Текст книги "Звёздный отряд. Точка входа в аномалию (СИ)"

Автор книги: Саша Прудиус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11. Битва в бункере

Это поле не давало агентам силы для атаки, а лишь удерживало их нестабильную форму в нашем пространстве, усиливая уже существующее закрепление. Настоящая цель вторженцев находилась дальше, – в изотопном блоке, где хранился материал, способный усилить сам разрыв между мирами. Реактор был лишь частью технологической цепочки, ведущей к изотопному хранилищу. Пока установка работала, она одновременно поддерживала их присутствие и обеспечивала работу систем доступа. Защитные блокировки оставались активными, и агентам требовалось вывести их из строя, чтобы получить доступ к материалам.

Через трещину в щите Гагарина они уже могли проникать в наш мир. Эти существа были не армией вторжения, а разведывательной группой – первой волной. Их задача была проста, – найти подходящий источник изотопного материала и уничтожить щит.

Самый высокий и худой из троицы агентов-теней сейчас водил своей бесформенной конечностью над панелью управления. Там, где он касался приборов, происходило странное: стрелки аналоговых датчиков замирали на нулях или наоборот зашкаливали, стекло трескалось от перепада температур или давления, а лампы аварийных сигналов вспыхивали одна за другой, стрелочные приборы уходили за пределы шкал. Он не пытался управлять реактором, а ломал защитные блокировки, отделявшие реакторный зал от изотопного блока.

Но процесс ещё не был завершён. Он лишь последовательно разрушал уровни защиты, приближаясь к моменту, когда автоматика комплекса должна была открыть доступ к изотопному хранилищу. До этого оставались считанные минуты.

Второй агент был более приземистый и широкий. Он держал за горло того самого солдата-марионетку, от чёрной фигуры агента к телу солдата тянулись тонкие нити тёмной энергии, похожие на пульсирующие вены. Агент высасывал из него остатки жизненной силы. Солдат уже выполнил роль ключа, поэтому для них уже был бесполезен.

Третий агент стоял в центре реакторного зала, примерно в пяти метрах от аварийного поста, он вращал своей головой из стороны в сторону, словно сканируя пространство невидимыми лучами или просто прислушиваясь к вибрациям реальности, именно поэтому я его про себя окрестил Сканером. Похоже, он начал ощущать моё присутствие. Медлить больше было нельзя.

Принял решение сразу не входить через дверь, – глупо как-то, да и равносильно тому, чтобы сразу же угодить в ловушку одновременно трех теней. Свой заранее заготовленный сгусток энергии в руке потушил, и вместо этого использовал силу иначе, – сосредоточился на бетонном полу прямо под ногами центрального агента, – того самого Сканера пространства, что стоял неподвижно, и резко изменил направление гравитации под ногами этого существа.

Эффект был мгновенным, – пол не исчез, а на несколько секунд просто перестал быть опорой.

Агент Тёмного Порядка с невероятным проворством отпрыгнул назад на добрых три метра, зависнув в воздухе на мгновение. Он использовал собственное управление гравитацией.

Как только агент завис, я молниеносно сформировал многотонную сферу под высоким давлением, и обрушил на него, фокусируя её гравитационную инерцию в одной точке прямо над головой твари.

Воздух загустел и завибрировал, раздался звук, похожий на одновременный удар тысячи гигантских молотов по наковальне, порождая утробный гул, от которого завибрировали кости даже у меня.

БАМ!

Агента впечатало в пол с такой силой, что бетон под ним пошёл радиальными трещинами и просел еще на сантиметр. Он не закричал, но я ментальным чутьем уловил мощный импульс его боли и ярости. Волна неприязни мгновенно полетела в меня и от двух других агентов.

Солдата-марионетку более приземистый агент просто отбросил в сторону как сломанную куклу или использованный шприц-тюбик из аптечки АИ-2 (такие мы видели на занятиях по гражданской обороне). Он пролетел несколько метров по воздуху, ударился о стену из армированного бетона и сполз на пол без движения.

Освободив конечности, агент развёл их в стороны. Воздух вокруг него сразу пошёл рябью. Теперь стало понятно, – именно он управлял локальными искажениями пространства

Теперь эти кляксы бросились в атаку одновременно.

Лазерных лучей из бластеров или плазменных пушек из голливудских фильмов, конечно же, не было. Вместо них, тот самый высокий агент, что стоял слева (я мысленно окрестил его "Стрелком"), выбросил вперёд конечность-щупальце дыма и из неё вырвался конус абсолютной черноты. Это была не тень от предмета, а отсутствие света и материи как таковой. Там, где этот конус касался стальных конструкций пульта управления или бетонных стен колонны реактора, материя просто переставала существовать на субатомном уровне, аннигилируя с тихим хлопком декомпрессии вакуума.

