Текст книги "Имя души (СИ)"

Автор книги: Сергей Ковшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц)

Легко и непринуждённо, подсвечивая дорогу маленьким, но удивительно мощным люменом, я двигался к выходу. В лесу, куда я направлялся, люмен почему-то изрядно ослаб, но я успел заметить какой-то блеск между деревьями. Направив в ту сторону взгляд, я ничего не увидел кроме листвы. Просто показалось, что она от ветра колыхнулась, а когда кажется…

Мои размышления прервала едва ощутимая дрожь земли, но впереди я по прежнему ничего не видел, мне даже фонарик пришлось достать, и неожиданно в его свете блеснули две яркие оранжевые точки. Мне стало жутко, но я успел применить СНДВ, которое открыло впереди фигуру гигантского крылатого чудовища.

Метрах в тридцати прямо на дороге сидел дракон, размером не уступающий Горпасу или даже тому бирюзовому. Неужели этот ждал меня, чтобы отомстить за сбитого друга? Хотя, в его взгляде я уловил что-то сродни безумию, нежели какой-то изучающий интерес.

Он поднялся и пошёл в мою сторону, а я, в свою очередь, поднял руки и даже попробовал установить мысленный контакт. Это у меня получилось, но когда я, не скрывая свой разум, спросил его о намереньях, он выкинул меня из разума и в то же мгновение пустил струю огня. Меня бы, наверное, прожгло насквозь, но реакция не подвела, и я отпрыгнул в последний момент.

Дело плохо, тут ни укрытий, ни поворотов на дороге, чтобы скрыться и попытаться отсидеться. Да и убежать у меня вряд ли выйдет. Лихорадочные мысли зацепились за Горпаса, но он снова не услышал мой зов, да и смог бы он сдюжить против такой громадины? Единственным разумным выходом мне казалось сбежать в лес и спрятаться под кронами деревьев. Может, этот меня там не увидит и просто бросит погоню? Хотя, если спрыгнет на землю, вряд ли ему составит большое неудобство огибать деревья, так как они здесь стояли не так, чтобы слишком плотно.

А ялы, надо сказать, угадали с моей «кончиной». Прям вот в точку попали. Ещё немного и то заветное слово освободится от кавычек. Чёрт, и смех и грех.

В следующее мгновение меня посетила мысль принять бой. Ничего другого не оставалось, тем более, что опыт какой-никакой имеется. Взяв в руки лук, я стал лихорадочно шарить в стрелах и в какой-то момент болтающийся от моих скачек от очередного залпа колчан опрокинулся вверх дном, и все снаряды оказались на земле, сопровождаемые односложным неприличным словом. Единственный шанс, и тот оказался улетел в молоко, так как я разогнанным снарядом лишь прошил перепонку крыла, а в следующее мгновение пришлось снова отскочить. Может, ему и больно, но вряд ли такая рана хоть на мгновение остановит целого дракона.

Лук полетел в сторону, и я уже отметал глупую мысль о том, чтобы достать меч. Шанс, конечно, есть, но он на столько мал, что риск того не стоит. А если я снова покалечусь? Придётся ползти обратно и надеяться, что кто-нибудь придёт, чтобы раскопать мне могилу.

В какой-то момент вокруг стало столько огня, что я переключился обратно на обычное зрение и даже вышел на центр дороги, остужая пространство вокруг себя до комфортных температур. Однако, я не переставал следить за движениями дракона, готовясь к отклонению или даже отражению новых залпов. Мы стояли на отдалении десяти метров и не двигались: он, понимая, что пускать огонь в этот самый момент бесполезно, а я – рассматривая его внимательнее.

Своим чёрным окрасом он напоминал мне Горпаса, но его чешуя отливала золотом, а большие когти ближе к острому кончику становились алыми, будто бы в крови. Сложно сказать, это такой окрас или они и впрямь обагрены. Его спину украшал одинарный невысокий гребень, а на кончике хвоста, которым он, не переставая, бил о землю, я смог разглядеть большой шип, который за каждый удар подкидывал комья земли.

