Текст книги "Имя души (СИ)"

Автор книги: Сергей Ковшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

«Что с рукой? – забеспокоился Горпас. – И куда ты так мчишь?»

«А, да с дерева упал. Так, ерунда. А скорость такая из-за…»

«Ерунда? – попробовал он слово на вкус, перебив меня. – Ты не побоялся упасть?» – Почему-то он выделил последнее слово.

«Да нет, там ветки были, а что?»

Он будто бы вздохнул.

«Думаю, тебе следует знать. Любой дракон боится упасть и разбиться». – Странно, но его мысленный голос звучал не напряжённо, а наоборот, облегчённо. Приняв его настрой, я ответил:

«Тогда постараюсь не сбивать тебя».

«Хорошо, – усмехнулся Горпас. – Вот ещё, тренируйся там, музыку слушай, заводи друзей. Когда-нибудь и я в небе покажусь».

«Ты как будто прощаешься».

«Мы – одиночки по природе, и я не знаю, когда снова увидимся».

«Давай, удачи».

Разглядеть город за первой линией стены во всей его красе я не успел, так как проболтал с драконом с закрытыми глазами, а хируш сам нашёл правильный путь на посадочную площадку внутри первого кольца, о котором я вспомнил почти сразу же. Она представляла собой большой ровный круг, выложенный камнем. По его периметру находились столбики с серыми флажками-конусами, как на взлётной полосе. Видимо, хируши, какими бы они сильными ни были, подвластны ветру.

А меж тем, нас уже встречали. Канохи в круге, коих я навскидку насчитал около сорока, сразу же забеспокоились, потому что увидели в небе не Летунов, которые за мной не поспели, а человека, да ещё и на незнакомом хируше. Впрочем, за оружие хвататься не стали. Их одежды хоть и выглядели потёртыми, но выдавали принадлежность к Летунам, и, похоже, их предупредили о том, что сюда прилетит человек.

Медленно опускаясь, я приметил, что на улицах появилось много строительных материалов – камня и брёвен. До моих ушей не доносилось звуков работы, но уверен, что улица наполнена ими. Не сказать, чтобы город сильно от этого поменялся, но видеть, что канохи готовы к изменениям, приятно. Может, на своём веку я ещё увижу расцвет Игушода?

У самой земли хируш выпустил меня из своей воздушной ловушки, и я ступил на брусчатку. В то же мгновение в уши вернулись звуки, среди которых слышался шум толпы и строительных инструментов. Сумка в руке неожиданно обрела вес, от чего я едва её не выронил. Ноги от непривычки тоже чуть не подкосились, но я успел сориентироваться. В то же мгновение, когда восстановил равновесие, ощутил толчок в бок и машинально положил змею руку на голову. Впрочем, его мало интересовали ласки – он тряхнул головой и ещё раз ткнулся. Видимо, вихрь сделал это, чтобы привлечь моё внимание к сумке, где лежат вкуснейшие куски нежареного мяса.

– Объедаешь ты меня, – усмехнулся я, сняв сумку с плеч и достав желанное лакомство.

Обдав меня и стоявших неподалёку канохов порывом ветра, он скользнул по воздуху наверх, к пределу длины своих нитей и помчался в обратном направлении.

– Олоран, мы тебя ждали, – сказал канох, когда я повернулся к неожиданно затихшей толпе, выросшей голов до пятидесяти. – Но где остальные?

– Их хируши не такие резвые.

– Алат-Гот скоро прибудет, а пока располагайся. – Он указал на командирский домик. – Тут не бога…

– Эй, полегче, я же не принц. – Осадил я его дальнейшие словоизлияния, но в последний момент всё-таки решил воспользоваться положением: – Живителя бы. Ай-яй! – Очередное неудачное движение отдалось болью, хотя, надо сказать, я сделал так осмысленно.

То ли намёк до адресата не дошёл, то ли мэр оказался ближе, первым спустя двадцать минут пришёл именно он. Выглядел канох не так напряжённо, как в прошлый раз, а, скорее даже, расслабленно. Он не стал много говорить, мы дождались остальных, и пошли вглубь города. В это же время я пытался разогнать кровь от темнеющего красного пятна. Впрочем, возможно, это уже и не поможет. Нет – точно синяк будет.

