Текст книги "Фанат. Мой 2007-й (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

Соавторы: Максим Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Погоди, – нахмурился я. – А тебе-то зачем съезжать?

Пускай Маркеловы жили не богато, но в своё время успели оторвать себе ипотечную трёшку. Старшие жили в одной комнате, их единственный сын в другой, и потому семья могла позволить себе такую роскошь, как «большая комната». Гостиная типа. Диван, сервант, большой телек, складной стол для гостей… короче говоря общее пространство, в котором ты проводишь время и при этом не спишь. Красота!

– Ты-то куда собрался, Андрюша? Чем отчий дом тебе не мил, паскуда неблагодарная? – спросил я, бесцеремонно заваливаясь в прихожую.

Носком об пятку скинул зимние боты, взялся расстёгивать куртку и тут… тут я понял, почему Маркелов решил съезжать.

– Приве-е-е-ет!

– Ы-ыгх! – я то ли кашлянул, то ли икнул, а то ли всё вместе.

Из «большой комнаты» вышла и милашно облокотилась на дверной косяк девушка. В коротеньких шортах и серой футболке с пятнами, которая обтягивала огроменные, наливные, сочные…

– Прив-в-вет, Ян, – выдохнул я. – А ты… а ты как тут?

– Мы с Андрюшей решили съехаться! – радостно крикнула девушка и стиснула Марчелло в объятиях. Причём сейчас, когда оба были без обуви, их разница в росте было особенно очевидна.

– Ух ты-ы-ы-ы, – выдохнул я. – Как здо-о-орово, – а внутри себя уже слышал, с каким треском рушится мой план насчёт охмурения бухгалтерши. Или… или всё-таки не рушится?

Глава 23

– Вы бы почаще звонили, что ли? – сказал Виталя.

Жалобно так сказал. Манипулятивно.

– Ой, – рассмеялся я. – Кто бы говорил, а? Это у тебя вечные тренировки, сборы и прочее-прочее, так что к пацанам вырваться не можешь.

– Ну, – величайший вратарь в истории ФК «ММЗ» почесал в затылке. – Ладно, согласен. Мой косяк.

Похрустывая снегом, мы с моим бывшим одноклассником шуровали вдоль по бровке к длинному одноэтажному зданию, которое служило для стадиона и раздевалкой, и складом инвентаря, и зданием администрации заодно. Хватило одного звонка, чтобы Виталя пробил мне встречу и где-то там внутри уже ждали «Гриши».

Григорий Александрович Ерёмин – главный тренер клуба. Тот самый усатый мужчина, который шукал на гостевую трибуну во Пскове, чтобы мы не орали и послушали, как звучит счастье. И, соответственно, Григорий Геннадьевич Воронцов – директор стадиона.

Должность у него звучит внушительно, согласно. Но по сути он… ну ладно, не «микроменеджер». Но скорее, всё-таки, директор подразделения – одного из. Высокое начальство один хрен сидит где-то на заводе, и он от него зависим как никто другой. Не исключаю даже, что его на стадион за какие-то былые заслуги сослали, чтобы мужик расслабился на старости лет и просто получал удовольствие.

– А это кто там? – Виталя в очередной раз покосился на Лося, который семенил за нами следом. Молча и сосредоточенно, чтобы случайно не навернуться. Изо рта ростовой куклы клубами валил пар.

– Да ты его не знаешь, – отмахнулся я. – Забей.

И мы с Виталей продолжили непринуждённый трёп о том, кто с кем виделся и как у кого дела. Действительно, не виделись мы с Губаревым давненько, – было что обсудить и что вспомнить. А внутри ростового костюма тем временем пыхтел не кто-нибудь, а сам командор межгалактического флота и по совместительству бывший генеральный директор «ТехноПрогресс-Итерация», Сергей Петрович Прянишников.

То ли ирония судьбы, то ли откровенный стёб с её стороны. Хрен знает, но!

Во-первых, для бати Вадима эта вылазка в люди была просто необходима. Чем дальше, тем он всё больше сходил с ума в четырёх стенах. Ну а во-вторых, я пообещал ему за это пятьсот рублей. В условиях заблокированных карт и счетов, Прянишников-старший очень комплексовал на тот счёт, что сидит у нас на шее, и потому с удовольствием откликнулся на эту работу. Пообещал даже, что проставится с получки. Сомнительно, конечно, но ладно…

Итак!