Второй агент (я его про себя прозвал Искажатель) атаковал иначе, – создал вокруг себя сферу локального искажения пространства диаметром около двух метров. Воздух внутри этой сферы пошёл рябью, и от нее повалил космический холод такой силы, что температура в реакторном зале мгновенно упала градусов на пятьдесят-семьдесят по ощущениям.

Мой выдох превратился в густое облачко пара, и я едва успел среагировать, – действовал на чистых инстинктах, и я создал вокруг себя персональное гравитационное поле-отражатель ("зеркало", как я его про себя называл), искривляя пространство так, чтобы любые направленные импульсы энергии отражались от него под углом 180 градусов.

Конус тьмы ударил в него спереди, и отразился, уйдя рикошетом вверх под острым углом, затем сорвал облицовочные панели потолочного перекрытия и ушёл куда-то в скальный грунт над нами вместе с клубами пыли и обломками коммуникаций.

Сфера холода ударила следом почти без паузы. Мое щит-поле защитило меня от мгновенного обморожения тканей (я видел однажды в кино про полярников из "Леннаучфильма", что бывает с человеком при такой температуре), но нагрузка на мой внутренний энергетический контур была колоссальной. Я физически чувствовал (это была почти осязаемая боль), как энергия утекает из моего солнечного сплетения (моего "реактора"), как перегреваются каналы вдоль позвоночника к мозгу (предохранители Зорана работали на пределе своих возможностей).

Ещё чуть-чуть, и сработает автоматическая блокировка. Зоран называл это "защитой от дурака". Тогда меня это позабавило. Вот только сейчас было не до смеха.

Не мог стоять в обороне, ведь они были сильнее меня. Но зато я был быстрее за счёт того, что мог управлять инерцией своего тела так, как им и не снилось! Поэтому рванулся вперед со скоростью пули (для обычного человеческого глаза я был бы размытым пятном), проскользнул мимо агента-Стрелка (он дернулся следом за мной всем корпусом своего дымного тела, но не успел), а я оказался прямо перед тем существом-Искажателем, что создавало холодную сферу.

У меня не было времени на сложные манипуляции с гравитацией или создание силовых полей сложной конфигурации. Поэтому не найдя ничего более умного, просто ударил его кулаком в центр гладкой чёрной "головы".

Врезал ему со всей мощью усиленного до предела тела, одновременно сжав пространство в точке удара. Раздался звук бьющегося стекла, сфера холода вокруг него лопнула как мыльный пузырь от резкого перепада давления, сам агент отлетел назад на добрых пять-шесть метров спиной вперёд и врезался в боковую часть аварийного поста управления, с такой силой, что смял защитный кожух и разбил часть приборной панели.

От эпицентра удара по его чёрной фигуре пошла трещина-паутина, и он начал распадаться! Агент просто испарился, превратившись в облачко черного дыма с едким запахом озона и горелого пластика (запах короткого замыкания огромной мощности), который тут же рассеялся без следа.

Мой внутренний индикатор дрогнул. Семьдесят три процента заряда. Цена одного удара дороговатая, но зато точно окупается.

Осталось двое: тот Стрелок, и Сканер, которого я самым первым впечатал в пол. Сканер уже поднимался на ноги, его дымная фигура стекалась обратно в цельную форму из разрозненных клочьев мрака.

Агенты перегруппировались мгновенно с нечеловеческой координацией движений. Теперь они стояли спиной к спине: Стрелок контролировал пространство перед собой (с конусом тьмы), а Сканер прикрывал тыл. Сначала они были уверены в своём превосходстве, и только после гибели одного из них прекратили меня недооценивать, осознали свою ошибку, – перед ними был не Хранитель-пацифист вроде Зорана (который лишь наблюдал), а воин-берсеркер-гибрид новой формации. Хе-хе.

«Не расслабляйся», – сказал я себе, продолжая мониторинг своего организма, пока появилась короткая передышка.

После перегруппировки, агенты сменили тактику с прямой агрессии на тактическое превосходство через подавление огнём и пространством.

"Стрелок" перестал создавать огромные конусы разрушения шириной во весь коридор (это было слишком энергозатратно, а может, просто боялся разнести тут все, поставив свою главную цель под удар), вместо этого он начал формировать более мелкие сгустки тьмы размером примерно с теннисный мяч или ручную гранату Ф-1 ("лимонку") и швырять их в меня.

Я уклонялся на пределе возможностей своего нового тела, нырял под столы для персонала дежурной смены (которые тут же аннигилировались за моей спиной со звуком лопнувшей лампочки), перекатывался за массивные колонны самого реактора (которые взрывались каменной крошкой от близких попаданий). Это был смертельный танец со смертью среди крошившегося металла и бетона.