Как только мы пошли по улице в окружении двух вооружённых охранников, я сразу начал расспросы:

– Думаю, самое время рассказ продолжить? – намекнул я.

– Его снова отложить придётся, – ответил он с грустью, но потом повеселел. – Между прочим, ты в самый разгар Хенида. И там Олорана чествуют.

– Вы хотите сказать…? – скривился я в недоумении, но канох меня перебил:

– Да, тебя.

Плакали мои каникулы в Игушоде! От досады я даже закрыл рукой лицо, а между тем память Готлода открывала часть обычаев канохов. Хенид – это праздник, устраиваемый в честь живых героев. Нередко их проводили в присутствии самого виновника торжества, но организовывать его для чужака – большая редкость. Отказаться от участия я, конечно, не мог, хотя, если бы упал прямо здесь без сознания или просто не успел на него, ничего страшного. Эх, поспешил.

– Позволь-ка, Хенид – это…

– Можете не рассказывать, – аккуратно перебил я каноха. – Про Хенид мне известно.

– Правда? – удивился канох и состроил крайне заинтересованное лицо.

– Долгая история, поделюсь взамен вашей.

Канох весело хмыкнул, а я пошёл за ним, так как о месте проведения не знал. Как-то канохам и не требовался такой праздник последние пять сотен лет, хотя память о нём они хранили.

– Ты рукой повредился? – Не заметить, как я охаю и держусь за больное место, каноху оказалось очень сложно.

– О, да, мне бы отлежаться. Или хотя бы подвесить.

– Думаю, живители только завтра освободятся, – разбил он мои мечты об отдыхе. – Не всем повезло на мягкую землю упасть.

«Ну, хотя бы вкусно поем», – нашёл я единственное, что грело душу.

– Это из-за хируша? – Он снова глянул на пятно. – Мне сказали, ты его освободил.

– Всё так, – пожал я плечами. – Нечего дикому в неволе жить.

Больше лорд Алат, видя моё утомлённое лицо, вопросов не задавал. Вообще, пусть сами Летуны ему и рассказывают.

Канохи на улице меня будто бы не видели, но на Алата всё-таки обращали внимание. Видимо, выглядел я не слишком хорошо, как и многие другие здесь. Отличием являлось то, что на мне ещё заплаток нет. Мэр, ведущий меня по извилистым улочкам, не давал даже малейшей возможности переодеться в сменное и вёл со скоростью, которую в прошлый раз развивал я. Мстительный какой!

Впрочем, может, у меня получится обернуть это в свою пользу? Вряд ли герой после подвига сразу же переоденется в сияющие доспехи и прискачет на белоснежном… хируше. Не-ет, на нём будет кровь, пот, растрёпанные волосы, усталость в глазах и дорожная пыль. Чёрт, оказывается, Алат просчитал, каким я прибуду. С одеждой у канохов давно всё не слава богу, так что встречают по ней тут только высшие чины. Впрочем, я уговорил его сходить к умывальнику, чтобы хоть немного привести себя в порядок.

Вскоре впереди показалось большое овальное здание с открытым порталом вместо входа, через который отлично просматривалось всё внутри. Крышу украшало большое отверстие, через которое вверх уходил дым от очага в центре, а вокруг тлеющих, но жарких углей стояли столы, забитые не самой разнообразной, но невероятно ароматной едой. Их края, обращённые к огню, потемнели, но гари на них я не обнаружил. Почти у стены расположились лавки, занятые канохами, но я смог бы легко проскочить, не задев ни одного из них.

Запахи изнутри доносились такие, что даже я, едва ли голодный, снова захотел есть.

Следуя общему этикету, я снял с себя всё оружие и сумку, которые поставил у выхода. Дабы отбить у шутников желание свистнуть что-то, наэлектризовал всё это разрядом, от которого, конечно, никого не убьёт, но тряхнёт хорошо.

