Текст книги "Имя души (СИ)"

Автор книги: Сергей Ковшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)

Свист весенних ноток Дариуля снова заворожил меня. Невероятно, как ялу удавалось передавать звуки капель или ручья таким простым на вид духовым инструментом. Ещё чуть-чуть, и от туда польётся звон, хотя это ближе к мелодии зимы.

В момент, когда ял завершил, я подал зрителям пример: начал хлопать, напоминая им, что в таких случаях положено делать.

– А это специально для старшего поколения! – сказал я, как только шум из зала прекратился, и подумал о песне «Как молоды мы были» в исполнении Хворостовского. Мелодия началась с маленьких колокольчиков, будто они где-то далеко. Но основной изюминкой песни была не музыка, а голос и сюжет. Ялам ли не знать, с их тремя, а то и четырьмя веками жизни?

Если голос Корнелюка я ещё мог вытянуть, то Хворостовский не оставил мне никаких шансов. На этой я просто сидел и качался в такт музыке.

Незамедлительные аплодисменты от старшего поколения и слёзы на глазах некоторых ялов стали мне лучшей наградой. Даже Дариуль еле сдерживал свои эмоции, и по его лицу я видел, что песня задела глубоко. Впрочем, он быстро справился с собой, и начал что-то бренчать на своём струнном. Видимо, он теперь хотел повернуть концерт в свою сторону, делая при этом что-то вроде соревнования. Сначала я не понял, что это – минор или мажор, но потом разобрал. Это, своего рода, ободряющая песня. Некоторые ялы из зала начали подпевать Дариулю на латыни, но я так ничего и не понял и решил уже потом, когда-нибудь, если вспомню, спросить его, что значили слова и примерный перевод.

Песня набирала обороты в скорости переплетения звуков, но в один прекрасный момент остановилась и снова тихо начала свой танец. Именно это я представлял и не сомневался, что на голограмме происходит то же, что и в мыслях. Снова громкое рукоплескание, и снова моя очередь.

«Что ж, ладно, продолжим пляску, тем более у меня есть подходящая песня», – подумал я

«Гонки за мечтой» группы «Катарсис». Её напевать я не стал, а лишь закрыл глаза и наслаждался пением. Вот уж, что под стать этому миру! Впрочем, на припеве меня прорвало.

– Гонки за мечтой, – затянул я вместе с основным голосом. Удивительно, но я смог взять высокую ноту. – с богом или дьяволом до финишной прямой…

'… по спирали вверх, крылья за спиной,

Для одних ты сумасшедший, для других – герой!'

Дариуль не отстал и после аплодисментов, на всё том же струнном начал вместе с ялами на уже понятном мне языке петь песню о мальчике десяти лет, который ушёл в лес и прожил там долгую жизнь, а потом каким-то образом стал великим лучником, разившим своих врагов прямо в глаз. По всей мелодии незаметно протекал какой-то грустный мотив, и я не понимал, зачем он в ней. Может, описывались не приключения, а что-то посерьёзнее? Под занавес у меня появилась мысль, что конец у неё будет грустным, и она оказалась пророческой – бедняга однажды не удержался на ветке, упал и тихо умер – он жил в одиночестве, и ему некому было помочь.

Вряд ли моя следующая песня станет прекрасным продолжением этой, но она точно разбавит тон, нагнанный Дариулем такой, на первый взгляд, весёлой песней. Группа «Мельница», их солистка и песня «Дракон». Резвое начало флейты и гитарных струн, как бы невзначай звенящих в такт. Два, казалось бы, простых куплета, вдруг перебил один действительно резвый, яркий и мой любимый.

«Надо потом её настоящему дракону включить», – подумалось мне, и я с удовольствием представил довольную морду Горпаса.

Снова грянули аплодисменты, но уже куда более длинные и громкие. Несмотря на то, что зрительская поляна вмещала до трёх тысяч, а собралось не больше трети, некоторым так хотелось приблизиться, что они использовали какую-то магию и просто парили над землёй, слушая нас. Кто-то пристроился на ближайших деревьях, а иные смотрели с крыш домов.

