Текст книги "Замкнутые на себя"
Автор книги: Саша Суздаль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
– А я хочу посмотреть на Таинственный остров, – прогоготал Рохо.
– И я хочу, – добавила Онти, перекрикивая ветер.
– Вообще, мы не на прогулке, – попытался объяснить Хамми, но увидев умоляющий взгляд Онти, с грустью в глазах согласился. Они подлетели к истокам Дауры туда, где в её русло вливался небольшой приток, начинающийся из озера, возле места погружения Таинственного острова. Свернув вправо, они полетели по руслу притока реки Дауры и уже приближались к Палласу, когда вдруг сверху на них упал прозрачный диск, весь в светящихся змейках молний. Хамми и Рохо полетели камнями вниз, а Русик, сбитый потоком воздуха, закувыркался и едва успел у самой земли выровнять полёт и приземлиться. Вцепившаяся в него Онти, от перепуга не могла разжать пальцы, хотя ей, в отличие от Русика, ничего, кроме боли, не угрожало: ведь она, благодаря Рохо, была бессмертна.
Хамми и Рохо, врезавшиеся в землю, долго выбирались из нор, пробитых ими в грунте. Когда они выкарабкались, то увидели Онти, ищущую их по зелёному полю возле реки, и бегающего за ней Русика, не так резвого на земле, как в воздухе.
– Живы! – воскликнула она, когда увидела Хамми, из тёмного камешка превращающегося в рыжего кота. – А что это было? – спросила она, отряхивая с Рохо землю.
– Хотел бы я знать, – задумчиво сказал Хамми, раскидывая сеточку, но симпоты ничего не обнаружили, и это было странно.
* * *
Кочуя по степи, тотам Ай-те-Кон переместился со своим шатром к станции репликации – непонятному для него чёрному цилиндру, возвышающимся одиноким вызовом над окружающей местностью. За время его долгой стоянки цилиндр странным образом поглотил неизвестных, женщину и мужчину, появившихся невесть откуда, и Ай-те-Кон ждал, когда же, наконец, они выйдут из здания.
В его голове начала вырисовываться новая история, которая могла быть достойным украшением на совете тотамов, рассказанная им, Ай-те-Коном. Главное, дождаться мужчину и женщину, пригласить их на чай, и выслушать их рассказ. Но сегодня произошло новое странное событие – к станции репликации прилетело что-то прозрачное, блеснувшее под солнцем ослепительной вспышкой, и из него появился человек, который подошёл к чёрному цилиндру и пропал в нём.
Наблюдая за станцией, Ай-те-Кон выпил пару кружек чаю, как вдруг чёрный цилиндр пропал, испарился, точно его и не было. Столь неожиданное событие так потрясло Ай-те-Кона, что он не поленился и отправился к тому месту, где стоял чёрный цилиндр. Вместо станции репликации на земле осталось круглое пятно без единой травинки и Ай-те-Кон, для убедительности, потрогал его руками, но земля есть земля и ничего более.
Ай-те-Кон с сожалением поднялся, и двинулся к шатру, где его правая рука, Метин, готовил новый чай, как вдруг со всего маха врезался во что-то, отчего хлопнулся прямо на землю. Держась за голову, он поднялся, а потом принялся ощупывать перед собой пространство, пока не наткнулся на прозрачное препятствие. Почти невидимый предмет был огромного размера и если не знать, где он находиться, его трудно было заметить.
Ай-те-Кон покачал головой и отправился к шатру, чтобы за кружкой чая поразмышлять над странным предметом, и подумать над тем, каким образом вписать данный предмет в свой рассказ.
В это время Хамми, Онти и Рохо сидели за столом у родителей Русика и делали вид, что угощаются молоком и пышками на меду, хотя ни одному из них, такая уж собралась компания, никакая еда не была нужна. Лотт и Вета, несмотря на то, что знали Онти, напряжённо думали, куда впутался их сынок и как его оставить дома. Заверения, что Русик долетит до станции репликации и вернётся назад, совсем не успокоили Вету, как ни старалась Онти. А ей помощь Русика была непременно нужна.
