Текст книги "Имя души (СИ)"

Автор книги: Сергей Ковшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

Мне повезло, Алат находился на улице и уже завершал разговор с другим канохом, одетым не сильно дешевле него. Видимо, какой-то из его помощников. Странно, но стражи при нём не стояло, хотя чуть позже я заметил, что она никуда не девалась, просто распределилась по территории.

– Олоран! – почти выкрикнул он, увидев меня, от чего на нас обернулось множество канохов.

– Доброе утро, Алат, – скромно ответил я. – Долго не задержу.

– Как рука? – спросил он.

– Полный порядок. Это, я хотел спасибо сказать, те записи много прояснили.

– Ты уже всё прочёл? – удивился он.

– Нет, конечно, только про вечную жизнь. Но я про другое. Вы же понимаете, что один я бы ни за что не справился? – Он кивнул, давая мне возможность продолжить. – Был канох, который меня из темницы освободил…

Рассказав короткую историю про Готлода, я попросил, чтобы его имя тоже как-то вписали в историю и выразил робкую надежду на то, что он ещё сможет появиться на свет с прежними воспоминаниями. Алат сказал, что кинет клич на его поиски, но не уверен, что это принесёт какие-то плоды. Новорождённый может оказаться слишком далеко, а может и вовсе погибнуть при родах. К тому же, прежняя память приходит не сразу, а постепенно, к двум-трём оборотам.

Остальную часть текста из книжицы, бóльшую, я читал почти на ходу, направляясь к месту, где, наконец, смогу хорошо вымыться.

Канохи и впрямь в какой-то момент истории сотрудничали с Тнеллами. Те расчистили море от марнских кораблей, и канохам удалось проникнуть на соседний континент. Там они организовали осаду крупнейшего марнского города – Ралона, а так же начали расползаться по землям, грабя деревни, маленькие города и даже успешно уничтожая драконьи гнёзда. Крылатые, будучи разделёнными на две империи, не пришли к согласию и по отдельности оказались на грани гибели. Одна из империй в итоге окончательно пала, а части второй куда-то исчезли.

Меж тем, осада Ралона продлилась около пяти оборотов, и на пару десятков лет канохи даже отступили. Конечно же, марны после такого удара не успели снова захватить море – Аларсом правили Тнеллы, но они укрепили стены и отремонтировали башни, понимая, что рано или поздно канохи снова нападут.

На тридцатый оборот со вторжения, после довольно вялых сражений на поле, канохи дождались подкрепления с моря и с новой силой ударили по Ралону. Несмотря на крепкие стены, город держался недолго. Марны, предвидевшие такое, покинули его подземными путями и завалили их за собой. Они воссоединились с отступившими войсками и решили отбить город, но за годы оборон, битв и осад потеряли слишком много сил. Понимая, что если их численность сократится ещё хоть немного, в дальнейшем их народ ждёт вырождение, они решили отправиться в земли старых друзей далеко на юге карты и попросить у них убежища.

После того, как последний марн скрылся под землёй, где-то далеко на востоке, в покинутом ныне Давурионе появилась и начала набирать силы армия людей. Разумеется, им потребовалось время, одно поколение сменило другое, но готовность отбить Давурион у захватчиков передалась в полной мере. Более того, канохи отчего-то остановили свой марш вглубь Давуриона. Причиной тому послужила ещё одна война. Тогдашний Вас-Икт решил разорвать договорённость с Тнеллами и не пустил их на земли Аздахара, которые обещал после расчистки Аларса от марнских и ялийских кораблей.

Канохи оказались меж двух огней – с моря их убивали Тнеллы, а с суши – люди. Ни один город не смог бы воевать на два фронта, и канохи тоже не смогли. Они бежали и поклялись никогда больше не нападать на Ралон. Там полегло слишком много их воинов.

