе и понял, что, в принципе, уже давным-давно как можно.

– Пускай накрывает, – милостиво разрешил я. – Как будет готово, я выйду.

– Так точно, сеньор! – подвел итог беседе домовой.

Заседание окончилось ничем, да и не могло окончиться иначе. Весь процесс – показуха, что там может произойти интересного? Сейчас идет выяснение подробностей произошедшего, нюансы, детали: кто где был и почему. Рутина. Концерт начнется завтра, когда буду выступать я. Вот тогда будет оживление, причем независимо от того, что буду говорить.

Обратно ехали молча. Я переваривал свалившуюся информацию, раскладывал по полочкам, стараясь отогнать мысль о том, что предстоит. Понимал, что не имею права не поступить так, как "правильно"; ребята не заслужили смерть, но иначе не получится. Сейчас погибло сто пятьдесят человек, не считая раненых и покалеченных, сколько погибнет завтра? А ведь джинн выпущен, больше Венера не станет терпеть марсиан, как терпела раньше. И все эти ультрас, подонки и отморозки с большим удовольствием будут добавлять статистику, дай им марсиане только повод. А те дадут, ибо не считают себя виновными, скорее наоборот, и будут всячески искать новых драк. Ребята не должны умереть, но умрут. Потому, что справедливость не только для них…

…Но я? Сражавшийся за жизнь девчонок на Плацу? Выходивший к фонтану ради светлых идей равенства и воздаяния? Мне приговорить тех, кто не заслужил этого?

"Вот это и называется государственный подход, Ванюша!" – съязвил внутренний голос. – "Именно этим ты и хотел заниматься".

Я знал это. Все знал. Но знать и делать – разные вещи…

…И как же все-таки паскудно на душе!

– Вот, держи, – протянул на прощание капсулы господин Ноговицын, стараясь не смотреть мне в глаза и вообще в мою сторону. – Изучишь. Тут все, что смогло накопать УВР. Посмотри, изучи, продумай, что и как можно использовать.

Он понимал, что происходит. Наверное, ему в свое время было легче – к моменту избрания президентом он уже командовал людьми, отрядами, дивизиями и даже армиями. Примерно знал, что такое политика. Я же…

Впрочем, достаточно самобичеваний. Должен – значит смогу.

– …Не буду тебе мешать, – улыбнулась Мишель, проводившая меня в помещение, похожее на кабинет. Личных вещей в нем не было, только аппаратура, но аппаратура серьезная. От системы слежения за домом, включая управление системами безопасности, до межпланетной связи. – Ничего не трогай, ты понимаешь, о чем я. Я тебе доверяю, вот и оправдай доверие. Приду утром, заберу тебя.

– Хорошо. – Я скупо кивнул и она ушла. Оставив вариться в собственном соку. И я был благодарен за то, что не добавила к сказанному больше ни слова.

– Жером, запрос, – произнес я, чувствуя себя разбитой развалиной. Морально, естественно.

– Так точно, сеньор? – отозвался вышколенный искин. "Так точно". М-да, а как еще может отвечать домовой компьютер в семье военных?

– Запрос на поиск. Ее высочество принцесса Изабелла.

– Так точно, сеньор. Уточняющие параметры?

Я задумался и произнес фразу, которую долго не мог сформулировать.

– Эксклюзив.

Через несколько секунд на подернутой рябью визора правой стене начали проступать результаты поиска – окошки видео, ровные пронумерованные прямоугольнички с краткими подписями о содержимом. Присмотревшись к ним, но не понимая, само собой, что там внутри каждого, даже несмотря на подписи, коротко бросил наугад:

– Четыре.

Да, она. Я уже не удивился, нет. Просто принял, как должное. Та же девушка, та же смуглая кожа, те же голубые глаза и ослепительные неестественные растрепанные белоснежные волосы.

– Отвали! – кричала девушка, глядя мне в лицо и закрываясь ладонью, точнее, пытаясь закрыться.

