Текст книги "Фанат. Мой 2007-й (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

Соавторы: Максим Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 11

– Маркелов! – я пощёлкал пальцами перед лицом у друга. – Маркелов, ты чо? Это же попса!

А тот даже внимания на меня не обратил. Продолжил загипнотизировано пялиться в экран. Сонный, взлохмаченный, в одних трусах Андрей сидел на кресле перед телеком и… блин! Он моргает вообще?

Рядом тем временем устроился Лёня. Такой же увлечённый и сосредоточенный, вот только стоя и с зубной щёткой во рту. И паста на его губах, кажись, уже начала подсыхать. Совсем ребята пропали.

– Марке-е-е-елов! – повторил я. – Не предавай свои идеалы! Ты же суровый роцкер! Ты забыл⁈

– Отстань, – отмахнулся Андрей. – Это… Это хорошая попса. Она инструментальная.

– Ну ладно, – улыбнулся я и тоже причастился к зрелищу.

Ведь посмотреть действительно было на что.

– Destination unknown! – пропел приятный женский голос, грянула музыка и завораживающий визуал продолжился.

Казалось бы, клип был незатейлив и малобюджетен. На простеньком белом фоне аппетитные молодые барышни в зелёных кителях и фуражках красили губы ярко-красной помадой. Иногда облизывали их, а иногда кусали. Иногда этими самыми губами они прикладывались к сверкающим саксофонам и делали вид, что играют. Иногда просто облизывали их, а иногда протирали саксофоны тряпочкой. На барабанах ещё играли, и на тарелках. Короче говоря, талантов у барышень было не счесть.

Весь клип напролёт они просто мелькали в кадре и делали всякое-разное, но… чёрт возьми, как же они это делали!

– Ах, – все втроём выдохнули мы, когда одна из барышень как будто бы невзначай поправила врезавшиеся трусы.

– Какая же жопа, – мечтательно добавил Марчелло.

И каждый знал наизусть, что будет дальше. Серьёзно! Вплоть до кадра! Вот тут, например, девки устанут и присядут отдохнуть. При этом расстегнут кителя и будут очень глубоко дышать, да-да-да. Вот тут одна из прелестниц пьяненько пошатается прочь из кадра с трубой в одной руке и туфлями в другой. А вот тут одна начнёт очень неаккуратно пить, обольётся к чёртовой матери и-и-и-и-и…

– Destination unknown!

– Туц-туц, туц-туц, – подпевал я, глядя на чарующую качку девичьего филе. – Ту-ру-ру-туц-туц!

Магия какая-то, честное слово.

Ну а потом всё резко закончилось. Кадр сменился и в эфире утреннего шоу нам включили клип Бритни Спирс. К слову, последний перед тем, как у бедняги свистанула фляга. Или первый после этого? Есть о чём поспорить, ведь налысо она побрилась в феврале, а клип только-только вышел.

– Наверное, сняли заранее, – пожал плечами Маркелов. – Или просто до нас доходит долго, как до жирафа. А впрочем, не насрать ли вам, господа? – и пошёл одеваться.

Такого фурора, как от прошлой художественной картины, тут даже близко не было. Хотя все мы единогласно сошлись на мнении, что Бритни Батьковна девка, без сомнений, хорошая, и во времена пубертата подарила каждому из нас множество незабываемых мгновений.

Что ж…

Вот в таком игривом тестостероновом настроении мы всей толпой спустились вниз, на завтрак.

Кормили постояльцев в ресторане прямо на территории отеля, и недовольство персонала буквально витало в воздухе с самого порога. Вывод напрашивался сам собой: целой толпе официантов приходилось расстилать дорогой-богатый зал для кормёжки нищебродов, а потом застилать его обратно. Причём со всего этого утреннего голодного стада девчонки имели чаевых столько же, сколько с одного вечернего столика, а ноги ушатывали в десять раз сильнее. И потому-то, наверное, имели полное моральное право нас ненавидеть.

– Благодарю, – улыбнулся я.

– Приятного аппетита, – девушка составила с подноса тарелки, перехватила его подмышку, взялась за блокнот и уточнила что мы будем пить.

На выбор предлагался чёрный или зелёный чай, кофе или йогурт. И конечно же, после неполных четырёх часов сна всеобщий выбор пал на кофе. Только Лёня попытался отличиться и начал узнавать, что именно за йогурт тут подают. Ответом: «такой же как вчера и позавчера» – не удовольствовался и тоже попросил себе чашечку американо.