Словно кошка, дракон прижался к земле и, ничуть не медля, прыгнул в мою сторону, выворотив из дороги несколько больших камней. Когти просвистели в считанных сантиметрах, а хвостовой шип, который он направил в мою сторону, чудом миновал мой живот – я успел упасть на землю, и цапнуло только одежду.

Дракон прыгал то туда, то сюда, портя покрытие, и не давал ни единого шанса куда-либо отступить. Он не играл, а именно, что хотел убить меня. Прямо как тот бирюзовый, взрыв от которого сломал мне ногу. Но за что?

Размышлять над этим времени у меня не нашлось, поэтому после очередной резкой струи настала моя долгожданная очередь нападать. В него полетел довольно увесистый камень из дороги, но ящер, как и ожидалось, ловко от него увернулся. Затем я запустил в него несколько огненных бомб, но и они просвистели мимо, а я не успел подать посыл, чтобы они взорвались. Пролетев до деревьев и столкнувшись с ними, шары произвели по взрыву каждый, но лесного пожара, к счастью, не случилось. Зажигательные создавать против такого противника я не видел смысла.

Чудесный расклад, нечего и говорить! Спасало одно: своими короткими перебежками я перемещался всё дальше от кладбища, а там я уже заприметил подходящее по толщине дерево.

Кувыркания продолжились, пока я, тяжело дыша, не скрылся за ним. Там я привёл дыхание в порядок, сделал так, чтобы огонь не прикасался ко мне и снова сосредоточился на разуме дракона. На этот раз я решил действовать скрытно и попытаться проникнуть в корень его планов. Как и в прошлый раз, я успешно скользнул в чужой разум и далее действовал максимально осторожно. К счастью, восприятие времени в какой-то мере замедляется, пока ты в чужом разуме, но точное соотношение я бы не пытался угадать.

Через закрытые веки пробился свет, и я понял, что меня собираются поджарить, но защита выдержала натиск пламени, и я продолжил ползновения в чужой мозг. Его разум предстал передо мной сплетением тысяч ниток и узлов между ними. Некоторые области казались мне неестественно тёмными, но я не стал вдаваться в подробности, почему это не правильно. Пытаясь подделать мысленный голос дракона, я спросил:

«Почему я напал на него?» – Без ответа, но я успел уловить вспышку и разошедшийся по нитям свет в одной из областей. Туда же я и потянулся воображаемой рукой. Спешные касания нитей, которые я надрывал, создавали у меня в голове разные образы, но их было столько, что я не успевал осознать большую их часть. Однако, общий сюжет мне уловить удалось – самое яркое и одновременно болезненное воспоминание – как его гнездо было отравлено.

На слёзы и размышления времени не было, почувствовав жжение сбоку, я задал ещё один вопрос:

«Что может убить дракона?»

Мелькнула ещё одна область разума, куда я тут же направил руку. И снова море образов, многие из которых бессмысленны. К сожалению, на этот раз моя неаккуратность и спешка сыграли злую шутку – дракон заметил меня и выкинул из своего разума, а я, получив заслуженный удар в мозг, чуть не потерял ориентацию в пространстве.

– Чёрт! – выкрикнул я, хлопая по горящему плечу.

Нельзя сказать, что в разведке я не преуспел, но, похоже, дракону от моих действий тоже досталось – он сидел на хвосте и мотал головой в разные стороны. Тоже, видимо, головокружение. Эти несколько секунд передышки я использовал, чтобы попытаться вспомнить хотя бы что-то полезное из обрывков, которые выудил из его разума. Что-то промелькнуло прямо в тот момент, когда он пришёл в себя, и это оказалось именно то, что нужно.

Разумеется, это не было готовым решением. Мне передались некоторые знания слабых мест дракона, проанализировав которые и сопоставив со своими возможностями, я в стрессовой ситуации придумал способ победить. На это ушло немного времени, пока я, снова кувыркаясь, уклонялся от когтей и хвоста.

«Пора», – подумал я, выгадав удобный момент.

