Текст книги "Звёздный отряд. Точка входа в аномалию (СИ)"

Автор книги: Саша Прудиус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 8. Вербовка

База была готова. Заброшенный корпус лагеря «Заря» перестал быть простой грудой ржавого железа. Я привел его в порядок. Теперь заброшка вполне походила на штаб, в каком-то смысле слова, операционный центр. Место, где начала свой отсчет история моего Звездного Отряда. Первая ступенька к достижению цели.

Я стоял на крыльце, вдыхая прохладный вечерний воздух, а он пах свежей и влажной землей после недавнего дождя. Лес окружал это место черной, непроницаемой стеной.

Там, в другой реальности, я недолюбливал вечера только за то, что они означали еще один прожитый день, после которого меня ждала новая смена, а вместе с ней непроходящая хроническая усталость. Здесь же все было иначе, и сегодняшний вечер означал лишь то, что я еще на на один шажок приблизился к осуществлению своего плана.

В своей прошлой жизни никогда бы не догадался, что все может зайти настолько далеко. Сначала умер, потом снова начал жить своей же жизнью, но только с привилегией помнить все свои ошибки. Даже не знаю радоваться, завидовать самому себе или напротив, грустить. Эта реальность развивалась совсем под другим углом, и мне это, не спорю, нравилось. Но вместе с этим, понимал, что влип в неприятности по-крупному. По-масштабному…

Я усмехнулся, и продолжил прислушиваться. Да, именно так. Это там где толпы людей, наоборот, старался прикручивать свою силу, чтобы не свихнуться. А здесь было иначе: тишина, природа. Чувствовал что-то сродни умиротворению. Лес, конечно шумел, но не настолько резко как гомон голосов, а вдалеке тихонечко постукивала электричка, и в этом ее стуке было тоже что-то успокаивающее. Советская электричка. Надёжная, как старый "Москвич". И такая же неторопливая.

"Ладно, – сказал я самому себе. – Хватит рефлексировать. Я же не на исповеди. Как-никак, командир отряда, у которого не должно быть ничего, кроме наглости и инопланетных технологий. Иди, Лёша, работай!"

У меня был план. Он созрел не сегодня, а ещё вчера, когда я бродил по гулким коридорам МИФИ, присматриваясь к однокурсникам и студентам с других факультетов, и я собирался его воплотить в реальность.

"В прошлой жизни я никого не искал, – подумал я. – Сидел на заводе и ждал, когда пенсия. А сейчас – сам собираю команду. Вымахал, понимаешь ли, Штирлиц подпольный."

В мой список кандидатов, после долгих раздумий, попал еще и Игорь Петров. Вместе с ним мы ходили на кружок по астрофизике и сравнительно недавно работали над одной курсовой. Он был головастым парнем. Одаренным.

Прийдя сегодня в МИФИ, нашёл его в закутке у лаборатории газодинамики.

Мы были знакомы ещё с первого курса. Нас посадили за одну парту на лекции по матану, но общего у нас тогда было мало. Игорь молчал, слушал, иногда задавал тихие вопросы.

Отец у него известный в МИФИ преподаватель по теоретической физике. Он любит свою работу, и соответственно требует к своим занятиям такое отношение и от студентов. Игорь никогда не кичился своим особым положением, но и не жаловался на "блат", но все знали: если ему нужна лаборатория в неурочный час, то ключ он получит без лишних вопросов.

Более тесно с Игорем начал общаться на втором курсе, когда он увидел у меня в библиотеке на столе замызганный номер "Техника-молодёжи" со статьёй про плазменные двигатели.

Подсел ко мне, и тихо спросил: «Тоже думаешь, что это реально?»

С тех пор, когда начал теснее с ним общаться, я уже знал, что Игорь был не из тех ребят, кто сдаётся. Он мог целыми неделями напролет не вылезать из лаборатории, или даже поссориться с преподавателем из-за формулы, а мог и пропустить обед или ужин, потому что считал, что ещё чуть-чуть, и у него получится.

Сейчас Игорь колдовал над старым, списанным осциллографом С1-68, подключая к нему пучок разноцветных проводов, а также самодельную плату, утыканную советскими транзисторами КТ 315 и парой дефицитных, добытых явно по большому блату, КТ342.

– Привет, Игорь, – подошёл я к нему, и аккуратно заглянул через плечо, стараясь не мешать. – Что это будет, машина времени или передатчик для связи с инопланетной расой?

Игорь вздрогнул и, чуть не уронив паяльник, обернулся. На его переносице красовалось темное пятно от канифоли.