Присутствующие канохи разглядывали меня, а я с интересом разглядывал содержимое блюд. Стол заполняло, в основном мясо, но среди его гор попадались и каши, и грибы в разных ипостасях и ягоды, присущие времени года. Эх, не чета тому, что мне тот повар напихал, хотя там выбор казался побогаче. Впрочем, возможно, тот, кто приготовил всё это, за время моего похода вспомнил какие-то важные детали в готовке?

Алат попросил следовать за ним и указал мне самое дальнее от выхода место, на самом крутом изгибе стола. Разумеется, то, что мне досталось одно-единственное свободное место, не являлось случайностью. На Хениде всегда оставляли его для того, по ком праздник.

«Вспоминая» это, я нечаянно затронул фрагмент памяти о том, каких почестей удостаиваются павшие герои. Там и название другое и процедура отличается, но мои мысли прервал неосторожный скрип лавки о пол слева.

Взгляды так и продолжали пристально следить за всеми моими действиями, но почему-то вовсе не смущали меня. Вспомнив некоторые правила приличия канохов и задёрнув рукава, я сел на своё место. Эти действия, по моему толкованию, означали, что я готов в этот же момент начать пиршество, а после комнату заполнили звуки отвлечённых разговоров канохов. Алат довольно грубо потеснил нескольких из них, вызвав недовольные возгласы, и расположился слева от меня. Он сразу начал пояснять:

– После первых кружек…

– Зна-аю. – Рука сама собой поднялась в останавливающем жесте. – Которую уже выпили?

– Вторую.

Первый ритуал – он же тост – призывал поклониться огню за то, что он согрел и помог приготовить пищу. Второй – вспомнить о погибших и умерших близких, такая минута молчания, если по-нашему, ну а третий являлся, так сказать, бонусом – проверкой на выносливость.

«Эх, прощай, трезвый рассудок, – подумал я, взявшись за первую кружку, и встал. – Две штрафные ждут».

Поклон огню, и я сел обратно, наслаждаясь приятным вкусом напитка. Вопреки моему ожиданию, им оказался фруктовый сок. Меня это немного озадачило, но спустя всего несколько секунд я понял, в чём дело. Технология производства пива или вина, видимо, слишком сложна для угнетённого разума, а сок дурманящего фрукта со сложным названием оказался лучшей заменой. Вопрос вреда для здоровья, конечно, открыт, и на всякий случай я решил помимо сегодняшнего дня больше такое не пить. К моему удивлению, ноющая боль в руке, которой я старался напрасно не двигать, начинала исчезать чуточку быстрее.

Ух, и не закусишь ведь! Штука вставляла ещё сильнее, и в будущем я ещё твёрже решил от неё отстраниться. Канохи не считали его наркотиком и случаев привыкания, как к крепким веществам, у него не встречалось, но ведь и алкоголь с сигаретами могут подсадить, а мне этого больше не хотелось.

Кое-как придя в себя, я вздохнул и взялся за вторую кружку, но на этот раз, борясь с гравитацией, выстоял, вспоминая Вадиса, Халуна, Готлода, ушедших родителей и близких знакомых. Пусть, они и умерли где-то там, далеко, это не повод, чтобы сжигать все мосты с родным миром.

Медленно опустившись на лавку, я расслабился и принялся пробовать вкусности, до сего момента изводившие моё обоняние. Еда и лёгкие трезвые напитки, стоящие в кувшинах отдельно, радовали разнообразием, но мне всё равно чего-то не хватало. Только спустя четыре кусочка дымящегося мяса в посыпке из множества трав и сушёных овощей, придающих ему незабываемый вкус, я понял, что ещё больше дополнило бы его – острота. Такая, чтоб слёзы из глаз потекли. От осознания этого, я с горя чуть и впрямь не пустил пару ручьёв, потому что в этом мире острые вкусы являлись уделом лишь тех, кому пришла в голову мысль, что огонь во рту – хорошая идея. Эх, а ведь иногда я такого намешивал, что жалел об отсутствии в морозилке рулона бумаги или, как шутил Тихонов, интимной близости со снеговиком.