– Здрасьте, – первым в кабинет зашёл Вадим. – Вот, знакомьтесь. Это Алексей Самарин, про которого я вам и говорил. Это Григорий Саныч, а это Григорий Ганнадич…

– День добрый…

Я протиснулся внутрь и осмотрелся вокруг. Аскетично. Из мебели – длинный стол для совещаний, не самые удобные стулья, архив с документами, который мне по привычке сразу же захотелось продать, и витрина с кубками, – когда только успели столько всего повыигрывать?

Так. Что ещё? Как и полагается, одна стена кабинета была сплошь увешана фотографиями. Повыше весь тренерский состав, а пониже игроки. Всё.

Но не успел я даже толком представиться и пожать мужчинам руки, как в кабинет залетел плюшевый лось. За последнее время я не раз имел удовольствие понаблюдать за тем, как танцует Сергей Петрович, и всякий раз испытывал чувство испанского стыда, – боюсь даже предположить, что в такие моменты творилось с Пряней, – но тут он вообще с катушек слетел. Танцуй так, будто никто не смотрит, ага. Хреново только, что в тишине.

– Маскот, – улыбнулся я, указывая на пляшущего под музыку в голове лося. – Одна из инициатив, которые я собираюсь вам предложить.

– И сразу же похвальная, – прокомментировал директор Воронцов, встал со стула и таки пожал мне руку. – Сами об этом думали, да всё что-то никак.

– А почему лось? – уточнил тренер Ерёмин, так же здороваясь со мной за руку.

– Лосиный Остров, – пожал я плечами.

– Верно. Не унитаз, и то хорошо…

Про унитаз – локальная шутейка, мытищинская. Несколько лет назад на пересечении двух центральных улиц, прямо на кругу, у нас установили памятник водопроводу. Красный, жёлтый и зелёный вентили внешне никак не походили на сортиры, но ассоциация была очевидна. И устная гео-метка «у труб» звучала в народной речи значительно реже, чем «у сортиров» или «у унитазов».

Но к теме.

– И как, по-вашему, будут звать это животное? – спросил тренер, наблюдая за безудержной тряской Петровича внутри костюма. – Лосяш?

– Боюсь, имя Лосяш станет нарушением авторских прав. Основной рабочий вариант пока что «Лось Муся».

– Муся?

– От английского «moose».

– Не-не-не-не! – отрезал Воронцов. – Не надо нам тут англицизмов!

А я вполне предполагал такое развитие событий, и потому подготовил для маскота ещё одно имя:

– Тогда Копытан. Как «копыто» и «капитан».

– Вот! Вот это уже дело! Игра слов! Уважаемо!

Тем временем Петрович выдохся. Никого не спрашивая, – что правильно, ведь ему было велено молчать всю дорогу, – он с противным скрипом отодвинул один из стульев и как умел развалился на нём.

Всё, типа. Свою пятихатину отработал.

Тогда оба Гриши предложили присесть и мне. С моей точки зрения, всё начиналось просто идеально. Копытан с порога взял всю неловкость на себя и стравил возможное напряжение. Похихикали, так сказать, а теперь можно и о деле.

Для основательности, я положил на стол специально подготовленную папочку с бизнес-планом. На минуточку, ламинированную! То есть уровень задрал сразу же.

И к слову, к наполнению бизнес-плана тоже вопросов не было. Оформлял его Сергей Петрович, и вот какой интересный момент: эту, скажем прямо, нужную и своевременную помощь он оказал нахаляву, а вот за отыгрыш роли плюшевого лося торговался до последнего. И очень обижался, когда мы всё-таки сошлись на пяти сотнях. Бубнил что-то про второе высшее и социальный статус.

– Итак…

Не мудрствуя лукаво, я начал расписывать всю свою затею. Что, зачем, почему и когда. С конкретными цифрами и сроками. А в мыслях постоянно держал, что администрация стадиона сама в состоянии сообразить этот магазинчик, и что хожу я по краю. Однако напирал на то, что затея эта рисковая, убыточная, и именно поэтому я им НУЖЕН.

– … все мы понимаем, в чём кроется самая большая неприятность. Но! Во время межсезонья мы всё равно удержимся на плаву, поскольку помимо фанатской атрибутики собираемся торговать спортивным питанием…

– Допинг⁈ – вскрикнул Ерёмин и уже хотел было развернуть гневную тираду, но я его быстренько успокоил.