– Привет, Смирнов. Не поверишь, но тружусь над моделью пульсации магнитного поля для удержания плазмы в тороидальной камере, – он осёкся, по всей видимости, увидев мою легкую усмешку, и приняв ее на свой счет, продолжил: – Ну да, тебе это неинтересно. Это же не квантовая запутанность.

А я просто вспомнил технологии Хранителей. Вот где Игорь разгуляется.

– Почему же? – я прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. – Мне как раз интересно. Я тут… занимаюсь одним проектом: неофициальным, внеучебным.

Игорь тотчас оживился. Я увидел это по блеску в его глазах за толстыми линзами очков. Они загорелись тем самым фанатичным блеском, который с головой отличает настоящего ученого от простого студента.

– Серьёзно? О каком проекте речь? Не про вечный двигатель, часом? А то мне тут один все уши прожужжал про свободную энергию, так я его чуть паяльником не ткнул.

– Нет, не вечный двигатель, – усмехнулся я, отлипая от косяка, и подходя ближе к его импровизированному стенду. – Я говорю про реальные двигатели. Для настоящих будущих космических кораблей. Которые полетят к другим звёздам.

Игорь замер с паяльником в руке. На кончике жала застыла капля олова.

– Ты шутишь сейчас или говоришь серьезно? Или может быть это какая-то проверка на благонадежность? Неужели, комсомол решил устроить чистку своих рядов от слишком умных?

– Игорь, я говорю серьезнее некуда, – и понизив голос, хотя в коридоре никого не было, продолжил: – Нам нужен человек, который разбирается в физике плазмы и термоядерном синтезе не по учебникам, а по велению души. И тот, кто видит будущее в чертежах реальных установок.

Игорь положил паяльник на подставку, затем быстро вытер руки ветошью с таким видом, словно избавлялся от последней преграды на пути к мечте, потом поправил свои очки.

– Когда начинаем? Если что, можешь на меня рассчитывать, я в деле.

Я тотчас обменялся с ним рукопожатием, скрепляя наш уговор:

– Ну вот и отлично. Только прошу, никому ни слова.

Игорь еще раз поправил свои очки:

– Вот это секретность, – рассмеялся он. – А если спросят, где пропадаю?

– Скажи, что готовишь научный проект. Или в библиотеке сидишь, картошку, в конце-концов копаешь, если летом зайдет разговор. Это тебе не запад, тут лишние телодвижения не любят.

Он кивнул:

– Понял. Буду шифроваться и перед родными.

– И еще, – добавил я. – Если станет страшно или покажется, что это бред, уходи сразу. Если что, без обид.

– Заметано, – кивнул Игорь. – Умеешь ты зацепить. Думаю, что сработаемся.

Я посмотрел, как он снова склонился над своим осциллографом, ловко орудуя паяльником.

"А ведь он не просто согласился, – задумался я. – Он именно обрадовался. Сработаемся с тобой, Игорь, обязательно, сработаемся. С таким ответственным парнем как ты, горы свернем!"

Следующей в моем списке была Марина. Вот и повидаемся с ней, наконец.

С Маринкой нужно было действовать тоньше, чем с Игорем. Я не мог просто подойти к ее корпусу биофака, а потом заявить: «Привет, нужна помощь в борьбе с космическим злом» или «А пойдем картошку выращивать для борьбы с Темным Порядком». Наши отношения после встречи в планетарии были чем-то большим, чем просто студенческая дружба. Между нами явно пробежала, если так можно выразиться, искра понимания. У нас был даже общий взгляд на звёзды.

Вечером я ждал её у выхода из главного корпуса МГУ на Ленинских горах. Она вышла со стопкой книг по биохимии и микробиологии под мышкой, её волосы растрепались от ветра. Увидев меня, она просияла:

– Лёша, привет! Рада тебя видеть. Ты не поверишь, но я как раз вспоминала тебя, наши с тобой разговоры. Буквально только что, на кафедре мы обсуждали возможность создания замкнутых биосфер для лунных баз.

В ответ я улыбнулся. Рядом с ней можно было очень легко позабыть о гравитационных полях, а также о приближающейся угрозе Темного Порядка.

– Привет, Марина! Выглядишь уставшей.

– Ой, да, устала, – я проследил взглядом за тем, как ее рука поправила выбившуюся прядь волос тыльной стороной ладони, оставляя на щеке заметный темный след от чернил. – Готовлюсь к докладу по адаптации земных растений к марсианскому грунту (в теории). Представляешь?

В кармане куртки нашел чистый носовой платок и протянул ей

– Давай свои книги, помогу донести куда скажешь, а заодно прогуляемся.

Ее книги перекочевали в мои руки. Вытерев испачканное лицо моим платком, Маринка попыталась вернуть его мне.