Похоже, Дариуль решил отступить и завёл что-то вроде колыбели, которую исполнял на духовом. Получалось потрясающе, я снова качался в такт и в какой-то момент едва сам не пропал в дрёме. К счастью, никто из зрителей не заметил, как я вздрогнул – все смотрели на исполнителя.

«Душа», начало которой берёт на себя фортепиано, а затем скрипка подхватывает инициативу. Она играла тихо и мягко, но тем не менее, разносилась вперёд. Получалась грустная мелодия, которая ялам очень нравилась.

После адресованных мне аплодисментов Дариуль медлил. Что он хотел сделать? Вместо пояснений он начал играть постепенно усиливающуюся мелодию и снова на струнном. Его поддержали многие ялы, создавая своим вокалом сразу несколько измерений грозной и даже агрессивной песни, от чего по моему телу маршем прошлись дивизии мурашек. Казалось, его воинственная песня действительно может звучать, например, при нападении или в поле, где встретились две армии. Ханс Циммер мог бы с уверенностью поставить именно её в «Короле Льве» в моменте, когда по ущелью бежали антилопы. А я-то уже подумал, что мы так и продолжим на заунывном. Нет, то, что Дариуль воспроизвёл до этого, было всего лишь затишьем перед бурей. Перед страшной бурей, которая вот-вот разразится громом с небес. Но вскоре его песня начала утихать и неожиданно закончилась. Ялы, которые подпевали, теперь с ухмылками смотрели на меня. Обрушившийся шквал многочисленного хора заставил нервно непроизвольно осмотреться, но я быстро взял себя в руки и приготовился к своей очереди.

«Значит, война? А как вам такое?» – подумал я. Снова Катарсисы, но на этот раз «Выше кубки!».

Безумно весёлая песня, бодрая до самого конца, и даже немного жёсткая в середине. Уж тут я разошёлся, применив свой голос на полную катушку. Жаль, лёгких не на всё не хватало. Уверен, сегодня некоторые обязательно дома попытаются выпить море, как в песне пелось.

Аплодисменты длились утомительно долго, поэтому Дариуль пока не начинал свою песню. Вскоре, к счастью, отгремели последние хлопки огромного скопления народа, и ял продолжил развивать грозную тему. Его музыка звучала энергично, легко и жаждала такого же энергичного продолжения. Когда его мелодия прекратилась, я сразу, не дожидаясь хлопков, начал проигрывать «Финальный Отсчёт» от «Европейцев», правда, первые секунды, где почти тишина, пропустил. Никто в Давурионе не слыхал столь известной песни на Земле.

Вместо удивления, которое я ожидал увидеть, на лицах ялов читалось наслаждение, особенно когда заиграла основная часть. Этого они ещё никогда не слышали, готов поклясться чем угодно! Такие необычные и неожиданные повороты музыки даже у меня сопровождались дивизиями мурашек по телу. Внезапно я даже что-то почувствовал и услышал сзади треск, как от короткого замыкания. Обернувшись, я увидел, что голограмма начала выходить из под контроля, искриться и вылезать за пределы, поэтому сразу же поставил верхний предел вытекающей на неё силы. Не хватало ещё, чтобы я прямо здесь распластался.

Хоть ялам и был неизвестен английский язык, на котором пелась песня, им очень понравилось. Впрочем, он произошёл от латыни и, может быть, некоторые слова они понимали? Кому знать? А когда последние звуки отыграли, никто даже звука не проронил и не издал ни единого хлопка. Видимо, отходили от такого исполнения.

Не дожидаясь аплодисментов, я дал отмашку Дариулю, чтобы он начал свою. Голограмма нормализовалась, и я успокоился за свои силы.

Если и бить, то насмерть… фигурально выражаясь. Дариуль понял это и тут же заиграл свою песню. Казалось, что я мчусь с небывалой скоростью. Пусть на коне, пусть на машине – не важно, главное, что именно мчусь, как гонщик на треке. Затем я почти явственно почувствовал ветер, который подул мне в лицо, давая хоть какую-то возможность понять, что это ещё не конец, брызги дождя, а потом резкое затухание музыки и прекращение. Ну уж нет! Продолжил я концерт мелодией другой зарубежной группы, остановившейся в двух шагах от ада. Заиграла «Sky World». Эта песня продолжала движение, но уже по небу.

