Текст книги "Имя души (СИ)"

Автор книги: Сергей Ковшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц)

Трон, как оказалось, светился пульсирующей силой, а эпицентром, её источником, являлся небольшой бесформенный клубок, окутанный дымом разных сменяющих друг друга цветов. Эта душа находилась в одном месте, в отличие от души Готлода – на самой верхней точке сиденья.

«Вона ты какой, Ваше Величество», – подумал я про себя и облетел этот дымок вокруг, внимательно его изучая.

Вернув себе привычное зрение, я встал на ноги и сразу же покачнулся от головокружения.

– О-ох, вот это даёт!

– Фура, ты что-то увидел? – тут же поинтересовался Алат. Он ждал хороших новостей.

– Да, но нужно время. Сеансы спиритизма – ещё тёмный лес для меня. Всё может кончиться… – Поняв, что ляпнул лишнего, я закрыл рот и, присев у трона уже на белую мраморную площадку, снова сменил зрение. Но на этот раз моя цель – разумом проникнуть в тот клубок и попытаться не навредить ему.

Помнится, Готлод услышал меня ещё до контакта душ, но что в этот самый момент сказать королю, я не знал. А ещё я не хотел пускать к своей новую – от наплыва памяти снова закружится, а то и заболит голова.

Вся компания канохов смотрела то на меня, то на трон, на который устремил свой взор я. Визуально ничего не происходило, но в этот самый момент я тянулся своим разумом к точке на троне, которую видел в ИЗ. Аккуратно, палец за пальцем – такая у канохов мера длины по толщине указательного – я приближался тонким изгибающимся лучиком света и неожиданно увидел, как точно такой же, но уже не принадлежащий мне, вытянулся ему навстречу. На мгновение я в нерешительности застыл, даже дышать перестал, и, словно зеркально, застыл и встречный, но я всё-таки решился продолжить движение.

В момент, когда лучи коснулись друг друга, я ощутил, будто бы мысленно закрываю глаза, но вместо бесформенных цветных пятен, проецируемых разумом, увидел смазанные прямоходящие фигуры. Странно, но их там оказалось несколько.

С течением времени, очень замедленного для реальности и сильно ускоренного для потока сознания, фигуры приобретали чёткость, цвета и детали. На меня смотрел немолодой канох с сединами на голове и побелевшими двойными рогами на скулах. Его морщинистая кожа казалась прозрачной, а глаза выглядели уставшими и грустными. Впрочем, я заметил в них живой блеск, будто передо мной в этот самый момент не просто душа, а самый обычный живой канох со своими мечтами и проблемами.

Помимо лица, выглядел он презентабельно: белый жилет, покрытый золотистым пчелиным рисунком и напоминающий из-за этого кольчугу, свободные штаны, которые, казалось, поглощали весь видимый свет и выглядели неестественно, а на внушительных плечах мантия, полы которой почти касаются земли. Её удерживала круглая серебристая брошь с мячик для пинг-понга, а внутри сидели изумруды с горошины, изображающие три куба – символ Аздахара.

Канох смотрел на меня с удивлением. То ли он не ожидал увидеть здесь человека, то ли вообще кого-то увидеть. Но ведь дверь-то нам кто-то открыл? В ответ я смотрел на него изучающим взглядом.

– Гнису Фура, – решил представиться я.

– Канох Отер-Фот. – Ответная любезность не заставила себя долго ждать. – Значит, всё закончилось? – произнёс он себе под нос с надеждой, и я кивнул. – Положи что-нибудь, дальше я сам.

Общение прервалось, и я вновь оказался в зале, видя в ИЗ точку на сиденье, от которой ко мне больше не тянулся лучик. Открыв обычные глаза, я вздохнул и тряхнул головой. Она всё-таки закружилась, но, к счастью, новых воспоминаний у меня не появилось. Кое-как встав на ноги, медленно подошёл к центру белой площадки и порылся в карманах. Вряд ли королю требовалось что-то большое или живая жертва, поэтому на свет я достал чудом сохранившийся в джинсах золотистый червонец. По сравнению с местными монетами, эта выглядела произведением искусства, но мне её не жалко. Такую выдать за настоящий средний арнум не получилось бы при всём желании, потому что она больше него, но меньше большого, да и вес совсем другой. Уверен, поднеси я магнит, она бы радостно к нему подбежала.