То, что станция репликации исчезла, Онти и Рохо почувствовали сразу: половину энергию они брали от неё и только Хамми ни от чего не зависел. Онти уже пожалела, что согласилась залететь к Русику домой, а Хамми, видя такую картину, залез в голову Лотту и Вете, и синтезировал им в крови борнилизовалеръяту, борнеолу, миртенолу, камфену, пинену, терпену и немного алкалоидов. В результате Лотт и Вета пришли в благодушное настроение, чем сразу воспользовалась Онти, принявшись с ними прощаться.
К станции репликации они подлетели к рассвету, хотя знали, что её уже нет. Сидящий за утренней кружкой чая тотам Ай-те-Кон с интересом наблюдал за странной компанией, появившейся на месте чёрного цилиндра: крылатым мужчиной, девочкой в розовом платье, белоснежным лебедем и рыжим котом.
Хамми, как джентльмен, без спроса залез в голову Ай-те-Кона, узнал всё, что он видел и удовлетворил его интерес, бухнув ему в голову всю подноготную Онти, Рохо и Русика. Ай-те-Кон, получивший информацию напрямую и без ритуального чаепития, был немного ошарашен, но, как истинный художник, принялся всё редактировать, выстраивая и объединять все истории в один большой и ошеломляющий рассказ.
То, что с ним разговаривали духи, придавало его истории неизгладимый шарм, несмотря на то, что в качестве духа Ай-те-Кон подозревал рыжего кота – уж больно внимательно он рассматривал тотама. Занятый своими мыслями, Ай-те-Кон забыл правила гостеприимства и не пригласил пришедших на чай, но Метин, светлая голова, сделал приглашение за него, соблюдая церемониал.
Девочка Онти искренне поблагодарила тотама и сообщила, что они спешат, а на обратном пути непременно посидят вместе Ай-те-Коном, за кружечкой чая. Тотам, знавший от духа или кота, что Онтэинуолу является наследницей трона, поблагодарил её за посещение и просил передать королю Ладэоэрду свои самые искренние пожелания здоровья и благополучия.
Хамми, тем временем, открыл летающую тарелку и осматривал её, проверяя работоспособность. То, что Бартазар Блут убрал станции репликации, находящиеся на Деканате и Контрольной, говорило о том, что он заранее всё спланировал. Вначале он появился здесь с Элайни и куда-то её транслировал. Потом вернулся назад и удалил отсюда станцию репликации. Узнать, куда они девались, можно только на станции репликации, а последняя из них в этом районе осталась на планете Парники, если, опять же, Бартазар Блут до неё не добрался.
Помахав на прощанье Русику, Онти и Рохо забрались в кабину.
– Ты куда? – спросил Хамми у Онти.
– Летим, – неуверенно ответила Онти.
– Кто-то пообещал вернуться назад, – съехидничал Хамми.
– А кто-то в это поверил, – ответил достойный отрок.
– Взлетаем, – ни для кого сказал Хамми.
– А я? – возмутился Русик.
– Ты сюда не влезешь, – возмутилась Онти.
– Я хочу увидеть свою родину, – Русик залез в кабину и стало тесно, как кильке в консервной банке, – можешь сесть мне на шею.
– Сам на ней сиди, – незлобно огрызнулась Онти, – она у тебя, небось, немытая.
Возмущённый Русик хотел ответить, но его перебил Хамми:
– Взлетаем, – сказал он, и нагруженная тарелка, увитая дрожащими, тонкими жгутами разрядов, с тихим шипением легко и плавно скользнула в тёмном небе и через мгновение была за ночным горизонтом.
Ай-те-Кон проводил её взглядом, представляя лица тотамов, когда он расскажет о воочию виденном чуде.
* * *
Тарелка – не очень приятный вид транспорта. В основном она предназначена для каботажного плавания в пределах планеты, но, за неимением другого, пришлось использовать её. В тарелке, как известно, почти все место занимает премазонный двигатель, а предназначенная для одного пилота крохотная кабинка к тому же напичкана приборами навигации. Пока долетели до звёздной системы планеты Парники, Онти настолько надоела теснота кабины, что появившийся в визире зелёный комочек планеты обрадовал её, как родной дом.
