Текст книги "Звёздный отряд. Точка входа в аномалию (СИ)"

Автор книги: Саша Прудиус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16. Ловушка

Возвращались молча. Телепортнулись обратно без лишних слов, правда повело меня от усталости, и мы выпрыгнули за несколько километров от штаба, пришлось добирать какую-то часть пешком по лесу. Игорь бережно прижимал к груди портфель со своими приборами. Марина шла рядом и изредка оглядывалась назад, будто ждала, что оттуда кто-то выйдет. Я шёл с трудом, сил хватало только переставлять ноги.

Мы победили. Наверное, полагалось радоваться. Только вместо радости в голове крутились запах озона, гарь и одно желание – добраться до штаба, и, наконец, отдохнуть. Мы вымотались так, что даже разговаривать не хотелось.

Первым делом проверил свой внутренний индикатор. Ту самую "приборную панель" в солнечном сплетении, которую мне когда-то показал Зоран.

Три процента всего показывало.

– Отлично, – пробормотал я. – Просто замечательно.

Сил действительно почти не осталось. Ещё один серьёзный выброс, и меня могло вырубить. Не на минуту, а совсем.

Так что в ближайшее время о геройстве можно было забыть. Любое применение силы могло через некоторое время просто отключить меня, как перегоревшую пробку в щитке.

Я решил минимум двое суток не использовать никакой энергии. Вообще. Даже ментальное зрение постараться не включать. Только покой, сон и обычная человеческая еда. Иначе следующий бой станет последним.

Витька встретил нас ещё на подходе. Видимо, всё это время он торчал у окна и высматривал нас в темноте.

– Живые! – крикнул он и рванул навстречу.

Друг был возбуждён до предела, – его глаза горели, руки тряслись. Не от страха, а от адреналина, который так и не выплеснулся.

– Вы это видели?! – Витька никак не мог успокоиться. – Нет, вы мне скажите, вы вообще понимаете, что там сегодня было?!

Витька тараторил без остановки. Ему, единственному из нас, не пришлось стоять под ударами агентов, но он всё равно был вымотан не меньше нашего, только не телом, а нервами. Постоянная связь, эфир, наблюдение, и невозможность ничего сделать, если вдруг что-то пойдёт не так.

Игорь сначала ничего не ответил. Молча сел за стол, достал из портфеля теодолит и принялся протирать его линзы. Я покосился на его прибор. Линзы и так блестели, но Игорь упорно проводил по ним тряпкой. Нервы так успокаивал, наверное. Маринка тоже молчала, она возилась с печкой-буржуйкой, пытаясь разжечь огонь, а потом поставила греться чайник. Я же рухнул на свою койку, закинул руки за голову и уставился в окно.

А Витька никак не затыкался…

Игорь наконец поднял голову и посмотрел на него:

– Вить, дай нам отойти немного.

Витька осёкся. На какое-то время замолчал, но уже через секунду снова заговорил тише, – не мог остановиться. Это был его способ сбрасывать напряжение. Не лучший, но хотя бы не молчал, как мы.

Марина поставила передо мной кружку. Я не заметил, когда она успела заварить чай.

– Пей, – тихо сказала она. – Тебе надо.

– Спасибо, – поблагодарил ее я.

Она почему-то осталась рядом. Я поднял голову и встретился с её взглядом. Марина смотрела спокойно. Не испуганно, но и улыбаться для вида не пыталась. Просто стояла возле меня.

– Ты справился, – сказала она.

– Мы справились, – сказал я, присаживаясь.

Она протянула мне кружку, и её пальцы скользнули по моим. Коротко, почти случайно. Но от этого касания внутри стало теплее, чем от чая. Марина покачала головой:

– Не спорь. Ты нас вытащил.

Я хотел что-то сказать, но не стал. Она ещё на секунду задержала на мне взгляд, потом поправила рукав и отошла к клетке с декоративными крысами. А я остался сидеть с кружкой в руках и неожиданно для себя залюбовался девушкой. Даже не заметил, что несколько секунд просто смотрел на неё.

Лес уже почти потемнел. Мы вернулись. Все живы. Казалось бы, самое время выдохнуть. Но никак не получалось.

Два агента. Всего лишь два. И это снова была только разведка.

А что, если в следующий раз они раздобудут энергии больше и с помощью своих технологий смогут открыть прокол пошире, и вместо двух-трех Теней сюда сунется десяток?

Я невольно представил карьер. Только теперь там были уже не две тёмные фигуры. Сначала шесть. Потом их становилось все больше. Они шли прямо на нас, и мы просто не успевали их остановить… Такой сценарий был бы совсем плохим.