Монетка, подброшенная в воздух, со звоном упала мне на ладонь решкой вверх. Прямо так я её и положил, после чего отошёл.

– Надеюсь, сработает. – Некоторые канохи повернули ко мне взгляды, но ничего не ответили.

Неожиданно тишину начал разрывать усиливающийся звон монеты. Она от вибрации начала расплываться в глазах, и я уже испугался, что червонец начнёт плавиться, а за ним огнём займётся и трон. Как подтверждение, от той самой точки начал исходить дым, но прежде чем я бросился тушить пожар, он принял необычную форму, точно как Горпас в первые мгновения своей новой жизни. Выставив руку, я остановил Алата.

– Думаю, так и должно быть. – Тот недоверчиво на меня посмотрел, но остановился. Наоборот, мы даже немного отошли, хотя вряд ли Его Величество сильно огорчится из-за того, что мы стоим на его белой мраморной площадке.

Дым вскоре обрёл цвета, детали, очертания и в конце концов стал похож на каноха – точно такого, какого я узрел в видении.

Немного прозрачный и испускающий по краям слабое свечение, он казался призраком, но его присутствие отчётливо чувствовалось. Отер-Фот двигался довольно бодро. Он встал и посмотрел на собравшихся канохов, а на мне задержал взгляд чуть дольше.

– Дети мои, вы вернулись! – сказал старик, как будто и правда обращался к сыновьям. – Моё имя Отер-Фот.

– Владыка! – в один голос сказали «дети». Канохи приложили раскрытую ладонь к груди и встали на колено перед государем, а я только кивнул. Дело не в том, что я не признаю его власть, просто он не является моим королём.

Алат начал поочерёдно называть нас по имени и занимаемому положению, а, остановившись на мне, произнёс слово «Олоран». На лице государя появилось понимание, и он подошёл. Встав напротив, всё ещё на своей мраморной площадке, он опустился на одно колено, а я, приподняв руки, растерянно посмотрел по сторонам.

«Ну что вы, перед друзьями же не неудобно!» – подумал и на шаг отступил. На моём лице наверняка всё оказалось написано, и он, к счастью, не стал затягивать момент.

– Ты освободил канохов. Весь Аздахар перед тобой в неоплатном долгу! – Он всё-таки встал. – Значит, Фура?

– Ланни имени Фура. Вот. – Мне до сих пор нравилось называть себя ярлыком ялийского офицера, и я подумал, что будет неплохо посмотреть на реакцию Отер-Фота.

– Какая ирония, – ответил он, прищурившись. Он будто бы что-то искал взглядом, направленным под ноги, но потом весело хмыкнул.

– Владыка, мы пришли вас на Мораван пригласить, – сказал Алат, когда пауза затянулась. – Завтра народ должен вас увидеть. Я уже почти всё организовал.

– Как его зовут? – спросил Отер-Фот, видимо, имея ввиду имя героя.

– Готлод, – ответил я. – Без него мы бы в этот самый момент не разговаривали. – Есть и кое-кто другой, ял Дариуль’Руо. Он понял способ управления целым народом и как избавиться от него. Но он ещё жив.

– Вас-Икт, Раи-Крор? – с какой-то таящей надеждой спросил Отер, выдержав паузу.

– Увы, – ответил я с грустью.

На лице короля сразу всплыла печаль, но он так же твёрдо сказал:

– Ты заслуживаешь навечно остаться здесь.

– Что… – Мне от его фразы стало не по себе, но я не успел договорить, как он обратился:

– Всем остальным пока приказываю на свои места вернуться. Приглашение – приглашением, но мне нужно знать всё, что за последние пять сотен оборотов было.

– Как прикажете, владыка, – ответил за всех Алат.