Далёкие, полыхающие разноцветьем, звезды и пустое пространство космоса её пугали, а вид планеты с высоты утешил её и зачаровал. Она так толкалась перед глазами Хамми, мешая ему прицелиться на станцию репликации, что он плюнул на свои кошачьи глаза и раскинул сеточку, симпотами ощупывая планету.
На Парниках было две станции репликации: одна грузовая, для транспортировки зверей и вторая, для персонала. Хамми направился на ближайшую, грузовую, расположенную на острове, в океане. Дислокация в океане объяснялась тривиальной близостью к воде, так как водоплавающих транспортировать куда трудней, чем сухопутных тварей.
По приземлению Хамми и Рохо пошли на станцию репликации, разбираться с маршрутами Бартазара Блута, а Онти и Русика, как ненужные элементы, оставили в тарелке с распоряжением сидеть и не двигаться. Онти посидела минуту и не двигалась, а потом решила размять ноги, мало ли куда им ещё лететь, чего же сидеть скукоженной. Она вылезла с тарелки и с удовольствием попрыгала на двух ногах, оглядываясь вокруг. Станция репликации стояла почти на берегу и большие волны, набегая и поднимаясь в высоту, как водяные часы отсчитывали время, заливая пологий берег.
Воздух, необъяснимо странный, был насыщен кислородом и запахами, которые и определяли его странность. В океане, за волнами, ничего заметить было нельзя, а в небе ширяли птицы с длинными клювами и с такими же длинными и остроносыми гребешками на голове. «Птеранодон», – подсказал Хамми в голове, всё ещё думая, что Онти смирно сидит в кабине и видит птичек через стекло.
Долго любоваться небом и океаном Онти не пришлось: та самая крохотная птичка в небе, подлетела ближе, превратившись в монстра, который схватил её за пояс в клюв и понёс над самой водой. Онти бесполезно заорала, понимая, что её уже не услышат, но птица или, как её назвал Хамми, птеранодон, не обращал на крики никакого внимания, видимо был глухой или любил орущую пищу.
Птица долго летела и Онти, вместо того, чтобы орать, пришлось задуматься, что делать дальше. Если птица станет её жрать – будет очень больно, но потом Онти снова склеиться, так как она бессмертная. Лучше всего удрать, чтобы не мучиться, но эта зараза вряд ли её отпустит.
Со злости Онти сунула руку птице в пасть, схватилась за что-то и со всей силы дёрнула. Птеранодон кашлянул, и Онти полетела в воду. Сразу же набрав в рот воды, она захлебнулась и подумала: «Не сожрали, так утоплюсь». Она представила себя утопленной, и ей стало так жутко противно, что она изо всех сил заработала ногами и руками, пытаясь держаться на волне.
Но видно судьба позаботилась, чтобы она сегодня была съедена: какая-то длинная гадость всосала её в себя и она, задыхаясь в склизкой мути, от страха и отвращения благополучно потеряла сознание.
* * *
Русик, увидев Онти в клюве громадной птицы, выскочил наружу и, взлетев, погнался за ними. Птица заметила, что за ней гоняться, и поддала жару, но Русик, напрягая все силы, не отставал. По крайней мере, заметил, как Онти свалилась в воду, и бросился к ней. Но она тут же исчезла в воде поглощённая чем-то громадным. Птеранодон, увидев, что добыча пропала, взвился в воздух и улетел, а Русик кружил над местом пропажи Онти, не зная, что делать.
Хамми выяснил, что две особи воспользовались каналом на планете Контрольная и отбыли в Призрачное облако Треугольной галактики. «Что забыл Бартазар Блут в бывшей галактике Блуждающего Нефа и зачем он забрал с собой Элайни?» – задал себе вопрос Хамми, так как полученные данные никакой логике не подчинялись. Тем временем Рохо обнаружил, что станция репликации планеты Контрольная благополучно приземлилась на планете Деканат. «Ничего не понял», – выдохнул Хамми, после того, как Рохо ему об этом доложил.
