Текст книги "Звёздный отряд. Точка входа в аномалию (СИ)"

Автор книги: Саша Прудиус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17. Побег

Прошло два дня, или три? Время в этом месте, лишенном окон и смены дня и ночи, текло иначе, – оно превратилось в вязкую и тягучую субстанцию. Мой внутренний индикатор, та самая «приборная панель» в солнечном сплетении, которую показывал мне Зоран во время обучения, медленно, но верно восстанавливалась. Заряд подрос с 1 % до 15 %. Я всё ещё был слаб для серьезных манипуляций с гравитацией и пространством, но мог пробить дыру и оказаться снаружи. Но как потом поочередно перетянуть и своих друзей? На это энергии однозначно не хватит… Марина, Игорь и Витька сидели в своих боксах и наверняка ждали, что я что-нибудь придумаю. Придётся ждать. Хотя бы пока заряд не поднимется до половины. Тогда можно будет попробовать вытащить всех сразу.

Первые сутки я уже потратил на попытки достучаться словами до кэгебешников. Ведь намеревался рассказать им правду, апеллируя к логике и фактам. Сказал и про разрушенный "Кедр", и про выжженные дотла коридоры бункера, аннигиляцию материи без взрыва и жара. Но это было всё равно, что пытаться с помощью дифференциальных уравнений объяснить теорию относительности Эйнштейна какому-нибудь колхозному трактористу. Их картина мира была железобетонной, причем отлитой из идеологического бетона, – есть великий и могучий Советский Союз, и есть коварный и подлый Запад. Всё, что не вписывается в эту простую и понятную схему либо вражеская диверсия с применением секретной технологии, либо психическое расстройство на почве переутомления от учёбы. Мои слова эффектно разбивались об их закостенелое материалистическое мировоззрение, как морская волна о бетонный волнорез.

На вторые сутки, когда заряд был около семи процентов попробовал другое.

Я закрыл глаза и сосредоточился не на окружающем мире, а внутреннем состоянии. Потянулся по тонкому ментальному каналу связи, который Зоран оставил мне во время Испытаний. Это было похоже на попытку дозвониться по телефону с ужасной связью, когда в трубке только треск помех, далёкие шорохи космоса и едва различимые голоса звёзд.

"Зоран, – мысленно позвал я в пустоту. Ответа не было, поэтому попробовал ещё раз: – Отзовись. Я в беде!"

Хотел отпускать контроль, и вдруг, когда уже перестал ждать, он ответил.

В сознании вспыхнул образ. Зоран сидел на берегу светящегося озера где-то на станции-астероиде, а вокруг – огромный купол над головой.

Озеро было выдолблено прямо в недрах астероида. Гравитация здесь заметно отличалась от земной, но вода почти не двигалась. Только мягко светилась в полумраке.

Зоран поднял голову

«Алексей? Твой сигнал слаб и сильно искажен помехами человеческого страха».

«Я в плену», – передал ему сжатую ментальную картинку последних событий: наш штаб в лесу «Заря», операцию «Аврора», кольцо оцепления в лесу и на просёлочной дороге, холодные стены камеры для допросов.

Зоран "вздохнул".

Только это был не настоящий вздох – по сознанию прошла тёплая волна, похожая на солнечный ветер.

«Я предупреждал тебя об этом. Твоя сила должна применяться как тончайший скальпель нейрохирурга для операций на квантах реальности, а ты используешь ее как кувалду для забивания свай, и истощаешь свой внутренний резервуар энергии до критического минимума, рискуя выгореть дотла, превратившись в пустую оболочку».

«У меня не было выбора! Нужно действовать быстро. Враг не ждет, когда достану скальпель» – возразил я.

"Выбор есть всегда, – проговорил Зоран. – Ты действуешь импульсивно. Выражаясь словами твоего мира, ведешь себя как молодой бык, сорвавшийся с цепи. К тому же, тратишь колоссальное количество энергии на создание гравитационных молотов там, где достаточно лёгкого телекинетического толчка или точечного искривления поля. А еще создаешь щиты огромной площади вместо того, чтобы поставить точечную защиту на жизненно важный орган".

И он показал мне образ нашего с ребятами боя в каменоломне под Горьким.

Я увидел себя со стороны, – как собирал гравитационную массу для одного-единственного удара по агенту Тёмного Порядка. Это было похоже на попытку зажечь простую спичку от ядерного взрыва, что, по своей сути, грандиозно по мощи, но чудовищно неэффективно

Зоран словно хотел до меня донести: "Сила есть – ума не надо!"