В направлении дракона я послал несколько маленьких огненных бомб, но только половина из дюжины попала в цель. Дракон взревел ещё громче и открыл пасть, чтобы снова попробовать поджарить меня. Появился шанс, который я не стал упускать. Ещё одна, совсем крохотная бомбочка полетела ему прямо в пасть, но то ли я пустил её слишком рано, то ли слишком поздно, струя огня не остановилась. Мне снова пришлось отпрыгивать в сторону, и это не очень-то помогло. Лишь магически я успел отразить струю в небо, чувствуя, каких усилий мне это стоит, а дракон, меж тем, не останавливался. Вокруг становилось жарко, но через мгновение, когда я готов был уже пустить пламя и принять удар, его не последовало. Струя, до этого имевшая траекторию прямой, начала загибаться вверх, от чего существо стало похожим на огромный факел. Глазам стало больно, но, похоже, что-то у меня получилось правильно.

До меня через огонь донёсся рёв, наполненный болью, а изнутри большого тела раздались взрывы, просвечивающие чешую. В какое-то мгновение я даже увидел грудную клетку несчастного, после чего он больше не смог держаться на лапах и повалился на землю, заставив её содрогнуться снова. Мне в голову пришла мысль, что в этот самый момент лучше отбежать на безопасное расстояние, что я и сделал.

Огонь из пасти и рёв прекратились, но я услышал неприятный треск. Крылья дракона ярко засветились, а затем их объяло пламенем. В мою сторону полетели тысячи и тысячи искр, горячий ветер обжигал, и даже руки, которыми я закрылся, не сильно защищали от мелких раскалённых иголочек. В отличие от предыдущего, этот умирал долго, и в какой-то момент мне даже стало жалко его.

Раздался взрыв, и, несмотря на расстояние, меня сильно толкнуло, от чего я упал на спину и на какое-то время потерял способность дышать. К счастью, на этот раз обошлось без переломов, хотя, кажется, головой я всё-таки приложился. В ней поселилось чужеродное неприятное ощущение, которое, впрочем, скоро пропало, оставив после себя сильнейшее головокружение.

Глава 11
Бутерброд

Помимо рассудка ко мне ещё довольно долго возвращался слух, и то, когда я смог слышать шум ветра, противный писк не покидал слуховые каналы. Кому знать, что бы со мной случилось, не будь я тренирован? Взрывная волна – не лучший способ умереть, но, к счастью, я его избежал.

Усевшись прямо на камень, я одной рукой подпирал собственное тело, а другой тёр виски в надежде на то, что это поможет. Вставать я пока не спешил, зато шумно дышал и пытался осознать, что только что случилось. Странно, но после первого раза второй не подарил мне тех же ярких ощущений. Вроде, и существо разумное убил, но разум к этому стал неожиданно холоден, однако я осознавал себя, понимал, что происходит и где нахожусь.

Когда карусель немного отпустила, я рискнул встать на ноги и поковылял в обратном направлении, чтобы подобрать лук и выпавшие из колчана стрелы. Да уж, без ремня с этим колчаном делать нечего, разве что вести огонь с одной позиции.

В какой-то момент голову так повело, что я чуть не навернулся. Хотелось закрыть глаза, но что-то мне подсказывало, что если я это сделаю, желудок вылетит вместо содержимого и начнёт на меня материться. Ему вряд ли будет дело до того, кто на самом деле виноват в моём нынешнем состоянии.

Решив немного отдохнуть на брусчатке, метрах в десяти от мирно лежащего оружия, я задумался о том, как ещё мог протекать наш бой. Теоретически, с той позиции, которую занял в момент проникновения в разум, я мог не только что-то узнать, но и изменить. Например, оборвать некоторые связи или даже изолировать неестественно тёмные объёмы от здоровых. Сложно сказать, добился бы я в таком случае успеха, но теперь это уже бессмысленно – нужен живой подопытный. А по сути я прорвался, как если бы шёл по лесу сквозь паутину. Она налипла в виде обрывков знаний, от которых смысла не так, чтобы слишком очень много. Проклятие, я даже не понял, как смог выудить то, что мне нужно, хотя в стрессовой ситуации это казалось мне очевидным. В общем, мне не давала мысль, что при спокойных обстоятельствах я мог не просто усыпить дракона, но в какой-то мере даже привести его разум в порядок. А может, и полностью, хотя реального времени ушло бы не меньше недели.