Объяснил, что никакой вредной химией торговать не собираюсь. Всё натуральное, сертифицированное и очень пользительное для организма. Плюс – в Мытищах такой товар пока что редкость. Плюс – наших покупателей можно будет обрабатывать во благо стадиона. Пришёл человек за протеином, а ему билетики на матч предложили или сына в секцию отдать. Вин-вин, что назвается. Но!

– Своих поставщиков я вам, конечно же, не выдам, – вот он, мой главный козырь и вместе с тем же лютый блеф.

Почему? Да потому что никаких поставщиков ещё толком нет.

– Ну допустим, – сцепив пальцы в замок и положив их на стол перед собой сказал Воронцов. – Продолжай.

Ну а я и продолжил. Лил обоим Гришам в уши мёд, сулил всеобщее счастье и процветание. Те слушали, кивали, и изредка перебивали меня не очень уместными, как на мой взгляд, и странными вопросами:

– А вы с Виталиком одноклассники, получается?

Или:

– А как давно знакомы?

А потом переглядывались между собой. Короче говоря, у меня сложилось стойкое ощущение, что не один я веду подковёрную игру и преследую собственные интересы. Что-то они там думают про себя, что-то решают… а вот что именно?

Всё вскрылось только после того, как я закончил презентацию. Воронцов и Ерёмин долго глядели друг на друга, общаясь на каком-то невербальном уровне, а затем директор прокашлялся в кулак и спросил:

– Тебе можно доверять?

– Вполне.

– Ну смотри, – окончательно решаясь, Воронцов побарабанил по столу. – После выхода во Вторую Лигу, на команду обратил внимание один очень богатый товарищ.

– О как…

– Да-да-да. Абрамович задал моду, и многие начали задаваться вопросом: «а чем я хуже?». Так вот теперь завод ведёт переговоры о продаже команды. Для этого нам всем сейчас нужно поднапрячься и сделать из неё конфету, – Григорий Геннадьевич улыбнулся. – Хотя бы напоказ. И начнём мы с ребрендинга «ММЗ» в «Торпедо».

– Признаться честно, я об этом подозревал.

– Об этом подозревали примерно все, кто хоть капельку умеет думать, – хохотнул Воронцов. – Так что это не инсайдерская информация. Тут дело в другом. Всё уже почти решено, и если ничего не сорвётся, то сделка состоится весной, за день до первого матча сезона…

– Символизьм, – усмехнулся Ерёмин.

– Ага. А страшная тайна, которую мы тебе хотим поведать, заключается в следующем: раз команда всё равно выставлена на продажу, завод не очень хочет в неё вкладываться. Привести в божеский вид хочет, а вкладываться нет. Ты видишь логическую несостывку, да? А вот они не видят.

– То есть, – слово перехватил тренер. – В наш бюджет заложено примерно пять рублей, три паутинки и куча говна. Как хотите, так и делайте. И теперь перед нами с Григорь Генадичем стоит задача. А тут вдруг ты со своим Копытаном…

– А тут вдруг я со своим Копытаном, – на автомате повторил я. – Так! Стоп! Я понял к чему вы ведёте. Моими руками вы закрываете один из пунктов по наведению марафета, так?

– Так.

– Понимаю, – кивнул я. – Но раз всё так, то каковы мои гарантии, что новая метла меня не выметет? Тем более, раз эта метла настолько богата, что покупает себе футбольные клубы?

– Для этого существует договор аренды, – ответил Воронцов. – Мы люди простые, пускай за нас юристы придумают, как его получше составить. Сделаем всё так, чтобы тебя выгнать было невозможно. Либо чтобы ты хорошие отступные получил.

Звучит логично. Звучит хорошо.

– Ты нам помогаешь, а мы тебе. Честно?

– Честно, – согласился я. – А что насчёт договора? Вы его сами составите?

– Составим и передадим тебе на ознакомление. Хочешь – дашь другим юрикам проверить, чтобы удостовериться что тебя нигде не нагрели. Ну так как, Алексей? Согласен?

По идее мне нужно было попросить время на подумать, но как я ни старался – не мог найти во всём этом плане ни единого подвоха.