Тем временем сканер начал точечные атаки с помощью сгустков, искажающих пространство.

В воздухе вокруг меня от бойни расползались волны так сильно, что у меня закружилась голова (вестибулярный аппарат обычного человека давно бы отключился) и сбилось чувство равновесия до такой степени, что верх казался низом. Реальность плыла.

Всего один неверный шаг, и я споткнулся.

"Стрелок" тут же воспользовался этим секундным замешательством, и метнул конус тьмы мне прямо под ноги!

Я подпрыгнул на пять метров, используя гравитацию для прыжка по дуге, уцепился за одну из магистральных труб системы охлаждения реактора под самым потолком (она была теплой от теплоносителя) и повис над полем боя.

Но это была ловушка, я висел теперь как муха в паутине.

"Сканер" направил свою силу вверх! Пространство вокруг меня начало закручиваться спиралью. Металл труб начал скрипеть от чудовищного напряжения и деформироваться.

Температура в энергетических каналах перевалила за критическую отметку. Предохранители уже пытались отсечь поток энергии к мозгу. Я начинал терять контроль.

"Нельзя, – стиснул я зубы. – Не сейчас". И мысленно приказал системе остыть. Она едва, со скрипом послушалась.

Канал энергии у меня вдоль позвоночника взорвался болью, мой внутренний предохранитель пытался отсечь поток энергии к мозгу во избежание необратимых повреждений нервной системы.

В этот момент их ментальный голос ударил по моему сознанию, пробив защиту щита-зеркала. Это был не звук, а мысль, лишённая эмоций, похожая на скрежет камня о стекло.

"Сопротивление, – прозвучало у меня в голове. – Биологический объект высокого порядка энергии. Не Хранитель. Слабая копия".

Я вздрогнул, но не от страха, а от ярости.

«Вы не пройдете!» – мысленно ответил я, вкладывая в посыл всю свою волю.

Ответом была волна ледяного презрения.

"Корм, – пришла мысль-ощущение. – Всё есть корм для Порядка. Сопротивление бессмысленно".

Корм? Вот так-так! В прошлой жизни я был кормом для заводской системы. Винтиком. А здесь никаким кормом становиться не собирался.

Нужно было заканчивать это немедленно!

Собрав последние крохи сил (я уже чувствовал себя как перегретый силовой трансформатор во дворе московской подстанции перед коротким замыканием), сделал единственное, что могло их остановить одновременно, – создал гравитационную воронку прямо между ними.

Это был мощный импульс отрицательной гравитации ("антиграва"). Эффект был подобен взрыву вакуумной бомбы наоборот, – воздух из реакторного зала со свистом устремился к центру воронки! Бумаги со столов полетели туда же.

Агенты Тёмного Порядка потеряли опору и их подбросило вверх центробежной силой. Они повисли в воздухе под самым потолком метрах в трёх над полом!

Но главное, моя воронка нарушила их собственные энергетические поля.

Стрелок потерял концентрацию: его конусы тьмы рассеялись безвредным тёмным туманом, а Сканер потерял контроль над пространством: реальность перестала плыть перед моими глазами.

У меня было ровно две секунды форы, которыми я тут же воспользовался, – опустившись вниз с помощью контроля гравитации прямо перед ними у пульта управления реактором. Совсем не было времени думать о последствиях для экологии региона Урала или целостности стратегического объекта № 17-Бис "Кедр", потому что сейчас речь шла о выживании целой планеты.

Они пришли не за реактором. Их целью было изотопное хранилище. Но проникнуть в него можно было только через работающий технологический комплекс. Пока установка оставалась в рабочем режиме, её энергетическое поле одновременно поддерживало их присутствие в нашей реальности и позволяло использовать штатные системы комплекса для доступа к изотопам. Лишить их реактора означало одновременно разрушить оба преимущества.

Их тела были не настоящей материей, а сложной энергетической структурой, которая могла существовать в нашем мире только ограниченное время. Трещина в щите Гагарина позволяла им проникать сюда, но не давала возможности создать стабильный проход для остальных сил.

Я мог уничтожить их только поодиночке. На двоих энергии уже не хватало… Но зато мог уничтожить то, ради чего они пришли сюда.

Если эти твари убьют меня, и получат доступ к к изотопам из хранилищ, это же может стать концом.

Я рванул к главному рубильнику аварийной остановки реактора "Альфа". Именно он был последней точкой, где ещё можно было перехватить управление комплексом.

Кляксы пытались использовать работающую установку как инструмент доступа, – они уже успели подключиться к ее энергетическому контуру. Значит, я должен был сделать обратное – лишить их этой возможности.

– Кто если не мы… – прошептал я, чувствуя, как по спине течет холодный пот. И перевёл рубильник вниз до упора.