Разумеется, история Тнеллов на этом не закончилась. Готлод за всю свою долгую жизнь успел побывать и на флоте и на суше, где слышал всякие новости и истории. Около двухсот оборотов назад Тнеллы представляли из себя грозную силу и, видя слабость Давуриона, объявили войну ялам. Леса, где те поселились могли прекрасно послужить материалом для новых кораблей. Но они наткнулись на такое сопротивление, к которому оказались совершенно не готовы. Одни говорят, что их после чисток ялийскими кораблями остались единицы, другие уверены, что они затаились и набирают силы, но понятно одно – нападать на флот они теперь ни за что не станут. Их предел – торговый корабль в сопровождении одного охранного. И я больше склонен верить второму, так как мне о них никто и не рассказал перед отплытием. Видимо, ялы нашли способ сократить их количество до исторического минимума или загнали куда-то, откуда нос показывают лишь самые сильные или самые безумные капитаны. С другой стороны, их мета сохранила свою пугающую репутацию.

* * *

Наконец, вымывшись подогретой магией водой в небольшой будке, я вышел в небольшой скрытый от глаз закуток и предоставил себя солнцу. Жара и лёгкий ветерок сделали своё дело, и очень скоро я переоделся в чистое. Теперь хоть по городу ходить не стыдно. Остальную одежду я решил по возможности постирать.

Площадка, куда я так стремился, оказалась недалеко. Ограждал её забор – металлические решётки, увитые растениями между каменными столбиками, почти полностью закрытыми листьями. Внутри убранство мне напомнило солдатскую площадку ялов, но немного беднее. Какие-то снаряды пострадали от палок и тренировочного оружия, а какие-то, не тронутые канохами, от времени. Иной раз взгляд цеплялся за металлические конструкции, небрежно торчащие из под земли, и голову заполняли мысли:

«Что же там было?»

Канохи заняли по большей части фехтовальное отделение. Стук палок и звон металлических болванок долетал даже до сюда. Сложно сказать, занимались ли они чем-то кроме ближнего боя, но характерных для лучников широких плеч я от сюда не заметил. Вообще, группа там тренировалась маленькая, где-то со взвод у тех же ялов, и мне почему-то подумалось, что больше там никого нет.

Размером площадка не слишком удивляла, но её как бы размазали вдоль стены второго кольца Игушода. Стрельбище оказалось довольно длинным само по себе, за ним находился жилой блок, фехтовальное отделение расположилось множеством ячеек, вокруг которых находилось кольцо для бега. Следом, если смотреть справа налево, находились снаряды, к которым я как раз и подошёл, а дальше заброшенный пустырь. Сначала я не понял, что там – резервная площадь или другая какая-то территория, но потом ощутил дуновение магии, словно бы ветерка с той стороны. ИЗ открыло мне, что раньше там очень активно пользовались магией – пространство вокруг и внутри просто пропитано ей и светится, как радиация в воде.

Приложив руку ко лбу, я прислушался к ощущениям внутри себя. Сил во мне доставало, так что лезть туда и пытаться вытягивать магию в личное пользование не захотелось. Вместо этого я осмотрелся и заметил недалеко вход на площадку. Он находился как раз у фехтовального отделения.

«Интересно, этот документ здесь поможет?» – подумал я, доставая ткань, на которой расписался и отпечатался Алат.

Воротины оказались не заперты, мне доставало только легонько их толкнуть. На меня обратил внимание какой-то канох, стоявший в стороне от других тренирующихся, но прежде, чем я успел показать ему что-то, крикнул, чтобы я подождал. Видать, занят очень. Ну, я и пошёл к ближайшей лавке. Впрочем, сидеть не хотелось, у неё я лишь оставил всё лишнее, немного размялся, воткнул наушники и вышел с мечом в центр ячейки.

Движения тело подсказало само собой, начал я с ялийских приёмов, перемешанных с моими собственными. Музыка заглушала шум с занятых ячеек и идеально ложилась на мои движения, будто подстраиваясь ритмически, так что меня ничто не отвлекало.

Воспоминания той аварии снова заволокли мой разум, но их я воспринимал, как что-то обыденное и давно прошедшее. На столько давно, что уже и не важное.