Канохи засобирались и дружно пошли к открывшемуся выходу. За ними Отер почти за ручку повёл по мосту и меня. Спасибо, что хоть не положил руку на плечо. От неловкости я почти не чувствовал страха перед бездной, а когда задумался над этим, мы уже оказались в башенке на третьем этаже. Там Отер остановился, а я, готовый, наверное, ко всему, встал у выхода. Паркат, Алат и Летуны пошли к лестнице и вскоре звуки их шагов затихли.

– Ты зря волнуешься, Фура. Я хотел показать тебе кое-что.

Он направил взгляд к центру комнаты и поднял руки, после чего взмахнул ими. На мгновение я почувствовал поток какой-то странной магии, а затем вокруг прямо из воздуха появились статуи. Скульптуры, коих здесь стояли десятки, на поверку оказались невероятно детальными, каждую выполнили с такой точностью и мастерством, что казалось, будто они в этот же самый момент оживут и займутся своими делами, но статуи, как и положено каменным изваяниям, совершенно не двигались. Среди них стояли воины, занёсшие свои мечи для удара, кузнецы с молотами, каменьшики с зубилами и другие ремесленники, профессии которых на улицах в этот момент популярны.

Может, и драматизирую, но я знал, что ни искр из под заготовки на наковальне, ни каменной крошки из под зубила не появится.

– Ваше Величество, мне здесь несколько дней осталось, может, не надо оставлять меня навечно? Хочется, знаете, мир посмотреть, другие планы реализовать.

– Что? – От недоумения он нахмурился, но потом, будто всё понял. – Фура, я не это имел ввиду.

Он подошёл к ещё неотёсанной глыбе недалеко от винтовой лестницы и посмотрел на меня, как бы приглашая. В этот же момент я шагал, с облегчением понимая, что воин всё-таки нанёс сокрушительный удар, а кузнец закончил то, над чем бы он ни работал.

Отер-Фот поднял руку перед камнем, и с него неожиданно посыпался песок. Он падал неравномерными горками вокруг постамента, а новая скульптура начала обретать смутно знакомые очертания.

Моё честолюбие, может, и тешилось в этот самый момент, но, смотря на удивительно быстро исполняемое изваяние, я размышлял над тем, надо ли оно мне? Разумеется, дело я сделал важное, но вот только, великое ли? Уничтожить Сферы? Убить заблудшую оболочку? Кто-то другой, возможно, справился бы не хуже. Взять, не знаю, того же шпиона, о котором говорил Дариуль – ну чем не герой?

– Фура, тебе не нравится? – спросил Отер, не отрываясь от нового произведения искусства. – Ты будто не здесь в этот самый момент.

– Что вы, она выглядит прекрасно, но… – Он глянул искоса. – Просто, зачем?

– Это не столько награда для тебя, сколько для меня.

– Да? И это тоже обязательно? – спросил я, ткнув в треугольник на плече, вышитый в мантии ялийского офицера. Удивительно, но я мог различить в камне каждую ниточку и даже каждый пучок, из которого скручена эта ниточка.

Он только весело хмыкнул, но продолжил силой мысли высекать песчинки, пока скульптура не обрела окончательную форму. Тяжело выдохнув, Отер чуть отошёл и не без удовольствия посмотрел на результат.

– Всё равно мне не дотянуться до своего мастера, – печально сказал он, видимо, заметив что-то. – Он исчез до войны где-то в нижней части карты Давуриона.

– Да ну, получилось, если не сказать больше, отлично.

– Чем дифирамбы петь, лучше бы придумал, чего ты хочешь. – Похоже, он с лёгкостью раскусил мою попытку его приободрить. – Земель, украшений, арнумов?

– Есть одна вешь… нет, две. Позвольте мне внести некоторые изменения в будущий Мораван, – Он, видимо, ожидал чего-то бóльшего, поэтому без раздумий согласно кивнул. – И второе, хочу взять на время пару кораблей.

– Этого… слишком мало, – сказал Отер после паузы. Он, видимо, ожидал, что я придумаю ещё что-то, но не дождался.

– Но у меня нет подходящего желания, – пожал я плечами. – Может, в будущем?

