Текст книги "Звёздный отряд. Точка входа в аномалию (СИ)"

Автор книги: Саша Прудиус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7. Тайная организация

Следующие несколько дней для меня слились в один бесконечный марафон адаптации. Как робот ходил на лекции, сидел в библиотеке, ел в студенческой столовой щи, котлеты с пюре, – и всё это время мой разум работал просто на пределе своих возможностей.

Я учился фильтровать все лишнее в окружающем мире, отсекать лишние шумы, чтобы не сойти с ума от переизбытка информации.

Мало-помалу учился не слышать биение сердца каждого прохожего и не виде, к примеру, спектр излучения лампочки в коридоре общежития. Старался быть просто Алексеем Смирновым.

В прошлой жизни мне не приходилось учиться быть обычным человеком. Но даже там часто хотелось, чтобы на заводе и дома никто не трогал, не спрашивал почему угрюмый. А здесь стояла новая задача – чтобы никто не узнал, что я могу, какой силой владею. Разница есть, но суть одна: прятаться.

Самым трудным местом для меня сейчас, конечно же, оказалась столовая.

Там всегда был шум: звенели подносы, падали столовые приборы, хлопала дверь кухни, кто-то спорил о футболе, кто-то ворчал из-за очереди за компотом или хлебом. Раньше всего этого почти не замечал. Теперь каждый звук упрямо и неотвратимо лез прямо в голову. Из-за этого я терял контроль над ситуацией.

Передо мной стояли два парня с физфака. Один из них мучительно вспоминал:

– Слушай, а зачет по сопромату уже поставили?

– Не помню…

– В смысле не помню? Ты серьёзно? Блин, и я не помню…

Ну да, знакомо.

За спиной зашептались девушки:

– Ты видела новую англичанку? Такая вся строгая.

– Да ладно тебе, нормальная. А туфли у нее заметила?

– Конечно. Где интересно она такие взяла?

– Понятно где, из-под полы по блату достала.

Я резко выдохнул. Да замолчите вы хоть на минуту, трещотки.

– Нет, ну серьёзно. Где она такие взяла? Хотела бы и я такие.

Шёпот продолжался, цеплялся за уши, похуже наждачки. Я резко отвернулся, уставился в стену, еще немного, и могу сорваться. Окружающая обстановка на корабле и на Земле заметно отличалась, мне нужно было время, чтобы привыкнуть и научиться разграничивать свои силы здесь.

У окна усталый повар делился со своим помощником как бы ему хотелось дотянуть смену и добраться домой без боли в пояснице.

Помимо потока речи, еще и чужие мысли не давали теперь покоя, – они не звучали словами, а, скорее были вспышками ощущений, обрывками тревог, короткими уколами усталости, прорывающимися и летевшими со всех сторон. От этого хотелось взвыть не своим голосом, бросить поднос и уйти в горы, в лес, не знаю, – в какое-нибудь тихое и безлюдное место.

Я чертов супермен теперь!

Закрыл глаза, сосчитал до пяти, и мысленно поставил вокруг себя стену-барьер. Так учил Зоран. Шум сразу стал тише.

– Смирнов, ты чего застыл? – ткнул меня локтем Витька. – Все котлеты разберут.

Я открыл глаза и шагнул вперёд. Да уж, придётся как-то учиться жить заново. На автомате поставил блюда на поднос, схватил компот, и бегом направился к столу с малознакомыми студентами. Специально за почти полный столик, подальше от Витьки. А то станется с него, засыпать меня вопросами разными начнет. А я сейчас не готов был к беседе. Мне надо было кое-что обдумать.

Жевал молча, ни на что не отвлекаясь.

Ведь понимал, что несмотря ни на что нужно сохранять спокойствие и невозмутимость, – однако внутри, под этой маской напускной обыденности, бушевала самая настоящая буря.

Я знал правду, и видел какой может быть смерть планеты, чувствовал холодную, безжалостную пустоту Темного Порядка, приближающуюся к моему дому. При этом понимал, что я, к сожалению, единственный, кто может этому противостоять. Эта мысль была одновременно и пугающей, и… правильной? Как будто всю свою жизнь шел к этому моменту, сам того не осознавая.

Сила, которой наделил меня Зоран, была просто колоссальной, но даже она не могла заменить ни опыта, ни знания и, самое главное, элементарного взгляда со стороны.