Разумеется, мне давались не все новые приёмы и движения, всё-таки немного неповоротливое тело каноха позволяло им выполнять некоторые силовые удары, тогда как человеческое уже после нескольких попыток забивалось. Возможно, умей я регулировать это или вовсе становиться канохом, таких проблем не возникло бы. Пришлось отложить то, что не получалось, в долгий ящик. Может, я никогда их и не вспомню.

Спустя небольшое время я начал комбинировать новое со старым, и нередко в свободной руке появлялся Роктус, но в какой-то момент он неожиданно исчез, от чего я чуть не потерял равновесие. В мир я вернулся с закрытыми глазами, а когда открыл их, обнаружил себя на краю ячейки. Там собралось приличное количество канохов, и я поблагодарил удачу, что выполнял движение одной рукой, а не двумя. Каноху, который отправил меня подождать, точно не поздоровилось бы. Остальные смотрели в нашу сторону с тревогой во взгляде.

Встав, как можно спокойнее я вынул наушники и сказал:

– Здравствуйте. Извините.

– Ты – Олоран? – Старший в группе не слишком удивился моему знанию языка. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Если не ошибаюсь, вы здесь инструктор?

Он кивнул в ответ. К слову, остальным, в отличие от него, было оборотов на тридцать-сорок меньше, а сам он выглядел на все шестьдесят. Видать, моя способность определять возраст до десятков адаптировалась и к канохам. Выглядел он для своего возраста, крепким, хотя морщины уже атаковали его лицо, захватывая всё больше и больше территорий. Из одежды на нём, как и на остальных, была бежевая открытая на три завязки рубаха, тёмно-серые штаны, покрытые пылью и песком с площадки, а так же плетённая обувь, отдалённо напоминающая лапти, только с твёрдой подошвой – об этом говорили практически плоские следы за канохом. От остальных, впрочем, его отличал не только возраст, но и белая лента повязанная через плечо с продольной чёрной – знак его звания. Что-то вроде майора. Если мне не изменяет память, порядок у канохов такой: зелёная, синяя, красная, оранжевая, жёлтая, чёрная, белая, медная, серебряная и золотая. Более того, каждое звание имеет по две ступени, что указывается контрастной линией прямо посередине ленты. Цвета – это одно из немногого, что канохи смогли сохранить даже под гнётом сфер. К слову, Летуны тоже имели такие ленты, и, хотя я не обратил на них должного внимания, среди них только был один медный – тот, который старше всех.

Вернувшись к лавке, у которой оставил вещи, я взял холст с подписью Алата и протянул его.

– Лишнее, кто ты, я уже понял, – отмахнулся он. – Где ты учился? Тут и наши чужие движения.

– Да, честно, помотало, – усмехнулся я, вспоминая, где и при каких обстоятельствах узнавал что-то новое.

– Только… – Он задумался и от этого даже нахмурился.

– М-да, с вашей техникой ещё много работать. – вздохнул я, и в голову пришла интересная мысль. – Мне бы ассистента.

– Только не с этим оружием. – Он осмотрел всех позадистоящих и сам шагнул ко мне. Возможно, он меня переоценил.

– Не бойтесь. – Убрав именной меч в ножны и отцепив их, я мысленно попросил Роктус принять его форму и под удивлённые вздохи провёл лезвием по ладони. – Он не причинит вреда.

Канох попросил одного из учеников сходить за тренировочным образцом, а сам немного размялся. К удивлению, я не услышал хруста его костей. Тряхнув напоследок головой, он спросил:

– Может, условия выставим?

– Мне не нужна победа, но и слишком не усердствуйте… кстати, как вас?

– Мастер Паркат. Это моя площадка.

– Мастер Фура. Учился и работал инструктором у ялов. Начнём?