– По рукам! – крикнул я и Копытан, не вставая со стула, изобразил бурную радость…

* * *

– Вовремя! – радовался Марчелло. – Просто охренеть как вовремя! Заказали бы мы сейчас бело-зелёных шарфов, и куда их потом девать?

Я как мог сделал вид, что сам об этом никогда не думал и восхитился мудростью друга. Но что «вовремя» – это действительно так. Воронцов показал распечатки и даже разрешил мне сделать фотографии будущей чёрно-белой формы мытищинского «Торпедо». Остальное – дело техники.

Китайской техники.

Даже несмотря на то, что мы были относительно-крупными оптовиками, хотелось урвать максимально вкусные цены. Времени до начала сезона ещё вагон, так что с изготовлением можно было не сильно-то и спешить. В интернете нужных контактов мы не нашли, – может быть как-то не так искали? – и потому первым же делом поехали на Севастопольскую. Ну а куда же ещё?

Тут мы побродили по рядам и посмотрели, чем торгует народ Поднебесной. И среди пластмассовой херни, чаёв, посуды, новогодних игрушек, кроссовок сомнительного качества и прочего-прочего, мы-таки нашли человека, который согласился взяться за наш заказ. Но! С нюансами, конечно же.

Воровато оглянувшись, наш новый товарищ по имени Ван послал нас на потайные склады в районе Лосиноостровской. После этого созвонился со своим то ли дядей, а то ли братом, и договорился о встрече. Дескать, у них производство где-то в Подмосковье, и значит по какой-то непонятной мне логике всё должно быть лучше, быстрее и дешевле.

Ну… ладно. Если что, есть время отыграть всё назад.

– Благодарствую, – мы с Марчелло пожали китайцу руку и раз уж всё равно находились здесь, пошли искать впечатлений.

Сперва побаловали себя и прикупили для подвала Пряни покерный набор. Правила игры в техасский холдем к этому времени не выучил лишь ленивый, да только вживую мало кому доводилось поиграть.

А мы уже давно хотели попробовать, ну и вот.

Так уж вышло, что сейчас мы были ребята при деньгах. И потому, конечно же, взяли самое дорого0богатое, что только было на прилавке: железный такой, внушительный чемодан с шестью разновидностями разноцветных фишек, дилерской кнопкой «BB», несколькими колодами и даже машинкой для перетасовки карт.

Надеюсь только, что оно не надоест после первой же игры. Короче! Посмотрим, но кажется, что с сего дня к дартсу, пинг-понгу и теккену официально добавится покер.

Дальше мы с Андрюхой на свой страх и риск отведали харчи в аутентичной китайской забегаловке, прямо на первом этаже корпусов Севастопольской. Вкусно? Вкусно. Затрепали свинину в кисло-сладком соусе с жаренным рисом и яйцом, на долю которого выпало столько кулинарных приключений, что ни на вкус, ни на внешний вид яйцо в нём не угадывалось.

Было пряно и, что называется, умамно. Вот только я никак не мог отделаться от чувства, что в этом заведении нас очень аккуратно подсаживают на что-то типа глутамата натрия, ведь после первой же вилочки риса у меня началось слюноотделение, достойное голодного бладхаунда.

Но всё это лирика…

И всё-всё-всё, кроме поиска изготовителя атрибутики, – и покер, и рис, и размышления о глутамате, – было поводом для того, чтобы отсрочить разговор с Марчелло. Решился я уже давно, но всё никак не мог себя заставить. И вот, по пути на заветные подмосковные склады, я всё-таки дозрел.

Дозрел, но всё равно начал издалека:

– Как у вас с Яной дела? – спросил я как будто бы между делом.

Андрюха задумался. Потом матюкнулся на бессмертную бабку, которая попыталась перебежать дорогу на красный свет прямо перед эвакуатором-куном, выровнял руль, сложил губы в гусиную жопу и поиграл ими из стороны в сторону.

– Знаешь. И я сейчас говорю абсолютно серьёзно… серьёзно! – поднажал Марчелло.

Ну… он ведь сам заработал себе репутацию, при которой нужно акцентировать на этом внимание, верно?

– Мне кажется, что я влюбился, – от таких слов Андрюха даже немного покраснел. – Ты только не угорай, но я на самом деле над предложением подумываю.

– Во как.

– Не угорай, я же просил!