Мне нужны были союзники, – люди, которым я мог бы доверять. Такие, которые не испугаются правды, не сочтут меня сумасшедшим. Но со вторым все проще. Всегда можно продемонстрировать на что теперь способен, чтобы исключить вероятность сумасшествия. Нужны люди надежные, которые не запрут меня где-нибудь в специализированных подвалах КГБ (что с моей телепортацией, конечно же для них будет проблематично, но всегда можно найти какие-нибудь рычаги давления), чтобы использовать меня на благо Родины в качестве оружия против той же Америки.

Ну да, это будет очень несвоевременным шагом. В то время как надо наоборот объединяться в один человеческий сплоченный альянс для борьбы с врагом извне, наши политики могут продолжать вести свои бесконечные дрязги и мериться силами.

Первым таким надежным кандидатом был, конечно же, Витька.

С Витькой мы дружили ещё с самого детства. В классе шестом как-то решили собрать ракету из жестяной трубы, селитры и пороха, выковырянного из охотничьих патронов. Теоретическая часть была моей, практическая – Витькиной.

Ракета взлетела метра на три, после чего ушла вбок, врезалась в сарай дяди Коли и устроила там довольно убедительный пожар. Вот так бывает…

Когда взрослые прибежали с вёдрами, Витька без колебаний заявил, что всё придумал сам. Мне тогда влетело тоже, но вдвое меньше. С тех пор я знал, что если Витька рядом, – спина прикрыта. Друг мог смеяться над моими формулами, называть меня занудой и даже иногда без спроса брать мои конспекты перед зачетами, но в серьезный момент он никогда не отходил в сторону.

Именно поэтому втягивать его во всё происходящее сейчас было особенно страшно… Но был ли у меня другой выход? Так или иначе, все будут втянуты в это, при полном прорыве щита Гагарина. Сейчас как я понимал из источников информации Зорана, была только трещина и просочиться в наш мир из своего измерения могли единицы. Но это пока.

Вечером, когда Витя в очередной раз бренчал на гитаре что-то из "Машины времени", я сел на свою кровать и долго смотрел на него. Мы дружили с самого детства, делили комнату уже как четвертый год, подкалывали друг друга по поводу девушек (в основном он меня), вместе мечтали о будущем советской науки.

И теперь я собираюсь подвергнуть его опасности?

Доверить тайну, которая может стоить ему жизни. Витька был просто человеком, – обычным, хорошим парнем без сверхспособностей, но с умной головой и золотыми руками.

А еще я как никто другой понимал, что инопланетные технологии – не магия, а сверхразвитая физика. Хранители мне дали силу и знания, но не технологии. Одному герою, даже с прокачанным мозгом, физически не хватит часов в сутках, чтобы собирать приборы, паять платы и отбивать Землю от врагов. Мне необходим именно научный кластер. Только люди, занимающиеся наукой смогут понять чертежи и масштабировать технологии для защиты планеты.

Я не знал сколько нам отмерено времени до полного вторжения Темного Порядка, но уже хотел действовать.

Вторым кандидатом была Марина. Я вспомнил, как она смеялась в планетарии, когда я с важным видом начал объяснять ей вероятность жизни у Альфы Центавра.

– Физики всегда думают, что всё можно посчитать, – сказала она тогда.

– А биологи всегда считают, что жизнь пролезет где угодно, – парировал я в ответ.

– Потому что так и есть.

Она сказала это спокойно, без какой-никакой бравады. В Марине не было ни показной серьёзности, ни присущей многим девушкам пустоты. Она умела слушать и при этом спорить одновременно. Что было довольно редким сочетанием. И потому сама мысль использовать её в своих целях казалась особенно грязной.

Воспоминание о нашей встрече в планетарии было ярким пятном в хаосе моих жизней. Её глаза, улыбка и вера в то, что даже биология нужна для покорения космоса…

Казалось, что Маринка понимала меня с полуслова.

Но здесь вступало в силу другое опасение: эмоции. Чувствам нельзя позволить затуманить разум. Если я расскажу ей всё, и она станет мишенью? А если она мне не поверит? Если посмеется или, что ещё хуже, испугается? Могу ли я так рисковать? Имею ли я хоть малейшее право впутывать ее во все это?

Третьим кандидатом был профессор Громов.

Только вот, как же к нему взять и подступиться? Ведь наш профессор был не обычным преподавателем, а целой легендой института, – человеком энциклопедических знаний. Он самый что ни на есть блестящий теоретик и практик! И именно Громов говорил нам, что можно улучшить мир, благодаря физике. А его слова о городах на Марсе в скором будущем? Да они не просто разожгли в глазах многих студентов мечту, а навечно поселили и укоренили ее в наших сердцах.