– Тогда решено. Помимо нашего долга клянусь, я всегда встречу тебя с радостью и никогда не откажу в убежище, кто бы за тобой ни гнался. – Он неожиданно сменил тон с официального на почти панибратский: – Между прочим, расскажешь, куда отправляешься?

Мы ещё немного поговорили с Отер-Фотом. Он почти не удивился тому, что я планирую взять с собой одного из канохов, а два корабля мне нужны для безопасности спутника, так как на мне мета Тнеллов. Прежде чем отпустить, он сказал, что с изменениями Моравана лучше всего идти прямо к Алату, а с его стороны пообещал полную поддержку всего, что я задумал.

Спускался я, практически не смотря на книги и картины, чтобы снова не оказаться в том видении, а на выходе меня уже встречали канох-знаток и хируш Горный Ветер.

– Алат и Паркат, стало быть…?

– По местам, – перебил канох не особенно дружелюбно. – Не пойму, почему сразу по городу не полетели? – Он сложил руки на груди и хмыкнул, смотря куда-то в сторону. – Куда тебя?

– К Алату. И чего дуешься?

– Я не на тебя, Олоран. Просто, столько времени зря потеряли.

– Слушай, а можешь завтра Ветра к площадке привести? – Честно, я не особенно надеялся на положительный ответ. – Прямо с утра?

– И снова ждать?

– Зачем? Иди на Мораван, я его как раз к концу туда и верну.

– Хм-м-ладно, – ответил он хмуро. – Всё, поднимаемся.

Мчась уже над городом, я отлично понимал негодование Знатока. Сверху архитектура районов Игушода выглядела ничуть не хуже, чем снизу, а где-то даже и лучше. Но на этот раз слишком наслаждаться великолепием строений не оказалось настроения уже у меня. Знаток привёл меня и моего хируша к уже знакомому зданию ратуши, где и должен в этот момент обитать Алат-Гот.

Мы снова мягко спустились, я потрепал хируша по чешуйчатой впадинке на голове меж бровей, он отчего-то облизался, показав мне свой тёмный язык с ладонь, и мысленно попрощался, понимая, что я должен идти без него. Обдав меня прохладным порывом ветра, они со Знатоком умчались куда-то вглубь города.

Внутри дворец Алата оказался просторным. По памяти я прошёл по коридору с большими прозрачными окнами с двух сторон и вскоре попал во что-то, напоминающее особняк. По обоим сторонам выстроено множество открытых арок, а впереди стояла двухсторонняя роскошная лестница, ведущая к трём проходам. Они, казалось, могли привести меня в одно-единственное место, и я пошёл прямо туда.

Сверху, на вершине лестницы я смог увидеть прямо над выходом большой портрет какого-то старого, богато одетого каноха. На мгновение у меня даже всплыло в памяти его имя, но я быстро забыл его, так как название его рода оказалось сложным, даже если произносить его в разуме. Запомнилась мне только его лента – золотая. Это уже что-то вроде крайних генералов.

Окна в фойе, как оказалось, тоже необычные. Помимо расстановки, из-за которой свет звезды здесь почти весь день, они имели ещё и голубоватый оттенок, от чего казалось, будто я попал в ледяное царство.

К счастью, служки совершенно не обращали на меня внимания и проносились мимо, пока я шёл до тронного зала по длинному коридору, утыканному дверями.

Последняя нужная мне дверь сильно отличалась от других, по обе стороны стояли вооружённые канохи и следили за всеми, кто проходил мимо или приближался. Конечно же они заметили и меня, но даже когда я почти нахально подошёл и прикоснулся к двери, чтобы толкнуть её, с места не сдвинулись. Мимолётное желание вломиться сюда с ноги и с «тем самым» криком я проигнорировал.

Зайдя внутрь, так и остался стоять на месте, потому, что зал, где я оказался, невероятно огромен. Картины развешанные, шкафы расставленные. Чем-то напомнило недавнюю библиотеку. В воздухе висело много люменов, так как окон здесь явно не хватало, в отличие от коридоров. Всё это создавало очень гармоничную и простую обстановку.

«Тут человек сто с комфортом поместится», – подумал я восхищённо.