– Даже не думал. Я это сейчас к тому, что самый легкомысленный из нас самым первым в семейную кабалу решил полезть. Неисповедимы пу…

Тут я запнулся. И вдруг вот чего понял: Лёшка Самарин помимо всего прочего ещё и купидон. Ведь если бы мы не погнались за Денисом во Псков, и не зашли в компьютерный клуб «Компьютерный Клуб», то ничего этого бы не случилось.

Приятно так думать. Приятно считать себя вершителем судеб человеческих, однако сейчас о другом:

– Андрюх, я с тобой тоже серьёзно поговорить хотел. Про Прянишникова.

– Так.

– Про старшего. Надо как-то выручать мужика, сам понимаешь.

– Надо.

– А помнишь фотографию бухгалтерши, которая его кинула?

– О, да-а-а-а!

– Ну и вот. Барышня-то незамужняя, свободная совсем…

Через тяжёлый вздох я начал объяснять Маркелову свой план. Втереться в доверие, узнать о планах, а потом кинуть и сатанински хохотать. Если дело срезонирует в СМИ, то возможно даже всенародно насмехаться и побивать камнями. Ну и, конечно же, я объяснил Андрею какую роль задумал в грядущем спектакле именно для него.

– Погоди-погоди-погоди, – нахмурился парень. – А сам чего?

– Я не справлюсь.

– Так там делов-то.

– Говорю же – «не справлюсь». Если бы сам мог, тебя бы ни за что в жизни не попросил. Особенно учитывая… новые обстоятельства.

Марчелло помрачнел, – почти скороговорка. Так вот! Помрачнел и задумался. И видно было, что где-то внутри белобрысой головы развернулась нешуточная борьба. Первые серьёзные отношения с девушкой против помощи другу. Тут же я понял, что если бы мы не погнались за Денисом во Псков, то… нет! Вот так думать неприятно.

– Ну? – улыбнулся я. – Последнее дело, после которого ты повесишь харизму на гвоздь. Поможешь?

– Ой, – нахмурился Андрей. – Как будто бы у меня есть выбор…

Глава 24

Время полетело так, что я аж потерялся. Наступила приятная, уютная, но всё же рутина – поиски архивки утром, тренировки у Жоровича днём, весёлое распитие пива вечерами в подвале у Пряни. И если бы не мамкина днюха, – 10 декабря, – то я бы окончательно запутался в днях.

Впрочем, её мы уже отметили, тихо и по-семейному. Внезапно, вчетвером. У моей драгоценной родительницы Ольги Санны что-то перещёлкнуло в голове и в этом году вместо того, чтобы отдать квартиру на растерзание родственникам, а вместо праздника простоять весь день у плиты, она решила отметить в заведении.

Кое-как отговорил её идти в место с претензией на «ресторан» и высокую кухню.

Мытищинский общепит в этом плане хромал на обе ноги, и чем пафосней о себе заявляли господа рестораторы, тем хуже оно было на самом деле. Доказательства? Их есть у меня. Лично знаком с официанткой из одного такого «ресторана», так вот с её слов у них на кухне живёт щенок, которого выпускают побегать по залу, когда нет гостей. Против щенков лично ничего не имею, – они милые и пушистые. Однако свято уверен, что животина на кухне – это перебор.

В итоге день рождения отмечали в одной из первых городских сушилен, на первом этаже свеженького ТЦ.

Почему именно сушильня? А вот потому что. Медитации, которым я стабильно уделял по часу в день перед сном наконец-то принесли первые плоды. И из всего архива утерянных данных мне подвернулась информация о том, что расцвет японки в России – лучшее время для её потребления. Народные умельцы пока что не успели импортозаместить, – а заодно и испортить, – продукты, сушистов как правило учат настоящие приезжие японцы, а рецепты оригинальны и не адаптированы под извращённые вкусы нашей публики, – так что при упоминании запечённого ролла с курицей или беконом вас могут счесть душевнобольным.

Так что вперёд и с песней!

И было оно интересно. Ведь несмотря на столь обширные знания, по факту я пробовал суши первый раз в жизни. Так же, как родичи, и так же, как Дэн. Ужин автоматом превратился в формат дегустации чего-то совершенно нового, а ведь это завсегда весело!

Есть что обсудить, и есть чему удивиться.