В тот же день, сразу же после занятия я подошел к профессору. Студенты уже почти разошлись, а я специально задержался, делая вид, что внимательно изучаю выведенную аккуратным почерком формулу на доске.

– Алексей? – голос профессора звучал низко и скрипуче, как мел по доске.

– У вас есть вопрос по теме?

Я обернулся. Громов смотрел мне прямо в глаза, опираясь на свою неизменную спутницу-трость из темного дерева (вроде, это был полезный подарок коллег из новосибирского академгородка. По крайней мере, такой слух ходил в стенах МИФИ).

– Да, Сергей Михайлович. У меня есть вопрос. Но он, – я немного замялся, – не совсем по теме.

Профессор кивнул и жестом пригласил меня в свой кабинет.

В кабинете у Громова, едва вошел, почувствовал запах табака вперемешку с книжной пылью и чего-то едва уловимого. Вздохнув воздух повторно, понял, что пахло машинным маслом.

Западной стены кабинета почти что не было видно за шкафами, полки которых от пола до потолка буквально ломились от томов в потертых переплетах. Между книг стояли макеты, – "Спутника-1", латунный гироскоп, треснувшая стеклянная колба и маленький бюст Циолковского. На подоконнике лежала раскрытая папка с расчетами. Она была прижата тяжелой гайкой вместо пресс-папье.

И почему-то на душе у меня как-то сразу потеплело и я успокоился.

Ведь если в мире и существовало место, где разговор об инопланетянах мог прозвучать не совсем безумно, то лишь только здесь.

Громов прошёл к столу, сел, постучал карандашом по крышке и посмотрел на меня так внимательно, что захотелось признаться во всех грехах сразу – даже в тех, которых я не совершал.

Я закрыл за собой дверь и мое спокойствие куда-то делось. Теперь сердце колотилось где-то в горле. И ведь что странно, но на корабле Хранителей я почти не чувствовал страха. А сейчас почему-то стало по-настоящему жутко.

– Профессор…, – начал я и запнулся. С чего начать? С того, что я – попаданец? Или лучше с того, что меня похитили инопланетяне? Хм, и то и другое звучало как бред сумасшедшего. Сейчас еще вызовут бригаду и придется демонстрировать свои способности…

Громов снял очки и начал медленно и методично протирать их платком.

– Смелее, Смирнов, я же вижу, вас что-то гнетет. Это из-за семинара? Вы отлично подготовились к квантам, выступили блестяще. Или есть что-то еще такое, о чем я должен знать?

Его проницательность просто обезоруживала. Он словно видел меня насквозь?

– Дело не в семинаре, – выдохнул я и решился: – Профессор Громов, верите ли вы в существование внеземных цивилизаций?

Я затаил дыхание и на всякий случай перекрестил пальцы за спиной.

Громов надел очки обратно и внимательно посмотрел на меня:

– Алексей, вы же физик. Вы в том числе изучаете Вселенную, и она бесконечна по своей природе. Вероятность того, что мы одиноки в этом пространстве, конечно же, стремится к нулю. Это простая статистика.

– А если эти иные расы, враждебны? – осторожно задал я следующий вопрос.

Громов нахмурился и добавил серьезным тоном:

– Ты же знаком с идеями космизма Циолковского? Я скажу так, любая разумная жизнь неизбежно приходит к идее мира и сотрудничества. Война – признак варварства и недостатка ресурсов для развития.

Я горько усмехнулся про себя. Ведь как раз-таки ресурсов Темному порядку, расе пожирателей других миров, и не хватало.

– А если бы вы узнали, ну, что угроза реальна? Что она уже совсем близко? И что один-единственный человек может что-то изменить?

Громов устало отложил трость в сторону, и сел за стол.

– Один человек, говоришь? – он покачал седой головой. – История делается массами, Алексей, – движением народов, научным прогрессом всего человечества…

– А если этот человек, к примеру, – продукт высокотехнологичного прогресса? – нетерпеливо перебил его я.

Громов замолчал и посмотрел на меня цепко, – так, как будто видел впервые.

– Вам что-то известно? – лицо Сергея Михайловича вдруг стало бледным.

Я понял, что зашел слишком далеко, причем ходил-бродил со своими вопросами по довольно тонкому льду. Если прямо сейчас скажу ему правду, он может вызвать санитаров из Кащенко? А если покажу ему в качестве доказательства на что способен, еще приступ его хватит, мало ли. Вон как побледнел.