В какой-то момент я заметил, что Алат не делает всего, что сделал я, да и кружки его пусты. Похоже, он уже давно на празднике, и его попросили на посадочную прямо со стола. К слову, он выглядел совершенно трезвым, и у меня закрались сомнения, а пил ли он то же, что и я?

Мысли о еде и напитках прервал он же, сказав, что до третьего ритуала осталось совсем немного, а я, меж тем, ощущал, что для меня он может стать роковым. Нет, порицать за то, что я упаду лицом в салат, никто меня не станет, но весёлая история мигом разойдётся по народу. А хитрить мне не позволяли две вещи – память Готлода, привившая мне какую-то извращённую форму совести, и непонимание механизма опьянения. Если бы это был алкоголь, всё бы решило магическое условие от яда.

С третьим тостом мне пришлось стоять и слушать, казалось, вечную речь Алата. Только после неё кружки были опрокинуты, а лавки снова скрипнули от свалившегося на них веса. Чудом ни одна не треснула, хотя некоторые плюхались с заметным ускорением «g». С трудом преодолевая дурман в голове, я тишком обратился к мэру:

– Могу я под шумок свалить? Еду уже некуда складывать.

– Да, конечно, хотя до конца большой и около пары средних.

Мне пришлось напрячь мозги, чтобы понять, о чём сказал канох. В Аздахаре, как и в Давурионе небольшие промежутки времени делили ударами сердца. Малые соответствовали секундам, средние – сотне, а большие – тысяче. Если переводить на мой, до окончания застолья осталось минут двадцать.

Встав из-за стола, я отвесил канохам небольшой поклон и под одобрительные звуки, немного качаясь, пошёл вдоль стены к выходу. Уличный вечерний воздух, раскалённый солнцем, заставил меня искать тень. Хоть я и не знал, развезёт меня после того фруктового сока от поднятия температуры или нет, рисковать не хотелось. Поблизости стояло несколько высоких столбиков, на которых канохи натянули навес, а чтобы там не скапливалась вода, подпёрли центр палкой повыше. Там, помимо обычного рабочего народа я, к своему удивлению, увидел знакомые лица – Летунов и уверенно пошёл к ним. Из отряда здесь сидело лишь трое – старший, младший и молчун.

– Никак, увольнительные достали? – заметил я, когда они обратили на меня внимание. – Как долетели?

– О-о, нам про тебя уже всё рассказали, – вместо ответа сказал старший. – Кто же ты на самом деле?

– Скажем так, я – заинтересованное лицо.

– И чего ты хочешь?

– Только не смейтесь, где бы я ни был, мира хочется. – Философия под шофе текла рекой.

– А что твой хируш? – спросил молчун. Нет, ну, точно ответственный за их содержание.

– Отпустил.

Наша беседа перетекла в русло обсуждения преимуществ хирушей, как транспорта, над лошадьми. Конечно же, канохи знали про парнокопытных, но здесь они просто не водились, и никто их из Давуриона не завозил. Да и незачем. Обычные канохи привыкли полагаться на собственные силы. Выносливостью их народ славился, пожалуй, всю историю существования.

В какой-то момент я начал замечать, что дурман из головы выветривается. Осталось только лёгкое головокружение и слабая дымка в глазах, а боль вернулась в руку. Мэр задерживался, хотя я и сам не знал, чего тут жду. Мог бы уже найти себе местечко для ночлега.

Неожиданно Летуны синхронно встали и выпрямились. Посмотрев назад, я увидел Алата. Он нетвёрдой походкой приближался к нам и пристально глядел на меня.

– Что?

– Вы бы ему место предложили, – ответил он, переведя взгляд на компанию. – Ночь скоро, а Олорану негде спать.

– Так это правда? – удивился младший, повернув взгляд к старшему.

– Да ну, что вы…

– Пойдём, сам тебя расположу, – перебил он, хватая меня за руку.

– Ай! – выкрикнул я. – Больно, Алат!

– Ой, забыл, – ответил он без капли раскаяния, но я всё-таки пошёл за ним, махая здоровой рукой Летунам.