– По какому вопросу, не задерживайтесь, – сказал Алат, не поднимая голову. Видимо, то, что его стражники легко пропустили меня, не слишком удивило.

Он сидел за столом сбоку и, благодаря скорости письма, громко скрипел по бумаге пером.

– Быстро вы адаптировались, – усмехнулся я.

Алат тут же хлёстко положил перо на стол и встал с кресла. Его лицо излучало неподдельную радость, хотя я мог заметить, что мой визит для него – неожиданность.

– По поводу Моравана.

– Да? Ты хочешь его провести? – Судя по его тону, он почти мечтал об этом. Видать, это сложнее, чем организовать, скажем, зимние спортивные игры на юге какого-нибудь королевства.

– Не вполне, но участие приму. Значит, слушай…

И я рассказал о том, что хотел бы устроить на воспевании героев. Конечно, сначала пришлось поинтересоваться, не воспримут ли канохи это неправильно, но Алат ответил, что моя идея вовсе не лишена смысла и воплотить её в жизнь было бы просто великолепно, так как народ здесь очень любит шоу. Да, так раньше ещё не делали, но большинство канохов по природе своей вовсе не консерваторы. Нам оставалось лишь обсудить детали, а мне завтра – не напортачить. Импровизировать в данном случае стало бы непозволительной роскошью и, возможно даже, ошибкой.

Когда мы всё оговорили, довольный, я вышел из дворца и отправился искать тренировочную площадку. По пути я отвлёкся на размышления об отплытии. В голове возникала то та мысль, то эта, и я додумал до того, что канохам окажется сложно в первые дни показать свои мирные намеренья. Думается мне, любой вооружённый порт будет загодя палить в них из пушек. С другой стороны, может, первым посланником мира окажется Дариуль? Уверен, он сможет убедить лорда, нового или старого, в том, что канохи больше не представляют угрозы? Но для этого в Илибез должен вернуться я, а я уже затеял экспедицию в Чистые Горы. Впрочем, какая у меня теперь роль? Канохи и сами что-то обязательно придумают. Надеюсь, Дариуль не слишком огорчится, если я ещё на месяц-другой задержусь?

Глава 25
Поднимаемся!

Вот и наступили последние дни моей командировки в Аздахаре. Хотелось бы перестать считать их и просто насладиться отпуском, но что-то всё равно тянуло меня сменить обстановку. Возможно, это ощущение скромно подсказывало мне, что я просто ещё не нашёл место, которое могу назвать домом. Философию того, что им может быть весь мир, я не поддерживал, мне хотелось какой-то привязки к месту, чего-нибудь, что станет убежищем в лучшем понимании этого слова. К сожалению, всё это ещё разговоры будущего, до которого мне нужно дожить. Тнеллы; шторма на море; даже какая-нибудь неизвестная науке зараза может очень быстро закончить мой путь здесь или откинуть далеко назад.

Паркат обеспечил нам с хирушем скрытное бегство с площадки, и я в видавших виды джинсах, да рубахе помчался к месту проведения церемонии. Что-то сегодня жарко.

Со своей скоростью я перестал обращать внимание на местную камнерезь, хотя в спокойное время не отказался бы подольше побродить здесь среди старинных зданий, заблудиться и, может быть, снова найти путь.

На месте уже собралось множество канохов, и они разговаривали, каждый о чём-то своём, создавая чуть грубоватый гул толпы. Все спешили подойти по примыкающей дороге к центру улицы на воспевание, будто это один из самых важных дней в их жизни, хотя, как подсказала память Готлода, так оно, в принципе, и было раньше. Остановившись, я мягко приземлился на ноги и подошёл чуть ближе, стараясь не привлекать к себе внимания.

Церемония обещала пройти на большой площади внутри второго района Игушода, где из земли на пятнадцать метров вверх поднимался необычный камень. Его цвет – почти чёрный, но на просвет как будто бы синий, с белыми блестящими вкраплениями, а форма – дуга, словно гигантский щит римского легионера, вогнанный в землю на три четверти.