«Может какой-то Хранитель порядок наводит», – размышлял он, думая о том, что Онти отчего – то затихла. «Пакость какую-то делает», – присовокупил Хамми кошачье мышление и вышел из станции репликации. «Пакость уже сделана», – понял он, так как ни Онти, ни Русика нигде не было. Он посмотрел на птеранодонов, но тем такая пища, как Онти, не по зубам, а больше вокруг никого не было. Кустики Онти ни к чему, да и на острове довольно пустынно, особо спрятаться негде.
«Приключения начинаются», – подумал Хамми, раскидывая вокруг сеточку. Рохо тоже раскинул, и Хамми его попросил: «Не мешай». Исчезнувшая сеточка Рохо ясности не внесла, так как Онти нигде не было. «Куда она девалась?», – подумал Хамми, забрасывая симпоты всё дальше, но Онти, как в воду канула. «А если, действительно, в воде?» – прикинул Хамми, погружаясь сеточкой в океан. На приличном расстоянии от берега он заметил пульсирующий огонёк Онти и, передав команду Рохо следовать на тарелке за ним, ввинчиваясь в воду, погрузился в океан. Пару раз его проглатывали, не замечая, что он, пропаривая брюхо, следовал дальше, а удачного охотника исходящего кровью, раздирали менее удачливые товарищи. Онти нашлась в чреве гигантского базилозавра[10], которому Хамми тут же распорол бок. Окутав Онти собой, Хамми всплыл, но снова был проглочен. Чтобы прекратить всякие попытки их скушать, Хамми ударил электрическим разрядом, пресекая всякое движение в близлежащем районе.
Когда Хамми появился на поверхности, то увидел и Русика, который нарезал круги в воздухе над местом исчезновения Онти. Подлетел Рохо и Русик поднял Хамми вместе с Онти на тарелку, где Хамми и Рохо долго чистили её внутренности, так как она успела наглотаться жидкости. Кроме того, Хамми немного почистил её память, чтобы последние воспоминания не травмировали её.
– Всё, просыпайся, – сказал Хамми, возбуждая её сознание.
– Где я была? – сразу спросила она.
– В желудке базилозавра, – объяснил психотерапевт Хамми.
– Не ври? – не поверила Онти.
– С ней всё в порядке, – сказал Хамми, – летим к станции репликации.
Приземлившись возле станции, они загнали в неё тарелку под кольцо репликатора. Хамми набрал код Призрачного облака в Треугольной галактике и мысленно нажал на кнопку.
* * *
Призрачное облако представляет собой систему звёзд, окутанную облаком межзвёздной пыли. Земляне называют его пресным номером NGC604, который никак не передаёт его завораживающую красоту. Ночное небо на любой планете этой звёздной системы украшают пара сотен звёзд, но каких – ярких, разноцветных фонариков, горящих на фоне подсвеченного неба, которое накрыло небосклон опрокинутой искрящейся чашей. Кажется, протяни руку, и можно дотянуться до потолка небесной сферы и сорвать переливающиеся шарики звёзд.
Нечто подобное наблюдали Хамми, Рохо, Онти и Русик, выходя из станции репликации на планете Гренааль, звезды Рооль. Правда, наблюдали трое, а Хамми, хотя и видел красивое небо, но был занят проверкой сведений о прилетевших на планету через репликатор. Регистратор показывал, что да, двое прибыли инкогнито и находятся на планете. Хамми раскинул сеть, но ничего не поймал. Точнее, поймал очень много разумных существ, но отпечатка Элайни нигде не нашёл. Над планетой хорошо поработали, так как параметры воздуха были в норме, температурный режим с десятипроцентным отклонением, воды достаточно, флора и фауна, по показаниям симпот, развитая. «За что же Блуждающего Нефа наказали?» – подумал Хамми между попытками решить, куда отправиться для поиска Элайни. Помог принять решение Рохо, который прошёлся по его мыслям и предложил:
– Полетели в дом Блуждающего Нефа.