Мы прошли дальше вглубь и вскоре свернули в сторону, где находилась резиденция мэра. Он по дороге рассказывал, что где находится, а я запоминал постольку поскольку. Однако, недалеко от неё мы снова свернули и подошли к старым каменным зданиям, где шумели рабочие канохи. То кладку подровнять, то балку заменить. Впрочем, инструментов я видел гораздо больше, чем канохов, да и остатки уже сворачивали работу, ведь на улице наступала ночь.

Рассматривать комнату одного из зданий, куда Алат привёл, у меня не возникло никакого желания, да и не на что смотреть. Окно, несколько лежаков на полу, некоторые из которых уже вздымались и храпели, да лампада у выхода, дающая слабый свет. В воздухе витал несильный запах горелого масла и пота, но за сегодня я так умаялся, что меня это вообще не волновало. Бывало, спал и в худших условиях.

– Тут и другие спят. Ты уверен? – спросил Алат, видимо, ожидая, что я буду носом крутить.

– Вообще плевать, – пожал я плечами, тихо оставляя снаряжение и сумку и создавая заряд, – мне только выспаться. Завтра пойду к живителю.

– Я распоряжусь. Может, сам и отведу. – Он кивнул и пошёл на улицу, заставив шелестнуть плетённой дверью.

Бегло осмотрев комнату Ночным и Источным зрениями, я прилёг на ближайший свободный лежак. Рука при этом уже не так болела, хотя я перестраховался и лёг на спину, проверяя здоровой место ушиба. Воспаление уже прошло, и там наверняка уже синяк, но светить люменом и мешать спать остальным мне не хотелось.

Эх, каково же теперь лежать и не думать, что в любой момент на меня могут напасть разумные или начать охоту звери. Возможно, меня не смутит даже, если какой-нибудь из канохов во сне положит на меня руку – вот на столько я устал.

Сон вскоре забрал меня, и я благополучно позабыл всё, что происходило днём.

Глава 21
Снова мастер

Утром, когда я уже закрылся от меткого солнца, меня посетила странная мысль, которая решила не покидать разум ещё какое-то время. Дело в том, что до этого я беспокоился больше за себя, не сделают ли канохи со мной чего-то не того, но напрочь забыл про собственные предпочтения. Ничего такого, но на мгновение я подумал, что с памятью Готлод мог передать мне ещё и симпатию к канáхам – местным девушкам. Нет, до этого я уже рассматривал другие народы, но ялийки и марнушки делят со мной один вид, а вот канахи – нет.

Чтобы успокоить себя, я задумался обо всём полезном, что узнал. Во-первых, это, конечно же, язык. Без него я не смог бы комфортно общаться с местным населением. Второе и немаловажное – это уклад. Без лишней скромности, я бы смог стать для остальных таким же канохом, пусть и с немного другой внешностью. Третье – география. Не сказать, что без неё мне не удалось бы достичь Игушода, но она очень сократила мой путь. И последнее, всплывающее в голове – это боевые навыки. Да, может, мышцы и не знают их, но это можно исправить. Может, заняться в ближайшее время? Рука, вроде, больше не ноет, а на месте синяка уже желтоватый след сукровицы.

Ещё мне подумалось, что Горпас примерно это и имел ввиду, когда говорил мне занять себя чем-то. Что ж, послушаю старшего.

Потянувшись, я задел рукой сумку, которую перед сном положил у головы, и почувствовал, как вся энергия заряда возвращается в резерв. Вчера так же было, но я как-то не придал этому значения.

В голову пришла мысль, что будет неплохо переодеться, а то вчера прямо в походном и уснул. Хотя, перед этим ещё бы тело помыть. Тут неподалёку находилась тренировочная площадка, если верить памяти Готлода, и там же места, где можно привести себя в порядок. Может, пустят?

Присев, я осмотрелся. Дом, на убранство которого я вчера не стал обращать внимание, представлял собой времянку. Стены, как и дверь, сделали из сплетённых гибких палочек, но, в отличие от оных, их дополнительно покрыли снаружи чем-то светло-серым, потрескавшимся, но всё ещё стоящим. Уж не знаю, глина это такая или местный аналог бетона, но закрывала она от солнца хорошо – его лучи пробивались только сквозь круглый оконный проём.