И я оказался прав. Едва успел подумать о пословице, как Хранитель продолжил:

«Сила Защитника не грубая мощь, а контроль, дозирование и экономия. Ты должен научиться тратить энергию экономно и точно. Настоящего мастера определяет не сила, которой он обладает, а то, как он ее использует».

«Как мне научиться этому здесь? В этой камере?»

"Практикуйся на малом, – пришёл ответ. – Не пытайся сдвинуть гору, вместо этого попытайся сдвинуть пылинку в луче света".

Зоран замолчал, по ментальному каналу прошло что-то похожее на задумчивость, будто бы он как какие-нибудь снимки, перебирал образы.

"Но есть и то, что ты сделал верно, – произнёс он наконец. – не стал сражаться в одиночку, собрал вокруг себя тех, кто способен мыслить иначе. Это уже не инстинкт выживания, а зачаток стратегии".

Перед внутренним взором вспыхнула картинка, появилась каменоломня под Горьким, агенты Тёмного Порядка, наши позиции. Зоран показал всё будто в замедленном движении, выхватывая детали.

"Твой друг Игорь пусть грубо и на пределе своих возможностей, но рассчитал частоту их поля. И его прибор не идеально, но сработал. Ты понимаешь, что это значит?"

"Что мы можем их бить не только силой", – ответил я.

«Именно. Ты начал создавать технологии своего мира, адаптированные под реальность, выбрал путь, по которому не шёл ни один герой до тебя. Они всегда полагались на собственную энергию. Ты же берешь знания, руки, смекалку, и превращаешь их в оружие. Хоть и медленно, но в этом есть странная, пугающая сила».

Он снова показал мне бой. Вот Марина швыряет колбу с бактериями, и поле агента дрожит. Вот Игорь выкручивает частоту прибора, а агент теряет стабильность. Вот мы действуем вместе – и двое врагов, которые должны были легко раздавить людей, отступают.

«Твои спутники не обладают Силой, но они уже сражаются на равных с существами иного порядка. Не потому, что стали сильнее, а потому, что вы научились думать, как один организм. А это, поверь, пострашнее любого гравитационного молота будет».

Я почувствовал, как внутри потеплело. А все потому, что мы не прятались за щит, а готовили смену.

"Но это только начало, – продолжил Зоран. – Сейчас твоя команда разбросана по камерам, твоя энергия на исходе. Скоро связь прервется, ты снова потратил почти все свои силы".

И будто в подтверждение его слов все начало мигать. Раздался треск. Образ Хранителя задребезжал и потихоньку начал таять, его голос то появлялся, то снова тонул в помехах, подобно радиостанции, которую глушат.

«Ты должен восстановиться, а затем выйти. Но только не как зверь, ломающий прутья клетки, а как стратег, просчитывающий каждый свой шаг наперед. Подумай, что можешь сделать, и используй каждый шанс».

Что дальше говорил Зоран, было неразборчиво.

"Запомни… – голос то появлялся, то пропадал. – Не сила… контроль…"

– Зоран!

Его изображение совсем исчезло.

«Ты уже… разобрал я. Не один…»

– Зоран, подожди!

Я попытался снова выйти с ним на связь, чтобы подробнее расспросить о контроле, но ничего не получилось. Мысли путались, голова гудела, а в ушах стоял шум.

«Дум…»

Мигнуло, блымкнуло, и все оборвалось окончательно.

Открыл глаза, и снова увидел перед собой зеленую стену камеры, по моему лицу тек пот, а индикатор снова едва показывал один процент. Я откинулся на койку и закрыл глаза, слова Зорана не выходили из головы, – они осели внутри, словно песок на дно.

Разговор с Зораном дал мне больше, чем три пайка перловки, и сон на жесткой койке без подушки. У меня появилась новая цель и понимание сути моих дальнейших действий.

Я начал практиковаться. Не для побега, – пока мой заряд был мал, это было бы самоубийством.

Смотрел на пылинку, танцующую в узком луче света из коридора, проникающем через глазок в двери моей камеры, не пытался создать гравитационный вихрь или молот – это было бы глупо и энергозатратно, вместо этого представил себе крошечную, микроскопическую зону отрицательной гравитации диаметром в сотую долю миллиметра прямо перед пылинкой.

Пуф.

Пылинка дёрнулась и сместилась на миллиметр в сторону.

Успех!

Я потратил на это ничтожную долю процента энергии (мой индикатор мигнул с 1 % до 0.9 %), но результат был достигнут. Я учился дозировать силу.