То, что нарисовало мое воображение заставило меня поморщиться. Я снова посмотрел в окно, провёл ладонью по лицу. Нельзя расслабляться.

– Лёха, ты чего такой хмурый? – спросил Витька. – Мы же их сделали. Раздавили как тараканов. Теперь знаем их тактику. Мы можем…

Он не договорил.

Снаружи донёсся низкий гул. Сначала едва слышный, но с каждой секундой всё более отчётливый. Работал мощный двигатель.

Мы замерли.

– Это не УАЗ лесника, – прошептал Игорь, подходя к другому окну.

Гул стал громче, а потом к нему добавился лязг металла.

А после я услышал то, чего здесь точно не должно было быть.

Гусеницы.

– Танки? – выдохнула Марина.

– Тягачи, – поправил я. Теперь я понял, что происходит. – Для ракет или тяжёлой техники.

Несмотря на слабый заряд, попробовал включить ментальное зрение Зорана.

В висках тут же треснуло. Энергии почти не осталось, поэтому картинка пошла рябью, но я всё-таки смог разглядеть главное.

– Ты это, Лех, прекрати выжимать себя, – начал-было Витька, но я его не слушал.

Для меня комната с ребятами исчезла. Вместо нее перед глазами проступила другая картина.

Много людей в камуфляжной форме, которые уже окружили нас, рассредоточившись по периметру. Двигались чётко, без суеты. Это были не случайные военные.

За ними, примерно в километре от штаба, на проселочной дороге стояли тягачи. МАЗ-537. Даже сквозь рябь ментального зрения прощупывались их металлические корпуса

– Вот же дерьмо, – выдохнул я.

Видел сплошное кольцо оцепления, и в нем не было ни намека на щель. Никакая это не лесничая служба или милиция. Слишком уж все было организовано. Нас брали как особо опасный объект.

Я заметил на опушке снайпера. Он лежал почти без движения, слившись с кустами, а чуть ближе, за деревьями боец в каске короткими жестами показывал соседям куда двигаться. Нас обкладывали, как зверя на охоте.

– Леша? – Марина вопросительно уставилась на меня, голос ее дрогнул.

– За нами пришли. КГБ, – сказал я. На какое-то мгновение ребята онемели от шока.

А в конце-концов, Витька не выдержал.

– Но как?! – заорал он. – Я же буквально только что проверял эфир! Никаких сигналов не поступало!

– Они не использовали радио, Витя, – ответил я как-то подавлено. Голос звучал глухо, будто принадлежал не мне. – Они использовали логику и мои ошибки.

Я вспомнил своё недавнее выступление. «Символ надежды», как я его называл. На котором пришёл с плакатами, толкнул речь перед сотней человек, говорил о защите Родины уже в космическом масштабе. О новой угрозе и о том, что к ней надо быть готовыми. Для студентов это была обычная речь, наполненная красивыми метафорами, не больше.

Только вот в первом отделе института могли услышать совсем другое. И кураторы из горкома комсомола тоже могли решить, что я не просто так всё это говорил, – что за словами про новую угрозу есть намек на создание подпольной организации. Или не намек. А потом заинтересовались и куда более серьезные люди свыше.

Чёрт.

А ведь теперь всё сходилось.

Они просто сопоставили факты. И узнали, что четверо студентов из ведущих вузов Москвы, часто отправляются в Подмосковье. Потом кто-то из местных, скорее всего, доложил участковому, что в старом лагере по ночам горит свет. Или за нами просто последили после того выступления. Как бы то ни было, но они нас нашли.

В КГБ не знали про Тёмный Порядок.

Точно также как и про Зорана.

Они видели лишь то, что укладывалось в их картину мира: группа студентов создала нечто опасное и неуправляемое.

– Они не знают про Тёмный Порядок, – сказал друзьям. Мой индикатор мигнул и показал 2 %. От напряжения с носа хлынула кровь.

Я сразу же отпустил контроль, достал из кармана платок и приложил его к носу и продолжил:

– Они думают, что столкнулись с чем-то иным. С угрозой государственной безопасности от группки студентов.

– Или с предательством, – мрачно добавил Игорь, снимая очки и протирая их дрожащими пальцами. – Небось, думают, что мы создали оружие на продажу или ведём подрывную деятельность.

В этот момент в дверь штаба постучали. Не забарабанили кулаком в ярости, а именно постучали.

Тук-тук-тук.

Три размеренных, властных удара прикладом автомата Калашникова.