Закрыв глаза, я почти явственно представлял себе её сюжет:

Барабаны. Разгоняешься для того, чтобы прыгнуть со скалы, но потом – вступает робкая скрипка – понимаешь, что ты уже в воздухе и нужно расправить крылья. Ты мчишься вниз, но крылья медленно становятся тебе подвластны. Наращивается накал, ты ускоряешься и, наконец, перед самой пучиной раскрываешь их.

Облетая скалы, чувствуешь благие веяния ветра, мчащегося тебе на встречу, но внезапно он становится слишком опасным, и не удерживаешься. В мелодии наступает тревожный момент, будто крылья отказали и летишь вниз с огромной скоростью, теряешь высоту, надежду, а может быть даже и жизнь, но вот он, ветер смиловался над тобой и дал расправить крылья вновь, как бы спасая и извиняясь за своё поведение. И вновь летишь, будто над поверхностью моря. А оно плещется внизу от досады, что не поймало жертву… Далее музыка удаляется и исчезает вовсе.

Нет сомнений, что на «экране» позади меня во время особо ярких моментов, в мелодии творилось что-то потрясающее. За его стабильностью я давно перестал наблюдать, хотя и продолжал опасаться. Но, уже зря, ведь я легко мог и отключить его.

Ялы позакрывали глаза и даже качались под музыку, тоже, видимо, представляя себе полёт.

«Эту тоже Горпасу», – подумал я.

Когда пришла его очередь, Дариуль тут же подхватил ритм и начал «снижение». Его музыка как бы говорила:

«Хватит, нужно идти на покой!», но воображаемый мной лётчик изо всех сил продолжал преодолевать потоки непокорённого ветра, заставляя машину змеем извиваться в воздухе, чтобы увернуться от сетей, разбросанных им.

Дариуль понял, как я проигрывал музыку, и дал мне знак быть готовым в любую секунду запустить последнюю песню. Для финала я выбрал один очень красивый саундтрек из одной полюбившейся мне в игры.

Снова в небо:

Сначала взлёт и сразу планирование от атак. В какой-то момент вражеские пули от лётчиков позади достигли цели, и самолёт начал снижение. Музыка затихает, а лётчик пытается снова поднять крылатую машину вверх, но она не слушается. Казалось – всё, в этот самый момент в землю врежется, но нет! Винт закрутился с новой силой и самолёт продолжает сумасшедшую погоню. Она переходит на новый уровень. Музыка усиливается – самолёт сбит и больше не поднимется. Печаль настигает, тоска по небу, желание вырваться и полететь дальше, но машина заглохла окончательно. Земля слишком близко…

Чувство мимолётно коснувшейся смерти и избавление от всей боли, которую можно почувствовать, прожив ещё немного, совсем близко. Но есть ещё шанс. Пружина под сиденьем ещё способна выстрелить, а значит и лётчика вырвать из того света. Он радуется, что смог выжить. Он готов к новым вылетам, к близости неба и воздуха, того же родного звука мотора самолёта.

Наш с Дариулем концерт на этом подошёл к концу, поэтому мы встали и отсалютовали по-ялийски. Тут я мысленно сообщил, чтобы это получилось синхронно. Слушатели тоже встали. Звук аплодисментов не становился тише. Он будто даже нарастал.

– Для вас сегодня выступал Дар-Silva’Уль’Руо… – сказал я громко, подставив магический рупор ко рту и перебивая рукоплескания.

– И Девятый Гнису Фура, – продолжил Мудрец.

«Ага, девятый с половиной», – подумал я шутки ради, но промолчал.

* * *

О, Андрей, не представляешь, на сколько ты сейчас прав! Между прочим, уже в разработке «Королевский Медведь», рассказывающий как раз о том, кто был до него на самом деле.

* * *

Без понятия, сколько бы ещё продолжались рукоплескания, но я снял усилители, убрал экран позади, пафосно махнув рукой, от чего стало темнее, и начал медленно отходить назад в туман, который сам же и создал.