К исходу четвертого дня мой индикатор показывал 58 % (Восстановление шло быстрее, чем ожидал. То ли сказались тренировки на малом, то ли разговор с Зораном снял внутренний блок. А может, и то и другое). Этой энергии было достаточно для плана, который был прост и строился не на грубой силе, а на психологии – страхе человека перед неизвестным, перед необъяснимым, который заставил их запереть меня здесь.

Днём меня как раз повели на допрос. Тот же майор госбезопасности с усталым лицом человека, повидавшего слишком много предательств, и тот же кагэбэшник-следователь в штатском костюме с лицом землистого цвета и холодными глазами-пуговками.

– Ну что, Смирнов? – начал штатский без предисловий, садясь за стол и раскладывая перед собой чистые листы бумаги и остро заточенный простой карандаш. – Надумал что-нибудь? Кто тебя завербовал? ЦРУ? Моссад? На кого работаешь?

Я проигнорировал его скрипучий голос и посмотрел прямо на майора.

– Товарищ майор, – сказал я спокойно и твёрдо, осторожно касаясь его сознания, и вкладывая в голос всю убедительность физика-теоретика, доказывающего непреложную истину. – Вы же видели отчёты из Свердловска-45 по объекту "Кедр", и лично изучали снимки со спутника выжженного леса в квадрате 14–87 под Горьким, также читали заключения экспертов о том, что это не взрывчатка С4 и не напалмовый пожар. Это что-то иное, имеющее совсем другую природу.

Майор молчал, на его лице была непроницаемая маска, как у опытного игрока в покер.

– Это была битва, – продолжил я ровным голосом. – За будущее нашей с вами планеты. И она только начинается.

– Хватит нести чушь! – рявкнул штатский следователь, хлопая ладонью по столу так, что карандаш подпрыгнул. – Психиатрическая экспертиза тебя уже ждёт! В психушке тебе самое место!

– Я могу показать вам, – сказал, не обращая внимание на выпад следователя. Для меня он не представлял никакого интереса, поэтому смотрел только на майора, причем спокойно и прямо. В моих глазах, почти незаметно, горел голубой свет Зорана. Тот самый, после которого обычные люди начинают сомневаться.

Не дожидаясь его ответа, сосредоточился. Не на создании шара света или гравитационного молота – это было бы глупо и энергозатратно.

Вместо этого, сосредоточился на восприятии. На том тонком ментальном канале эмпатии/сенсорики (как сонар летучей мыши), который позволял мне чувствовать агентов Тёмного Порядка когда они пытались прорваться на Землю. Они воспринимались моими сенсорами, как источники абсолютного холода и пустоты.

Я не пытался пробить их разум или взять под контроль (силы нужно беречь).

Сделал другое.

Создал ментальную проекцию: воссоздал внутри их сознания не слова из учебника диамата и не визуальные образы из кинофильма "Туманность Андромеды", а чистые ощущения. Прокинул ощущение ледяного ужаса из каменоломни под Горьким. Ощущение абсолютной пустоты конуса тьмы аннигиляции.

Добавил ощущение чуждости и всепоглощающего голода той сущности-агента, которую мы там уничтожили.

Моя настройка напоминала поиск нужной волны на старом ламповом радиоприемнике "Рекорд", – сначала словил частоту их подсознательного страха, а затем, дождавшись идеального сигнала, врубил громкость на полную. Так, что динамики их нервов заходили ходуном, а в сердцах зазвенел пронзительный, чистый звук паники. Штатский следователь вдруг побледнел, и схватился за голову обеими руками:

– Что это?! Голоса! Они шепчут! В моей голове!

Майор тоже вздрогнул всем телом так, что скрипнул стул под ним. Его рука, лежавшая на столе рядом со стеклянным графином с водой, непроизвольно сжалась в кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Это они, – прошептал я тихо-тихо, но так отчётливо, чтобы они услышали каждое слово сквозь шум в их головах. – Темный порядок уже был здесь. Враги ищут след, как ищейки по кровавому следу и как только у них все выйдет, они уничтожат нашу планету.

Майор резко встал со стула так быстро, что тот с грохотом опрокинулся назад на бетонный пол камеры.

– Увести! – хрипло скомандовал он конвоирам у двери. – В камеру! Немедленно! В карцер его!