Я опустил глаза:

– Нет-нет. Простите, профессор, – это всё квантовая механика. Голова кругом идёт от вероятностей.

Громов тяжело вздохнул:

– Понимаю вас, молодость славная штука, – всегда ищет ответы на самые сложные вопросы бытия. Особенно тогда, когда кванты и термодинамику в одном семестре поставили.

Он встал из-за стола:

– Идите домой, Алексей и отдохните как следует, а завтра будьте добры ответить про принцип неопределённости Гейзенберга так же блестяще, как вы это умеете.

Я вышел из кабинета профессора с тяжелым чувством провала. Даже самый умный человек из тех, кого я знал лично, похоже, не был готов к правде в лоб. Он мыслил категориями науки 20-го века, а я принёс ему вести из будущего и из другой Галактики.

Сейчас я по-прежнему был один.

Мне вспомнились слова Зорана: «Ты делаешь это ради своего народа».

Мой народ – это не только те, кто живёт сейчас в СССР 1975 года. Это все поколения: те, кто погиб на войне с фашизмом; кто строил те же Магнитку и Днепрогэс; тот, кто первым сказал «Поехали!» и, как оказалось, помог землянам, накрывая Землю щитом, пряча ее от Темного Порядка; а также это те, кто ещё не родился, но кому мы должны оставить возможность жить.

На следующий день после пар я не пошёл в общежитие, а отправился туда, где рождалась мощь моей страны – к секретным объектам Подмосковья. Я использовал свои новые способности для навигации и скоростному перемещению по пространству: чувствовал магнитные поля закрытых зон, а с помощью перехода на инфракрасное зрение, видел тепловые следы патрулей КГБ (они всегда носили оружие). Слышал их переговоры по рациям охраны за километр.

Я искал место для своей будущей базы подальше от них, подальше от чужих глаз. Заодно сбрасывал таким образом излишки энергии.

И к северу от Москвы мне, наконец, удалось найти такое место. В районе заброшенного пионерского лагеря "Заря". Его закрыли, потому что грунт поплыл и признали аварийным. Ремонт так и не начали. Территория пришла в запустение: о корпуса с облупившейся краской на стенах, выбитыми окнами, заржавевшие качели, заросшее сорняками футбольное поле.

Идеальнее места просто не придумаешь.

На воротах еще висела перекошенная табличка: «Добро пожаловать!». Краска облезла, и от слова «добро» осталось одно «до». Ветер понемногу раскачивал качели, и цепи тихо поскрипывали. Площадка для линейки заросла травой. На стене столовой еще держался выцветший лозунг: «Пионер – всем ребятам пример».

Какой-то шутник исправил последнее слово краской на «вампир». Я невольно усмехнулся.

В одном из корпусов сохранился детский рисунок ракеты с надписью с заделом на будущее: «К Марсу – в 1990-м!». Красная краска, кривые звёзды вокруг. Я задержался у рисунка дольше, чем собирался. Ага, как же, к Марсу. В той моей реальность не до этого будет советскому человеку через год, когда произойдет распад СССР. А детям казалось, что девяностые годы будут другими.

Я еще раз осмотрел территорию лагеря. Когда-то сюда приезжали дети, они бегали по дорожкам, дрались подушками после отбоя, шептались по вечерам, и, наверняка, мечтали стать космонавтами. Теперь здесь буду строить штаб я.

Для войны.

Территория была огорожена ржавой сеткой-рабицей с колючей проволокой сверху (скорее для вида), а единственный КПП пустовал уже много лет. Место было глухое, вдали от населенных пунктов. Оно было окруженно лесом, но при этом находилось всего в часе езды от столицы на электричке с Рижского вокзала (до платформы Дедовск, а там пешком через лес рукой подать).

Потратил остаток дня на разведку территории и ее "обустройство". С помощью телекинеза (уже привыкал называть одну из своих супер-способностей так), я убрал мусор с главного корпуса, – бывшего административного здания с колоннами в стиле сталинского ампира (пусть и сильно обветшалого). Затем починил крышу (просто выровнял и прижал листы обратно к стропилам), вставил фанеру вместо выбитых стекол и навел порядок внутри: убрал паутину и старую поломанную мебель.

К вечеру главный корпус выглядел если не жилым, то хотя бы пригодным для того, чтобы там можно было находиться без риска подхватить ОРВИ какое-нибудь или столбняк.