– Как вы считаете, такое поведение достойно… – говорил ей снимающий, видно, какой-то журналист, но она не слушала.

– Пошел ты! – агрессивно продолжала кричать она. Камера отдалилась и я заметил ангелов, пытающихся закрыть ее корпусом и оттащить в сторону. Но девушка уходить не хотела, вырывалась и перла на снимающего.

– Все вы козлы! Уроды! Понятно? Вас всех вешать надо! За яйца! Я вас всех ненавижу!..

– Спокойно… – Ангелы что-то говорили ей, пытались втолковывать, но девушка не слышала и вновь пыталась вырваться. И получалось у нее, надо сказать, неплохо – еще чуть-чуть, и вырвалась бы.

– А знаешь, почему я вас ненавижу? – ярилась она. – Потому, что вы уроды! Уроды, понятно?

– Пошли отсюда! – к делу подключилась третья ангел, видно, начальник охраны. Лично девчонок я не знал, но в лицо видел.

– Козлы! За яйца вас всех!..

– За то, что позволяем себе снимать членов семей правителей государства в таких неприглядных обстоятельствах? – иронизировал оператор. И как простой зритель, я был бы на сто процентов единодушен с ним… Не знай эту девушку ранее. – Вы позволяете себе вести себя… Нелицеприятно, и за это нужно вешать журналистов за яйца, я вас правильно понимаю?

– Ты! Скотина! Урод! Да я тебя!..

Тут ангелочки навалились и все-таки утащили ее, насилу запихнув в стоящую поодаль машину. Коричневый "Мустанг", стандартный броневик дворцовой стражи… На котором и увозили эту девушку на моей памяти, оба раза, что мы виделись глаза в глаза. Запрыгнули в нее следом, машина тронулась, как и сзади стоящая – такой же "Мустанг", только черный. В камере появилось лицо довольного молодого улыбающегося парня, того самого снимающего журналиста.

– Итак, с вами был Хосе Андреас, с зарисовкой о нравах современной "золотой" молодежи на примере ее высочества принцессы Изабеллы. "Пуэнте да Барко", Альфа, специально для канала…

Естественно, девушка, которую увезли, была в говно пьяная.

"Что, человек не может отдохнуть? Вволю напиться?" – тут же спросил внутренний голос.

" Может, естественно…" – ответил я. Вот только на душе стало как-то не хорошо.

– Тридцать четыре, – произнес вслух, следующая картинка заинтриговала.

На экране та же девушка, которую я вроде как знаю… Одетая в одежду…

Хм, точно. Косплей, вселенная Звездных Войн. Просторное одеяние аристократки этой вселенной, что-то типа шикарного плаща, не стесняющего, однако, движения и оставляющего открытыми ослепительные ноги. Волосы собраны сзади в две… Блямбы – понятия не имею, как они называются, но выглядит эффектно. Девушка остервенело махала зеленым световым мечом, сражаясь с каким-то парнем, одетым так же нелепо, вооруженным соответствующим ярко-голубым оружием.

Вокруг ревела толпа – действие происходило на арене и явно было мероприятием официальным. Наверное, чемпионат вселенной, или как он у них там называется. Во всяком случае, бой велся серьезно, на нехилых немаленьких скоростях, и Бэль выдавала результаты, которых трудно ждать от обычной изнеженной аристократки. Шух, шух, бымц!

"Троечка!" – пролетело в мозгу. Да-да, трехкратное ускорение сознания, стандарт для сотрудника спецподразделения. Чувствуется школа корпуса. Там, во время нападения Кампоса, она тоже показывала ту же "троечку", но там она ей не помогла. Скорость движений пары на арене я оценить не смог, девушка явно занимается меньше, чем должна для удержания этого параметра в тонусе, но явно больше того, что позволяют себе ее ровесницы, а парень… Его техника мне была просто незнакома.