– Хм, – а это уже Прянишников домотался до харчей – И чего в нём континентального? Что вообще значит «континентальный»?

– А хрен его знает, – ответил Маркелов и укусил отварную сосиску. – Жри чо дают, Ваше Благородие.

– Меня всё устраивает, – вставил я свою ремарку и тоже приступил к трапезе.

Яйцо одна штука. Разрезанное напополам, с фигурным мазком майонеза на каждой половинке. Рядом горочка зелёного горошка, две дымящиеся сосиски, пара слайсов мягкого сыра с дырочками и общая на весь стол хлебница. По мне – самое оно. Как говорится, дёшево и сердито.

Так… ладно. Пора бы и к делу.

– Кхм-кхм, – прокашлялся я в кулак, привлекая всеобщее внимание. – Короче, ребят, мне надо вам кое-что сказать.

– О-о-о-оу, – протянул Марчелло. – Как мило. Мы тоже тебя любим, Лёх.

– Иди в жопу, – попросил я и без расшаркиваний перешёл сразу же к главному.

Как именно наше дружеское уютное роадмуви вяжется с разборкой вооружённых малолеток, объяснить было не совсем легко. Однако я справился. Местами чутка приукрасил для убедительности, и особенно напирал на «вооружённость». Сугубо для того, чтобы пацанам сразу был понятен масштаб проблемы. В итоге найденный у Дэна кастет по своей опасности превратился чуть ли не в полный рюкзак брикетов C-4.

– Вот как-то так, – подытожил я. – Выручайте, пацаны. Прошу помощи. С вами или без вас, а у меня план на сегодня следующий: найти Дениса, настучать по хлебалу организатору выезда, а потом вместе с мелким пойти на футбол.

По идее, в этом моменте мне хотелось бы получить напряжённую паузу. Хотелось, чтобы каждый задвинул что-то такое героическое, – с изысканным твистом в конце, – и протянул вперёд руку, мол, я готов. Сцену формата «один за всех» хотелось мне, короче говоря. Однако ребята обломали. Эти чёрствые сухари, которым совершенно чужда надрывная драматургия, согласились сразу же.

– Да без проблем, – первым сказал Гуляев. – Брат же как никак, родной. Надо выручать.

– Сделаем, – кивнул Марчелло. – Дело житейское.

А следом коротко угукнул Прянишников.

– Вот только как его найти?

– Это я уже придумал. Посидите пока, – попросил я и сбегал в холл отеля.

Ночная смена уже поменялась с утренней, девушки на ресепшн видели меня впервые и потому отнеслись очень радушно. Ну а ещё бы? Я так-то собирался купить у них карту города по цене ящика пива.

– Конечно-конечно. Вот, держите.

Девушки тут же опознали во мне золотую молодёжь и начали разводить дальше: предлагали псковскую керамику, магниты на холодильник, пряники, сбитень и всякую резную херню из дерева. И хоть бы нормально ошкуренную и пролаченную херню, так нет же – играя вот с этими деревянными мишками, которые по очереди бьют в барабан, есть все шансы насажать полные руки заноз.

– Благодарю, – терпеливо сказал я. – Ничего не надо, только карту, – получил что хотел и вернулся к ребятам за столик.

Карта была наисвежайшая, и к тому же заточенная специально под туристов. Поэтому все отели и гостиницы на ней были уже отмечены, и нам осталось лишь решить вопрос логистики.

– Надо разделиться по двое, – сказал я. – Чего время терять? Кто-то прогуляется во-о-о-от здесь, а кто-то на машине сгоняет на ту сторону реки. Марчелло? Ты, понятное дело, за рулём.

– Само собой. Я вам свою ласточку не отдам. Вы мне её с дуру в реке утопите или ещё чего. Кстати! Лёх, с тебя новые ремни крепления.

– Без проблем.

– А я с Андреем поеду, – тут же забил второе авто-место Гуляев. – У меня выходной, и я бы очень хотел провести его в энергосберегательном режиме. Вон, пускай Пряня пешком шастает. Бешеной собаке, как говорится, не крюк.

– С чего это я бешеный?

– А с чего бы нет?