Так и решили. Рохо заделался гусем, то есть, лебедем и летел впереди. За ним пристроился Русик, не пропустивший возможность размяться, а Хамми и Онти сидели в тарелке, причём рулила Онти, упросившая Хамми не только научить её летать, но и подарить чужую тарелку ей навсегда. Видно подействовала атмосфера планете Гренааль, или была ночь безудержной щедрости, но Хамми молча согласился. Если разобраться глубже, то Хамми ничего другого сказать не мог, так как находился на коленках Онти и её щедрой рукой был выглажен во всех направлениях. Он намеревался и дальше там сидеть, так как управлять тарелкой мог и с колен, только Онти об этом не обязательно знать.
Летели они несколько тысяч прасеков, даже Онти надоело рулить, и Хамми милостиво принял управление на себя, заняв ручки Онти своим рыжим совершенством. Уже давно поднялось солнце и осветило облака, пронизывая их россыпью стремительных лучей, находящих прорехи в белом облачном покрывале. Внизу, в просветах, проплыл гребешок белых вершин гор. Миновав каменный кряж, Рохо пошёл на снижение и они, как в молоко, окунулись в облака. Серая пелена давала ощущение нереальности, так как видимых ориентиров не было и снижение органы осязания воспринимали, как падение. Показалась нижняя кромка облаков и в просветах тумана вырисовался вид на долину, с небольшим горным ручейком посередине, а ближе к горе – бело-зелёное пирамидальное здание, полосатым пятном на зелёной траве.
Они уже подлетали к дому и могли рассмотреть детали его оформления, когда впереди перед ними показалось низколетящее белое облако, при приближении рассыпавшееся на крылатые фигуры.
– Русики, – засмеялась Онти, разглядывая множество крылатых людей, похожих на Русика, как две капли воды. Из одежды у них были только повязки на поясе, да пристёгнутые к бёдрам футляр для маленького лука и колчедан со стрелами, а тело покрывал мелкий белый пушок.
– Они называют себя лааки[11], – вложил им в голову Рохо.
– А что они хотят? – спросила Онти, различая грозное выражение на их лицах, которое ей совсем не понравилось.
– Они защищаю дом Блуждающего Нефа, – сообщил Рохо. Тут лааки почему-то сбились в кучу и принялись рассматривать Русика, показывая на него пальцами. Рохо, застыв в воздухе, превратился в лаака, поразив их ещё больше, а Онти и Хамми спокойно наблюдали знакомство, ожидая, что произойдёт дальше. Видя, что гости никак не проявляют враждебности, крепкий лаак с седой головой махнул рукой, приглашая за собой.
Лааки пристроились по сторонам, и тарелка ушла вниз, приближаясь к белоснежному дому. Дом оказался подвешенным в воздухе и оттого выглядел странным: под ним паслось стадо овечек, ничуть не страшась высящегося над ними сооружения, предпочитая прохладу в его тени, чем жару середины дня. Перед домом выступала ограждённая балюстрадой обширная терраса, на которую горохом посыпались лааки. Тарелка, управляемая Хамми, опустилась прямо по центру.
Онти была поражена белым зданием, каскадом этажей с террасами, поднимающимся в небо, где последующий этаж был меньше предыдущего и все они шатром уходили в небо. Широкие террасы были усажены деревьями, и белизна здания утопала в зелёной одёжке, контрастными кольцами отделяя слой от слоя.
Рохо, приземлившись, превратился в юношу, а Русик широко распахнутыми глазами откровенно, с детской непосредственностью, разглядывал своих соплеменников. Лааки больше всего присматривались к Рохо, и их поражал Хамми в виде рыжего кота, которые здесь, видимо, не водились, а Русик, также как и Онти у них вызывали меньший интерес. Лааки несколько отличались от Русика, так как их тело покрывала мелкая белая шерсть, которая, как одежда, укрывала всё тело, оставляя открытым только лицо и ладони рук. Из буйной шевелюры выглядывали чуть-чуть острые ушки, имеющие подвижность, в остальном же, кроме крыльев, тело имело схожесть с человеком. Кроме лука и колчедана на бёдрах, из украшений можно было отметить только волосы на голове, окрашенные в невероятные цвета и совсем небольшую перевязь на поясе, едва прикрывавшую мужские и женские отличия. У мужчин цвета волос были более сдержанные и не так ухоженные, как у особей женского пола, которые с интересом рассматривали платье Онти и вязаный костюм Русика.