А сколько всего было сплюнуто? И не упомнить даже. Но острее всего батя отреагировал на суши с лакедрой – стоило деликатесу только попасть в рот, как Павел Геннадьевич изобразил из себя живородящую сову во время схваток. Чуть не вытошнило бедолагу. Ну и отдельного упоминания, конечно же, стоит васаби. Как нормальные адекватные люди, мы с Денисом и отцом начали косплеить Жана Рено из одноимённого фильма, и есть японский хрен пальцами. На спор, конечно же – кто больше в рот натолкает, тот и молодец.

Сквозь слёзы и боль в затылке я всё-таки выиграл, а вот прикол имбиря никто из нас почему-то не понял.

– Чувствую себя алкашом, – нахмурившись, комментировал отец. – Как будто что-то парфюмерное в рот засунул. Чувствуете, да? Ну одеколон же!

Итого мы втрепали большой сет суши, несколько классических роллов, шашлычки-якитори и перепробовали весь аутентичный алкоголь в заведении. Саке ожидаемо не понравилось никому, японское пиво в один голос было окрещено необоснованно-дорогой кислятиной, а вот сливовое вино Ольге Санне очень даже зашло.

Ну а сам ужин, как несложно догадаться, был одним из подарков. Мужская половина семейства Самариных в кои-то веки скооперировалась, скинулась и даже подумала головой. Так что подарки у нас в этом году были коллективными. Ужин – раз, серьги из белого золота – два, абонемент на посещение спа-салона – три.

Абонемент, к слову, на двоих человеков.

И чтобы подчеркнуть собственное бескорыстие отец сразу же заявил, что ни на какие шоколадные обёртывания не пойдёт, и в гробу он это всё видал, а мать пусть ищет себе на это приключение подругу.

Так что скорее всего, от наших щедрот перепадёт ещё и кондитерше тёть Свете.

Но всё это было вчера! А сегодня в тренировочном зале Жоровича собрались те, кто всерьёз планировал связать свою жизнь с будущим фанатским движением. Не то, чтобы настал какой-то переломный момент, просто впервые ВСЕ ребята собрались одновременно и в одном месте.

– Хера себе вас, – недовольно пробубнил Чантурия, глядя как на его честно-арендованных метрах собралась толпа. А потом крикнул парочке молодых парней, чтобы отстали от козла, иначе он им руки вырвет и куда-нибудь не туда засунет.

А было нас явно больше пятидесяти. Или больше. Или меньше? Списки никто составлять не додумался, но один хрен выглядела вся эта шобла внушительно. Солидно, я бы даже сказал.

Слухи о псковском замесе, тренировочном зале школьного физрука и ребрендинге в «Торпедо» распространились по городу неимоверно быстро. Подтянулись друзья друзей и знакомые знакомых, к уже известным лицам добавились новые, и вот она – ещё не фирма, но уже фанатская группировка. Очертания неявны, но начало положено.

– Стоп-стоп-стоп! – попросил я. – Не так быстро!

Прямо сейчас ребята столпились вокруг стола, за которым сидел Прянишников. Вадим склонился над листочком А4 и на скорость стенографировал все названия, которые выкрикивались из толпы. Генерация шла прямо на ходу, и чем-то всё это действо неуловимо напоминало мне картину о том, как казаки пишут письмо турецкому султану.

А хороших вариантов не сказать, чтобы было много. По аналогии с самыми известными фирмами, пацаны вцепились в приставку «Black-White». Чего только не перебрали – и воины, и викинги, и варяги, и самураи, и убийцы. Но это, как по мне, попахивает плагиатом и слишком уж серьёзным отношением к себе, а так уж вышло что моё мнение тут в цене.

Так что проехали.

«Чёрная Гвардия» туда же, то есть нахрен. После неё кто-то додумался ляпнуть «Чёрная Сотня» и придумывание названия на время прервалось для ликбеза по истории родного отечества. «Псы войны» – банальщина. «Форпост», «Ярость», «Легион», «Крепость» – громкие слова. Попытка впилить в название «Яузу» и «Север» тоже не прокатила.

– Да чем тебе «Лоси» не нравятся?

– Не-не-не, – отрезал я. – Не будет у нас никаких «Лосей».

– Но ведь Копытан уже есть!