Мы приняли боевые стойки друг напротив друга и, дождавшись сигнала – отмашки одного из его учеников – сошлись в бою. Противник двигался умело и легко, на сколько позволяло тело каноха. Удары он наносил с осторожностью, хотя я отлично понимал, что если бы попал под такой в настоящем бою, мне бы грозила глубокая рана или перелом. Это, смотря куда и какой частью клинка ударить. Для себя же я сделал установку – использовать в бою только канохские приёмы и по неопытности получал всё больше ударов, а сам наносил только изредка. Нет, я не редко знал, куда Паркат ударит в следующее мгновение, но собственные движения мне приходилось сначала осознавать, а уже потом выполнять. Тело, не наученное ими, тоже не слишком помогало.

Наступил момент, когда противник на столько разошёлся, что повалил меня на спину. Но он быстро пришёл в себя, убрал меч за спину, а мне протянул пустую руку.

– Попросил же не усердствовать, – сдавленно сказал я, поднимаясь на ноги. – У-ух. – Надо сказать, синяков и розовых полос на коже мне Паркат оставил немало.

– Тебе скорости не хватает. Ты будто каждое движение обдумываешь.

– Так и есть, – кивнул я ему, сдавленно улыбнувшись. – Вам, кстати, не нужен ученик?

– Ещё одного я не возьму, – ответил он, покачав головой. – Но от помощника не откажусь, тогда и группа побольше будет.

– И чему я их научу?

– Не нужно скромности, я видел твой танец. Движения точные, ошибки ты увидишь.

– Остаётся вопрос, сколько я тут пробуду, – пробубнил я, понимая, что рано или поздно снова куда-нибудь отправлюсь. Опять же, убедившись, что всё здесь будет в порядке, мне предстоит представить отчёт Дариулю.

– Хотя бы месяц? – с надеждой в голосе спросил Паркат. Похоже, он услышал меня. – Здесь прекрасно кормят, и места тебе хватит.

– Вы знаете, чем завлечь, – усмехнулся я. – С самого утра ни крошки в рот не положил.

Как оказалось, Паркат планировал изменения и не знал, с кем бы посоветоваться, а тут, как на удачу, в городе начали перестройку, много дармового материала остаётся, да ещё и я со стороны прибыл. Пока я ел, он исправно мешал мне, задавая вопрос за вопросом, но в какой-то момент я не выдержал и сказал, что пока не ознакомлюсь с расписанием и не поем, ничем помочь не смогу.

Начали работать мы в кабинете каноха – небольшом довольно пустом деревянном помещении с дверью, окном, столом и парой стульев. Стол канох заполнил бумагами и письменным инвентарём, а на стене прямо над ним на ремне висели ножны с мечом. Первое, о чём он меня попросил – посмотреть график тренировок и подсказать, какие внести в него изменения, а то канохи устают. Примерно представив, как гонял ялов, и учтя местное времяисчисление, я быстро набросал новый график рядового на целый день. После этого канох попытался, было, спихнуть на меня большую часть своей бумажной работы, но я твёрдо сказал, что ничего в этом не понимаю. Согласился только подсказать по вопросам организации распорядка дня и паре других.

– Мастер Фура, а ты сам откуда? – спросил Паркат, отложив какую-то часть своей работы на завтра. – Что ты для ялов сделал?

– Это-о очень хороший вопрос. – Честно, я знал, что ответить, но канох застал меня врасплох. – Издалека.

– И сколько тебе оборотов? – Паркату, видать, очень хотелось узнать обо мне побольше, но мой неполный ответ, похоже, удовлетворил его.

Вспомнив, сколько мне, я на секунду взгрустнул. А ведь я свои сорок четыре не отпраздновал. На Земле каждый год устраивал себе небольшое торжество, обязательно приглашал Тихонова, некоторых других друзей.

– Что не так?

– Нет, ничего. Просто, вспомнил кое-что. Мне сорок четыре.

– В это сложно поверить, – ответил канох, внимательно меня разглядывая. – Ты гораздо моложе выглядишь.

– Только прошу, никому не говорите. Будет ученикам ещё стимул.

– Это интересная мысль, – усмехнулся он.