– Можешь оставить себе.

Мы пошли по аллее к метро "Университет", увлеченно разговаривая по пути. Вечер был теплым. До нас доносился запах цветущей черемухи, и гул редких машин.

В какой-то момент после оживленной беседы я начал подбирать слова в попытке быть убедительным, но при этом не раскрывая всей правды

– Марин, у меня есть одна идея. Неофициального и внеучебного характера.

Она остановилась и посмотрела на меня с любопытством:

– Звучит интригующе, – хмыкнула она.

Я понял как это все по-дурацки прозвучало, а потому поспешил добавить:

– По учебе.

– А я-то думала! – рассмеялась она. – Неужели сам комсомол поручает нам какое-то секретное задание?

Она вгляделась в моё, по всей видимости, растерянное лицо и серьезно продолжила:

– Будем выращивать картошку на орбите?

Я усмехнулся:

– Ну, почти. Но, скорее, это будет научный кружок нового типа. Думаю, что можно попробовать объединить усилия физиков и биологов для решения интересных задач

Она сделала шаг ко мне:

– Каких именно задач?

Я сделал паузу, и глядя ей прямо в глаза проговорил:

– К примеру, это будет та же подготовка человека к жизни вне Земли. Создание замкнутых экосистем для длительных перелетов. По сути, у тебя будет готовая практическая работа на выходе.

Марина задумалась всего лишь на секунду, и затем с хитрецой выдала:

– Звучит в точности как научная фантастика.

Я улыбнулся. Намек понял. Имеет имеет в виду журнал Техника-молодежи. Многие студенты зачитывают его просто до дыр на страницах в общежитии, – особенно статьи всякие про космические города и шагающие экскаваторы на Луне. Но сейчас в моей голове было кое-что гораздо серьезнее фантастики.

– А если я скажу, что это не фантастика? – спросил я, глядя ей прямо в глаза.

Марина на секунду замерла. Ветер трепал её волосы, и она машинально убрала их за ухо.

– Ты говоришь загадками, Алексей Смирнов, – она произнесла моё имя и фамилию не спеша, будто пробуя на вкус и ее щеки тронул милый румянец. – Это одна из твоих новых привычек? Стать загадочным и опасным?

– Опасным? – я усмехнулся. – Скорее ответственным. Я никогда в жизни не был так ответственен, как сейчас.

Порыв ветра, и прядь волос снова выбилась, и я не утерпел, и заправил ее ей за ухо.

– И поэтому тебе понадобилась я? – потупив взгляд, спросила Маринка удивленно, а когда подняла глаза, я увидел как в них плещется тревога, словно она чувствовала, что я недоговариваю.

– Ты нужна мне, – просто сказал я. И это было чистой правдой, без прикрас и добавил: – Для дела, которое без тебя не срастётся.

Она долго молчала, рассматривая мое лицо. По ее мыслеобразам считал промелькнувшее разочарование. Я уже думал, что не согласится. Но она, наконец, кивнула:

– Хорошо. Думаю, что можно попробовать.

Она сказала это так, будто речь шла не о заброшенном лагере и не о странном научном кружке, а о чём-то другом. Пошла за мной не из любопытства, что понял по тому, как дрогнули её ресницы, когда она сказала «Хорошо…». Я видел что она поверила в меня и мое дело, в мою серьёзность. А я, со всем моим знанием будущего, чувствовал себя самозванцем, потому что тащить на себе груз ответственности перед страной это одно, но перед одним-единственным человеком, который смотрит на тебя так, будто ты не ошибёшься, это совсем другое. Румянец на ее щеках заставил меня вдруг почувствовал себя школьником, который только что признался в первом поцелуе и не знает, куда спрятать глаза.

Кстати о поцелуе… Вот сейчас был самый подходящий момент. Но я не спешил им воспользоваться.

В прошлой жизни, где-то там, за непреодолимой стеной времени, у меня были женщины, брак, дети. А здесь и сейчас я стоял как идиот, чувствуя, как предательски потеют ладони. Адреналин, от которого должно было петь в груди, плескался в животе холодной, дрожащей лужей. Черт побери, мне снова двадцать с небольшим, и это также невыносимо прекрасно, как и невыносимо глупо.

А Маринка ждала. Я видел как она волновалась. Ее длинные пальцы прямо сейчас теребили лямку сумки до побелевших костяшек. В паузе между немым согласием девушки на поцелуй и моим движением к ее губам, я вдруг отчётливо понял, что переступать черту нельзя, потому что давать ложные надежды просто не имею права.