Теперь это был мой штаб. Моя база операций, логово Звездного Отряда. Да, именно, так и назову его. Хотел сначала назвать Звездный Патруль, но это больше на Америку смахивало. А отряд, это по-нашему звучит, по советскому, по пионерски, если проводить параллель с местом размещения базы. А заодно и памятно в честь героя Юрия Гагарина, который побывал среди звезд, и отдал свою жизнь на благо Родины. Он совершил подвиг не просто как пилот, а как первый биологический приемник инопланетной энергии.

Место найдено и теперь мне нужны люди. Но не просто люди, а специалисты.

Мне позарез нужен был инженер-механик… Моя кулачная мощь, конечно, впечатляла, но она была абсолютно бесполезна против капризной электроники высокоточного оборудования. Без врача-биолога команда обречена. Эх, Маринка, ты ведь до сих пор единственная, кто подходит под этот профиль…

И, разумеется, нужен стратег. Кто-то, кто просчитывает на десять ходов вперёд, прежде чем буду ломать стены. Но тут меня кольнула горькая мысль, а смогу ли я сам занять это место? Или мои суперспособности, это всего лишь билет в один конец, в отдел "грубой силы".

В хорошем связисте-электронщике для обеспечения коммуникации тоже есть нужда, – да так, чтобы глушилки КГБ не стали помехой.

Я сел на крыльцо штаба-находки и уставился прямо в закатное небо над лесом Подмосковья. Оно было тихим и мирным, а ведь в любой момент все могло измениться, – именно таковой была цена этой тишины.

Зоран был прав – я не мог никому просто взять и выложить всю правду-матку. Не мог подвергнуть опасности Витьку, Маринку или профессора Громова.

Если бы я сказал друзьям:

«Меня похитили инопланетяне, чтобы я сражался с космическим злом», – это могло стать концом нашей дружбе. А еще они могли стать мишенями…

«Второй шанс, блин», – подумал я и невольно усмехнулся.

Но кому еще довериться, как не им? Да и мишенями, так или иначе, если придет Темный порядок, станут вообще все жители планеты Земля.

Теперь я солдат, боевая единица землян. А солдат не воюет в одиночку. Даже в самой секретной диверсионной группе есть командир и его бойцы. Я не мог быть и тем, и другим одновременно. Быть и мозгом операции, и ее мускулами, и аналитиком, и техником. Вон, даже Громов прямым текстом сказал, что один в поле не воин.

Мне нужны были люди.

Не для того, чтобы разделить с ними бремя знания о Тёмном Порядке. А для того, чтобы использовать их таланты для борьбы с ним и заодно вооружить людей, сделать сильнее. Разработать оборудование и иные методы борьбы с ними.

Я ведь могу не говорить им всей правды… Что если просто действовать как командир спецгруппы, – где каждый будет знать только свой сектор ответственности, свою задачу. Они будут думать, что работают на благо Родины, на переднем крае советской науки. И это будет в какой-то мере правдой.

Я не собирался демонстрировать им телекинез или телепортацию, к примеру. Они увидят только мои чертежи, расчёты, инструкции. Скажу, что достал их через знакомого в военном НИИ. Пусть думают, что я просто связной – студент, которого привлекли за успехи в учёбе. Их основной задачей будет – создание оружия.

Технологии, которые я узнал от Хранителей и то, что уже повидал на своем веку в первой жизни, нужно как можно скорее переложить на земные рельсы и запустить. Без ребят это сделать, увы, не получится.

Каждый будет занят своим делом, не зная всей правды, – так будет безопаснее для всех.

А вся правда, как-нибудь сама откроется со временем. Думаю, к тому моменту ребята будут уже к ней готовы.

Завтра начнется новый этап моей двойной жизни. Чувствую себя прям агентом 007…

В общем, начинаю действовать, – вербовать состав для Звездного Отряда. Я, конечно, понимаю, что этот шаг будет самым сложным, потому что мне придётся недоговаривать и лгать тем немногим людям, которым можно доверять без оглядки на галактические угрозы. Но другого пути просто не вижу, – как говорится, история не прощает слабости (придется о них позабыть), а долг зовёт.

Я усмехнулся своим мыслям. В прошлой жизни боялся рискнуть и выбрать МИФИ. А теперь рискнул, и вот почти стал командиром секретного отряда, собираюсь врать друзьям, и готовлюсь к войне с инопланетянами.

"Может, не стоило так резко менять судьбу? – подумал я. – Да ну, в цех я ещё успею. Если, конечно, выживем"

Звездный Отряд должен приносить пользу человечеству. И я добьюсь этого любой ценой. Начать стоит хотя бы с малого, а дальше уже как пойдет.