Потолок тоже сплели из веток, но сверху уже сложили конус из соломы, который подпирала одна-единственная длинная палка в центре.

Вокруг из мебели находились лишь лежаки, наполненные канохами. Никто кроме меня до сих пор не проснулся, и я решил воспользоваться этим. Тем более, пока я окончательно просыпался, тёр глаза и рассматривал причудливые узоры, составленные из веточек на потолке, пришло понимание, что маленькое строение в отдалении в этот миг очень мне пригодится.

Сделав все дела и умывшись из бочки с дождевой водой, я осмотрелся и занял ближайшую лавку. Она не слишком отличалась от тех, которые я видел на празднике. И ничуть не странно, что я заметил такую мелочь. Утро, солнце и пустая улица. Алат, небось, ещё спит, а мне делать нечего. Только что руку проверить. Впрочем, место удара никак о себе не напомнило до этого момента. Так, может, несильная кольнёт, будто я вчера мышцы чрезмерно напрягал. На такой ноте я даже осмелился немного размяться, и это окончательно взбодрило тело.

Положив сумку на колени, я начал рыться в поисках мыла. Мне повезло; из того, что брал в дорогу для Летунов, остался один-единственный кусок.

Вскоре, когда улицы начали заполняться канохами и строительным шумом, я услышал приближающиеся шаги. Ко мне шёл Рит, один из стражников подле Алата. Видимо, у мэра нарисовались дела поважнее. Впрочем, я отлично его понимал, работы в Игушоде ещё столько, что канохам даже с их трудолюбием на несколько оборотов хватит.

– Диобреа привети, – попытался произнести он. Сложно сказать, понимал он, что его произношение ужасно или нет, но я решил, что насилия над моими ушами на сегодня достаточно.

– Расслабься, на вашем я тоже говорю.

– Отдых больше не нужен?

– Не-ет, – протянул я через зевок, потягиваясь. – В форму бы себя привести, да помыться.

– Рука не болит?

– Ну, так, жить буду, – ответил я, уже машинально махая здоровой рукой.

– Лучше к живителю пойдём.

– Тогда побыстрее с этим разберёмся. – Взяв сумку за лямки, я встал и забросил её на плечо. Рит пошёл впереди, хотя я уже догадывался, в каком направлении мне идти.

Жилые здания вокруг почти ничем друг от друга не отличались. Они на улице стояли так, что образовывали какой-то замысловатый коридор, но вдали я заметил, как некоторые времянки начали сносить. Изначально одна большая кольцевая улица, описанная с двух сторон плотной застройкой старинных каменных строений, представляла собой широкую дорогу, шириной метров в пятьдесят, а с неважными городскими воротами её соединяли относительно узкие переулки. Лишь один из них, выходящий на северо-восток, имел ту же ширину, что и основная улица, и его так же застроили всякими мелкими домами из глины и палок.

Вскоре мы подошли к одному из каменных старых строений, но дверь туда оказалась заперта, и нам пришлось ждать на лавочке. Канохи считали, что это госпиталь, и использовали соответствующим образом. Но чем оно являлось до Красного Века, Готлод не помнил или не знал.

Мы прошли относительно недалеко, где-то полторы версты, и даже за такое расстояние я с трудом мог различить кривизну линии кольца.

– Показать мой родной мир? – спросил я, не особенно надеясь на результат. Ждать всё равно один или два больших. – Там, вроде, не очень сложно.

– Покажите, – с интересом посмотрел на меня Рит.

– Прошу любить и жаловать, планета Земля.

В воздухе в метре над землёй появился голубой шар. Его напополам разделила чёрная лента экватора, затем протянулись тоненькие линии широт, а полюса соединили долготы. Материки я показал схематично, повторить каждый изгиб границы суши я вряд ли бы смог. Шар сохранял форму, ни одна линия не исчезала, хотя я мог в тот же самый момент сосредоточиться на другой. В компьютере, например, весь пласт информации о формах, цвете и размерах модели хранится в оперативной памяти. Обычный разум не способен сохранять такую информацию, не искажая её. Стоит ли понимать, что я как бы наношу нематериальные краски на нематериальный объект в пространстве, который сам и создал?