– Нахватал у ялов. Сам когда-то на это попался, – усмехнулся я. – Там поди ж ты, пойми, старик перед тобой или юноша.

Мы продолжили в тишине, и теперь в воздухе периодически возникал скрип стержня по бумаге, да жужжание пролетающей мухи, угодившей сюда, когда мы только зашли. Поднявшись с места, я прошёлся по комнате и присмотрелся к насекомому поближе. Канох отложил скрипящие письменные принадлежности и проследил взглядом за мной.

– А что про еду скажешь? – спросил он.

– Да нормально, вроде кормите. – Муха удрала в считанных сантиметрах от моей ладони и, навернув несколько кругов вокруг макушки каноха, села на противоположную стену. – Зараза!

– Ну да, ты вон как быстро всё съел.

Он задумчиво хмыкнул, а я пошёл к цели.

– Вообще, по своему опыту знаю, инициативы от начальства никто не любит. – Наконец, в кулаке зажужжало, и я направился к выходу. – Лучше сообща решать.

Только открылась дверь, и я выпустил насекомое на свободу, внутрь залетела другая. На этот раз крупнее. Плюнув, я сел на стул, откинулся на спинку и положил ногу на ногу. Канох, видя мою досаду, снова усмехнулся и продолжил писать скрипучим стержнем по желтоватой бумаге.

Когда работа с канцелярией завершилась, мы с Паркатом вышли на площадку, где ученики уже ждали нас. Мастер скомандовал построение, а меня попросил стоять рядом. Все, как на уроке физкультуры, выровнялись по линии на земле. Только по росту не встали.

В строю я не нашёл ни одной канахи, и меня это ничуть не удивило – память Готлода снова подсказала, что у канохов за их долгую историю сложилось довольно жёсткое разделение по половым ролям. Тут дело даже не в слабости или силе, а в строении организма и способности выдерживать боевые тяготы и даже просто переносить боль. Канохи, даже будучи под влиянием сфер, невероятно ревностно охраняли канах от малейшего вреда, а те, в ответ, делали возможным само продолжение рода. Более того, чем лучше себя чувствует канаха, тем здоровее будет потомство. А поднимать руку на них – чревато как биологически, так и по законам Аздахара. Даже если такое случалось в тайне от посторонних, по младенцу сразу становилось понятно, как к канахе относятся в семье, а традиция – выносить ребёнка на свет и хвастаться им – у канохов сильна уже много веков. Ко всему прочему, в семье принято иметь не меньше трёх детей. Возможно, именно поэтому в какой-то момент канохов стало так много, что континент с обширными болотами грозился не выдержать дальнейшего роста населения.

«Вы все…!» – вспомнилось мне, но продолжение скрылось за голосом каноха.

Паркат уже официально представил меня и сказал, что с этого момента я буду ассистировать ему, следить за правильным выполнением приёмов и учить тех, кто их выполнить ещё не в состоянии. Он объявил о том, что теперь канохи будут изучать не только дисциплину ближнего боя, но и дальний бой – луки. Когда он заговорил об изменении времени тренировок, канохи напряглись, но услышав, что теперь на отдых им будет дано больше времени, обрадовались. Беззвучно, конечно, но лица всё выдавали. Под конец он приказал обращаться ко мне, как к мастеру жёлтой линии. К слову, она примерно равнялась моему ярлыку ланни у ялов, только где-то на второй ступени.

Глава 22
Что есть «Ничто»

Тренировки для учеников и для меня начались относительно слаженно. Возможно, причина в том, что они знали, кто я. Возможно, потому что слово Парката здесь имеет большой вес. Канохи работали по мере своих сил, но и я старался не загонять их. Отрабатывать движения приходилось не только им, но и мне. Заставляя тело запоминать их, я понимал, что такая техника боя будет хороша только против канохов, поэтому в перерывы, когда на площадке никого, я мешал технику канохов с ялийской и запоминал лучшие комбинации. Уж это у меня получалось хорошо. Паркат в какой-то из дней даже подсуетился и нашёл мне ленту бледно-жёлтого цвета.