– Граждане! – раздался снаружи усиленный мегафоном голос. Он был спокойным, даже немного уставшим и безэмоциональным. Так говорят люди, которые проделывали подобные операции сотни раз и знают результат заранее. – Вы окружены подразделениями Комитета Государственной Безопасности СССР! Выходите по одному! Оружие на землю! Руки за голову!

Мы переглянулись.

– Что будем делать? – шёпотом спросил заметно побледневший Витька.

Марина оказалась рядом со мной и крепко прижалась к моему плечу. Испуганно смотрела на дверь, будто ждала, что она вот-вот распахнётся. А Игорь, наоборот, выглядел самым собранным из нас. Он уже будто бы что-то просчитывал про себя.

Я не мог сражаться с агентами КГБ. Это ведь не Темный Порядок, а свои. Пусть заблудшие в своей паранойе, напуганные неизвестным и накрутившие себя до предела, но свои.

Была и другая причина.

Я посмотрел на свой внутренний индикатор: уже 1 %. Всё. Почти пусто. Если сейчас же попытаться телепортировать нас отсюда или поставить щит, я выжгу остаток энергии и просто отключусь.

– У нас нет выбора, – сказал твёрдо. – Если попытаться бежать или начать бой, они просто сравняют своей артиллерией этот лес вместе с землей! Заложат фугасы и взорвут штаб к чёртовой матери! Поэтому стойте смирно.

Я подошёл к двери и открыл её.

На пороге стоял офицер в полевой форме без знаков различия. Только красная звезда на фуражке. На вид ему было около пятидесяти. Кто он по званию, я не понял, но за его спиной замерли автоматчики. Было ясно, что старший здесь он.

Солдаты стояли в касках и бронежилетах. Оба держали нас на прицеле укороченных АКМС со складными прикладами. 7,62 мм.

Мужчина окинул меня хмурым и усталым взглядом. Похоже, за свою службу он успел повидать уже всякого.

– Майор Захаров, – сухо представился он. – Комитет государственной безопасности. Смирнов Алексей Павлович, студент МИФИ?

– Так точно, товарищ майор, – ответил я по уставу и жестом показал на друзей. – А это мои друзья. Игорь Петров и Виктор Волков, они как и я студенты МИФИ. А Марина Ковалева – студентка МГУ (биофак).

Майор кивнул:

– Хорошо. Пройдете с нами. У нас к вам накопилось много вопросов.

Нас вывели из штаба под конвоем восьмерых автоматчиков по два на каждого. Периметр леса был оцеплен так, что, казалось, ни один заяц не проскочит незамеченным. У ворот лагеря помимо командирского УАЗ-469 и "буханки" с солдатами стояли четыре тентованных «Урала». Нас с ребятами разделили и рассадили по разным машинам. Я ехал в головной – вместе с майором и двумя молчаливыми сержантами с каменными лицами (типичные "волкодавы" из спецподразделений).

Майор сидел напротив меня и молча изучал мое лицо.

– Товарищ майор, – начал я, нарушая тишину. – Вы должны меня выслушать.

– Обязательно выслушаю, на базе поговорим, Смирнов, – отрезал он. – В комнате для допросов разговор будет более предметным.

Оба конвоира переглянулись и хмыкнули. Так хмыкают люди, которые уже не раз видели, чем заканчиваются "предметные разговоры".

«Комната для допросов», – хм, звучало довольно зловеще. Нас привезли не на Лубянку, а на куда более секретный и изолированный объект, один из закрытых НИИ Министерства обороны в Подмосковье (я чувствовал характерную энергетику таких мест).

А дальше нас развели по разным боксам. В общем, всё как положено, если задача напугать человека.

Меня посадили в изолятор. Комната небольшая, примерно четыре на три. Стены зелёные. Такой унылый казённый зелёный, что смотреть на них долго не хотелось. Под потолком лампа, закрытая решёткой. Мебели по минимуму. Табуретка прикручена к полу, койка – к стене. На койке тонкий матрас, от которого пахло хлоркой. Причём так пахло, будто его этой хлоркой и застелили.

За дверью почти ничего не слышно. Иногда звякнут ключи. Потом шаги. Часовой проходил мимо моего окошка примерно раз в пятнадцать минут.

Вполне подходящее место для разговора по душам.

Сил не было даже на то, чтобы думать. Лёг на койку и почти сразу уснул. Проснулся от скрипа двери.

В комнату вошли двое. Знакомый майор и худой человек в штатском костюме. Лицо землистого цвета, маленькие холодные глаза, смотрящие цепко.

Я приподнялся на койке и посмотрел на них.