На том и порешили. Дальше стали думать о том, как узнавать у персонала гостиниц, не у них ли поселился Денис. Потому что вполне может случиться так, что номер оформлял на себя кто-то из его друзей, а сам он в документах вообще никак не фигурирует.

– Погоди-погоди, Лёх. А что, если они на всю толпу бабкину хату сняли? – спросил Прянишников. – Или дом загородом?

– Или под мостом заночевали, ага, – ответил я. – Если всерьёз рассматривать такие варианты, то легче будет найти иголку в стоге сена. Можно сразу же сложить лапки, заплакать и не делать ничего. Да, Прянь?

– Не, ну я ведь просто предположил.

– Если найдём его до матча – отлично. Значит, получится провернуть всё по-тихому. Ну а если не найдём, тогда действуем по плану «Б». Тупо встаём рядом со входом на трибуны и вылавливаем его в толпе. Так… вот! – я нащёлкал фотографию брата.

Причём в его же собственном телефоне. Все мои фотки Дениса были сделаны в формате «глянь какая у тебя тут рожа получилась, гы-гы-гы», и на них он был не очень-то похож на самого себя. То жуёт, то морду корчит, то фачиной в объектив тыкает.

Зато сам себя звиздюшонок фотографировал с большой любовью. Вот, например, на этой Дэн важно восседает за рулём батиной нексии. Плечи расправлены, подбородок вверх, взгляд дерзкий… ну прямо гэнста.

– Вот по этому фото и будем спрашивать. Мол, у нас тут мальчик потерялся, не видели?

Дальше я перекинул Марчелло фотографию брата по блютус, мы ещё чуток посидели и двинулись в путь…

* * *

Не стану врать и говорить, что Псков меня как-то по-особенному поразил. В конце октября, как мне кажется, все города становятся на одно лицо, ну а спальные районы так тем более. Серое на сером. Голые деревья, газоны в собачьем дерьме, исписанные матом дома и гаражи-ракушки. Лужи в выбоинах на асфальте, чумазые машины и понурые взрослые люди, которых потихоньку начинает пробирать сезонный авитаминоз.

Казалось бы, в этом описании нет ничего приятного, однако… моему сердцу такая картина мила. Это всё моё, как говорится, родное.

Но как приезжему, который гуляет по городу без гида и отнюдь не по культурной программе, мне во Пскове было интересно совсем немногое. Буквально пара вещей: ценник на продукты и река. Но нет! В Мытищах ведь тоже своя река есть. Просто тот отрезок Яузы, который протекает через город, он…

М-м-м… как бы помягче? У него берега не кисельные, а говённые. Где есть доступ к воде – всё сплошь в мусоре и костровищах после шашлыков, а где доступа нет – заросли. Так что пейзаж со старой покрышкой, застрявшей в камышах – это как раз про нашу, городскую Яузу. Помнится, когда на уроке природоведения мы впервые услышали о том, что река у нас вообще-то судоходная, долго охреневали всем классом.

– Так, – я развернул карту. – Нам туда.

Мы с Прянишниковым как раз вышли из очередной гостишки, где нам не смогли ничем помочь, и направлялись к другой. Как и положено молодым вандалам, перебежали через дорогу не по пешеходу, и двинулись туда не знаю куда.

Время приближалось к полудню, и находились мы за сегодня на год вперёд. Ноги с непривычки аж гудеть начали.

А что до плана, то да… План откровенно проваливался. Марчелло отзвонился буквально пять минут назад и сообщил, что они уже обкатали все свои адреса вхолостую. У нас же впереди оставалась последняя гостиница, и что-то мне подсказывало, что там тоже будет пусто.

– Так, – спустя несколько минут я снова остановился, чтобы свериться с маршрутом. – Это мы с тобой сейчас идём по Юбилейной, а нам нужен поворот на улицу Молодова.

– Молдова, – не смог отказать себе в каламбуре Прянишников. – Гы-ы-ы-ы…

– Ага, – кивнул я, а затем кой-то чёрт дёрнул меня сказать: – Прикинь, а кто-то ведь так же по Мытищам с картой блуждает?

Абсолютно бессмысленная фраза. Корявая, не несущая никакой смысловой нагрузки и сказанная лишь для того, чтобы что-то сказать. Однако внезапно она была услышана.

– Мытищи⁈ – тут же раздалось позади.