Разумеется, без проблем за неделю тоже не обходилось. Драки на площадке в отсутствие Парката, шумные споры, обычно предшествующие первым и, конечно же, глупые шуточки вроде клопа на подушке или промасленной рукояти тренировочного оружия. В Аздахаре, надо сказать, клопы гораздо крупнее привычных мне. Несколько раз надо мной даже сам Роктус пошутил, выскользнув из рук или исчезнув в ответственный момент. В ответ я пригрозил, что буду использовать тренировочное оружие, и тот, кажется, успокоился.

Как бы то ни было, работать с молодёжью мне нравилось. Пока им преподавали другие дисциплины вроде тактики, я сидел на задних местах маленького аналога Колизея и, в зависимости от громкости голоса говорящего мастера красной ленты, спал с разной степенью глубины. Возможно, он всё видел, но, глядя на цвет моей ленты, доставать не решался. Впрочем, в один прекрасный день, шестой, кажется, и он решил меня подколоть. Казалось бы, говорит и говорит, я мирно дрыхну, не храплю, никому не мешаю, и тут как хлопнет прямо над ухом. У меня аж зазвенело, а стул от наклона, грохнулся вместе с сидящим на нём мной на спинку. Зал взорвался хохотом, а я, туго понимая, что произошло, сначала встал в боевую стойку, готовясь к нападению, а после плюнул и пошёл на выход. Спать можно и в другом месте.

Чтобы безопаснее выходить в увольнительные в свои будущие выходные, я подыскал себе мантию с капюшоном, кои канохи за пределами забора носили. Но такие отлучки, как оказалось, редкость. В децину повезёт, как сказал мастер, если две такие получится. Дело в том, что Паркат, увидев однажды, как я машу клинком без посторонних глаз, попросил научить его. Не особенно веря в то, что тугое тело каноха способно сделать около половины того, что только что вытворял, я замедлился и показал Паркату пару движений. А он взял и повторил их, хотя напряжение в его взгляде читалось отчётливее обычного. Потом, когда он окончательно выбился из сил, мы долго обсуждали, как бы так переделать приём под него. К счастью, он оказался верен звоночку, призывающему всех на площадке к вечерней трапезе, гигиене и, наконец, ко сну.

Просыпался я рано, часов в шесть, а то и пять, по ощущениям. По канохскому времяисчислению, мой подъём происходил где-то к середине утра, если считать, что оно начинается с трёх часов от полуночи и заканчивается в девять. Горпас, которого я будил на пáру, каждый раз ворчал, хотя, казалось бы, у него даже на Пурпурном Крыле должно быть где-то на час больше.

Молодые явно оказались довольны изменённому распорядку и тоже стали выглядеть немного лучше. Более выспавшимися, что ли. И это несмотря на то, что в урочные часы я расслабиться почти не давал. Только некоторые хитрецы пытались как-то увильнуть от пробежек или разминки. Особо отпетым рецидивистам приходилось проводить утренние тренировки индивидуально, и на следующий день… нет, даже уже после обеда, завидев меня, они быстро находили себе занятие.

В самом конце первой недели на площадку пришло ещё четверо канохов, желающих здесь заниматься. Трое – вдохновившись рассказами о мастере Паркате, а четвёртый, что неожиданно, из-за меня.

– Это, конечно, приятно, – сказал я украдкой, когда мы с мастером белой ленты закрылись в командирском домике, чтобы заполнить бумаги на новоприбывших. – Но с чего такое внимание?

– Не знаю. – Канох только пожал плечами и помотал головой. – Твой первый ученик, гордиться можешь.

– Не первый, да и твои никуда не девались, – почти возмутился я. Мы с ним уже перешли на более свободное общение, но при посторонних я старался называть его уважительно. Канохский язык предусматривал такое обращение и в этом плане больше походил на русский.