Да, а зрелище красивое! Я бы назвал бой мастерским, если бы понимал в нем хоть немного. И Бэль явно побеждала, тесня противника, гоняя его по арене то влево, то вправо, постоянно атакуя и ловя на контратаках. Наконец, проведя явно обманное движение, зарядила ему "мечом" рубящий в лицо. Поскольку "мечи" игровые, не настоящие, и даже не деревянные, это не страшно, ушиб вряд ли останется, но смотрелось эффектно. Заревела сирена, сообщая, что бой окончен.

Девчонка запрыгала на месте, радуясь, как… Девчонка. После бросилась в один из углов арены, куда выбежало несколько стоявших сзади внизу человек, тоже в одежде вселенной, и они принялись обниматься и прыгать все вместе.

– …Победительницей турнира объявляется Изабелла Органа Соло! – приветствовал зал чел в костюме… Ну что-то вроде сенатора их вселенной. Длинный балахон навел именно на такие мысли. Поднял вверх руку сияющей Бэль, которая чуть не плакала от радости…

– Тридцать шесть, – перевел картинку я. А девочка ничего! Кстати, у ее противника была минимум "двоечка", он тоже из прокаченных. Так что нельзя утверждать, что она превосходила его классом, это была именно победа, равноценная, никак не избиение. Особенно учитывая радость на ее лице в конце.

От следующей картины меня передернуло. Запись велась в туалете. Девушка со всклоченными мятыми растрепанными белоснежными волосами, издавая нелицеприятные звуки, склонилась над унитазом. Послышался смех снимающего.

– А вот и наша Бэль. Ау, Эрида, как самочувствие?

Голос молодой, мужской. Я бы назвал снимающего придурком – такая ассоциация пронеслась благодаря одному только звуку голоса. И смех дурацкий.

…И да, голос так же принадлежал далеко не трезвому человеку, которому бы подошел эпитет " в дупель…".

Девушка… Девица, по-другому не скажешь, подняла голову и повернулась. Косметика размазана, глаза стеклянные. Щеки в туши, под глазами потеки… И эти волосы… Скомканные, грязные…

– Скажи что-нибудь? – продолжил голос, и вновь послышался идиотский смех.

– Пошел ты! – произнесло существо.

– Это все, что можешь сказать в свой день рождения? – усмехнулся снимающий.

– Эдуардо, отвали! – Существо махнуло рукой и вновь склонилась над унитазом. Вновь раздались характерные неприятные звуки. Язык ее, естественно, заплетался. Снова закадровый ехидный пьяный смех.

Камера отодвинулась подальше и охватила… Скажем так, заднюю часть существа. М-да, я как бы разное повидал, меня мало чем можно удивить… Но юбка существа была расстегнута и задрата, блузка с одной стороны заправлена в трусы… Немножко мокрые. Да и юбка не сказать, чтобы… Лужи на полу вроде нет, но бедра блестели.

– Стоп! Свернуть изображение! – скомандовал я. Искин послушно очистил стену.

Я узнал этот взгляд. Это не спиртное, нет. Сочетание спиртного с ноксом, изысканным аристократическим натуральным наркотиком. Это вам не какая-то синтетическая дрянь, что могут сделать в любой подворотне Альфы, это понимать надо! Как оно там в коричневых пятнах не было, не удивился бы…

– Ужин готов?

– Да, сеньор, – отчитался домовой. – Накрыт в столовой, можете идти.

– Спасибо, Жером! – искренне произнес я, поднимаясь с дивана, ощущая, как затекло тело за пролетевшие четыре часа.

– Рад стараться, сеньор! – я почувствовал, как он мысленно подтянулся и встал по стойке смирно. Улыбнулся. Хороший искин, под стать хозяевам.

– «…Пост главы департамента безопасности» – произнесла в моей голове Жанка. Мы сидели на опоре полигона «полос смерти» и обсуждали противостояние. – «Долго думали, но остановились на этом варианте, как самом приемлемом».

«…То есть, ты достаточно дальний и неофициальный родственник, чтоб не претендовать на трон, но достаточно близкий, чтобы считаться частью семьи, частью клана…» – продолжала она.