По обе стороны от концов дуги стояли чаши-жаровни, но в них ещё ничего не положили. Поверхность монумента, повёрнутая к зрителям, как я чуть позже заметил, имела множество строчек, к которым я сразу же отправил свой СНДВ, однако не все надписи, в особенности первые, я смог прочитать – их писали ещё на первых диалектах.

Чтобы хоть что-то рассмотреть, я смотрел с помощью СНДВ, а не обычным зрением. Немного погодя, я мысленно попросил хируша снова взять меня и отнести к обратной стороне Щита, где канохов нет. Там мне удалось немного выдохнуть и продумать свой план ещё раз. Устроившись прямо на земле, я растянул ноги вперёд, пустил хируша на колени и принялся за работу.

Как подсказала память Готлода, Мораван состоит из трёх частей: воспевания в самом начале, запечатления имени героя на камне и сожжения его боевого оружия в одной из жаровен. Канохи чтят не физическую оболочку, которую воин мог оставить где угодно, а душевную, которая, как они считают, сразу же переходит в его оружие. Мне даже получилось блеснуть знаниями перед Алатом, который хотел вчера начать лекцию о Мораване.

* * *

Неожиданно прозвучал первый глухой удар в барабан, призывающий всех замолчать, за ним следовал второй и третий. Когда тишину разорвал звон, я понял, что вышел король. По традиции именно ему предстояло сжечь оружие и написать имя.

Надеюсь, Алат рассказал ему обо всём, что я задумал, иначе зачем бы я в этот самый момент разносил звуководы. Плеер я благополучно забыл в спешке в домике мастера, но, к счастью, смог создать нужные пока негромкие вибрации воздуха и без него. С другой стороны, а вдруг он у меня вывалится, пока я там…? Ладно, об этом потом. Впрочем, как только исчезла одна проблема, тут же появилась и другая – мне вспомнилось, что хируш, окружая меня своими манипуляторами в полёте, не просто портит звук, а совершенно его гасит. Пришлось придумывать, как бы замаскировать техническую часть.

Вскоре от толпы по ту сторону Щита начал своё движение усиливающийся гул, ничуть не похожий на случайные разговоры. Скорее, он напоминал нестройный хор, который пробивался даже сквозь ауру лежащего рядом хируша. Какая-то часть, казалось, передавалась через камень прямо в спину.

Сим началось воспевание, и по всему телу в тот же миг пробежали полки мурашек. В памяти сразу же всплыло выступление Дариуля в Певчем Уголке, когда он играл воинственную песню, а из зала ему помогали зрители. Однако в этот самый момент толпа звучала вовсе не угрожающе. Было в их хоре что-то цепляющее, заставляющее меня самого испытать скорбь по павшему. Песня касалась самого сердца, и я даже испугался, что оно вот-вот остановится на мгновение.

Неожиданно по щеке прокатилась слеза и угодила на голову хируша, над которым я склонился. Он вздрогнул, точно кошка, и с недоумением посмотрел на меня.

«Прости друг», – отправил я ему мысль и положил голову на камень позади.

Ноги, к слову, начали затекать под его весом, и мне пришлось, несмотря на протестующее шипение, согнуть их в коленях. Оставалось только ждать, потому что сделать звуководы лучше у меня бы всё равно не вышло.

Через некоторое время хор несколько ослабил натиск, а ещё позже и вовсе стих. В этот момент должны вынести оружие, а так же явится правитель. Тогда же я с помощью СНДВ нашёл Отер-Фота и связался с ним мысленно. Повелитель канохов, казалось, почти не удивился этому, и я попросил его дать дорогу мне.

«Горный Ветер, поднимаемся!» – отправил я хирушу мысленно, и тот привычно уже отнял меня от земли.

Уже в воздухе я, с помощью всё того же дальнего взгляда, накинул на себя и хируша уже знакомую голограмму, и шоу началось…

* * *

От громогласного рёва где-то поблизости, казалось, задрожала земля. У всех, кто стоял перед камнем, сжалось сердце, а затем, прочно цепляясь когтями за Щит, вверх по спирали поднялся большой чёрный дракон. Удивительно, но он совершенно не повредил поверхность, хотя ни один канох не обратил на это внимание, все взгляды оказались прикованы к большим серебристым глазам, осматривающим собравшийся народ. Была в них частичка разумности, и, возможно, именно она не давала канохам сорваться с места и разбежаться в ужасе. А, может, тот самый ужас и сковал их тела?