Вот теперь, похоже, начнётся допрос.

Индикатор всё ещё показывал низкий процент. Я был беспомощен, как котенок.

Даже если бы я знал, где их держат, что бы я сделал? У меня не было и двух процентов. Я не мог ни телепортироваться, ни поставить щит. Только сжимать кулаки и ждать. От этого было гаже всего.

– Ну что ж, Смирнов, – начал майор без предисловий. – Рассказывай.

– О чём? О том, как умею летать? Или о том, как ударить инопланетянина гравитационным молотом?

Кагэбэшник в штатском поморщился:

– Не паясничай, мальчик. Мы знаем о твоих фокусах с гравитацией и светом.

Вот как? Откуда знают, думаю, смысла нет спрашивать.

Мужчина выждал положенную паузу, дав мне додумать свою мысль до конца, и продолжил:

– Как ты это делаешь и какие вражеские технологии используешь, пока не важно. Нас интересует другое: кто тебя завербовал? ЦРУ? Моссад? Ты на кого работаешь?

Сразу же стало ясно, что у них в голове.

Инопланетян в этой картине мира просто не существовало. Как и какого-то космического зла из антиматерии. Хотя, если подумать, именно они, казалось бы, должны были знать куда больше других.

Но нет.

Для советского контрразведчика всё было гораздо проще: есть мы – СССР, есть они – Запад.

А тут какой-то советский студент вдруг показывает способности, которым нормального объяснения нет. А значит, объяснение найдут. Шпион с секретным оборудованием? Миниатюрный передатчик где-нибудь в зубе? Или ещё интереснее – результат вражеского эксперимента. Секретные программы ЦРУ по контролю сознания. Подопытный американских спецслужб?

Вот и вся картина.

– Ни на кого не работаю, – сказал спокойно. – Можете называть меня просто защитником Земли.

Майор хмыкнул:

– Красиво поешь. А теперь давай по существу. Откуда у тебя все-таки технология?

– Это не технология, – терпеливо объяснил я. – А биология и физика нового уровня. Меня изменили…

– Кто? Американцы? Ты был в загранкомандировке? В Индии? В Непале? Когда ты успел покинуть границы Советского Союза – майор прищурился. – Может, с буддистами сидел в горах, мантры пел? И там тебя "изменили"?

Я понял, что они пытаются найти объяснение всему этому. Только искать будут там, где привыкли его искать. Для них всё было гораздо проще и состояло в привычных понятиях: враг, разведка, секретные разработки, холодная война, в конце концов. А если я сейчас выложу всю правду-матку про Зорана, Тёмный Порядок и подобное? Точно решат, что я либо сумасшедший, либо специально несу чушь, чтобы запутать следствие. Вот и попробуй после этого что-нибудь объяснить.

– Послушайте, – я подался вперёд. – Вы видели сводки с Урала? Объект "Кедр"? Знаете, что там произошло? Могу рассказать…

Лицо майора окаменело.

– Это государственная тайна высшей степени секретности, – сквозь зубы процедил он. – Откуда тебе знать?

– Потому что я был в тот день там, – выпалил я. – Уничтожил диверсионную группу противника!

Кагэбэшник в штатском впервые проявил эмоцию – он рассмеялся коротким, лающим смехом:

– Диверсионную группу? Противника? Ты что, начитался рассказов про шпионов?

Они ушли спустя каких-то полчаса. Разговор зашёл в тупик. Я все-таки пытался говорить правду о защите Родины от космической саранчи, а они слышали лишь измену и хотели добиться чего-то вроде: «Я продал секреты Родины врагу».

Я снова остался один в бокс-камере.

Прошла ночь.

На следующий день меня сопроводили уже в комнату для допросов. На этот раз там был только майор. Он выглядел ещё более уставшим.

– Смирнов, – сказал он тихо, но зло. – Твои друзья говорят то же самое. Про инопланетян, про космический или как там его, Темный Порядок. Петров вообще несёт ахинею про уравнения поля и…

– Он не несёт ахинею! – перебил его я. – А говорит правду. Именно там, в каменоломне под Горьким, мы сражались вчера с агентами Темного Порядка. Игорь и Марина там были и все видели собственными глазами.

Майор ударил кулаком по столу. Впервые за всё время он не сдерживал эмоций. Его глаза сузились, дыхание стало шумным, а ладонь, сжатая в кулак до белизны и хруста в пальцах, осталась лежать на столешнице:

– А что мы должны понимать?! Что наш лучший студент-физик спятил?! Или что он предатель?! У нас есть два варианта: либо ты психически болен (и тогда тебя ждёт психбольница специального типа), либо ты вражеский агент с неизвестной технологией (и тогда тебя ждёт расстрел за измену Родине). Выбирай!