Меня вытолкали из кабинета так быстро и грубо. Один из сержантов-конвоиров даже попытался заломил мне руку, но у него ничего не вышло, мои рефлексы сработали без промедления, я подкинул его в воздух, а затем опомнился, перегрупировался, и едва успел вернуть бедняге равновесие, чтобы тот не ударился лицом о дверной косяк.

Я отпустил его и виновато бросил:

– Прости, не рассчитал свои силы.

Он только крякнул и поправил форму. Второй сержант посмотрел на меня с опаской.

Из кабинета донеслось возмущённое от майора:

– Какого чёрта у вас там происходит?!

Сержант глянул на меня с уважением и ответил майору:

– Все в порядке, товарищ майор! Разобрались уже. Гражданин сам направляется.

Он перевёл взгляд на меня и кивнул, мол, давай, выручай. Я развернулся и пошёл самостоятельно к карцеру, чтобы сержант не отвечал за мои выкрутасы.

План сработал даже лучше, чем планировал изначально (по совету Зорана). Я не просто напугал их или заставил сомневаться, а посеял зерно иррационального ужаса в их душах, – вызвал приступ панической атаки.

Меня заперли в карцере на два оборота ключа. Наступила ночь.

Карцер оказался ещё меньше, чем предыдущая камера и имел вид узкой бетонной коробки два шага в длину, полтора в ширину. На холодных стенах из голого серого бетона кое-где виднелись потеки.

Под потолком висела маленькая лампа за толстым матовым стеклом. Она не выключалась. Давала не столько света, сколько мутного желтоватого полумрака, от которого резало глаза.

Койки не было, вместо нее вдоль стены находился узкий деревянный топчан без матраса. Там небрежно брошенное сверху лежало только колючее серое одеяло. В самом углу виднелась привинченная к стене раковина с одним холодным краном, вода из которого текла тонкой струйкой ледяная, с металлическим привкусом.

Пахло сыростью, старым бетоном и едва уловимо карболкой. Звук шагов сюда почти не долетал для слуха обычного человека. Лишь только гул вентиляции где-то глубоко в стенах.

Массивная, железная дверь с окошком на уровне лица, которое закрывалось снаружи. Сейчас оно было приоткрыто, и через щель в камеру проникал холодный воздух из коридора.

Я сидел на краю топчана спиной к двери и ждал. Мой индикатор показывал 52 %. Я потратил больше энергии (около 6 %), чем планировал изначально на простую демонстрацию страха (на "пси-удар"), но результат того стоил: получилось сломать их психологическую защиту не только страхом, но и посеять сомнения.

Около двух часов ночи (я определил это по затихающим звукам шагов часового в коридоре) замок двери тихо щелкнул металлом о металл.

Дверь приоткрылась со скрипом давно не смазанных петель (смазка ВТВ-1 была дефицитом). Скрип в этой ватной тишине изолятора показался оглушительным выстрелом из пушки. На пороге стоял майор госбезопасности. Причем, совершенно один, без конвоя из двух автоматчиков АКМС.

В руке он держал связку ключей от камер, которые тихо позвякивали.

– На выход, Смирнов, – сказал он тихо и хрипло.

– А как же мои друзья? – уточнил у него шепотом.

– Они в другом корпусе, – так же тихо ответил Захаров. – Их держат отдельно, в соседнем корпусе. Там распоряжается штатский, и если я туда сунусь ночью – сразу поймут, а если попробую вывести их через пост, то поднимут тревогу. Ты уж сам как-нибудь, позволяю.

Я кивнул, понимая его логику.

Майор и без того на огромный риск пошел, – против системы, которая его вырастила и воспитала. Требовать от него еще чего-то невозможного, – значит, поставить под удар не только его, и весь собственный план.

– Я понял, – тихо прошептал. – Справлюсь сам.

– Хорошо, что понимаешь, – он протянул мне монеты. – вот, возьми немного денег на дорогу до Москвы.

Хм, телепорт нам в помощь, хе-хе. Но деньги все же взял, на всякий случай.

– У вас будет часа два до утренней смены караула, – продолжил майор. – Потом поднимут тревогу. Но до меня она дойдет не сразу.

Он немного помолчал.

– А у меня в это время случится острый приступ гастрита. Или еще чего-нибудь. Сам пока не придумал.

Я посмотрел на него с благодарностью. Теперь все стало понятно. Он выбрал нашу сторону

– Спасибо, – сказал я.

Майор коротко кивнул.

– Иди уже, – буркнул он, отворачиваясь к стене, словно ему было стыдно за свою минутную слабость. – И поаккуратнее со своей силой, герой.

Через пятнадцать минут я уже был в лесу.