Онти стояла и поглаживала Хамми на руках, когда к ней подошла девушка лаака и требовательно сказала: «Дай», – протягивая руки к коту. Онти удивилась, что девушка лаака знает её язык, так как никто не удосужился ей объяснить, что если на планете есть станция репликации, то все существа объясняются не речью, а мыслями. Лаака погладила Хамми, и тот с удовольствием вытянулся у её на руках, выворачивая бока ей под руку. Лаака засмеялась и больше не выпускала Хамми из рук, о чём он совсем не горевал. Лаака показала на себя и назвалась: – Лоори.
– Онти, – отозвалась Онти, ревниво глядя на кота, а тот, снова вывернувшись, промурлыкал Лоори: – Меня зови Хамми и можешь почесать мне за ухом.
– Он говорит? – удивилась Лоори, но её прервал седой лаак, жестом позвав их за собой. Они прошли анфиладой колонн прямо посредине здания пока не остановились перед закрытыми дверями приличной величины, за которыми скрылся седой лаак и Лоори с Хамми. Через сотню прасеков дверь открыли, и они вошли внутрь зала, где посредине сидел лаак, расправив сзади свои крылья. Возле него стояла Лоори и что-то ему шептала, поглаживая кота. Онти прыснула: что можно было шептать, когда рядом Хамми, но лааки ведь не знали, кто такой кот. Сидящий лаак строго посмотрел на смеющуюся Онти, потом перевёл взгляд на беспечного Русика и остановил взор на Рохо:
– Кто вы и что вам здесь нужно?
– Мой отец Блуждающий Неф, – ответил Рохо.
– Мы рады нашему брату, – сказал лаак и, показав на Русика и Онти, спросил: – Кто они?
– Они созданы Блуждающим Нефом, – немного приврал Рохо.
– Мы рады нашим гостям, – сообщил лаак и махнул рукой. Их вывели и по лестнице они поднялись на второй этаж.
– Наш вождь Доом, – сообщила им Лоори и, широко улыбнувшись, добавила: – Мой брат.
Им отвели комнаты рядышком, с выходом на террасу, с которой открывался красивый вид на горы и протекающую внизу горную речушку.
– Ты подаришь мне Хамми? – настороженно спросила Лоори, прижимая к себе довольного кота.
– Не могу, – сообщила Онти.
– Почему? – огорчённо спросила Лоори.
– Дело в том, что он ничей и ходит там, где хочет, – ехидно сообщила Онти.
Хамми молчал, не разрушая надежд Лоори, и она благодарно его выглаживала, а он бессовестно вылизывал её эмоции, попутно выискивая в головах лааков сведения о Элайни и Бартазаре Блуте и укладывая их в ближние глифомы.
* * *
Лоори ушла, захватив с собой Русика и кота, но потом, решив показать Русику всё вокруг, улетела с ним, оставив Хамми одного. Кот настойчиво вышагивал по лестницам, заглядывая в головы лааков, поражая их своим видом и везде чувствуя себя на месте. Но сведений о прибывших сюда людях было ничтожно мало, как будто они специально прятались.
– Скажи, ты можешь превращаться во что угодно? – спросила Онти у Рохо, когда они остались одни.
– Да, – ответил Рохо.
– Как здорово, – с завистью сказала Онти, – а меня Маргина едва научила держать своё тело.
– Ты тоже можешь, – удивился Рохо: – Хочешь, я тебя научу?
Онти согласилась и проходящие по коридору лааки с удивлением слышали из комнаты гостей крики и грохот падения чего-то. Иногда из-под дверей вытекала какая-то жидкость, которая возвращалась обратно в комнату и Хамми, если бы он захотел, прочитал бы в головах лааков много странных и нелестных отзывов о необычных гостях.
Их тренировки прервал Хамми, который вернулся от Лоори, и сообщил им, что появившиеся несколько сотен тысяч прасеков назад мужчина и женщина отправились отлавливать плазмоидных драхов[12], которые часто досаждают лаакам, особенно в областях возле пустыни Дууни.