Наконец, вращение планеты вокруг меня прекратилось, и я встал немного твёрже. Чтобы хоть как-то перебить писк, я придумал воткнуть наушники и включить плеер, после чего поднял с дороги лук со стрелами и рядом с эпицентром взрыва подобрал несколько больших чешуек с золотистым отливом в качестве трофея. Плевать на заряд, в этот самый момент мне это нужнее, да и по дороге стало идти приятнее, пусть я до сих пор так и не обулся ни во что.

Вскоре я увидел впереди знакомый уже невысокий сруб, где между брёвнами вместо пакли лежал мох, а крышу закрывала плотно уложенная солома. От туда невысоко торчала грубо сложенная труба, из которой к небу тянулась тоненькая струйка дыма.

Дверью дому служили соединённые в большой квадрат из грубо отёсанных досок, а окон с этого угла я, как и в прошлый раз, не увидел. Дом продолжал упрямо стоять и не думал разваливаться, хотя, как я понял, хозяин следит за ним.

Когда я подошёл ближе, увидел слабый свет, проступающий сквозь щель под дверью. Возможно, в этот самый момент там кто-то есть. Может, тот же марн, кому знать? Так или иначе, я решил, что ногам, а в особенности, голым ступням дать отдых будет не лишним, и постучался в дверь.

К сожалению, никто не вышел ко мне с распростёртыми объятиями, и я, не долго думая, зашёл внутрь сам, после чего прикрыл за собой дверь. Наконец, я смог отпустить магию, согревающую ступни и пройтись по шлифованным ногами хозяина доскам пола.

В отличие от прошлого раза, в этот момент внутри царил относительный порядок, да и светлее немного стало, хотя это полностью заслуга люмена, чьё условие я произнёс. У стены стоял стол со стулом и бочка, закрытая крышкой, а в самом центре находилась печь с огнём внутри, откуда и исходил свет, прерываемый несколькими столбиками, подпирающими балки чердака.

Усевшись на стул, я принялся ждать, попутно разминая немного запылённые в дороге ступни. Они чудом не истёрлись, пока я прыгал от атак дракона, но болели жутко. Только после этого, хлопнув руками, я потянулся к кошелю, чтобы задобрить хозяина, если не дождусь его. Впрочем, он вскоре явился, возвестив о своём визите громким скрипом двери. В отличие от меня, он её распахнул резче. В тот же момент я встал и глянул в проём, где показался старый широкоплечий марн с довольно большим, но пропорциональным пузом. Его одежда с прошлого раза не слишком изменилась, разве что потёртостей добавилось и швов от бытовых повреждений. Борода, завязанная узлом с ввитой в него бледно-жёлтой тканью, немного мешала узнать, сколе ему оборотов, но чёрные убранные назад волосы говорили об относительной молодости и никак не вязались с морщинами на лице, которые давали ему не меньше шести десятков.

Из одежды на его плечах лежал серо-зелёный плащ, у широкого кожаного ремня висели ножны с мечом, под которым я увидел полосы на синие чёрные полосы на спускающихся до щиколоток свободных штанах. К слову, металлического «свитера», который мне врезался в память, при нём не оказалось, но и в доме я его нигде не увидел.

Марн, увидев меня, тут же положил руку на оружие, но я успел приподнять свои в примиряющем жесте и, кажется, это сработало. Марн задумчиво склонил голову на бок, а следом я заметил едва различимую ухмылку на его лице. Что же, отбой тревоги, и я, припомнив, чему меня учил Вадис в Плаишкоре, протянул в его сторону открытую руку ладонью вверх. Марн, подумал пару секунд и ударил в неё торцом кулака. По задумке, гость показывает, что безоружен, а хозяин, принимая этот жест, хлопает или легонько ударяет по руке, показывая, что готов к диалогу. В общем-то, прямой аналог классического рукопожатия, хотя у марнов таких жестов несколько на разные случаи жизни.