Он был не просто в ярости, а в тупике. И от этого злился ещё сильнее.

– Товарищ майор, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Давайте вернёмся к объекту «Кедр». Вы же читали отчёты. Выжженные коридоры. Покорёженный зал главной экспериментальной установки «Альфа». Обрушенный технический балкон. Повреждённый пульт управления. И всё это без единого следа взрывчатки, без пожара, без радиационного выброса наружу. Вы сами понимаете, что обычные диверсанты на такое не способны.

Майор замолчал. Смотрел на меня несколько секунд, будто пытался понять, откуда мне это известно.

– Откуда… – озвучил он, но не договорил. Провёл языком по пересохшим губам и только тогда продолжил: – Откуда тебе известно, что там произошло?

Я промолчал.

– Отвечай, когда тебя спрашивают!

Кулак с грохотом опустился на стол.

– Это высшая степень секретности. Высшая, ты понимаешь?! Я сам об этом узнал совсем недавно!

Он вскочил. Стул за спиной качнулся и рухнул на пол.

– Кто тебе рассказал? Кто слил информацию? Кто тебя вёл?

– Никто, – не отводя взгляда, тихо ответил я.

– Не ври мне!

Майор подошёл почти вплотную.

– Ты вообще понимаешь, что сейчас сказал? За такие сведения людей…

Он осёкся, сжал зубы и устало проговорил:

– За такое, Смирнов, расстреливают.

Я смотрел на него, а он всё ещё пытался отдышаться после своей вспышки.

Потом он снова ударил по столу.

– Говори! Объясни мне, Смирнов, откуда в вашем пионерлагере взялся настоящий лабораторный микроскоп МБИ-3? С масляной иммерсией, между прочим. – Такие вещи просто так в магазине не купишь. Этот прибор вообще числится пропавшим с биофака МГУ. А теперь стоит у вас на столе.

Я промолчал.

– Осциллограф, – Захаров продолжил, уже листая свои записи. – Промышленный, с завода «Электроника», его списали с военного склада НИИ-42. Потом три месяца искали. И где он оказался? Опять же, у вас.

Майор поднялся со стула, и сделал несколько шагов в мою сторону.

– А реактивы, химическая посуда, дозиметры, импульсный генератор, микросхемы? Мне дальше перечислять?

Я пожал плечами.

– Ты хоть понимаешь, сколько всего у вас накопилось? И откуда оно у вас взялось? Половина этого добра вообще должна была находиться на закрытых объектах. А теперь оно каким-то образом оказалось у вашего научного студенческого кружка.

Захаров остановился напротив меня.

– И не надо мне рассказывать про «Радиотовары» на Тверской. Там такого не продают.

Я выдержал его взгляд.

– Нашли, – ответил тихо.

– Нашли? – переспросил майор. – И всё?

Я промолчал.

Он усмехнулся и снова наклонился над столом.

– Ты это серьёзно? Пара приборов – ещё ладно, можно поверить с натяжкой, а у вас там уже целый склад. Черт возьми, склад оборудования, которое по всему Союзу пропадает, причем, с закрытых объектов.

Он покачал головой.

– Подпольная лаборатория какая-то!

Я предпочёл молчать. Лучше дождаться, когда ко мне вернётся энергия, и показать ему всё самому, чтобы до него дошло. Потому что сказанные мною слова все равно прозвучат безумнее, чем всё, что Захаров только что перечислил.

Ведь как всё было на самом деле? Я телепортировался. Появлялся на закрытых складах, в хранилищах, в списанных лабораториях… Брал то, что нам было необходимо для исследований. Например, микроскоп для Марины, осциллограф для Витьки, точные приборы для Игоря. Мы строили оружие против тех, о ком он даже слышать не хотел. Вот и как это сказать человеку, который видит перед собой шпиона, вора и сумасшедшего одновременно?

Ответ прост – словами никак.

Я посмотрел майору в глаза и понял страшную вещь…

Он хотел мне поверить. Судя по его реакции, отчёты из "Кедра" Захаров видел. В них наверняка значилась вся информация о разрушениях на глубине 300 метров под землей. Майор понимал, что произошло что-то необъяснимое, но его мозг офицера КГБ отказывался принимать единственно верное объяснение, потому что оно рушило всю его картину мира.

Я угодил в ловушку. Вот только не Темного Порядка, а людского страха перед неизвестным.