Погода тоже немного испортилась, и облака закрыли светило. Воспользовавшись этим, я начал сгущать темноту вокруг сцены, чтобы мы с Дариулем смогли ретироваться. Так сказать, уйти по-английски (Теперь должно прокатить). Он оказался не против, поэтому, когда туман рассеялся, наш след простыл. А через минуту я уже спешил с подсунутым мне ялом письмом-билетом для капитана корабля. На разговоры и долгие прощания времени не осталось.

Настроение у меня поднялось до небес, поэтому я пулей метнулся к порту, провожая улочки, которые видел лишь несколько раз. Услышав звук плескающейся воды, я прибавил скорости. Там, в порте не возникло сложностей с капитаном, и он с радостью взял меня на борт неприметного корабля полностью дымчатого цвета. Издалека такой можно заметить разве что в солнечную погоду, а если на море пасмурно, вряд ли кто-то увидит его до того момента, как окованный на конце бушприт проткнёт борт неприятеля. Орудий на нём тоже оказалось немало – ряд на палубе и ряд в борту.

Глава 17
Волны и туман

Как бы так описать первые четыре дня пути? Если лаконично – скукота, но, если вдаваться в подробности, так может пройти ещё дней шесть. С таким ветром как раз, к тому моменту мы и прибудем на острова. Смотря вдаль, на морскую гладь, я вздыхал каждый раз, когда вспоминал, как мы мчались с Горпасом над водой. Господи, и чего я так боялся? Нет, чтоб наслаждаться полётом! Проклятие.

Вдыхая морской воздух, я не находил себе места: то там постою, то сям. В один день даже нашёл местечко на корме, где ходят меньше всего и взялся махать мечом, но тут же прибежал какой-то алин и попросил так не делать. Разумеется, он знал, что мой ярлык выше, однако я здесь был лишь пассажиром, а морской закон таков, что капитан – судья, свящённик и палач в одном лице, а команда – его исполнительная власть.

Близился четвёртый вечер на море, солнце ещё припекало, но уже ослабляло свои лучи. Морской пейзаж сменялся морским же пейзажем, но чуть затемнённым, а шум волн на стóле въелся в сознание, что казался тишиной, на фоне которой раздавались крики и топот палубщиков.

Вздохнув, я хрустнул затёкшей шеей и отвернулся. Море больше не манило взгляд, как прежде. С досадой в душе от того, что плыть ещё долго, я пошёл в каюту, но неожиданно услышал предупредительный крик от наблюдающего – яла в «вороньем гнезде»:

– Небо – слева по борту!

Бросив туда ленивый взгляд, я увидел большую чёрную птицу. Она летела довольно низко, почти параллельно нашему курсу, и я сначала не понял, почему о ней вообще объявили. Однако, в какой-то момент в голове что-то щёлкнуло: птицы в четырёх днях от берега летать не должны. Ноги сами понесли меня на капитанский мостик. Меня интересовал вовсе не командир корабля: там лежала подзорная труба, которую я тут же и использовал. Сначала изображение получалось размытым, но когда я смог стабилизировать его, то не поверил своим глазам. Эти очертания не спутать ни с чем!

Прыгнув через несколь ступеней на палубу, я подбежал к краю и, высунувшись, на сколе позволяли руки, громко крикнул:

– Го-орпа-ас!!!

Проклятие! Он слишком далеко.

– Дайте залп без снаряда! – крикнул я, повернувшись к ялам, вставшим у пушек на случай нападения. Если до этого они смотрели на меня с неуверенностью, то теперь и вовсе выказали своими лицами недоумение.

– Ты спятил⁈ – ответил командир батареи, а тем временем из каюты вышел капитан.

– Именем Гнису, дракон не причинит зла, – ответил я, меча взгляд то на улетающего ящера, то на готовых к залпу ялов, – он мой друг! Капитан, прошу.

Он тоже выглядел неуверенным, глубоко вздохнул и махнул головой, давая согласие.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Ялы сработали, как надо, выкатили ядро и навелись на опережение с большим запасом. Как бы мне ни хотелось поджечь порох своим собственным огнём, я помнил, что это будет пустая трата заряда – почему-то при соприкосновении с моей магией он превращается в относительно тихую дымовую шашку.