– Фура, человек, – представился я, уступая марну единственный стул у стола. Он не спешил садиться или отвечать, подошёл к бочке и сделал несколько глотков воды.

– Задело огнём?

– Пустяки, – махнул я рукой в сторону, откуда пришёл. Марн проследовал взглядом туда же и удивлённо поднял брови. – Что?

– Там лежит взрослый дракон. Как ты выжил?

– Сам в шоке, – пожал я плечами и подошёл к печке, где огонь вдруг разгорелся ярче. Наблюдательный марн это, конечно же, заметил. – Именем поделишься?

– Барвис, – сказал он.

– Это, – неуверенно пробубнил я, – простите, что без приглашения.

– Буде рады! А то одни ялы. Что с Ильки, что с Кóрмы ходют туда-сюда. Уже хотел стрелять их. Почуяли зелёные, и больше не ходют. – Он вдруг встал и повернулся к выходу. – Скорь буду.

Барвис ненадолго удалился на улицу, но вернулся с ещё одним стулом. Поставив его у стола, начал хлопотать, убирая хлам и письменные принадлежности, а я присел.

– Вы тут как вообще, не одиноко?

– Работы хватает. То дрова готовлю, то грядки полю. Вона ялы мне дерево фруктовое принесли, так маюсь теперь с ним. Иногда кров путникам даю, хотя спать тут только на полу.

– Неужели только огород, да путники?

– Нет, конечно. Пиво делаю и вино ставлю. – На этот раз тон марна выдал небольшую каплю хвастовства, и мне даже стало интересно:

– Звучит неплохо.

Барвис воодушевлённо открыл люк на полу и спустился в подвал. Ждать его слишком долго не пришлось, потому что он через пару минут уже нёс к столу две металлические кружки и бочонок, размером с… нет, объёмом, примерно, литров в пять. Так же на столе появилось съестное – тоже достал из подвала. От него веяло холодом, и я предположил, что там может находиться ледник. Магией в этом доме совсем не пахло.

Вообще, традиции марнов позволяли незнакомцам болтать друг с другом только после первой испитой кружки. Такой подход использовался даже при переговорах, какие бы стороны за столом не сидели. Не сказать, чтобы я поддерживал такую традицию, но для них это практически священный ритуал. Первая стремительно была налита и стремительно же была выпита. Сложно описать горьковатый в начале вкус, спустившийся по пищеводу, а благородное хлебное послевкусие стало мне приятным сюрпризом. Похоже, пшеничку тут уважают.

* * *

Небольшой совет от автора: следующий текст читать слегка завязанным языком, как будто вы сами под шофе, чтобы… Ну, проникнуться атмосферой, понимаете? Предлагать пригубить для лучшего эффекта не буду, иначе может случиться так, что вы забудете, что читали, и так по кругу может дойти до цирроза, да и вообще, повторю мысль – пить вредно для здоровья. Продолжим.

* * *

Ломать перед марном комедию я не видел смысла. Он видел на моём плече ожог, подпалённую одежду, и то, что осталось от гигантского тела на брусчатке неподалёку. Мой развязанный язык выдал ему, что это я год назад прятался в его доме, а пришёл вовсе не из Кормашана на другой стороне дороги, а с самого кладбища, где и появился.

К счастью, он не стал приставать с расспросами о том, какой он, другой мир, за что я его натурально поблагодарил. Марн сказал, что сам находится на двадцатом колене от какого-то там героя Красного Века давности в пять сотен оборотов. Но больше он ничем не отличался от своих сородичей. Хотя, как он отметил, тогда воевало столько, что куда ни плюнь, в любом из городов, попадёшь на далёкого ветерана или героя войны пятисотлетней давности, и тот свою историю преподнесёт ровно так же. Про Плаишкор я ему решил ничего не говорить, боясь, что такая новость может серьёзно подкосить здоровье старика, а просто продолжил слушать. Барвис с чего-то начал рассказывать про то, что раньше за стеной находился весь народ марнов, но в какой-то момент они возглавили восстание и загнали ялов в эти земли. В наказание, так сказать. Однако, было это очень давно – точная цифра из-за хмеля в голове мне не запомнилась.