Хотел бы сделать шаг, забыться в её запахе, в тепле, в этой немыслимой, невозможной простоте когда двое стоят и целуются, а весь остальной мир катится в бездну. Но я не имел права.

Потому что мир действительно катился к чертям. И я был в каком-то роде причиной этого. Во мне жило то, чему нет названия ни в одном учебнике биологии. То, что вложил в меня Зоран. Я был уже не совсем человек, а оружие. И что бы я мог ей дать, – месяц или год? Я же вижу, что Маринка именно из той породы людей, которые живут всерьёз. Она не сможет жить наполовину, – если пустит меня в свою жизнь, то пустит целиком. И если вдруг исчезну, то оставлю ее не с просто разбитым сердцем, а с раной, которая никогда не заживёт.

Не мог поступить с ней так.

– Марин, – сказал я. Так что момент был упущен. – Спасибо, что согласилась. Я очень рад.

Она моргнула. Легкое облачко разочарования пробежало по ее лицу, но она быстро спрятала его за привычной улыбкой.

– Это только ради науки, Алексей, – ответила она с вызовом. – Не воображай ничего лишнего.

– Конечно, – кивнул я. – Только ради науки.

А затем, чтобы убрать возникшую между нами неловкость, пародируя интонации профессора Громова (и свои собственные мысли), я торжественно произнес:

– В СССР нет ничего невозможного. Нужны светлые головы и желание работать ради великой цели!

Маринка рассмеялась:

– Умеешь ты убеждать, Леша. Так, когда говоришь, и где именно планируется встреча в "сверхсекретном кружке"?

Я с готовностью назвал ей дату, адрес и место.

– Там тихо, никто не мешает думать и работать над расчетами, очень атмосферно, и уж точно надежно, – продолжил заманивать девушку я. По-другому, не скажешь…

Марина снова рассмеялась:

– Хорошо, приду обязательно. Только скажи мне честно: это не опасно? Не какое-нибудь заседание клуба самодеятельной песни будет, где нас потом загребут за тунеядство?

Глядя ей в глаза, и откинув все сомнения, которые то и дело проскальзывали, я проговорил:

– В этом плане гарантирую полную безопасность. Просто наука и свежий воздух вдали от городской суеты.

Она кивнула, её улыбка стала шире:

– Тогда до встречи. Буду ждать ее с нетерпением.

Я отдал ей книги, которые помог поднести. Она помахала мне рукой на прощание, и пошла в сторону метро, а я смотрел ей вслед, и чувствовал странную смесь вины и облегчения. Я ведь только что втянул в это дело самого близкого мне человека по духу, используя её мечту как приманку. Почувствовал себя мерзавцем-манипулятором, но железно продолжил убеждать самого себя, что так надо. Ради спасения человечества.

Оставался Витька по списку. С ним было сложнее всего из всех троих кандидатов, потому что он был моим давним другом и знал меня как облупленного.

Витьку мне удалось застать в нашей комнате. Он был занят своим излюбленным делом, – прямо на тумбочке паял какую-то очередную схему для своего радиоприёмника. Неужели, собирался ловить "Голос Америки" без помех? Хе-хе. В комнате привычно пахло канифолью, горячим припоем и жареной картошкой из кухни на этаже.

Я сел напротив него на свою кровать и долго молчал, наблюдая за тем, как он ловко орудует паяльником.

Витька оторвался от платы всего на миг:

– И чего ты такой загадочный? Опять теория струн покоя не даёт? Или все-таки девушка появилась?

Я вздохнул:

– Витька, тут такое дело, скажи, ты бы хотел поэкспериментировать? – выдал я, наконец.

Он фыркнул, не отрывая взгляда от своей работы:

– Кто же не хочет? Но ты же знаешь мой принцип: деньги – зло! Особенно если они пахнут комсомольскими взносами!

Я усмехнулся, опять шутит. И добавил:

– Это дельце от одного знакомого из научно-исследовательского центра, – я быстро придумал легенду. – Очень интересное для человека с золотыми руками.

Витька оживился, его глаза заблестели азартом:

– Ого себе, вот это ты загнул, конечно. НИИ? Серьезно что ли? – окинув меня оценивающим взглядом, он подколол меня: – Ну ты даешь, Лёха. Связями что ли начал обрастать? – а потом, совершенно деловым тоном продолжил: – Так и что там делать? Схемы паять, или что-то более интеллектуальное отгрохать? Может быть, ракеты собирать? – и рассмеялся.

Я видел такой блеск и азарт в его глазах тысячу раз, когда он находил на помойке старый телевизор или когда ему удавалось починить магнитофон знакомой за плитку шоколада Алёнка. Витька любил технику больше всего на свете.