«Птица» после оглушительного выстрела замедлила полёт и, немного погодя, решила подлететь к нам. Команда стояла в напряжении, один из ялов даже мой лук принёс со стрелами, но, к счастью, оружие не понадобилось. Вперёд вышел я и замахал руками.

Увидев меня, Горпас остановился в воздухе, и, пусть, из-за зрения я не мог рассмотреть его морду, уверен, она выглядела занятно. Из-за его взмахов вода под драконом покрывалась рябью, и нас обдавало мелкими капельками солёной воды. Открытые паруса корабля тоже начали хлопать.

«Дрэ? – Знакомый голос прозвучал в голове испуганно. – Ты здесь? Живой⁈»

– Как же я рад тебя видеть! – не удержался я и сказал вслух.

«Рассказывай! – потребовал он с нотками надрыва и капелькой обвинения. – Я и надеяться не мог, а ты здесь».

– Прости, от меня зависело немного. Отбросило обратно на Землю, я даже не знал, отправит ли сюда снова…

Горпас и команда продолжали слушать мои сбивчивые оправдания, пока я не перешёл на мысленное общение. В тот же момент я смог, наконец, кратко рассказать, с кем встретился, куда теперь держу путь и через что прошёл.

«Ты… Что?» – Вероятно, это относилось к моей битве с Руалосу – тем чёрным драконом с золотистым отливом чешуи.

«Да, убил».

«Он же…» – Потерянный тон дракона я практически не заметил, так как в голову хлынули знания, о которых я до этого не подозревал.

«Глава Тёмного Камня. Несчастный обезумел из-за трагедии в его гнезде. Что-то с ядом или болезнью, не знаю».

«Верховный…» – Горпас понизил голос.

«Да чёрт с ним, ты сам как? – Мне хотелось сменить тему, и, дракон, похоже, оказался не против. – И давай-ка садись на корму, там место есть».

«Не знаю. – Он медленно облетел судно и спустился, не задев ни одной верёвки, однако, с его приземлением корабль заметно качнуло. Ялы в тот же момент издали испуганные вздохи, но сдержались. – Дрэ, я думал, что потерял тебя, искал твою душу, набирался смелости вернуться на Крыло и рассказать всё».

«Теперь уже не так страшно, правда?» – подумал я, усмехнувшись.

«Придурок ты! Идиот! Сволочь! Мерзавец! Пи…»

«Прости! – перебил я уже более крепкие ругательства, подошёл и обхватил его морду руками. Шипы на ней будто бы сами собой прижались к шее. Конечно, дракон кричал в сердцах, но я и сам осознавал, что он чувствует. – Всё я понимаю».

Вздохнув, я освободил его голову, и Горпас неожиданно снова коснулся моего уха языком, обдав горячим воздухом.

«Не пойму, это „привет“ или „пока“ на вашем?» – спросил я, глядя на его скалящуюся морду.

«Этот жест имеет много значений, – ответил он. – Спасибо, что вернулся, Дрэ».

Мы ещё долго говорили. Когда узнал, каким образом я победил Руалосу, он сначала не поверил, но я показал ему чешуйку, и ящер неожиданно спросил, сможет ли тот переродиться. Так как ответа я не знал, пришлось отвечать честно. Либо я просто не задел эту часть памяти, либо забыл в те мгновения, пока приходил в себя. Надо сказать, там и впрямь было больше, чем способен запомнить простой человек за всю жизнь.

Болтая с драконом, я чувствовал тепло на душе, и дело не в горячей чешуе, покрывающей переднюю лапу, на которую я облокотился спиной, словно мы знакомы много долгих оборотов. Он стал мне братом, и плевать на наши биологические различия.

Горпас объяснил, что я не мог связаться с ним потому, что нить между нами в момент, когда я вернулся на Землю, на столе утончилась, что практически исчезла и не смогла восстановиться, когда я вернулся. Возможно, мы бы встретились и раньше, но он открывался только в промежуток, когда это было совершенно бессмысленно, а потом сдался, решив, что я так там и останусь, израненный, убитый горем и вовсе сломленный.