Настала короткая пауза, и мы взялись за вторые кружки.

* * *

Не помню уже, после третьей или четвёртой кружки мы начали мериться анекдотами. Он рассказывал про ялов, про людей и немного про свой народ. Мои же анекдоты были, в большинстве своём, о Новом Русском, правда, их приходилось на ходу переделывать на понятный лад. Дальше началось соревнование певцов. Он распевал мне самые необычные для моего слуха песни своего народа, а я, в свою очередь напел ему песню про танкиста, пару лучших песен «Катарсисов», «АрктидЫ» и даже одну зарубежную, бессовестно проглатывая забытые иностранные слова. Хоть, марн и не понимал половины, слушатель мне попался благодарный. Такого, я готов поспорить, он не слышал ещё никогда в своей жизни. Петь пришлось без музыки, но я себе выбивал немного пьяный ритм на столе, и со стороны это выглядело, наверное, очень забавно.

Закончив концерт по собственным заявкам одной всем известной песней про мороз и коня, которая, к слову, очень марну понравилась, я стал соображать: что же делать, чтобы завтрашнее похмелье не убило во мне искателя приключений и много других положительных сторон? В голову мало, что приходило, но за одну идею я еле-еле зацепился.

В голову пришла мысль, что алкоголь – это натуральный яд, от которого и избавиться можно, как от яда. На моё счастье, марна позвала природа, и он спешно покинул дом через дверь. В тот же момент я слабеющим под натиском зелёного Змия разумом припомнил нужные мне слова и произнёс их, вложив, наверное, половину от оставшейся после сражения с драконом силы. Только после этого меня посетила ещё одна гениальная мысль. Рассказы марна до поры были мне интересны, но от последних даже в хмельном состоянии мой мозг начал сохнуть. Разумеется, я мог выслушивать их хоть до окончания этих суток, слушать я умел, но вместо этого решил оставить на столе ещё пару аргенов и покинуть гостеприимный дом, пока хозяин не вернулся.

В глазах ещё плавала слабая муть, а сознание металось между бодрствующим состоянием и сном. Фокусировать зрение не получалось, но и условие не делало свою работу мгновенно.

«Ах, печень, прости окаянного», – взмолился я, но потом в глазах начало медленно проясняться, качка ослабла, а ужин или уже завтрак больше не просился погулять. Видимо, жизненно важный орган всё-таки простил меня и перестал отравлять жизнь всем остальным потрохам.

* * *

Что ж, от хмельных напитков не осталось ни единого следа, кроме небольшого головокружения, поэтому далее читайте, как хотите.

* * *

Быстрым ходом я шагнул в направлении леса Светлого. Он уже находился совсем близко. Время я не считал, поэтому, слушая музыку и подпевая, к свету с неба дошёл до статуй. От удивления я даже выключил плеер, вынул наушники и положил их в карман, пытаясь вспомнить, когда это я их напялил. В лучах света передо мной стояли каменные изваяния, и теперь я мог заметить, что за ними ухаживают. Растения, обвивавшие их в прошлый раз, подрезали, поснимали их с камня, открыв множество разных деталей, которые в прошлый раз я не заметил. Даже дорогу почистили на совесть, выковыряли траву из щелей, заменили разрушенные временем камни в брусчатке и у оснований. Интересно, что побудило ялов заняться этим путём? Неужели так ждут моего возвращения? Хотя, работы начались явно раньше, чем Роулл меня застрелил.

Лес на глазах преображался, а уж когда из-за облаков показалось солнце и пробило в едва различимом тумане линии света, танцующие от движения листвы, картина стала вовсе бесподобной. Зайчики нисколько не мешали рассматривать щиты и лица каменных статуй вокруг, и я решил немного задержаться.