Наклоняясь к нему ближе, я начал вводить его в курс дела:

– Нужно собирать различные установки по чертежам. Ничего незаконного или военного, ты не думай. Просто экспериментальное оборудование для одного закрытого НИИ. Это сложная схема, там будет работа с СВЧ, импульсными схемами, модуляторами. Знаю, что ты в этом шаришь лучше всех на потоке.

– Ага, как же, для закрытого НИИ, – Витька был бы не Витькой, если бы не зацепился за что-то и не включил скептика. – И чего же они сами, в таком случае, не соберут его? Зачем им прибегать к труду неопытных студентов?

Я ждал от него этого вопроса, а потому заготовленный на него ответ в моих закромах имелся:

– Там очередь на опытное производство примерно полгода, – сказал я и понизив голос, добавил: – А тему надо закрывать в этом квартале. Знакомый из лаборатории попросил найти толковых людей. И просьба: не болтать.

Витька нахмурился:

– А чего такого секретного если так?

– Да там, – ой, чтобы такого сочинить, и тут меня осенило: – Просто начальник у него сволочь редкостная. Если узнает, что образец на стороне делали, то сожрёт с потрохами. Формально он, конечно, прав, – ведь порядок нарушен. А чисто по-человечески, скорее, просто завидует мужику, может и тему закрыть, и премию срезать. Так что, Вить, – я посмотрел на него серьёзно, – если берёшься, то рот на замок и никому ни слова.

Витька молчал, всё ещё взвешивая за и против, и тогда я добавил, будто между прочим. Но ведь знал куда бить:

– Зато можно и свое успеть сделать. Нам ведь целую базу выделяют на заброшке, еще и снабжают всеми необходимыми деталями за работу. Так что и свои научные проекты допилить успеем. Можно даже с ночевкой оставаться.

Витька встрепенулся. Я знал, что у него в общаговской тумбочке лежала папка с собственными разработками. Идеи были, просто пальчики оближешь, но без элементной базы и необходимых элементов они пылились мёртвым грузом. А тут: детали, помещение, и никто над душой стоять не будет.

– Так и когда приступать? – хмыкнул он. – И где? Надеюсь, это не в Сибири? А то теплых вещей у меня не настолько много, да и с учебой завязывать не хотелось бы.

Я назвал ему адрес заброшенного лагеря.

– Нужно сесть на электричку до Дедовска, а там всего ничего, около часа с чем-то ехать от Рижского, потом от платформы пойдешь в сторону леса, там тропа будет натоптанная. Думаю, точно не заблудишься. Полтора-два километра, и ты упрёшься в ворота бывшего пионерлагеря. Но сразу предупреждаю, что выглядит место не комильфо, зато внутри уже есть где работать.

Он кивнул:

– По рукам! Лёха, ты меня интригуешь. Надеюсь, это не какая-нибудь ловушка КГБ?

Я скрепил наш уговор крепким рукопожатием:

– Обижаешь. Да и КГБ такими мелочами не занимается. Это просто интересная инженерная задача, а еще настоящая наука и возможность попрактиковаться.

Витька снова вернулся к своему паяльнику, что-то напевая под нос из Высоцкого, а я лёг на свою кровать и уставился в потолок с облупившейся белой краской.

Дело было сделано, хоть и с небольшой натяжкой, поэтому чувствовал себя вруном. Но что поделаешь.

Профессор Громов отпал сам собой, к сожалению, но у меня теперь есть три других кандидата. Все они получили свою легенду. Марина идёт за мечтой о космосе, Витька за азартом ремонта/пайки, а Игорь – за чистой наукой и сложными задачами. Все, правда, будут думать разное о цели нашей встречи.

Никто из них не будет знать всей правды, кроме меня. Пока другого выхода я не видел. Это была стратегия, потому что человека ожидала война с пришельцем. Первой жертвой войны пока стала правда. Мне пришлось солгать, чтобы начать хотя бы с малого.

Я усмехнулся в потолок. В прошлой жизни моей самой смелой авантюрой было перевыполнение плана. А здесь это целый тайный отряд, ложь во благо и будущая война с пришельцами.

"Интересно, – подумал я, – тот, прошлый Лёха, одобрил бы? Или сказал бы, что спятил? Наверное, выбрал бы второй вариант. Но ему с его заводом, конечно же, виднее"

А может, все потому, что тот другой я просто не знал, что можно жить иначе. Но зато я теперешний это знаю. И другим покажу. Звездный Отряд начинал обретать форму, – из пустых комнат заброшенного лагеря и лжи во благо, из мечты о звёздах и воли одного человека, который больше не будет один… Посмотрим, что из этого выйдет.