«Так ты побывал в разуме дракона? – снова спросил Горпас, направив на меня один глаз. В ответ я только кивнул. – Ох, Дрэ, надеюсь, ты не тронул лишнего».

«А что?» – Мне пришлось отвлечься от его острых когтей, которыми он оставил несколько заметных следов на древесине палубы.

«Я не уверен, может, тебя и не коснётся. Пока просто не думай об этом, добро?».

«Как скажешь. – Мне оставалось только пожать плечами. – Кстати, уже полмесяца хочу спросить. Мою миссию никто ведь не отменял?»

«Даже Лишир не знает о твоей смерти, но не думаю, что он сможет с тобой заговорить. Ваша нить так же истончилась».

«То есть, я могу просто забить?» – усмехнулся я.

«Если честно, мне плевать, – безразлично ответил Горпас. – Если хочешь, могу сказать, ты нашёл способ вернуться к себе».

«Не надо, я и так путешествую. Мало ли, действительно что-то найду?».

* * *

Мой привычный график с каждым днём ломался всё больше, по ощущениям на половине пути время как будто сместилось на полтора часа, и утро наступало позже, чем я просыпался. Всё чаще я выходил на палубу и видел спящего на корме дракона. Впрочем, только я подходил, он открывал глаза и приветствовал меня.

Мы всё чаще уходили в мысленное общение, я проецировал ему музыку, которой хотел поделиться, он рассказывал мне, как ночами летал над Давурионом, а днями прятался в лесах и рыбачил под водой. От упоминания последнего я вздрагивал, так как снова представлял себе ледяную морскую пучину.

Не то, чтобы я прямо видел всё это визуально, но раскрывать образы мне получалось хорошо, словно я читаю книгу. В один из дней он даже проговорился, что мог бы показать мне всё это, но беспокоится за разум. Мол, его мысленный поток слишком велик для моего.

Капитан был рад узнать, что мне больше не нужно плыть на Пламенные Горы. Он тут же отдал приказ скорректировать курс. Ещё больше он обрадовался, когда увидел, как дракон и пропитание добывает себе сам. Так и сказал: «Хорошая охрана, и кормить совсем не нужно». Более того, Горпас и мне ловил пропитание. В первый раз я, стоя с хвостом ещё извивающейся рыбы, не понимал, что мне с ней делать, но потом сообразил, что мясных продуктов не видел уже довольно долго, и уверенным шагом пошёл в камбуз. Время выбрал удачное, как раз, когда у кока перерыв, и начал готовить. Специи выбирать не хотелось, рыба и с солью хорошо зайдёт, но я не отказал себе в панировке – сухарей ялы в путешествие наготовили – будь здоров.

Вообще, помещение корабельной кухни являло собой довольно узкий сквозной проход, с одной стороны которого стояла печь и поленница, а с другой столы с посудой и мешки с запасами. Каким-то образом ялы смогли избавиться от проблемы крыс, но скоропорт мы съели в первые два дня плавания, оставив сушённые фрукты, зерно, муку и даже масло в небольшой бочке.

Кок, услышав шум на кухне, было, попытался остановить меня, но я доходчиво объяснил, что если ещё хоть децину не поем мяса, возьмусь за команду или стану похож на мертвеца. К счастью, объяснять, как я не превратился в него, будучи на тренировках у Роулла и Халуна, не пришлось, а мои кулинарные предпочтения его не слишком волновали. Ял попросил лишь оставить в камбузе после себя порядок и чистую посуду.

Так я и поступил, после чего вернулся к Горпасу и снова прислонился спиной к его лапе. Место оказалось просто прекрасным – в жаркий день чуть приоткрытое крыло защищало от солнца, а в дождливый, если бы такой хоть раз наступил, я бы там же спрятался и от капель воды.

«И всё-таки, как мы общаемся в этот самый момент?» – спросил я, продолжая наш разговор после того, как сытно поел. Мы до этого снова затронули проблемы мысленного общения, и я почти забыл про время, пока не услышал грохот в животе, который сначала принял за далёкую грозу.