– Вы готовы? – спросил он и добавил: – Мы отправляемся.
– А как же лааки? – не поняла Онти.
– С нами летит Лоори, – объяснил Хамми. Онти глянула на него и язвительно заметила:
– Ага! Как же она без тебя!
Все, кроме Онти и Хамми, были на своих крыльях: Рохо, как обычно, стал лебедем, а Лоори летела вместе с Русиком, попутно показывая ему новые пируэты в воздухе, так что им постоянно приходилось догонять тарелку. Летели значительно ниже, потому что лаакам, в отличие от Русика, разреженного воздуха на высоте было недостаточно для существования.
Тарелкой управляла Онти, и Хамми мог гордиться своей ученицей, чего не мог сказать Рохо, так как их эксперименты с изменением внешности Онти кончились ничем – увы, держать фигуру она могла несколько прасеков, а потом рассыпалась и возвращала свой облик, жёстко фиксируя себя, как учила Маргина.
Они миновали россыпи гор и летели над необъятным, без полян и лужаек, лесом, так что если бы даже захотели сесть, то не смогли бы найти просвета, в который можно было бы нырнуть к земле. Даже лесные речки так заросли по берегам, что перебраться на другую сторону можно по веткам.
Хамми, сканируя запечатлённые в памяти лааков образы людей, сильно сомневался, что это были Элайни и Бартазар Блут, но нужно было учитывать то, что профессор мог спокойно изменить облик Элайни и свой, чтобы замести следы. Ничего не оставалось, как следовать за пропавшими, где бы они не находились. Кроме того, ему доставляло удовольствие побаловать Онти, крестницу Маргины, и он с удовольствием пересматривал свои глифомы, вспоминая страну Фрей и Маргину, такую же непосредственную и увлекающуюся, как и Онти.
Лес внизу начал редеть, распадаясь на куски, открывая поляны, вначале редкие, как инородное пятно, а дальше полноправными хозяевами, изгоняющими лес, как вид. Также плавно, как перелески, взору летящих открылась степь, взъерошенная ветрами, кое-где помеченная стадами пасущихся зверей. Онти убавила ход, так что Русик и Лоори могли спокойно заниматься своими упражнениями, но они притомились, и не прочь были сделать привал. Хамми внимательно всматривался вниз, вероятно, надеясь найти следы пребывания людей, но степь тщательно скрывала своих гостей.
– Вниз, – сказал Хамми, и Онти послушно посадила тарелку, ничего не сломав. Наказав Онти, Русику и Лоори сидеть возле тарелки, Хамми, вместе с Рохо, как ракеты, описывая дугу, взвились в воздух и растворились в небе.
* * *
Опунцию Вульгарусу не повезло – два новых профессора, на которых он так надеялся, несмотря на его колючки, обошлись с ним очень жестоко: разделав его обломками трубы, они разбросали остатки кактуса по всему корпусу лаборатории и даже в сад, запуливая их, как мяч. Попробовав волшебство, Альмавер убедилась, что здесь оно не действует, и такой расклад ей не понравился. Они выбрались из разрушенной лаборатории, заглянули в оранжерею и сад, где нашли фрукты, заменяющие им еду на первое время.
– Что будем делать? – спросила Альмавер, надкусывая что-то похожее на большую грушу.
– В нашем положении нужно подождать, – философски заметил Анапис, – события сами подскажут решение.
Они провели в саду несколько дней, ничего не делая и питаясь фруктами, которые начали им приедаться. Изредка они видели в небе каких-то летающих белых зверей, которые кружили, но не садились. Но гораздо опаснее было то, что недалеко от ограды сада они заметили пару больших зверей, явно не с добрыми намерениями посматривающих на них. Один из них, с большой гривой, похожий на кота Маргины, даже попытался проникнуть в сад через дыру в ограде, но Анапис бросил в него камень, который напугал зверя и тот удрал.