Обернувшись, я увидел двух ребят в синих розах с белыми цифрами «747».

– Твою ж мать, – выдохнул Пряня.

Честно говоря, до сих пор я не заметил ни единого знамения того, что город к чему-то готовится. Всё тихо, всё спокойно. Местным как будто бы было плевать на то, что их городскую команду сегодня собираются выбивать из Второго Дивизиона. А тут вдруг – пожалуйста. Фанаты.

– Ребят! – крикнул один из них и оба тут же прибавили шаг в нашу сторону. – Ну-ка постойте! Спросить надо!

– Чо делать? – шепнул Прянишников.

– Да ничего не делать, – ответил я, сворачивая и убирая карту. – Стой спокойно. И рюкзак сними на всякий случай.

А местные тем временем подошли вплотную. Молодые, плюс-минус нашего с Пряней возраста. Один – ярко-рыжий, а второй короткостриженый как я. По телосложению… да хрен его разберёт это телосложение за дутыми осенними куртками. Один судя по тощим ножкам вроде дрыщеватый, а рыжий чуть пониже и чуть пошире.

Короче, можно сказать, что это были наши с Пряней злые псковские двойники.

– Здарова, – лукаво улыбаясь сказал Рыжий, но руки не подал. – Ребят, а вы с Мытищ, получается?

– С Мытищ.

– На матч приехали, что ли?

– Что ли, – ответил я.

– О, – деланно изумился парень. – А ты чего так разговариваешь?

– Как?

– Плохо.

– А ты типа просто поздороваться подошёл? – весело спросил я, уже окончательно смирившись с тем, что сейчас начнётся. – Чо вам надо, черти?

– Слышь чо? – хохотнув, Рыжий обернулся к своему другу. – Нас чертями назвали, – а затем стёр с лица ухмылку и шагнул вперёд.

Тут же наша беседа перешла в несколько иную плоскость. Лексика вильнула в сторону от высокого литературного слога, и дальше мы общались сугубо на матерном диалекте русского. Дословно воспроизводить весь диалог я не стану, но попробую расписать его, сохраняя общий смысл каждой фразы:

– Отчего вы так нагло себя ведёте? – спросил Рыжий и встал так близко, что чуть ли по кроссовкам мне не топтался.

– А может это вы нагло себя ведёте? – не растерялся я и ни на шаг не отступил. – Не понимаю, к чему вы вообще решили завести это никому ненужное знакомство? Почему ни с того ни с сего стали докучать нам странными вопросами?

– Раз докучаю, значит на то есть веская причина, – Рыжий впился в меня бешеными глазами. – И ещё! С какой стати вы демонстрируете своё превосходство?

– Это я не демонстрирую превосходство? Нет, это вы демонстрируете превосходство. Повторяю вопрос: что у вас за срочное дело ко мне?

– Дело есть! Отныне так резко общаться с незнакомцами вы будете только в своём родном городе, иначе мне придётся вас проучить, – тут Рыжий упёрся мне лбом в лоб.

– Идите-ка вы туда, куда Макар телят не гонял, – посоветовал я от всей души и с силой оттолкнул Рыжего. – Невежда негодяйская! Вы что, всерьёз желаете дуэль⁈

– Желаю!

Ну и понеслась.

Не оттягивая более, я начал танцевать с Рыжим, а Пряня со своим. Да, согласен, чаще всего Вадим производит на всех впечатление трусоватого товарища, но это далеко не так. Нужно понимать разницу. Он не ссыкло. Просто он всеми силами старается избежать неприятностей, предупредить их или вообще отмазаться. Но если эти самые неприятности его в конечном счёте настигают, то тут Пряня не дрогнет.

Проверено.

– Тюфяк! – крикнул Рыжий. – Кулёма! – и предпринял первую попытку дотянуться кулаком до моего лица.

А у меня вдруг сработала мышечная память из прошлого-будущего. На голых рефлексах, я отвёл удар Рыжего в сторону и в ответ ударил трижды: по почкам, по затылку и третьим движением оттолкнул его ногой обратно на безопасное расстояние.

– Оп!

Я было дело обрадовался, что теорию из прошлой жизни не нужно закреплять практикой, но рефлексы пропали, и я пропустил чуть ли не самый прямой шлепок кулаком в голову. Да-да, именно шлепок. На моё счастье, что-то у Рыжего с замахом не то произошло. Может, из-за того, что в куртках дерёмся? Неудобно ему, может?