– Что случилось? – поинтересовался Рит, выводя меня из задумчивости. За этими мыслями прошло не больше минуты.

– Нет, ничего, – ответил я, мотнув головой. – Так, кое-что осознал.

«Как показать страны?» – подумал я, когда последним штрихом наклонил ось земли. Какие-то флаги я, может, и помнил, и даже не забыл порядок в родном триколоре, но ведь материки имели и не по одной стране. Как-то несправедливо будет на всю Евразию изображать одного только медведя. В итоге просто раскрасил страны, границы которых более-менее представлял, в разные цвета и довольно хмыкнул.

Указав на один из материков, я сказал:

– Здесь я родился. Это Россия. Здесь находится Америка, здесь Австралия, тут Африка, Китай…

Вспомнив, наверное, стран тридцать, я истыкал пальцем всю сушу земного шара. Горло до того иссохло, что я полез в сумку за фляжкой, чтобы отпить.

– Необычные названия, – ответил Рит, выслушав меня внимательно. – А где здесь Аздахар?

Поперхнувшись водой, я с удивлением посмотрел на каноха. Модель от этого дрогнула, но не исчезла. Чёрт, а он, ведь, мог и не знать, что я – Гнису. Тот глядел на меня совершенно серьёзным взглядом и ждал ответа.

– Это… не совсем… – Меня очень вовремя прервали двое канохов, которые, с интересом посмотрев на мою модель планеты, подошли к двери и, достав хитрый цилиндр-ключ, открыли её. – Вот и живители.

Мы, подождав какое-то время, зашли следом. Внутри здание являло собой большой зал с каменными стенами и потолком из старых но ещё надёжных деревянных досок, поддерживаемых довольно толстыми балками из обыкновенного сруба. На потолочных крюках, окружённых потемневшими контурами копоти, висели люстры, канаты которых закрепили на стенах, но огонь в них не горел – дневного света и так хватало. Между креплениями на стенах висели старые стяги со знакомым уже рисунком на чёрном фоне, а вдоль стояли довольно широкие лавки, накрытые светло-серой тканью. Как позже оказалось, на них ложились больные. Мне и самому предложили занять одно из мест рядом со столом старшего живителя.

Тишина сюда заглядывала, разве что, по ночам, когда рабочие на улицах ложились спать, хотя иногда слух улавливал болезненные стоны из открытых коридоров. Видимо, там лежали особенно тяжёлые случаи. В какой-то момент я даже услышал одиночный, но довольно яркий мат, который при всём желании не смог бы в полной мере передать культурными словами на Великом и Могучем.

Меня радовало, что я увидел здесь. Ни окровавленного разделочного стола, ни пугающих инструментов пыток на цепях, ни даже мешков с телами, над которыми обязательно вьётся рой мух. Наоборот, пахло здесь какой-то знакомой травой. Толи мелиссой, толи мятой.

Сами же канохи, занявшие два стола по разные стороны, что-то писали в небольших серых тетрадях. Мне даже стало интересно, как тут обстоит с бумагой, если её используют для таких мелочей. На каждом массивном теле – наверное, таким легко таскать пострадавших, не способных к передвижению – я наблюдал по бледно-коричневому халату, закрывающему почти всё до самих щиколоток, а на головах у канохов лежали сплетённые из соломы панамы. Оно не удивительно, на улице вот-вот пекло наступит, а им наверняка ещё работать. Возможно, мы даже заявились на их перерыв, и мне стало как-то неудобно.

– Здравствуйте, – сказал я, вспомнив старую привычку, но остаток фразы мне не дал договорить Рит. Пока я складывал сумку и оружие у выхода, он сказал:

– Это Олоран, прошу, сделайте всё хорошо.

– Что случилось? – спросил один из докторов, встав с места. Сложно сказать, впечатлил ли его мой новый псевдоним или то, что меня представил один из приближённых мэра.

– Ерунда, если честно. Правда, я отнекивался, но он настоял.