А в следующую ночь их посетила стая белых зверей с крыльями, которая внимательно их рассмотрела, но не тронула. Летающие звери улетели, но принесли им пользу – перепугали пару возле сада, так что в следующие дни Альмавер и Анапис их не видели и наслаждались относительным покоем и свободой передвижения.
Самое странное произошло в следующую ночь: раздался непонятный свист, переходящий в грохот и, вместе с огнём, с неба рухнуло что-то тяжёлое, встряхнув землю так, что Анапис и Альмавер, как груши, подпрыгнули в воздух. Они оставались на месте до утра, а с первыми лучами солнца отправились осматривать место падения.
Анапис, видевший станцию репликации, сразу её узнал, а отдающая гарью черноватая пыль, покрывающая блестящую поверхность, говорила о том, что данная штука и была тем предметом, который свалился ночью с неба. Они осторожно подошли к станции репликации и только остановились, как стена, повёрнутая к ним, ушла куда-то в сторону, открывая вход внутрь.
Они зашли внутрь, замирая от звука своих шагов, но ничего не произошло, что позволило им почувствовать себя увереннее. Анапис, знавший, что данное сооружение может перемещать людей в другое место, внимательно всё рассматривал, но ни к чему не притрагивался, понимая, чем это чревато.
Они вышли так же, как и зашли и только тогда вздохнули свободно. Анапис подробно рассказал Альмавер всё, что знал о станции репликации, и она, внимательно выслушав, глубоко наморщила лоб и спросила:
– Эта штука может нас переместить домой?
– Может, – ответил Анапис и, с сожалением, добавил: – Только я не знаю, как?
* * *
Пустыня Дууни была самым гиблым местом на планете Гренааль. Ни один вид растений здесь не рос, а весь живой мир обходил это место стороной, так как попавшие сюда, если не умирали от жары и истощения, то погибали от плазмоидных драхов, оставляя своё тело на съедение солнцу. Песчаный наждак обрабатывал то, что осталось, стирая в пустыне все останки. Дождей здесь ни разу не наблюдали, и ни одно облако никогда не закрывало солнце, что было удивительно, так как в местностях по этой широте осадки не были исключением.
Хамми не очень поверил лаакам, что Элайни и Бартазар Блут отправились охотиться на плазменных драхов. Вероятно, лааки могли так подумать, потому что в пустыне Дууни, кроме охоты на драхов, делать больше нечего.
Следы на песке они увидели сразу, и изумились не меньше, чем Робинзон Крузо, только не от страха, а от радости, что разыскали так быстро. Два следа начинались от двух ямок, вероятно, их места приземления, а дальше шли параллельными цепочками, повторяя рельеф местности.
Почему плазмоидные драхи выбрали такое унылое и безжизненное место для своего существования, никто не знал, и даже Блуждающий Неф за долгое время своего присутствия на планете Гренааль не смог её очистить от этих тварей, обожающих сносить мозги всему живому и питающихся эмоциями страха. Единственные, кто могли с ними справиться, это Хранители и то, если у них была плазменная ловушка, а иначе драхи цеплялись на них целыми гроздьями, пусть и не способные причинить им вред.
Вызывало беспокойство и то обстоятельство, что Бартазар Блут зачем-то потянул Элайни в такое нездоровое место. Возможно, Фатенот ошибалась и совсем не любовь заставила профессора похитить Элайни. Может быть, он хотел использовать её, как приманку, чтобы поймать драхов. Но с какой целью? Если бы Хамми обладал головой в обычном понимании, то она у него давно бы раскололась, как спелый арбуз, потому что поток противоречивых мыслей снёс бы её напрочь.
Следующая находка немного озадачила Хамми – он увидел присыпанную песком плазменную ловушку, срабатывающую автоматически. Или Бартазар Блут решил позабавить Элайни охотой на драхов, или, как Хамми и думал, она является приманкой для поимки тварей. Оставалось только одно, найти Элайни и Бартазара Блута и выяснить всё у них.
Рохо нашёл ещё одну ловушку, тоже присыпанную песком. Хамми раскинул сеточку и увидел далеко впереди, за холмами, две точки, несомненно, принадлежащие Элайни и профессору, только их симпоты никак не соответствовали сохранённым в глифомах.