– Не будет, – терпеливо повторил я. – Никаких. Лосей. Во всяком случае в названии…

Такого удовольствия я Егорке не доставлю. Память о нём должна быть стёрта под чистую. Не было никогда такого человека, просто не существовало, и забвение – достойное наказание для этого чёрта.

– Монохром! – крикнул вдруг Сеня, тот самый друг брата на «гольфе».

– Ну-ка, ну-ка, – глазами я нашарил его в толпе. – Поясни.

– Ну… чёрно-белое. Монохром.

– А ты умный, что ли?

– Ну…

– Пряня, запиши «Монохром» и обведи в кружочек. Пока что это лучшее из того, что есть…

И тут мне в голову бахнуло – «МЫТИЩИ-359 ЮНИТИ УЛЬТРАХАРДКОР», «в щи с вертушки», «дух старой школы», «только молодость» и вот это вот всё. Захотелось обыграть и… и никогда Штирлиц не был так близок к провалу.

– Лёх, – отозвал меня «на пару слов» Маркелов. – Ты чо несёшь?

– Ну как? Мем же.

– Какой ещё, нахер, мем? Тебе голову напекло?

– Ну… 359 же…

И только тут я понял, что это воспоминания из ещё не наступившего будущего. До того, как появится самый известный мытищинский мем оставалось ещё несколько лет – и то, сперва он возникнет на задросткой платформе типа нульчана, и только потом расфорсится шире. Опасность, блин. И отныне мне нужно повнимательней следить за языком. Я очень рад тому, что память потихоньку начала возвращаться, но такие вот рандомные, – а что самое главное бессмысленные, – воспоминания до добра не доведут.

– Монохром, короче, – я поспешил закончить этот неловкий разговор. – Монохром! Кто за⁈

А ребятам тоже понравилось.

И вот так, с лёгкой руки Арсения мы стали «Монохромом». Дальше Прянишников своей нетвёрдой корявой рукой накидал референс логотипа, и тут уж от лося отделаться не удалось. Грозно-улыбающийся мультяшный Копытан выглядывал из кружочка на манер персонажа «Looney Tunes», над ним было написано название фирмы, а под ним «est. 2007». Ну и всё, собственно говоря. Просто и лаконично, как по мне – самое оно.

Один из ребят Злобоглаза сказал, что у него сестра художница, и пообещал, что та в ближайшее же время отрисует картинку в цифре. А это значит что? А это значит, что можно будет клепать принты на одежду и даже намутить парочку флагов. Во-первых, вот тебе и разнообразие для ассортимента. А во-вторых, как владельцы магазина атрибутики мы сами пропиарим своё имя в народе – просто стой за прилавком и объясняй народу, что это за «Монохром» такой.

– Мне нравится…

Короче говоря, с главным мы определились. Название и лого утверждено большинством голосов, Жорович составил график групповых тренировок для пущего сплочения, а Гуляев взял на себя создание форума для объявлений и прочей координации.

Живём!

И теперь, когда всё это дело улажено, его обязательно стоило отметить. Тем и занялись, собственно говоря – по обыкновению, без сюрпризов, в подвале у Прянишникова. Завалились весёлой толпой с парой ящиков пива, сушёно-солёной снедью и ведром крылышек из новоиспечённого «KFC». И всё, вроде бы, как всегда, вот только Сергей Петрович повёл себя странновато. Обычно на человеческое общество он выбегал подобно заскучавшей собаке и чуть хвостом не вилял, а вот именно сегодня загрустил.

Поймал тильт, что называется.

– Маги-ма-а-аги, – тоскливо подпел он рекламе. – Вы знаете, я такая счастливая, – и продолжил безучастно пялиться в телевизор.

А на экране тем временем с перебором счастливая и оптимистичная семья рекламировала бульонный кубик.

– У меня золотой муж. Те-те-те-те-те-те. У меня золотые дети, – через вздох разговаривал с телеком отец Вадима. – У меня золотая свекровь и золотой бульон маги…

– Сергей Петрович, у вас что-то случилось?

– У меня ничего не случилось, Лёш. И не случится уже, по всей видимости. Ни-ког-да.

– Понятно…

Ещё вчера я бы ни за что не подумал, что стану упрашивать Петровича присоединиться к тусовке, а сегодня вот – приложил к этому все усилия. В итоге мы всей толпой стояли на пороге «тайной комнаты» и будто маленького, уговаривали Прянишникова-старшего проследовать к столу.