Короче, гад слегонца шлёпнул меня по зубам, отскочил и тут же наотмашь ударил ногой.

– Ы-ы-ы! – взвыл я и на выдохе добавил: – Простофиля болванистая!

А взвыл я потому, что удар Рыжего пришёлся прямёхонько по яйцам. В иной другой ситуации я бы от такого сложился пополам, но в драке эту боль предстояло перетерпеть.

А ещё я вдруг заметил странный жест Рыжего. Парень как будто бы испугался и как-то так странно махнул рукой. Извиняясь, что ли? Как будто бы сам понял, что поступил неспортивно. А это значит… это многое значит, на самом деле.

– Ах ты обормот непутёвый! – тем временем раздался крик Прянишникова где-то в стороне.

Краем глаза я увидел, что битва двух дрыщей перешла в формат возни. Парни схватили друг друга каждый за что мог. И пока оппонент Прянишникова пытался правильно выставить ногу, чтобы завалить его на землю, сам Прянишников старался ушатать его головой.

Но не отвлекаемся!

Рыжий опять пошёл в атаку. Удар, ответ, удар, ответ… Не в силах дотянуться до лица, мы тупо колотили друг друга по корпусу. Казалось, что нокдауна уже не случится и бой идёт на изматывание, но тут Рыжий сделал глупость.

Одна ошибка и ты ошибся, как говорится. Парень пропустил смачный щелчок в левое ухо. Со всей дури, да по широкой дуге. Мгновенно потерялся, сгорбился, спрятал лицо руками, ну а дальше дело техники. Я бил, а Рыжий пригибался. Я бил снова, а Рыжий пригибался ещё ниже, и в качестве финальной точки случился удар коленом в нос.

Парень окончательно сломался и упал на землю, а следом раздался оглушительный визг тормозов.

– У-у-у-ух, свинтусы беспутные! – страшным голосом заорал Лёня, выпрыгивая из эвакуатора чуть ли не на ходу.

Тяжёлая в прямом и переносном смысле слова артиллерия прибыла. И, честно говоря, чудо что они нашли нас вот так, то есть вообще не сговариваясь. Видимо просто проезжали мимо и заметили драку.

Но как бы там ни было на самом деле, это подкрепление оказалось запоздалым. И даже более того… лишним.

– ЛЁНЯ, СТОЯТЬ!!! – что есть мочи заорал я, когда сто двадцать килограмм отборной мытищинской мальчатины рванули на парня, с которым возился Прянишников.

И Лёня, слава тебе яйцы, остановился.

– Чего?

– Тихо нахер! – крикнул я. – Отойди! Сами-сами! Два на два, фейр-плей!

А Вадим почувствовал, как его противник вместо новых попыток атаки затрепыхался в его объятиях, и тут же отпустил парня. Испуганно переводя взгляд с одного из нас на другого, дрыщ попятился назад и чуть было не навернулся о бордюр. А потом вообще замер в нерешительности, явно не понимая, что ему делать дальше: позорно сбежать и кинуть друга или выхватить от толпы.

– Всё⁈ – уточнил я, особо не рассчитывая услышать ответ.

Отдышался чутка, расстегнул куртку и посмотрел на Рыжего. А тот свернулся в позу эмбриона, прикрыл всё что надо и уже морально приготовился к тому, что сейчас его будут пинать ногами.

Вот только не будут.

– Вставай, – сказал я и протянул парню руку.

Памятный удар по кокушкам и реакция Рыжего говорили сами за себя – ребята не звери. Правила фанатских драк нигде не прописаны, но всему есть разумный предел. Иначе чем мы тогда отличаемся от сраных гопников? Или чем мы отличаемся от того выродка, что повёз моего брата в Псков с кастетом?

– Давай-давай, – улыбнулся я и помог Рыжему встать. – Живой?

– Да живой вроде.

– Башка не кружится?

– Не-не, нормально.

– Ну вы и всосали, конечно, ребят, – тут меня начал разбивать пост-адреналиновый смех. – С вас теперь пиво. Кстати, а вы с основы или как? – я поправил охреневающему Рыжему его шарф с цветами команды. – А то нам бы обсудить кое-что. Говорят, вечером большой махач намечается…

Глава 12

Примерно через час после драки, мы с Лёвой и Супером стали лучшими друзьями. Реально, чуть ли не самыми-самыми. Сидели в неказистом барчике «для своих» и пили разливное Великолукское пиво из пластиковых стаканчиков.

– Слушай, – улыбнулся я и кинул в рот чищенную фисташку. – А почему Супер-то?

Вопрос адресовался тому самому длинному тощему парню, с которым схлестнулся Прянишников, и чьего настоящего имени мы так до сих пор и не узнали. Однако отвечал вместо него рыжеволосый Лёва:

– Ну типа Супермен, – сказал он и заржал. – История, короче: как-то раз на мою днюху мы всей толпой забурились в сауну. Бассейн, парилка, все дела. Ах, да! Такой момент: отмечали без девок, тесной мужской компанией. Поэтому никто особо не стеснялся и гоняли голышом, в одних полотенцах…

– Та-а-а-а-ак, – протянул я.

Супер в этот момент смущённо покраснел, покачал головой, мол, задолбали, и приложился к пиву. А я подумал самое очевидное – неужто загадка прозвища кроется во внушительных размерах Супера? Почему тогда не Конский, например? Почему не Дубина? Маяк? Биг-Бэн? Трёхногий? Дедушка Бигдик?

А хотя стоп. Чего это я? Порядок образования кличек в мужской компании гораздо чаще строится от обратного. Хвалить тебя никто не будет, уж извини. Особенно по такому… м-м-м… странному поводу. Конкурентно, так сказать, способному. Так что возможно всё наоборот, и у долговязого парнишки в этом плане проблемы с физиологией.

Но ведь в таком случае фантазия разыгрывается ещё сильнее! Хоббит, мелочишка, зубочистка, опёнок… ядрёна мать, да я ведь так до бесконечности генерировать могу! И почему же всё-таки Супер?

– Ну и вот, – Лёва хлебнул пивка, а потом похлопал друга по плечу. – Этот придурок отличился больше всех. Нажрался так, что вообще ничего не одуплял, и решил тайком ретироваться до дому. Втихую оделся, свалил и побрёл пешком через весь город. И всё бы, как говорится, ничего, но этот придурок трусы поверх штанов натянул. Потому и Супермен.

– Ы-ы-ы-ы, – довольно протянул Маркелов. – Ништяк. История в копилку.

Короче говоря, псковские ребята оказались в полном адеквате. И не псковские ребята они, к слову говоря, не псковцы, не псковичи и даже не псковчане. Они с какого-то хера скобари, – во всяком случае именно так они себя называли.

Так вот.

После необоснованной драки, как это частенько бывает, отношения между людьми устанавливаются весьма тёплые. Доверительные. Ну а тем более, что в нашем со скобарями случае обошлось без серьёзных травм.

Лёва пускай и огрёб больше всех, а всё равно выглядел молодцом – так сразу и не скажешь, что буквально недавно валялся на асфальте и голову руками прикрывал. Ну и плюс у Прянишникова губа разбита, но так… совсем слегонца.

Если губы сильно сохнут, то самостоятельно можно ещё сильнее раскусать.

– Я пойду ещё пивка возьму, – Лёня встал с места и направился к… э-э-э… скажем так: та конструкция, которую мы собственными руками сколотили в подвале у Пряни больше напоминала барную стойку, чем вот эта деревянная несуразица.

А вообще бар был атмосферный. Причём эта атмосфера захлёстывала тебя ещё задолго до того, как ты умудрялся попасть внутрь. Входная группа, например, это спуск в подвал жилого дома. Дверь железная, скрипучая, как будто подъездная. А название вообще: «У».

«У» кого? «У» чего?

А вот хрен его теперь разберёт, ведь вторая часть вывески давным-давно отломана.

Внутри – полутьма. Причём такая, которая становится «уютной» только после третьего литра пива.

Никаких, нахер, люстр. В качестве основного источника света здесь выступали витрины-холодильники от «колы» и «пепси», а помимо них – включённый телевизор и расставленные невпопад торшеры. Причём такие тусклые, что… мне даже кажется, что салонный плафон в кабине Андрюхиного эвакуатора и то ярче светил.

На входе в зал вместо коврика лежала мокрая картонка, а сам зал представлял из себя пять пластиковых столиков. А ещё кучу стульев, среди которых невозможно найти пару одинаковых, и один обшарпанный диван.

Крашеные, но уже облупившиеся стены были сплошь завешаны пивными постерами: «Tuborg Green», «Brahma», «ПиТ», – а в дальнем углу стояла кошачья миска с присохшим кормом. Короче говоря, стоило тебе попасть внутрь, как это место само начинало рассказывать тебе свою историю. На незнакомом языке, правда, и очень истерично. То ли жаловалось на свою нелёгкую судьбу, а то ли просило о помощи.

Запах в баре «У» тоже стоял особый. Приятный, но всё равно специфический. Благоуханная витрина с сушёной рыбкой и огромная коробень с сухариками перебивали подвальную сырость. Плюс сладкая нотка пролитого на пол пива, да плюс приторно-сладкие духи барменши.

И барменша тоже стоит отдельного упоминания!

Обычно женщин за тридцать я называю «барышнями», «сударынями», а зачастую и «девушками». Но вот конкретно тут работала тридцатилетняя «тётка». Эдакий боевой бочонок с короткой стрижкой.

Облокотившись на холодильник, она лузгала семечки и заворожённо глядела в телек, по которому шла очередная серия «Счастливы Вместе». Отсюда вывод – в заведении была не предусмотрена музыка, и мы с пацанами общались под закадровый ТНТ-шный хохот.

– Прошу, – помимо пива, вечно-голодный Лёня принёс закусь.

Поставил на центр стола пластиковую тарелку, на которой были с горочкой насыпаны кольца кальмара.

– М-м-м, – протянул я. – Струганные пятки. Обожаю, – ещё разок приложился к пиву и решил уже наконец-то перейти к главному: – Так, ребят, посмеялись и хватит, давайте уже по теме. Что у вас там вечером намечается?

– Да ничего такого, – пожал плечами Лёва. – Во всяком случае ничего санкционированного. Если менты не подсуетятся, то проводим вас от стадиона и до вокзала. Но в этом как бы никакого секрета нет. Так уж испокон веков заведено, дорогих гостей звиздюлями угощать.

– Ой, – лукаво улыбнулся Маркелов. – Да уж прямо.

– Ну а как ты хотел? Правда… кхм, – тут Лёва посерьёзнел и задумался. – Я вот что думаю: если последний мишка в лесу всё-таки сдохнет, и ваши кривозубые заводчане действительно смогут выбить «747» из лиги, то тут уж не обессудьте. Будет громко. Будет сильно и очень больно.

– Понятно, – вздохнул я, не принимая угрозу всерьёз. – А что насчёт договорняков-то? Ничего такого?

– Я, – Лёва ткнул себя пальцем в грудь. – Не знаю. За остальных говорить не берусь.

И что характерно, я ему верил.

На самом деле, за первую пару пива я уже выяснил очень многое о местных порядках. Что Лёва, что друг его Супер, входили в фанатскую группировку «Северная Гвардия». И да, «Гвардия» была именно группировкой, а не фирмой. То есть никакой строгой иерархии, просто куча дружеских ячеек и самоорганизация внутри этих ячеек.

Ну а оно и понятно. С кем им тут, внутри города, воевать? Не друг с дружкой же, верно? Кто сине-белый, тот и свой, а кто нет – тому без разговоров в харю. Именно это, кстати, буквально недавно и произошло с нами на Юбилейной улице.

Но при всём при этом Лёва как мог хвалил своё болото, и «Северную Гвардию» расписывал честными крепкими ребятами с… м-м-м… понятиями? Гадкое слово, чёрт его дери, фонит от него какой-то тюремной мерзостью, но годного синонима наспех я подобрать не могу. Как сказать-то правильно? Кодекс? Правила? Мировоззрение?

Короче! Лежачих не добивать, упавших в толпе поднимать, – будь то свой или чужой, – аргументы первыми не использовать. Ну и не быть гнидой, что самое главное.

– Скинь бомжа, – попросил Лёва и продиктовал мне свой номер телефона. – Я как на трибуне буду, у старшаков сразу же поспрашиваю. И если кто-то из наших действительно забился с вашими на драку, то ты первым об этом узнаешь. Обещаю.

– Спасибо, – искренне сказал я.

– Ничего с твоим братом не случится, – подал голос Супер и тоже начал продавливать псковский патриотизм: – У нас нормальные пацаны живут, детей не тронут.

На это я отвечать не стал. Трудно признавать, но ненормальными в данном конкретном случае могут стать именно «наши дети». А псковские просто симметрично ответят на охреневшие методы охреневших приезжих. И будут правы, к слову говоря.

– Что ж? – я взглянул на часы, а потом на батарею пластиковых стаканчиков. – Время только обед, и как бы нам тут случайно не убраться.

– Да мы, в общем-то, продолжать и не собирались, – сказал Лёва. – И так засиделись уже. Нам ведь ещё к матчу подготовиться надо.

– Ну тогда расход?

– Расход.

Напоследок мы ещё раз пожали друг другу руки и не смогли удержаться от колкостей.

– Давайте, ребят, осторожней, – улыбнулся рыжий. – В следующей раз вам может так не повезти.

– Ой, – я аж прихрюкнул. – А это было везение?

– Ну вот и посмотрим вечером, когда снова встретимся. Если завертится, постараюсь найти тебя в толпе, – Лёва сделал быстрый жест: перевёл два пальца со своих глаз на мои и обратно. – Реванш возьму.

– Не, ну ты попробуй, конечно. Но что-то мне подсказывает, что я тебя снова ушатаю.

– Нет, я тебя.

– Нет, я.

Вообще… ну прикольно же! В какой ещё культуре или субкультуре может происходить что-то подобное? Чтобы два вполне себе дружелюбно настроенных человека на полном серьёзе обсуждали то, как вечером будут бить друг другу морды?

– Поехали уже, – нетерпеливо сказал Марчелло, позвякивая пакетом с бутылками. – Я уже машину бросить хочу!

Короче говоря, план «А» с треском провалился. И только после его провала мне стало отчётливо видно, что он изначально был нежизнеспособным. А ничего нового так и не придумалось. Теперь можно было либо биться в истерике и бегать по улицам с криком: «Денис! Денис!», – либо же успокоиться, взять себя в руки и придерживаться плана «Б».

А именно: ловить мелкого гада возле стадиона.

Собственно говоря, подготовкой к этому мы и занялись. К четырём часам уже отметились в «Рижской» и полностью привели себя в порядок. Господин Прянишников переодел куртку, потому как старая после драки прохудилась, и с любовью обработал свою разбитую губу. Чтобы заражение крови не пошло, ага. Педант-неврастеник.

Лёня в свою очередь раздобыл на обед шаурму, Марчелло успел разогреться пивком до игривого состояния, а я же, наоборот, воспользовался случаем и часик поспал. Чтобы голова получше работала. Уверен – пригодится.

Как итог: за полтора часа до начала матча мы добрались до стадиона «Машиностроитель» и шуровали в сторону касс.

– Мы с тобой, наш град! – раздалось гортанное пение из парка по левую сторону. – Мы с тобой, наш клу-у-уб! «Злые скобари»! Да, нас так зову-у-ут! Станешь скоро ты-ы-ы! Номером один! Всех мы разобьём! Всех мы победим!

И тут я наконец-то не смог не ощутить то напряжение, что потихоньку нарастало в городе. Час икс близился, пружина шла на взвод, и футбольная магия всё отчётливей осязалась в воздухе. Судя по всему, у «Северной Гвардии» нулевой тайм в самом разгаре. Собираются, заряжаются, но пока что ещё не вышли искать приключений.

А может и не выйдут до самого конца матча. Беспорядки – дело такое. За пределами стадиона дисквалификацию для собственной команды заработать нереально, но вот добиться отмены матча… так-то у дяденек милиционеров есть такие полномочия.

– Блещет барс над каждой башней! Блещет золото крестов! Вечно славься, Псков вчерашний! Вечно здравствуй, новый Псков!

– А вот это красиво, – отметил я и тут же задумался: – Кста-а-а-ати. А у «ММЗ» кричалки какие-то есть?

– Не-а, – со знанием дела ответил Прянишников. – Я этот сезон целиком посмотрел. Кроме скандирования «Мы! Ти! Щи!» или «Мэ! Мэ! Зэ!» наши так нихрена и не придумали.

– Надо исправлять.

– Слушай, ну для этого реально надо поэтом быть, – хохотнул Марчелло. – Ты вот, сходу, можешь придумать рифму на «Мытищи»?