Однако, нашлось двое смельчаков, один из которых догадывался, кто это дракон, а второй знал наверняка. Чтобы хоть немного успокоить канохов, правитель и мэр, поочерёдно делившие внимание толпы с драконом, подняли руки ладонями вниз и медленно опустили их – всем известный в Аздахаре жест, призванный успокоить толпу. Канохи, увидев реакцию правителей, тоже чуточку успокоились, но взгляды не опустили, выражая теперь множественное любопытство.

«Интересно, а теперь Отер-Фот пытается взять разумы под контроль? – подумал Фура, окружённый проекцией дракона. – Хотя вряд ли, реакция в толпе довольно пёстрая». – И впрямь, некоторые особо впечатлительные канохи уже покидали толпу, а паре даже стало плохо – соседи аккуратно опустили их на землю и начали приводить в чувства.

«Перестарались», – думал в этот самый момент Отер-Фот, переводя взгляд с ящера на Алата.

Дракон неожиданно оттолкнулся от камня мощными лапами, после чего, махая огромными крыльями, завис в воздухе. От него до конца крайней строчки оставалось – лапу протянуть. Поднялся ветер, но толпа, доверяя Отер-Фоту, оставалась недвижимой.

Ближайшее пространство осветил нестерпимо яркий свет, когда из пасти ящера появилось ослепляющее белое пламя. Оно расходилось в стороны сразу после соприкосновения с поверхностью и странными образом не вредило ей. Голова дракона от жара начала даже искажаться. Однако, вскоре поток иссяк, оставив светящуюся надпись. Если бы в этот момент на дворе стояла ночь, её бы легко спутали со звёздочкой в тёмном небе.

Оставив на Щите слово, дракон медленно опустился на небольшую свободную площадку перед Щитом и, обвив лапы длинным хвостом, склонился перед Щитом почти до самой земли. Неожиданно сами собой высоким пламенем возгорелись жаровни. Конечно же, в них не оказалось оружия, принадлежащего Готлоду, но канохи могли поместить туда и вырезанную из дерева копию. Так делали с героями, чьё оружие найти просто невозможно. От дерева в мгновение не осталось и пепла, его вместе с дымом унёс ветер.

Выпрямившись, дракон поднял голову к небу, а затем расправил крылья и одним взмахом оторвался от земли, после чего скрылся из виду за Щитом, обдав толпу на прощание ещё одним порывом ветра. Ни один канох не захотел бежать по его следу.

Засим затея завершилась.

* * *

Мы с хирушем помчались прочь от камня, прямо к тренировочной площадке, где я договаривался вернуть его Летунам.

Самое главное, меня уже ждал завтрак, да и хирушу кое-что перепало. Мыть руки и умываться я даже не захотел, увидев яства, которые помощник повара любезно принёс в моё логово.

Итак, меня радовали сегодня уже остывшим печённым картофелем в мундире, который повар с большим удовольствием изводил на благодарного меня. Рядом в деревянной плоской тарелке лежал ароматный кусок жаренного мяса – обязательный элемент любого блюда в Аздахаре. Не поднимая руку, я подал немного сил и заставил блюдо снова стать горячим. Стакан из глины скрывал ярко-оранжевый непрозрачный напиток, и мне ни разу не удалось угадать, какой сок канохи налили в очередной раз. Хотя сегодня я бы не отказался от молока или даже кефира.

У ялов в Илибезе я бы такое никогда не увидел, а здесь хоть каждый день. Более того, повару удавалось сдабривать мясо так, чтобы оно вообще не надоедало. Когда вырезку подаст, когда нарубит до состояния фарша, а когда и срез сердечной мышцы приготовит. И ни разу у него не получалось жёстко. К слову, всё фермерское хозяйство у канохов находилось за городом в отдалении от больших дорог, так что даже если бы я отошёл от ворот на километр, не увидел бы и первых домиков.