«Мне приходится сильно ограничивать себя. Если я откроюсь, тебе может… – Он осёкся и даже помотал головой. – Нет, точно будет плохо. Понимаешь, это всё равно что объединить разумы, ты будешь ощущать то же, что и я».

К сожалению, меня такое предупреждение не впечатлило. Наоборот, ещё больше захотелось узнать, каково оно, когда ты вот такой большой, с хвостом и крыльями. На ум сразу же пришло:

«Но ведь я же уже так делал». – Дракон раздражённо зацокал когтём по доске, от чего там появилась отметина.

«Это меня и беспокоит, – ответил он отрешённо, – Ты не замечал каких-то изменений в себе?»

«Ну-у…» – протянул я неуверенно.

«Значит замечал. Нельзя точно сказать, что с тобой станет, если я откроюсь».

Мы ещё долго спорили. Горпас не переставал предупреждать, что мне не поздоровится. Даже его довод, что у меня может разболеться голова не слишком оттолкнул, любопытство оказалось сильнее. В конце концов, у меня нашёлся один очень сильный аргумент:

«Может, тебе удастся раскопать что-то про Руалосу?»

«Ох, во имя Воргхала!» – недовольно вздохнул дракон, но мысленно прозвучало это, как проклятие.

Буквально секунду ничего не происходило, и я успел подумать, что Горпас решил просто закрыться, но в следующее мгновение между висками будто бы пустили мощный разряд, и я схватился за голову. Странно, но это была не боль, а что-то вроде избыточного давления. Казалось, будто ещё мгновение, и голова просто лопнет. Внутри даже характерный звон появился.

Мысли никуда не девались, но теперь они казались мне невероятно насыщенными. В таком состоянии я почти видел линию, протянутую от меня к дракону и смог бы найти его, на каком бы расстоянии он от меня ни находился. К паутине разума он меня не пускал, зато сам пытался проникнуть ко мне в память. Его действия будто бы становились моими собственными, но я ещё мог отличить свои решения. К сожалению, или к счастью, он ничего не мог найти, и внутри зародилось чувство досады – его досады.

Неожиданно я ощутил, как под носом пробежала горячая дорожка. Открыв глаза, я провёл там пальцем и увидел кровь.

«Так, Горпас, прекращаем», – подумал я напряжённо, и в следующее мгновение всё давление в голове исчезло. Похоже, частоты наших разумов отличались слишком сильно, и мне пришлось подстраиваться под его чуть ускоренное восприятие, которое, ко всему, ещё и расщеплено на разные потоки. Эх, ещё бы понимать, что это значит.

«И… каково тебе?» – осторожно поинтересовался Горпас. Его мысленный голос даже в это мгновение казался громом и отдался оглушающим эхом. Практически то же я чувствовал после той злополучной премии, но искренне недоумевал: как можно оглохнуть мысленно?

«Это что-то! – восхищённо ответил я, запрокинув голову и попытавшись встать на ноги. – О-ох, голова кружится».

Дракон хотел поймать меня, но не рассчитал и врезал мускулами крыла под дых, затруднив ещё и дыхание. Вскоре, держась за него я пришёл в себя и, качаясь, как после крепкой пьянки, подошёл к ограждению. Не хотелось бы выпустить недавно съеденный обед на палубу, которую ялы исправно драили ночами.

А желудок-то не спешил, мне даже стало лучше, пока я стоял и смотрел на море. Выплюнув скопившуюся слюну, я выпрямился и пошёл к бочке с водой, которую сам же вчера наполнил для команды, и смыл кровь из ноздрей и с лица.

«А ты крепкий», – уважительно подумал Горпас, потягиваясь, словно большая чёрная кошка.

«Может, когда-нибудь я смогу выдержать твой разум?»

«Только не сегодня, – отрезал он и, качнув корабль, спрыгнул в воду, от чего брызги поднялись на нескóль метров вверх и даже коснулись парусов. – Иди приляг, ты много сил потерял».

«С удовольствием». – В этот самый момент я крепко держался за ограждение.

Горпас поступил разумно, сделав мне ограничения. Несмотря на дикое давление в голове, я получил новые ощущения и новый опыт. Это не шло ни в какое сравнение с разумом Дариуля и, тем более, с разумом безумного дракона, через который я продирался силой.