* * *

Вторая неделя моего строго очерченного месяца приближалась к своему концу. Переходить на децины я оказался ещё не готов, оперируя привычными мне понятиями. Несмотря на все мои обстоятельные меры предосторожности, кое-что более серьёзное, чем драка, всё-таки произошло. Но обо всём по порядку.

Как и в прошлый день, я вышел на улицу чуть раньше остальных. Площадка пустовала, и это показалось мне прекрасной возможностью отработать движение, с которым я вчера не справился. Мышцы от усилия до сих пор ныли, но уже не так, как от первых тренировок у ялов. Но прежде шла гигиена и лёгкая утренняя разминка.

Вскоре дверь, где квартированы ученики, заскрипела, и канохи по одному забегали в отхожее и к умывальнику. Они вяло приветствовали меня, но задерживаться и рассматривать, чем я занят, не собирались.

Еда часам к семи, небольшой промежуток где-то до девяти, и канохи выстроились в линию передо мной, а я, поправляя вечно сползающую ленту, начал считать, уже больше по привычке, чем по необходимости. Однако, на этот раз паззл не складывался – не хватало целого каноха.

– Где Дертас? – спросил я, вспомнив всех поимённо. Что удивительно, их я запомнил практически без проблем. Даже новичкам достало раз представиться.

Все переглянулись, но ответа не последовало.

Внимательно посмотрев на лица, я ничего кроме искреннего незнания не увидел. Канохи стояли, но говорить так и не начинали. Потерев уже немного заросший подбородок, я уселся на лавку и задумался. Не на долго, так как вовремя вспомнил про стоящих учеников.

– Начать тренировки! Первым фехтование.

Все направились к принесённым соломенным куклам для битья и корзинам с оружием, а я пошёл к казарме, но и там никого не оказалось.

Разумеется, пройдя школу нездорового коллективизма, я понимал, что, может, и добьюсь чего-то, заставив «качаться» всех, но отношение к себе и, в особенности, к Дертасу испорчу однозначно. Не то, чтобы я сильно об этом переживал, но во первых, сколько бы раз я ни олор… тьфу ты, ни освободил канохов, я здесь чужой – человек, и вряд ли мне дадут долго беспределить.

«И куда он мог запропаститься?» – думал я, направляясь к Паркату.

Зайдя в командирский домик, я увидел, как тот с клинком отрабатывает один из приёмов, который я недавно показал. Кашлянув, я зашёл и устроился на одном из стульев.

– Ты сегодня рано. – Белый мастер не остановился, выводя острым концом клинка со стены причудливую воображаемую линию в воздухе. До меня он бы не достал: всю немногочисленную мебель канох передвинул к стене, освободив себе достаточно места.

– У меня одного не хватает. Таршан ничего не говорил?

Таршан выполнял роль живителя на площадке и не имел своей ленты. Однако, я уже несколько раз обращался к нему с синяком или ссадиной. Что ялы, что канохи, все по неопытности били с дуру, а мне – терпи.

– Нет. – Одновременно с этим словом совпал резкий выпад, от чего канох прямо таки выдохнул его. – Кого?

– Дертаса.

– Из новых? – Наконец, Паркат остановился и положил меч на стол, откуда тут же взял платок и им вытер пот со лба. Он дышал тяжело и, кажется, отрабатывать начал с того же самого момента утра, что и я. – Прости, я на пару малых.

Паркат вышел на улицу и спустя какое-то время вернулся. С лица падали капли, но выглядел он свежее, и я подумал что он успел умыться.

– Пойдём искать. Есть одна мысль.

К сожалению, озвучивать, что у него на уме, мастер не спешил. Сначала мы прогулялись по площадке, осматривая каждый уголок, и в какой-то момент мне показалось, что Дертас не сидит на месте, а после этой меня посетила и вовсе пугающая мысль – он мог сбежать в Игушод.

– Недавно он говорил про этот подвал, – задумчиво произнёс мастер белой ленты, когда мы подошли к небольшому лазу в земле, закрытому массивным окованным люком из дерева. Его прикрывал деревянный навес, и место это не то, чтобы обходили стороной, но и не интересовались. – Ключ потерян, и я не придал его словам значения.