Что называется «одни глаза». Сперва я боялся, что хирушу ничего не достанется, потом наивно полагал, что отдам ему совсем немного, но в конце концов на оставшейся трети трапезы сдался и отдал ему остаток прямо так в тарелке, мысленно благодаря его за компанию. Как оказалось, самостоятельно кушают они тоже интересно – словно телекинезом, поднимая еду из тарелки, Горный Ветер скручивал её в шарик и отправлял в пасть. Даже не утруждал себя жевательными движениями.

Так стеклись обстоятельства, что когда я вышел на улицу, чтобы выдохнуть и подышать воздухом, меня встретил Дертас, который прямо в лоб спросил, куда это я подевался с самого утра. Он, видать, привык к тому, что всегда знает, где я нахожусь. Сложно сказать, по причине любопытства или же из опасения. Разумеется, от его внимания не ускользнул и змей позади меня. И чего тот увязался? Лежал бы себе в домике и спал.

Казалось, Дертас вовсе не в обиде за мое поведение тогда, но теперь он будто бы держал комфортную дистанцию, непроизвольно отступая, если я непроизвольно же подходил ближе. Площадка, к слову, казалась опустевшей, всё-таки выходной, так что я ещё больше не понимал, чего это Дертас ко мне пристал.

После уборной и умывальника, к которому я всё-таки соизволил подойти, мне стало тяжело ходить. Не в прямом смысле, конечно, но потяжелевший желудок желал покоя, оказывая седативное воздействие на весь остальной организм, в особенности на мозг. Наверное, поэтому я почти не запомнил, о чём мы с Дертасом говорили пару минут назад.

– Спасибо. Вытащил ты меня сегодня, – сказал я с благодарностью в голосе, понимая, какая вдруг усталость на меня свалилась после такой сложной голограммы. – Сам бы ни за что не дополз.

В общем, я снова сдался и, закрыв глаза, благополучно задремал, оставляя какую-то часть разума бодрствующей. Любой звук, даже короткая мысль могла легко меня разбудить, захоти я того. В этот момент я, отлично всё понимая, смотрел на королевский дворец. Звезда светила прямо мне в лицо, но глаза от этого совсем не болели.

Возможно, хируш в этот самый момент лежал рядом в домике, а может, и летал вокруг него. Скорее, второе, потому что меня неожиданно разбудил грохот окна. Кажется, задело ветром, который хируш поднимал, когда двигается.

Потянувшись, я зевнул и тряхнул головой, после чего проснулся. Сложно сказать, откуда у меня появилась такая привычка, но это меня практически не волновало. К тому же, голову заполнила лишь одна большая мысль. Взяв листок со стола и приборы, я начал выводить линии. Тени приходилось показывать вертикальными штрихами, а красок поблизости, к сожалению, никаких не оказалось.

Вихрь и впрямь летал где-то на улице, мысленно посылая короткие, ничего не значащие образы, которые раскрывались в моей голове, но процессу рисования абсолютно не мешали.

Что ж, в отличие от лиц, пейзажи с какими-нибудь строениями у меня всегда получались хорошо. Разумеется, где-то я упустил несколько деталей, о чём-то вообще забыл, но любой посмотревший, уверен, сразу узнает Сид-Карек.

Неожиданно со стороны выхода послышались громкие шаги, и я обернулся. Там стоял один из Летунов – Знаток.

– О, доброе утро. – Сдержать новый зевок мне не удалось.

– Да день уже. Два больших, как Мораван закончился.

– Ух ты! – Непроизвольно я шире обычного раскрыл глаза. – Ты, видно, за хирушем? – спросил, украдкой посмотрев на змея, смирно скрутившегося в свободном углу. Канох только кивнул. – Ладно, дай мне… нам минуту.

Знаток вышел из дома, оставив открытую дверь, а я повернулся к Горному Ветру и положил ладони на колени. Посмотрев в глаза Горного Ветра, я вздохнул и с грустью сказал:

– Тебе уже пора. – Глаза мои опустились. – Да и мне скоро. – Он немного сжался, а я снова поднял глаза, подмигнул и бодро отправил ему мысль: