Текст книги "Фанат. Мой 2007-й (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

Соавторы: Максим Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– Кто⁈

– Свои! Открывай уже!

Пряня распахнул двери, и я наконец-то скинул с себя мешок. Не тяжёлый, но объёмный, зараза.

– Принёс.

– Спасибо, Лёх, – Прянишников меня аж обнял от чувств. – Большое тебе спасибо. А…

– Едет.

– Ага, – кивнул Вадим и крикнул: – Па-а-а-а!

В мешке был пропуск Сергея Петровича на свободу. Ну… во всяком случае хотя бы на сегодняшнюю ночь. На вопрос: «а что это за мужик с нами всю ночь протусил?» – ответить пространно не получится. Зато чуть хмельному, случайно прибившемуся в Новый Год к тусовке Деду Морозу рады все. И если постфактум спросить: «Кто это был?» – ответить: «Не знаю», – то родится не подозрения, а залихватская новогодняя история.

– Надевай.

– Вадюш, ну хватит.

– Надевай!

– Вадюш, не надо, идите уже развлекайтесь…

– НАДЕВАЙ, Я СКАЗАЛ!!!

Чуть ли не силком мы запихнули Сергея Петровича в голубую колючую шубу со снежинками, налепили бороду и вручили мешок с поролоновыми подарками. Мужик сопротивлялся до последнего, но всё-таки смирился с тем, что его сегодня будут веселить. Всё ещё прибывая в лёгком миноре, Петрович впервые со времени своей бытности Копытаном покинул подвал.

– Ну неудобно же как-то, правда.

– Бросьте, Сергей Петрович.

– Ну Лёш, ну как так? Ну я же никого не знаю. И вообще, что ты родителям скажешь?

– Как есть скажу, что вы Дед Мороз.

– Не смешно. Стоп… а мы куда?

Вместо того, чтобы пойти выше, я распахнул подъездную дверь и отошёл в сторонку, пропуская Петровича вперёд.

– Так мы не к твоим родителям получается, что ли?

– Не сразу.

– Пап, давай иди уже! – прикрикнул сзади Прянишников и мы всё-таки вытащили его батю на крыльцо.

Тут же проходящее мимо семейство с маленьким пацанёнком на санках притормозило рядом с нами. Малой распахнул глазищи и потянул к Петровичу руки, жена начала отыгрывать удивление и тараторить, мол, видишь, Дедушка Мороз, а ты ещё не верил, и спрашивал настоящий он или нет. Мужик же просто улыбнулся, показал Петровичу большой палец и прикурил.

– С наступающим! – через полминутки крикнуло нам счастливое семейство и поехало дальше.

А у Прянишникова-старшего от такого лишь слёзы на глаза навернулись. То бишь от созерцания чужого семейного счастья душевные терзания продолжились с новой силой, но… Но-но-но-но! Главный сюрприз по-прежнему был впереди.

– Это Андрей, что ли?

– Андрей, – довольно кивнул я, взглядом наблюдая за тем, как во двор заворачивает эвакуатор.

– А это кто с ним?

– Где?

– Ну там! В машине!

Отвечать и портить момент мы не стали. Просто на всякий случай отошли на пару шагов. Марчелло тем временем припарковался рядом с крыльцом, выскочил из кабины, весело прихрюкивая оббежал её и открыл дверь своему пассажиру.

– Привет, мам! – крикнул Пряня и Снегурочка выпрыгнула не на заснеженную дорогу, а прямиком в объятия Дедушки Мороза…

Глава 28

Январь. Затишье. Очень хотелось верить, что не перед бурей, но судьба, – собака такая, – внесла собственные коррективы.

– Алло, Самарин, – раздался звонок от Жоровича. – Наших ребят на районе отмудохали.

Вот так.

На ровном месте, в ничем непримечательный день, ещё и во время такое непонятное – половина третьего, ни туда и ни сюда. Я как раз размышлял над тем, чем бы таким интересным заняться вечером и всё больше склонялся к тому, чтобы сгонять на каток. Но… но.

– Скоро буду.

Пробежавшись по снежочку и попутно вызванивая всех ребят, я добрался до зала имени Чантурии. А там – они. Семеро ребят, из которых плотно я общался только с парочкой, и с ними Серёня Злобоглаз с подбитым глазом. На самом деле ничего страшного с ними не произошло: синяки, ссадины и как максимум – порванные куртки. Сидят, стало быть, обтекают. Жалкие, но злые.

Но вот вопрос: как умудрились-то? И кто посмел?

– Какая-то гопота местная, – вместо ребят решил ответить Борис Жорович. – Зацепились на улице языками, а дай позвонить, а тебе жалко что ли, а что за куртка, ну и давай месить.

– Так…

Признаться, «монохром» не задумывался в качестве карающего органа или благородного ОПГ, что хранит покой на родных улицах по каким-то там своим понятиям. Но мне, признаться, стало жутковато.

Гопники, – или же маргинальные слои общества, – до сих пор не захватили мир исключительно по той причине, что эволюция всё предусмотрела. То есть в этих товарищах физиологически не была заложена способность сбиваться в многочисленные стаи. Агрессия, скудоумие и очень узкие жизненные интересы, – нажраться до блевоты, да покуролесить, – мешали высокоуровневой коммуникации.

С другой стороны, если Жорович прав и избитые пацаны не врут, на улицах Мытищ появилось нечто страшное и неуправляемое. И надо бы это пресечь, пока кто-нибудь не пострадал по-настоящему.

– Сколько их было? – спросил я.

На что Злобоглаз виновато потупил взор и буркнул что-то неразборчивое.

– Чего? – перепросил я беззлобно, исключительно потому что и правда не услышал.

– Бур-бур…

– Серёг, я правда не слышу.

– ПЯТЕРО!!!

– Ох…

Так. Отставить все предыдущие размышления, ибо они не имеют смысла. Популяция из пяти особей – это не аномалия, а вполне себе обычная картина. И теперь меня интересует совершенно другое: как пять маргиналов смогли отметелить семерых ребят, которые с изрядной регулярностью таскают в подвале железки, учатся у мастера всего-на-свете боевым единоборствам и вроде как с началом сезона собираются гастролировать по городам и сёлам. Где, как показывает практика, нет-нет да и придётся кулаками помахать.

Не совсем в этих выражениях, но я свой вопрос озвучил. А в ответ услышал лишь то, что там один здоровый был, а другой за палку схватился, а третий вообще отбитый какой-то и глаза у него такие безумные, что аж страшно.

– М-м-м… Дела…

– Что случилось? – это на зов прискакали Лёня с Марчелло и пришлось всю ту же историю пересказывать ещё раз.

– Лёх, на пару слов, – попросил меня в конце концов Жорович и мы с ним уединились в его «рабочем» кабинете. Почему «рабочий» в кавычках? Ну… с недавних пор Борис Жорович решил, что не будет утруждать себя съёмом хаты и вполне может жить здесь. И застеленная раскладушка в углу как раз тому подтверждение.

– Слушаю.

– Мне кажется я знаю о чём ты сейчас думаешь.

– Отчего так в России берёзы шумят?

– Смешно, – кивнул Чантурия. – Но на самом деле давай смотреть правде в лицо. Как бы виртуозно наши ребята не колотили грушу, опыт реальных уличных драк незаменим. И лично мне будет страшно отправляться на выезд с самоуверенной толпой. Они ведь как-нибудь разок слишком сильно в себя поверят, спровоцируют драку и…

– Я понял, Жорыч. Понял.

И пускай негласный кодекс «монохрома» гласил о том, что мы не отморозки, и выезжаем поддерживать клуб, а не драться, смысл в словах Жоровича был. А я, кажется, знал, что теперь со всем этим делать.

– Алло, Лёва, привет.

– Прив-в-в-вет, – по ходу дела, парень удалил мой номер телефона за ненадобностью, да и по голосу не узнал. – А вы кто?

– Лёха Самарин. «ММЗ» – «747», октябрь прошлого года, помнишь?

– Йопт! Лёха! Здарова, как сам⁈

– Если честно, то прекрасно. А звоню вот почему: помнишь, ты хотел у меня реванш взять?

Итог: ещё до того, как отгремели январские праздники и весь рабочий люд залез обратно в белкино колесо, мы с пацанами снова отправились во Псков. На сей раз организованной толпой в двадцать пять человек и на собственном автобусе, – вот и пригодился в первый раз, кстати. Поехали бы все пятьдесят, да только ПАЗик вопреки расхожему мнению не резиновый.

И был день. И было побоище.

На самом деле во всех историях, что я когда-либо слышал, так называемые выезды «на поляну», – то есть на организованную драку формата толпа на толпу где-нибудь подальше от посторонних глаз, – так или иначе были злыми и агрессивными. То подстава и накрывалово, то по ходу дела у кого-нибудь шторка упадёт и начнётся замес, то ещё что-то.

А вот в нашем случае произошло что-то странное.

Мордобой – да, был. Но в остальном атмосфера царила максимально дружелюбной, с последующим братанием и распитием пива. Я даже сам себя поругал за то, что ожидал подставу. Думал, скобари не простят то, что их команду выбили из… а хотя стоп. Кто выбил-то? Не мы же лично, верно?

А что самое забавное! Единственная травма в тот день произошла не во время драки. Лёня умудрился сломать себе палец после неё, когда мы решили взять от зимы все доступные кайфы, привязали к ПАЗику тракторную покрышку и катались по очереди.

– Талантливый он всё-таки, – прокомментировал Марчелло, пока мы ждали Гуляева рядом с травмпунктом. – Умеет, могёт.

К слову, о Марчелло: конкретно его к драке не подпустили. Его сейчас не то, что сломать было нельзя, а даже товарный вид попортить. Парень очень успешно торговал лицом, и его дела с бухгалтершей Ларисой продвигались в нужном направлении.

Часть «лишних» денег, оставшихся после покупки всего необходимого, были пущены в дело. Андрей уже заявил барышне о своих намерениях вслух, дарил ей подарки, заказывал на работу цветы, и даже сходил на свидание. Трижды! Опять-таки, специально под это дело был куплен телефон с левой симкой, чтобы вести любовную переписку.

Дома, при Яне, это было бы слишком палевно, и потому телефон лежал в подвале у Прянишникова. А на сообщения Ларисы отвечал кто угодно, – тот, кто на данный момент свободен. Подло? Возможно. Но не подлее, чем ни в чём неповинного Сергея Петровича за решётку сажать. Так что мы с ребятами были воплощением самой кармы, и угрызений совести по поводу разыгранного цирка не испытывали.

Но как оказалось, был во всём этом один очень сложный момент:

– Надо ускоряться, – сказал Андрей. – Давайте уже придумывать и осуществлять финальную часть плана. Эть! – это он увернулся от шального снежка.

Воспользовавшись стоянкой, орава в двадцать человек с гоготанием бегала по больничной территории вокруг ПАЗика. Детство, видать, заиграло. Хотя я и сам бы побегал, если бы Маркелов не завёл этот разговор.

– Погоди, Андрюх, погоди, – возразил я. – Ещё слишком мало времени прошло. Тебе надо к ней в доверие втереться и…

– Дальше уже некуда втираться, Лёх, – сумрачно заявил Андрей. – Барышня у нас оказалась свободных нравов. Хочет… это-самое… хочет, короче говоря. И предлагает очень недвусмысленно, а я пока что из себя непонятливого идиота изображаю. Не знаю даже, сколько ещё протяну до тех пор, пока она меня пошлёт. И вообще! Насколько мне помнится, конкретно на такое я не подписывался. Торговать своим роскошным телом⁈ Извини, конечно, но я пасс! Не для Лариски моя роза цвела…

Да-а-а…

Однако! Что с людьми любовь-то делает? Порядочным семьянином стал, и конечно же мы не преминули поржать над тем, что Марчелло так рьяно отказывается от того, за чем всю жизнь гнался и хватал не раздумывая.

Но делать действительно что-то нужно. И кое-какие мысли у меня появились уже на следующий день, когда мы с Екатериной Дмитриевной пошли в кино на «Золотой Компас». Учитывая январские праздники зал был забит битком, что как по мне не минус, а даже наоборот плюс. Атмосферно это, как ни крути. Весёлый галдёж, хруст попкорна – ну красота же.

Так вот.

Мысль насчёт того, что делать с Ларисой возникла именно благодаря фильму. Но только не благодаря каким-то сюжетным подсказам или пересечениям с моей собственной жизнью, а из-за того, что эту снотворную тягомотину было очень трудно воспринимать. Мне обещали боевых медведей, экшон, товарища Джеймса Бонда в рыцарских доспехах и молоденькую Еву Грин, которая однажды уже спалила на экране голую грудь, а значит может повторить, и это как по мне очень интересно.

Но! Кругом обман. По сути, можно было бы просто посмотреть трейлер – в него уже запихнули всю мякушку. Как итог: мозг заскучал и начал генерировать идеи, так что к моменту выхода из зала мой план уже почти оформился.

– Ну как тебе? – спросила Катя.

Я же подумал – врать или не врать, но в итоге сказал, что лучше бы мы сходили на «Я – Легенда» или на продолжение «Иронии Судьбы». К последнему отношение было предвзято, однако я уже слышал кучу положительных отзывов, да и товарищ Хабенский вроде бы тащит… не суть!

– Перекусим?

– А давай.

Из кинозала мы вышли прямиком на фудкорт и встали в очередь к кассам макдака. В голове промелькнуло послезнание про терминалы самообслуживания, и я чуть было не решил, что эту идею можно выгодно продать, но вспомнил что тачскрин ТАКИХ размеров пока что нереален. То есть технически, наверное, реален, но будет необоснованно дорог в производстве. Сергей Петрович преподносил свой ноутбук, как новейшее чудо техники, а там экранчик-то всего ничего. Проехали, короче говоря.

– Ты что будешь?

– Я точно буду картоху, сырный соус ии-и-и-и… так, – в кармане зазвонил телефон. – Извини, я отойду на минутку.

– Что-то срочное?

– Скорее всего да…

Скрытый номер. Благодетель мой звонит.

– Да-да, Яков Давидович?

– Привет, Алексей. Ну как у нас дела продвигаются?

Вот… чёрт. А я ведь на какое-то время даже расслабился. Поймал эдакую беззаботность и совершенно позабыл, что мне ещё и тут разруливать предстоит. С одной стороны ищем доказательства невиновности Прянишникова-старшего для суда, с другой отбиваем у нечистоплотного застройщика исторический объект и городскую команду.

Обычные серые будни, ага.

Что ж. Я уверил Боровича, что «дела у нас продвигаются» семимильными шагами, и что я вербую людей на его гадость целыми пачками. Попутно начал думать над тем, как спасать стадион, сбился с мыслей о Ларисе и на этой почве что-то как-то приуныл.

И разозлился ещё из-за того, что всё так сложно. А Екатерина Дмитриевна барышня эмпатичная – сразу же всё поняла.

– Что-то не так?

– Да как тебе сказать…

– Скажи, как есть.

Что ж. Ну а чего я теряю? Кроме доверия, само собой. До сих пор девушку в свои мрачные делишки я не посвящал – для неё Лёха Самарин был юным предпринимателем, который раздобыл денег на открытие павильона, да в общем-то и всё на этом. Но тут меня, что называется, прорвало.

Я рассказал ей и про то, почему отец Прянишникова всю новогоднюю ночь ел салаты сквозь дед-морозовы усы, и про схему Боровича с покупкой стадиона, и разве что про попаданческое прошлое-будущее вещать не начал. И две головы, как это частенько бывает, оказались лучше, чем одна.

– Вот как-то так, – я закончил свой рассказ и принялся сумрачно ковыряться фрёвой картошкой в ванночке с соусом.

– Ты сейчас серьёзно?

– Вполне.

– Ах-ха-ха-ха! – признаюсь честно, не такой реакции я от Кати ожидал. – Так это же отлично!

– Не понял.

– Это мой звёздный час! Ты что, не понимаешь⁈ Это же такой материал для журналистского расследования! Если я дебютирую с такого сюжета, мне дальше все двери будут открыты! История про попытку уничтожить спорт ради бетонной коробочки и победу справедливости над злым беспринципным богатеем – люди завизжат от восторга!

– Погоди-погоди… а как ты…

– Мы что-нибудь придумаем!

И мы, блин, придумали. Вот прямо там же, сидя за столиком шумного ТЦ-шного фудкорта. Признаться, я охренел от того, как просто всё оказалось на самом деле. И самое главное теперь – грядущий разговор с батей. На какие бы жертвы не пошёл я или пацаны, без помощи Павла Геннадьевича Самарина построенный нами карточный домик рассыплется. Нам НУЖЕН свой человек на «ММЗ»…

* * *

– … а почему ты думаешь, что нам не поверят? – спросила Катя уже на подходе к дому.

– Так, а кто мы такие, чтобы нам верить? И какие доказательства у нас есть кроме моего честного слова? Нет-нет-нет, нужно действовать через отца. Через него и только через него.

И дело даже не в том, что мы не сможем добиться аудиенции у руководства завода, чтобы предупредить о готовящейся подлянке. Тут другое. Во-первых, им какая разница? Они команду продали, прибыль получили, а дальше их полномочия всё. Во-вторых, совет директоров, – или что у них там на «ММЗ»? – обязательно расскажет при случае Боровичу про чудного паренька с его теориями заговора. И тогда что? Правильно – эффект неожиданности будет утерян раз и навсегда.

– Прошу, – я пропустил Катю вперёд себя на ступеньки. – Родичи сегодня вроде бы никуда не собирались, так что должны быть дома. Давай только сперва посидим, чай попьём, а потом уже к делу переходить будем. Обработаем, так сказать…

Специально под это дело по дороге я взял любимый батин торт – птичье молоко в картонной коробке с какой-то то ли гжелью, а то ли хохломой.

Домофон пискнул, дверь открылась, и мы вошли в подъездный предбанник – вот это расстояние между дверью и дверью, чтобы проход внутрь с габаритными вещами не казался слишком лёгким. Вошли, стало быть, потопали, отряхивая ноги от снега и уже в этот момент я заподозрил неладное. Услышал незнакомые голоса.

– Здрасьте, – кивнул я товарищу милиционеру.

Тот стоял на пороге подвала Пряни рядом с хозяином. Товарищ мент в фуражке, расстёгнутой куртке и с планшетом в руках, – записывает что-то важное. А сам Пряня в халате, с дымящейся кружкой в руках и нарочито пресной рожей. Это его только в первые разы трясло от страха, а сейчас-то он к обыскам уже привык.

Каждую неделю ходят, как по часам. Только по поводу Нового Года чуток хватку ослабили, но сейчас, видимо, вернулись в прежний режим.

Позади в подвале сновали маски-шоу в брониках, балаклавах, так ещё и с оружием. От кого они тут обороняться собрались не совсем понятно, но… видимо, так положено. Что забавно – Прянишников рассказывал, что с каждым разом мужики становятся аккуратней. Если в первый раз они всю хату вверх дном перевернули, то теперь и ноги перед входом вытирают неимоверно тщательно, и руки моют, и через «спасибо-пожалуйста» просят заварить им кофе. Так, глядишь, скоро и до дружбы дойдёт.

– Когда вы видели отца в последний раз?

– С вашего последнего визита ничего не изменилось, – улыбнулся Пряня и хлебнул из кружки. – Я ведь уже говорил вам, что последний раз…

И тут.

– Я что-то нашёл! – раздался крик с кухни, а следом скрежет отодвигаемой стены в «тайную комнату».

У меня внутри всё оборвалось. Я застыл на месте, Катя крепко сжала меня за руку, но жёстче всего сейчас конечно же было Пряне. Парень изменился в лице до неузнаваемости, в секунду побледнел пуще прежнего и даже по-киношному выронил кружку из рук.

Из подвала послышались крики. Затем где-то там Сергей Петрович взвыл от боли, – видимо, крутили его не очень аккуратно, – и началась возня. И минуты не прошло, как его под белы рученьки провели мимо меня на выход, в домашнем халате и прямо на мороз.

Пряня сидел на корточках, привалившись к подъездной стене, и судя по глазам не понимал, что происходит. Товарищ милиционер тем временем отчитывал его за то, что он неправильно себя повёл и вообще мешал следствию, ну а я понял, что тянуть больше нечего.

Завтра.

Лариса должна во всём признаться уже завтра.

И тут же на стрессе последний кусочек мозаики с приятным щелчком встал в пазы. Я понял, чего нам недоставало. А точнее – кого.

– Алло, – я не без труда нашёл в телефоне нужный номер. – Привет. Нужна твоя помощь…

Глава 29

Лариса Ивановна Виридарская была на седьмом небе от счастья. В кои-то веки в её жизни появился настоящий Мужчина. Да-да, именно так, с большой буквы. Даром что совсем ещё молодой, – напрямую она не спрашивала, но что-то подсказывало девушке, что он даже моложе неё самой… так вот! Новый ухажёр со старта уделывал всех своих конкурентов.

А конкурентов, признаться, было много.

Если уж виноватить Ларису Ивановну в чём-то, то разве что в деловой беспринципности и в том, что во имя построения карьеры она пошла на преступление. Точнее даже на целый ряд преступлений – каждая подделанная подпись Прянишникова автоматически увеличивала срок.

Но так было надо! Мир жесток! Либо ешь ты, либо едят тебя – это всем известно.

Однако именно «распутности» в списке личных качеств Виридарской не было. Тут у неё всё было чётко. Девушка не приезжала покорять Москву любой ценой, она здесь родилась и выросла; получила достойный старт от родителей и знала себе цену. А внешность… внешность, конечно же, помогала. Многие пытались купить её, но получая отказ за отказом постепенно смирялись. И ведь всё равно продолжали помогать! Просто потому, что Лариса – это Лариса, она радует глаз, за ней приятно наблюдать, и можно довольствоваться просто общением.

Она уже давно привыкла к напору и к самоуверенности богатых самцов, а в какой-то момент её даже начало это раздражать.

Однако сейчас всё было по-другому.

Андрей не форсировал события. Он ухаживал точечно и выдерживал грамотные паузы. Не навязывался, не перегибал и не утомлял. А что самое интересное – он не терпел! То есть за его вниманием крылось нечто спокойное и благородное, а не одна лишь капризная эрекция и текущие слюни.

И более того! Будучи взрослой девочкой со вполне нормальными и объяснимыми физиологическими потребностями, Лариса Ивановна сама решила сделать первый шаг. И каково было её удивление, когда после первого же намёка на возможную близость, Андрей не побежал к ней сломя голову и не устроился в ногах, как покорный пёс? Ни после первого намёка, ни после второго, ни после третьего.

Это интриговало. Чертовски интриговало! И в последние дни Лариса уже не могла думать ни о чём, кроме своего Андрюши.

До сих пор.

– Слышала? – заглянула в её кабинет секретарша нового гендира. – Прянишникова всё-таки взяли.

– Да ладно⁈ Так он не улетел⁈

– Не-а. Где-то в Подмосковье прятался. В подвале каком-то, что ли?

– А когда?

– Да вот, вчера буквально. Только-только новость до наших главнюков дошла.

И улыбка, без сомненья, вдруг коснулась Ларискиных глаз. И хорошее настроение не покинет её как минимум до оглашения приговора. И можно выдохнуть.

– Ну наконец-то!

– И не говори.

Новость радовала. Лариса не имела ничего против того, чтобы Сергей Петрович покинул страну, обосновался где-нибудь на другом континенте и стал Серхио Петро Прянейра, – так-то мужик никому и ничего плохого не сделал и потому заслуживал свободы. С другой стороны, лично ей будет гораздо спокойней, если Сергей Петрович будет на виду, где-нибудь в колонии-поселении валить руками лес. Или чем они там ещё занимаются? Шахматы из хлеба лепят?

Не суть!

Ведь до сих пор оставалась вероятность того, что Прянишников на самом деле сопротивляется. Возможно, ищет доказательства своей невиновности, тайком работает с адвокатами и что-то такое затевает.

– Эт-то надо отметить, – улыбнулась Лариса, схватилась за телефон и написала… кому? Пра-а-авильно, своему драгоценному Андрюше.

«Извини» – прилетело в ответ: «прямо сейчас никак, целая куча дел навалилась».

«Совсем никак?»

«Подожди минутку, попробую что-то придумать».

Минутка растянулась на десять, а то и на все пятнадцать. Ларисе было приятно думать, как прямо сейчас Андрей судорожно расчищает свой график специально для неё, переносит важные дела и заставляет ждать важных людей. Но… увы. «До вечера никак не получается», – наконец ответил он: «Давай заеду за тобой в шесть?»

Ну… тоже вариант.

Раз такое дело, Лариса Ивановна решила не уходить из офиса прямо сейчас, чуть усмирить свою радость и всё-таки отработать должное. Так она, впрочем, и сделала. Закончила со всеми делами, оделась, попрощалась с коллегами и поехала домой.

Причём что интересно, ехать ей нужно было против основного пассажиропотока. В то время как все обычные люди добирались из центра к себе на окраину, Виридарская ехала с окраины к себе в центр. Родители постарались, чтобы у их дочери было всё что нужно, и небольшая квартирка на Макаренко, принадлежавшая семье с незапамятных времён, в том числе.

Прогулочным шагом от станции метро Чистые Пруды до дома Виридарской нужно было пройти всего-ничего. Минут пять, ну максимум десять, – это если глазеть по сторонам на манер приезжих. Однако в этот раз что-то пошло не так…

Автобус она заприметила ещё издалека.

Ну а как иначе? Серый ПАЗик с номерами, как будто бы специально залепленными грязным снегом, стоял на аварийке и всем своим внешним видом отравлял надменную благодать исторического центра. То ли заглох, то ли ещё что-то – рядом, открыв капот, в его внутренностях ковырялся огромный мужичара в дутой куртке.

Причём заглохнуть этому грёбаному тарантасу угораздило прямо напротив арки во двор Ларисы. По канону Виридраская должна была бросить нечто пренебрежительное, проходя мимо, но то ли решила этого не делать, а то ли просто не успела.

В какой-то момент двери ПАЗика с шипением распахнулись, и наружу выскочил парень в чёрной балаклаве, за которой не разобрать лица. Ублюдок молча рванул в сторону Ларисы, и в руках у него был мешок. Пустой. И явно не с подарками.

– И-и-иии! – завизжала Лариса Ивановна, едва смекнув что происходит. – ПОМОГИТЕ!!!

Но поздно.

Преодолевая сопротивление слабеньких рук со свежим маникюром, налётчик пытался накинуть мешок Ларисе на голову. Получалось плохо, но на помощь ему уже бежал тот самый гигант, что секундой назад «чинил» автобус.

– ПОМОГИТЕ!!!

И вот с его-то помощью, – поняла Лариса, – её сейчас тупо затолкают в автобус и… ну да, похитят. Для чего? Зачем? В такой момент особо не до анализа причинно-следственных. А люди вокруг, конечно же, были, но что-то как-то не спешили её спасать. Едва вывернув на Макаренко из-за угла, парочка молодых ребят решила, что им сюда вовсе не надо. Кто-то делал вид, что ничего не слышит, а кто-то прятал глаза и ускорял шаг.

И отчаяние от этого становилось каким-то уж с перебором мрачным. Сволочи!

– ПОМО… м-м-м-м!!! – ублюдки всё-таки справились и накинули Ларисе мешок на голову.

Тот, что здоровенный, подхватил Виридарскую на руки и уже потащил в сторону автобуса, но дальше…

Дальше раздался визг тормозов и крик:

– А ну-ка убрали свои руки!

Андрей⁈ Это что, действительно он⁈ Ларису Ивановну поставили на землю и даже отпустили, так что она смогла сорвать с себя мешок. И первое, что она увидела – это то, как её рыцарь в сером твидовом пальто прямой ногой прошибает грудину тому из налётчиков, что был поменьше. Тот отлетает, будто в индийском боевике, кувыркается через голову и остаётся лежать в нечеловеческих корчах.

– Ы-ы-ы-ы! – вон, даже воет.

А Андрей тем временем уже разбирается с другим. Гад как минимум вдвое больше него, но Маркелов не боится – пока эта неповоротливая туша лишь заносит кулак на удар, он успевает ударить дважды. Порхает вокруг него как бабочка и жалит как пчела.

– С-с-с-сука! – за злостью прошипел Андрей, юркнул великану за спину и ударил ногой по внутренней стороне колена. Причём замахивался со всей дури, будто пенальти пробивал, но самого звука удара Лариса почему-то не услышала.

Но это ведь не главное, верно⁈ Главное – результат!

– А-ы-ы-ый! – немного театрально взревел гад и упал одно колено, а Андрей ребром ладони ударил ему в ухо.

Почему именно так? Почему не кулаком? Лариса не знала, но сочла это очень эффектным! Так-то шаолиньские монахи, – или не шаолиньские? – именно таким манером стопку кирпичей умеют поломать! И надо будет потом спросить у её героя, что это за техника такая и где он ей научился?

Но смотрим дальше:

Первый из налётчиков уже понял, что ему здесь ничего не светит и что миссия провалена. А потому едва поднявшись на ноги он забежал в автобус и прыгнул за руль:

– Феофан, уходим! – крикнул гад своему подельнику.

– Бегу, Всеволод! – ответил тот.

А Андрей тем временем уже подскочил к Ларисе:

– Ты в порядке?

– Я… Я…

– Это ещё не конец! – крикнул предположительно Феофан, двери ПАЗика захлопнулись и автобус тронулся с места.

– Всё хорошо, – Андрей прижал Виридарскую к груди. – Всё позади. Они ничего тебе не сделали?

– Нет… не успели… если бы не ты… если бы… они… спасибо, – Лариса расплакалась.

И почему-то после этого инцидента ей перехотелось идти домой. Логика «спрятаться под защиту родных стен» уступила логике «в толпе мне никто ничего не сделает», и девушка слёзно попросила Андрея посидеть где-нибудь в заведении. Французское кафе «Жан-Жак» располагалось буквально неподалёку – туда-то парочка и направилась.

Андрей припарковал машину, поухаживал за своей барышней и расположившись за столиком заказал кофе. Ларису тем временем всё ещё нехило трясло. Какое-то время молодые люди просто молчали.

– Не хочешь поговорить? – серьёзно спросил Андрей. – Что это вообще сейчас такое было?

– Если бы я сама знала, – ответила Виридарская и почувствовала, как слёзы подступают вновь.

И ведь действительно! Она до сих пор не понимала, кто это был, зачем и почему? Кому она могла помешать⁈

– Послушай, кроха…

«Кроха» – так её называл только Андрей. Не пошлое «крошка», а милое, уютное и невозможно заботливое «кроха».

– … кроха, я не смогу защитить тебя, если не буду знать от кого.

– Андрей, я сама не понимаю!

– Ты уверена?

– Да!

– Понятно, – Маркелов тяжело вздохнул и поднял руку, подзывая официантку. – Девушка, принесите мне, пожалуйста, сто егермейстера с апельсином, а девушке лонг-айленд. Большой. И попросите бармена сделать покрепче, мы доплатим.

– Одну минуточку.

Андрей помрачнел и уставился в окошко. И только тут Лариса увидела, что всё это время его левое ухо было заткнуто ма-а-а-а-ахонькой блюшкой. Во всяком случае, до сих пор она таких не видела. Крохотная затычка вместо громоздкой хренотени, которая превращала своего носителя в сельского агента Смита.

– Джабра, – улыбнулся Андрей, поймав её взгляд. – Очень удобная штука. Я с ней уже сросся практически. Подарить тебе такую же?

– Нет, спасибо…

– Значит, подарить, – Маркелов протянул ладони над столом и нежно взял девушку за руки. – Ларис, подумай. Это серьёзное дело.

– Я позвоню ментам…

– Менты не помогут. Не знаешь, что ли? Пока кого-нибудь не убьют, они даже не пошевелятся, а я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Справимся сами, поверь, у меня есть ресурсы. Но для этого нужно понять.

– Что понять?

– Всё, – вздохнул Андрей. – Может, ты кому-то где-то дорожку перешла? Ты только не подумай! Я даже не намерен тебя ругать или что-то ещё… мне действительно просто нужно знать.

Лариса молчала. Думала. Вспоминала.

И тут вдруг дошла до очевидного – ну конечно же! Единственный серьёзный враг, которого она успела нажить к своим годам – это Сергей Петрович Прянишников. И покушение на неё произошло ровно в тот момент, когда его наконец-то задержали. Значит, он всё-таки вынашивал планы. И значит, просто ускорился с момента своей поимки – решил действовать радикальными методами.

На вскидку – те два мордоворота, которых он подослал, должны были выбить из неё признание. И… о ужас! Лариса Ивановна в красках представила себе, как могла бы сложиться её дальнейшая жизнь, если бы не вовремя подоспевший Андрей.

– Спасибо тебе, – забормотала она, покрепче сжав его руки. – Спасибо, спасибо, спасибо…

– Ваш коктейль.