Лица изваяний смотрели перед собой самыми беспристрастными взорами, очищенные от лозы, мха и плюща. Однако, время всё-таки сделало своё дело, оставив различимые следы на когда-то белоснежном камне. Материал покрывала мелкая сеточка узеньких, но заметных трещинок, куда медленно, но верно проникала вода, окрашивающая их в тёмно-зелёный с чёрным.

Смотря на лица, я прислушался к своим ощущениям. От каждой статуи веяло каким-то потусторонним теплом или холодом. Тут и раздумывать нечего – понятно, что чистой воды магия. Просто, в первый раз, когда я здесь появился, все чувства притупили тревога и страх перед неизвестностью. Не было ни сил, ни желания всё вокруг тщательно исследовать, а сейчас вокруг всё почти пылало.

«И вовсе не страшно, – подумал я, медленно шагая дальше. – Того и гляди, кто-нибудь появится».

Но вопреки моим ожиданиям никто не спешил радовать меня своим присутствием.

Что же это за статуи? Сколе им лет, какие тайны они хранят? Жаль, я про них так никого и не спросил, хотя чего уж там, деревня очень близко, а там кто-нибудь знакомый, да расскажет. Самому бы только не забыть.

На секунду мне вдруг показалось, будто одна из статуй впереди ожила, хотя я понимал, что это, скорее всего, не так. Немного подумав, я подошёл к ней и всмотрелся в каменное лицо. Глаза с искусно вырезанными зрачками холодно смотрели сквозь меня, не выражая ни малейшей эмоции, но появилось такое чувство, будто это всё-таки нечто живое. Явно ощущалось присутствие ещё чьей-то души рядом, но ни позади, ни даже в лесу за статуей никого не было.

Мне стало интересно, и я воспользовался магией, которой пользовался только на одушевлённых. Может, это и странно, но я попытался проникнуть в мысли, будучи почти полностью уверенным, что мне ответят.

Проникнуть сквозь камень мне долго не удавалось, но я чувствовал, что я на правильном пути. Сложно объяснить это логически, но что-то подсказывало, что ещё чуть-чуть, и всё получится. Однако сил у меня осталось не слишком много, чтобы тягаться с камнем, поэтому в какой-то момент я почти решил уступить. «Почти» – потому что в последний момент перед лицом что-то сверкнуло, будто кто-то высек искру кресалом. В следующее мгновение, когда закрыл глаза, я оказался в совсем другом месте.

Впереди в окружении невероятно яркой высокой травы стояла старая лачуга, а изнутри исходило слабенькое свечение фонаря. Силой мысли приблизившись к нему, я осмотрелся снова. Дверной проём со скруглением вверху украшали хитрые барельефы, в которых не угадывалось никаких понятных образов. Дом и сам, под стать двери, оказался цилиндрической формы, а крышу спиралью покрывала черепица ярко-зелёного цвета, будто бы сделана из цельных кусков малахита.

Несмотря на густую траву, двор казался мне ухоженным, будто бы такая у него была задумка. Решив облететь его вокруг, я увидел скамеечку и сидящего на ней яла в боевом облачении. Его латы имели интересную форму, на концах наплечники закручивались, словно раковины улиток и отливали на солнце бирюзой. Однако, шлема у яла не было, из-за чего его яркие алые волосы развевались на ветру, который я вообще не ощущал. Прямые и, как у всех представителей расы, идеальные формы лица, глаза цвета сапфира. Ял стоял и смотрел куда-то позади меня, хотя я там ощущал пустоту. Края полянки пропадали в едко-фиолетовом тумане – Бездне, которую что-то сдерживало от поглощения этого островка стабильности. На неё даже смотреть было больно, и я снова глянул на яла. Странно, но общая яркость не слишком резала взгляд, а казалась естественной для места, в котором я оказался.

Подплыв ближе, я отсалютовал.

– Ты опоздал, Гнису, – обвиняющим голосом сказал он, нахмурившись. – Красный Век забрал миллены жизней и столько же погибнет ещё.