Вздохнув, живитель подошёл и посмотрел на место удара.

– Так это давно было? Сколько у людей синь проходит?

– Около децины, – ответил второй, подняв взгляд. – И больше бывает.

– Но я только вчера ударился. Думал, может, условие какое заживить есть?

– Интересно, – задумчиво произнёс канох, щупая пострадавший участок. Руки его оказались холодными и грубыми, но я не дрогнул даже в тот момент, когда он схватился с двух сторон и начал как бы пробовать кость на изгиб. – Совсем не болит? А так? – Он прямо нажал на след, но я почувствовал лишь давление и слабый отголосок прежней боли.

– Самую малость. Скажите, я уже могу заняться тренировками?

– Да. Трещин я не почувствовал, кровь не течёт. Рит, ты и правда зря его привёл.

– Да нет, не зря. Вы успокоили меня.

Выговорив сложное слово, означающее на канохском одновременно благодарность и прощание, я взял свои вещи у входа и почти вылетел прочь.

– Подожди! – крикнул мне Рит уже на улице, и я остановился. Канох бежал ко мне, сжав в руках какой-то предмет. – Ты меня немного отвлёк. – Он указал на лавку, где мы сидели и ждали живителей. – Вот это Алат передать просил, – договорил он, протянув мне небольшую гибкую книжицу.

– Спасибо, – ответил я, машинально глянув на довольно грубо сшитую тетрадку с гибкой глянцевой обложкой из кожи, на которой канохскими цифрами было выдавлено число «500».

«Думал, Его Светлость до морковкина заговенья будет откладывать», – усмехнулся я, глядя уже в спину уходящему каноху. Он довольно бесцеремонно предоставил меня самому себе.

Пришлось снова искать лавку и читать. Как оказалось, текста на бумаге немало, несколько листов в неё даже добавили сверх того, что уже было.

Текст был разделён на две части – первую небольшую и вторую побольше. Его писали торопливой, но умелой рукой, а пока я бежал глазами по строчкам, память Готлода дополняла некоторые моменты деталями.

Канохи перестали умирать в обычном понимании этого слова около пятисот оборотов назад – их души после смерти возвращались и сохраняли какую-то часть воспоминаний прошлого и личности. Это позволяло воспроизвести прежние навыки и не учить их заново. Как и мне в этот самый момент, ему доставало только прийти на тренировочную площадку и научить уже само тело.

Однако, механизм угнетения разума оказался несовершенен. Любое потрясение или удар по голове не на долго прерывал связь разума со сферами, и канох мог действовать самостоятельно. Не за долго до того, как я впервые попал в темницу, из-за какой-то мелочи Готлоду посчастливилось подраться с одним из канохов и получить немного времени свободы. Он распорядился ей, чтобы вытащить странного пленника. Сложно сказать, к чему меня готовили, канох и сам не знал наверняка, но, осознав это, я стал ещё больше благодарен за спасение. А следом появилась надежда, что он мог снова реинкарнировать, потому что освободил я его до того, как уничтожил сферы.

Воодушевлённый этой мыслью, я быстрым шагом направился к резиденции Алата. Уж меня-то к нему пропустить должны.

Вскоре, петляя по всё ещё кривым улочкам, я уловил взглядом нужное мне здание. Оно представляло собой два шестиугольных строения, соединённых длинным дуговым коридором с большими окнами, покрытыми пылью. Выглядело оно плачевно, много где стены натурально подпирали брусьями, и трещины выглядели совершенно не декоративными. А когда-то здание являло собой прекрасное произведение искусства. По углам шестиугольных башен находились шпили с высокими шипами, их соединяли зубцы, а крыша выложена красивой зеленоватой черепицей. Непострадавшие стены здания всюду были украшены барельефами, но то ли от времени, то ли от неосторожных движений различить, что хотели изобразить на них мастера далёкого прошлого, не представлялось возможным. И будто бы мало этого, под стенами, искривляя кладку красивого желтоватого камня, вылезали толстые корни деревьев, а ветки и лозы атаковали вертикальные поверхности, цепляясь за сохранившиеся неровности барельефа.