В итоге оно, конечно же, получилось. Но вот какое наблюдение – ломался Сергей Петрович далеко не для проформы, и пиво лишь усугубляло его минор. Конкретно сегодня хмель его никак не веселил.

А в какой-то момент, когда мы начали обсуждать дела будущего магазина, Петрович вообще вдруг вдарил ладонью по стойке. Встал с места и сквозь надрыв задвинул спич о том, что мы все молодцы, – ну а особенно Лёшка Самарин, да-да-да, – и что он рад, что у его сына такие друзья, и вообще желает нам всего лучшего, и приказывает держаться друг дружку по жизни, и помнить о главном…

– Пойду, – всхлипнул Петрович. – Не буду вас, молодёжь, стеснять, – но тут вдруг резко остановился. – Кстати! Насчёт спортивного питания идея, как по мне, особенно хороша. И у меня плюс ко всему знакомый есть, который из Германии медоборудование возит. Наверное, мог бы помочь, вот только…

Очередной тяжкий вздох.

– Вот только я с ним связаться не могу, – и побрёл прочь. – Я же в розыске…

– Так, – сказал я, дождавшись, когда это унылое приведение окончательно удалится. – Мой косяк, ребят, но что-то у нас дальше слов дело с Ларисой не идёт. Предлагаю ускориться. Главный вопрос: Марчелло, ты готов?

– Готов, – кивнул парень.

– Тогда завтра же плотно берёмся. Лёнь, ты с машиной поможешь?

– Помогу.

– Ну тогда вообще отлично…

* * *

Должно быть, это статья. Вмешательство в частную жизнь или как-то так, с ходу сформулировать не могу. Но всю следующую неделю мы провели в слежке за Ларисой Ивановной Виридарской. Да-да, фамилия – особый кайф.

Сидя в припаркованной «ниве» Гуляева-старшего рядом с офисной стекляшкой «РПИ» мы день за днём наблюдали за ней, и много чего интересного почерпнули. Итак! На работу Лариса Ивановна приходила без опозданий, без пятнадцати девять утра. Расписание перекура было свято и непоколебимо: 9:55, 10:55, 11:55.

Дальше наступал обед, и вот тут уже подключался элемент неожиданности. Каждый день Лариса Ивановна ходила питаться в разные места и с разными коллегами, – постоянного компаньона под это дело она себе не нашла. Однако! С недавних пор где бы она ни находилась в обеденное время, её обязательно атаковал Маркелов. Раз за разом он оказывался там же, где и Лариса, но пока что в лоб не пёр.

В понедельник случайно облил водой, проходя мимо. В качестве извинения и чтобы запомниться оплатил ей и её подруге бизнес-ланч, а сверху заказал по безалкогольному мохито. Во вторник просто встретился взглядом и кивнул, мол, узнал Лариску. В среду посмеялся и заявил девушке, что та его преследует. В четверг, чтобы развеять возможные сомнения, просто столкнулся с ней в дверях заведения, – он на выход, а она на вход. В пятницу же перешёл к активным действиям и спросил, можно ли к ней подсесть.

Ну и подсел, да.

Но! Ни о каком свидании или встрече пока что даже близко не заикался. Флирт на минимум, обычное человеческое общение на максимум, плюс нотки альфа-самцового пренебрежения чтобы заинтересовать. Спешка в этом деле была смерти подобна. И как бы нам не хотелось поскорее снять обвинения с Сергея Петровича, по первоначальному плану вся операция должна была занять месяц.

К слову, о Марчелло и его преображениях.

Пришлось вложиться из заработанных денег. Дело всё-таки благое и общее. Но к сути! Как банковский сотрудник, Лёня не раз рассказывал, что в 2007-м году среди авантюристов всё ещё была в ходу ушлая схема: найти алкаша с квартирой, отмыть, одеть, усадить на богатую арендованную тачку и повезти его в локальный недо-банк брать кредит под залог недвижимости. Основная часть кредита доставалась алкашку, авантюристу его «комиссионные» плюс «накладные», а дальше расход. Предполагалось, что алкаш в таком случае со временем банкротится и посылает банк, потому как по закону единственное жильё отнимать нельзя, но как оно на самом деле происходило – вот тут уж не знаю. Может и прожимали. Может и не по закону.