На ужин того же дня, который мне снова пришлось провести в одиночестве, я довольствовался остатками рыбины, но добил их кашей и салатом, а сверху запил чаем на листьях из брикета, который ялы взяли с собой в плавание. Он оказался не таким вкусным, как тот, что был у Дариуля, и я начинал сожалеть, что не выпросил у него хотя бы горсть. После нашего «открытого» общения он бы очень помог.

Кок, сидящий на стуле и дремлющий после рабочего дня, на этот раз лишь лениво посмотрел на меня, отказался от предложенной кружки и снова ушёл в мир грёз. Его не слишком волновало то, что я ем в отрыве от команды.

Вернувшись на корму я наблюдал одновременное возвращение дракона на борт. Он смотрел на меня довольной мордой и облизывался. Тоже, видимо, хорошо поел.

«Приятного аппетита, крылатый».

«И тебе не подавиться», – не остался он в долгу, ложась на палубу и закрывая глаза.

«Знаешь, тут подумал, – протянул я неуверенно. – А мог я, не знаю, от Руалосу научиться летать?»

Дракон резко поднял голову, от чего корабль качнуло, и направил серьёзный взор на меня. Привыкший к его посадкам и взлётам, я легко удержался на ногах. Его реакция показалась мне забавной, и, смеясь, я пошёл в каюту. Лишь спустя нескóль минут он вдогонку ответил:

«Тебе всё равно пригодились бы крылья».

* * *

Наступил предпоследний день моего круиза. Как и обычно, утром я приводил себя в порядок, думая, что хорошо бы выстирать одежду, только мелочь из карманов высыпать, а потом, пока тряпки не просохнут, полежать их под солнышком. Пока я снимал верхнее, в дверь постучались, и я почти машинально ответил:

«Открыто». – До меня поздно дошло, что сказал я это мысленно, но дверь уже открылась, и внутрь вошёл капитан. Разумеется, он увидел мой голый торс.

– О, извини, я подумал…

– По-фью, – махнул я рукой, ничуть не поверив его смущению. – Готовлюсь мыться.

– Добро, – ответил он спокойно и перешёл к делу: – Фура, попроси дракона, пусть разведает берега.

– Хорошо. – Кинув одежду на плечо, я дал капитану выйти, а сам направился в трюм, где находились помещения для гигиены экипажа. Там специально для себя оставил большое ведро с водой, которой и планировал мыться, только подогреть.

«Горпас, – обратился я к дракону, мыля мочалку, сплетённую из какой-то жёсткой травы, – слетай до берега, пожалуйста. Надо посмотреть, куда лучше пристать».

«Лучше – вообще к тем берегам не приставать», – ответил он, и я понял, что это искренне.

«Есть шанс, что это не навсегда, да и тебе, наверное, надо, куда бы ты ни летел».

«Да, ты прав. – Он вздохнул, это я понял по мысленной паузе. – Тогда, до свидания. Дрэ, я очень рад, что увидел тебя».

«И я рад. К тому же, ты спас меня от скуки, здесь совсем нечем заняться».

Он только усмехнулся, а следом качнулся корабль – дракон взлетел, однако я понимал, что это вовсе не прощание. Теперь мы сможем говорить в любой момент, где бы ни находились.

Мысленно помахав ему рукой, я продолжил водные процедуры.

Прошло немало, часов пять, хотя, возможно, они просто так тянулись, пока я ждал новостей. Дракон довольно детально описал картину, и я смог показать капитану место на карте, куда лучше пристать. Он участливо поинтересовался, прилетит ли Горпас снова, и я честно ответил, что нет, команде больше нечего бояться. Капитан только усмехнулся, мол, с таким союзником команда наоборот чувствовала себя в безопасности. Вряд ли, увидев большое спящее существо чёрного цвета, кто-то захочет будить его.

Ночь прошла без сна, но я не чувствовал себя плохо. Просто, немного уставшим, и всё. Назначенный ял уже собрал мне сумку с припасами на долгое пешее путешествие, но до вечера, когда и планировался сход на берег, оставалось ещё много времени.