Индикатор показывал 55 %. На телепортацию всей команды этого не хватало. Но кое-что сделать я всё-таки мог.

Возвращаться туда напролом я не собирался. После разговора с майором устроить в НИИ бойню – значит всё испортить. Нужно было вытащить своих тихо.

В километре от периметра нашёл старый овраг. Заросший кустами, почти незаметный с дороги. То, что нужно.

Сел прямо на землю, скрестил ноги и закрыл глаза.

Теперь главное – найти их.

Мысленно потянулся к знакомым сигналам. Марину нашёл первой. Её я уже научился узнавать сразу – спокойное, тёплое биение где-то на границе сознания.

Потом Игорь. У него всё было иначе. Мысли шли плотным, непрерывным гулом.

Витька обнаружился последним. Его сигнал был слабее и находился дальше. Судя по всему, его держали где-то в другом конце коридора.

Нашёл.

Я не стал давить на них силой, вместо этого послал всем троим короткий импульс.

Никаких слов, просто мысль:

«Всё будет хорошо. Отойди от внешней стены»

Ответ пришёл почти сразу. Марина удивилась, Игорь что-то пытался понять, а от Витьки сначала шарахнуло паникой, но почти сразу она ушла.

Хорошо. Значит, услышали и пора начинать.

Вспомнил слова Зорана про скальпель. Не ломать всё подряд. Найти нужное место и ударить точно туда.

Я сосредоточился на стенах трех камер. Бетон, арматура, – всё это можно было не трогать целиком.

Мне нужна была только одна линия.

Я провёл её мысленно от самого низа строения до центра. Наметил три точки, одну линию через стену каждой камеры, и дал импульс.

Эффект был мгновенным и почти бесшумным, стена не рухнула и не взорвалась, а просто исчезла. Бетон, арматура, изоляция, – всё это рассыпалось вниз лёгкой серой пылью. У подножия здания осталась часть обломков, а передо мной зияли три ровных проёма. Я увидел это внутренним зрением.

Получилось.

В образовавшихся проемах показались три фигуры: взъерошенный Игорь с очками набекрень, бледная Марина с растрепанной прической и Витька с испачканным пылью лицом.

Я пулей подлетел к месту их выхода.

– Лёха?! – зашипел Витька, когда я перешел на нормальную для человеческого организма скорость. – Какого чёрта?! Нас чуть инфаркт не хватил!

– Тихо! – шикнул я на них, подбегая к проему и помогая им спуститься по осыпавшейся куче строительного мусора. – У нас есть немного времени, пока охрана не поняла, что стена исчезла!

Вчетвером мы бросились к лесу, петляя между корпусами.

– А как же сигнализация? – на бегу спросила Марина.

– Она сработала бы на выбивание дверей! – объяснил ей на ходу. – А мы ничего не выбивали! Я просто создал новый выход!

Пока они сообразят, что к чему, мы будем уже далеко!

Мы побежали вглубь ночного леса, прочь от секретного объекта, ветки хлестали по лицам, под ногами пружинил мокрый мох. Я намеренно уводил группу подальше, в чащу, от лишних людских глаз, а где-то позади оставались бетонные стены, зелёные коридоры и комната для допросов. Не верилось, что мы вырвались.

– Лёха, долго ещё? – выдохнула Маринка.

– Почти, – бросил я, не сбавляя шага.

Я ждал, пока между нами и объектом ляжет хотя бы пара километров леса. Нельзя было телепортироваться прямо у стен – всплеск энергии мгновенно засекли бы. А так, ночной лес, ни одного наблюдателя. Только мы, небо и деревья кругом.

Когда деревья сомкнулись особенно плотно, я остановился.

– Всё. Подходите ближе ко мне.

Ребята встали вокруг. Игорь поправил очки, Витька судорожно сглотнул, Марина схватила меня за руку.

– Куда? – спросила она.

– В Москву, в парк. Дальше нужно будет разойтись.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Пространство отзывалось неохотно, но поддалось, воздух сгустился, мир по краям поплыл. Мы исчезли там, где только что стояли, а через секунду вынырнули в глубине Измайловского парка, – между старых лип.

– Мы дома, – тихо сказал я.

И только теперь позволил себе выдохнуть.

Разошлют ли ориентировки на четверых студентов по всей области? Придут ли за нами позже? И если да, то сколько у нас оставалось времени?

Этого я не знал. Знал только то, что война с Тёмным Порядком только начиналась. И теперь все силы нужно бросить туда, а не на бега от КГБ.