– Было бы куда опаздывать, – пожал я плечами и подсел на свободное место, хотя в реальности остался стоять на ногах. – Там снаружи уже давно тишь, да гладь.

– На сколе?

– Да поди оборотов четыреста.

– Я так давно умер? – удивился он. – Нет. Ты врёшь! Это было вчера. Или месяц назад?

– Вот видишь? – усмехнулся я. – Не скучно заточённой тут душе?

– Надо… подумать об этом, – смутился он.

– У тебя всё время мира, – ответил я, почувствовав, что мне уже пора выходить. Казалось, для этого хватит лишь мысли, но ял остановил меня:

– Постой! Скажи, мне надо бояться за Давурион? Ты пришёл с добром или злом?

– Это понятия относительные, но первым я нападать не стану.

– Спасибо, ты меня успокоил.

– А как Вас зовут? – сменил я тему.

– Это слишком сложный вопрос для меня.

– Как жаль, – протянул я, и установилась неловкая пауза. В тишине и шёпоте травы я уловил неприятное чувство. – Извините, мне правда пора.

– Vale, – попрощался он, подняв взгляд. В отличие от первых секунд он казался мне куда более умиротворённым. Сложно сказать, что принесло его душе покой – моё обещание или новость о давным-давно кончившейся войне? А может, и то и другое вместе?

Прекратив мысленный контакт со статуей или с тем кто в ней обитал, я отошёл. Подумать только, я всё это время стоял на ногах, хотя, внутри чужого сознания ощущение времени действительно другое. Мои силы почти не отнялись, и это меня немного удивило. Кровь пульсировала в висках, но ощущения усталости или слабости не было.

Какая-то невнятная беседа получилась, надо сказать, но зато я узнал, что существуют в Давурионе такие вот чудеса. Впрочем, вскоре я о них быстро забыл, так как передо мной неожиданно выскочил незнакомый ял с ярлыком ланни на плече. Помимо привычной мне полевой формы, которая отлично сливалась с окружением благодаря зелёному цвету, он держал в руке небольшой меч, но на меня оружие не направлял. Его неслышная походка даже в этот самый момент не производила ни звука. Если бы я закрыл глаза, то мне показалось бы, что передо мной никого и нет. Лишь излучение его разума, что я с недавних пор начал чувствовать, выдало бы яла. Оно исходило от каждого живого существа и ощущалось лишь на грани восприятия.

– Человек, покажи Тус! – чётко выговорил ял.

Подняв руку, я развернул её так, чтобы было видно кольцо и знак на нём. Оно блеснуло на солнце, попав под один из лучей, и ял быстро убрал оружие. Видимо, его не смутила секундная пауза перед демонстрацией, пока я соображал, что это вообще такое «Тус». А ведь недавно вспоминал.

– Приветаю, ланни – сказал я, вспомнив ялийские приличия, но вместо того, чтобы болтать стоя, двинулся дальше, давая понять, что стоять на месте не намерен. К счастью, дальше на дорожках лежал песок, по которому я шёл с большим удовольствием после каменной брусчатки со множеством неровностей, острых травинок и камешков.

– Ветаю, Гнису. – Он поравнялся со мной. – Простите за формальности. Я ланни имени Телв, – представился он. Если бы мы стояли на месте, уверен, последовало бы и воинское приветствие.

– Андрей, Фура, но только не Гнису, пожалуйста, – попросил я. – Неужели, меня ждать поставили?

– Нет, Ваша Светлость. Я сообщу о вас и вернусь на пост. Должно быть, вам повезло не встретить дракона по пути.

– Да как сказать, – протянул я, слабо хлопнув по опалённому месту на плече. – Подробностей не скажу, но он больше вас не побеспокоит.

– Вы его прогнали?

– Ага, на Ту Грань, – ответил я, достав чешуйку из кармана и потерев её об рукав. Она на солнце переливалась золотом и отражала прямо в лицо яркий лучик. Тэлв широко раскрыл глаза, но понял, что расспрашивать меня об этом – не лучшая идея. – Кстати, о драконах, я слышал лорду Диданию тоже досталось. Как он там?