– А не сюда ли ведут те закрытые ворота снаружи? – спросил я, ткнув указательным за пределы площадки. Там практически вплотную к забору находилось шестиугольное здание без окон, вход которого смотрел ровно с противоположной стороны. Задумчиво потянув за кольцо, вздохнул. Ожидаемо, безрезультатно, но мне показалось, что закрыт он не на замочный ригель, а на шаткий засов.

– Может, – пожал он плечами. – Вроде, раньше площадка больше была.

Притянув люк ещё сильнее, я снова встретился с сопротивлением, поэтому применил СНДВ, чтобы проникнуть под материал. Там и впрямь оказался засов из дерева, и я направил на него тепловую энергию. Разумеется, наружу потёк дым, а канох даже немного напугался.

– Без паники, всё под контролем.

Вскоре люк поддался, а засов рассыпался пеплом, из которого я в следующее же мгновение вытянул энергию, охладив до температуры улицы.

Из того, что позволял разглядеть дым, вниз вёл узкий коридор, кругом каменная кладка и ступеньки вниз. По правую сторону в стены были вмонтированы скобы для факелов, но те не горели, а дальше пары метров тьма с дымом поглощали почти весь видимый свет.

До этого самого момента меня это место совсем не привлекало. Вообще, я много где не ходил на площадке. Даже излучающую магию её часть не посещал, хотя там с легкостью бы смог выстроить множество разных магических условий или отправить в космос несколько больших огненных бомб, одновременно черпая силы из пропитанного ей воздуха.

Теперь же появилась необходимость – а вдруг Дертас где-то там, упал, сломал ногу и уже отчаялся дождаться спасения? В темноте такое не стало бы большим удивлением. Это, конечно же, худшая мысль, но я не раз действовал от худшего, потому что в итоге либо оказывался прав, либо приятно удивлён.

– Паркат, самое время меня в местные легенды посвятить, – сказал я, повернув к нему голову. Заходить не хотелось, и я таким нехитрым способом набирался смелости.

– Если честно, что здесь, я не помню. Память ещё возвращается. – Возможно, он выглядел в точности, как я. – Будем осторожны.

– Нет, я один пойду, если не вернусь через пару больших, собирай остальных. Lumen.

В воздухе появилась звёздочка, и я, глядя под ноги спустился глубже. Там впереди, пока мы болтали, дым начал рассеиваться, и показался широкий поперечный проход, по сравнению с которым отрезок, по которому прошёл только что я, казался далёким даже от второстепенного. При желании, тут могли бы в одну линию пройти пятеро всадников на лошадях.

Стены в главном проходе оказались неровными, каждые десять метров находилась толстая колонна, укрепляющая их. Как раз из одной такой я и вышел. С одной стороны поднимающегося коридора метрах в сорока находилась шестиугольная комната с большими деревянными воротами на засове. Готов поставить на то, что именно их я видел за пределами площадки. Другая сторона, ведущая вниз, могла похвастаться лишь тупиком. Если мне не изменяла память, аккурат над ним находилась часть для тренировки магов. Воздух здесь стоял сырой, как в подвале, камень на сводах покрыли сотни капелек воды, а стены в некоторых местах атаковали кружки светлой плесени. Ровненькие такие, по-своему красивые.

В голове сразу же промелькнула мысль, что если Дертас и был здесь, он куда-то исчез, что невероятно. С другой стороны, засовы закрывались изнутри, но я не увидел даже скелета того, кто это сделал. Мне теперь подумалось использовать Источное Зрение, и в следующее мгновение я понял, что совершил ошибку. Магической энергии вокруг летало столько, что любой промышленный прожектор позавидует. Чудо, что среди такого яркого окружения я успел заметить маленький тёмный кружочек. Вернув себе обычное зрение, я проморгался. Вроде, вокруг и стало темно, однако ощущение, что внутри глаз поселились две крохотные звёздочки, не исчезло. Даже слёзы потекли.