По реакторному залу прокатилась невидимая волна. Системы аварийной защиты одновременно начали выполнять штатную процедуру остановки: технологические каналы между реакторным контуром и изотопным блоком перешли в режим блокировки. Именно в этот момент вся схема доступа к материалам, ради которых они пришли, перестала работать.

Но это был не выключатель света. Даже после ввода аварийной защиты активная зона продолжала отдавать остаточное тепло и энергию. Полная остановка установки занимала время. Для обычной аварии это были секунды, для них – последние секунды существования.

Система аварийной защиты начала вводить стержни поглощения. Реактор переходил в режим аварийной остановки. Но я понимал: если оставить автоматику целой, Тёмный Порядок сможет попытаться восстановить управление через повреждённые контуры.

Поэтому я направил последний импульс не в сам реактор, а в управляющую систему комплекса. Энергетический контур управления получил перегрузку, часть автоматики вышла из строя, а резервные цепи перешли в аварийный режим.

Пока реактор работал, он был для них не просто источником энергии, а удобной точкой стабилизации, – мощным искусственным полем, которое позволяло их структурам удерживаться в нашем пространстве гораздо дольше отведенного им времени. Сама трещина, как я понял, позволяла им проникнуть сюда, но почти не поддерживала их существование, поэтому они и ухватились за такого рода подпитку здесь, на месте. Пока установка работала, её поле значительно усиливало их устойчивость и позволяло им сохранять форму практически без потерь. Главная из цель получить доступ к изотопному блоку для получения материала для разрушения щита, и она тоже теперь была потеряна.

Последним импульсом я вмешался только в управляющий контур – повредил цепи дистанционного управления и резервные контуры связи между системами комплекса.

Аварийная остановка продолжалась, но часть управляющих систем перестала отвечать. Автоматика перешла в защитный режим, заблокировав дальнейшие операции комплекса.

Но первым отреагировал не металл.

Агенты Тёмного Порядка замерли.

Их чёрные силуэты начали расплываться, словно изображение на старой киноплёнке.

Лишившись подпитки от энергетического контура установки, агенты начали стремительно терять устойчивость. Их тела распадались прямо на глазах. Пока установка работала, вокруг реакторного контура существовало мощное искусственное поле, которое они использовали как резонансную опору для своей формы.

Высокий агент попытался восстановить форму, но его тело уже рассыпалось. Чёрный дым вырывался из него клочьями и исчезал в воздухе.

Второй рухнул на колени. Его поле ещё несколько секунд пыталось удержать распадающуюся структуру, а потом он тоже начал исчезать. Они могли войти в наш мир, но не могли бесконечно удерживать здесь материальную оболочку и потеряли связь с нашей реальностью.

Остановка реактора изменила всё. Технологические каналы к изотопному блоку заблокировались, а повреждённая автоматика окончательно перевела комплекс в защитный режим.

Я превратил их собственный якорь в оружие против них.

Всё стихло так же внезапно, как началось. Последние клочья чёрного дыма втянулись сами в себя и исчезли без вспышки, без звука, словно этих существ никогда не существовало.

В реакторном зале воцарилась звенящая тишина, как в какой-нибудь гробнице.

Только сейчас до меня дошло, что я выжил.

Где-то капала вода из лопнувшей трубы системы охлаждения да потрескивали остывающие приборы аварийной сигнализации ("АВАРИЯ РЕАКТОРА", "ПЕРЕГРЕВ", "НАРУШЕНИЕ ГЕРМЕТИЧНОСТИ").

Я стоял посреди разрухи, – пульт управления был повреждён; часть защитных панелей и элементов технического балкона обрушилась после ударов, воздух был наполнен едкой пылью от разрушенных стен. Но главная цель была достигнута, – агенты были были вытолкнуты обратно туда, откуда пришли. А один из них и вовсе ликвидирован.

Реакторный комплекс был выведен из строя. Автоматические блокировки закрыли доступ к изотопному хранилищу. Главную задачу я выполнил – враг остался без топлива для удара по щиту.

Система герметизации ещё держалась, – несмотря на повреждения внутренних помещений, основная защитная оболочка комплекса выдержала. Радиационный фон внутри реакторного блока превышал норму, однако защитные контуры объекта удерживали загрязнение в пределах технологической зоны. Я понимал, что это не превратится в ядерный взрыв, как в фантастических фильмах. Но это не делало ситуацию безопасной: разрушение охлаждения и защиты могло привести к тяжёлой радиационной аварии. Мой организм теперь переносил радиацию гораздо легче человеческого. Но датчики комплекса показывали уровень, при котором обычный человек не прожил бы и нескольких минут.

В первой битве против Темного Порядка я победил, вот только цена победы была высока, – секретный объект СССР 17-Бис "Кедр" был остановлен и переведён в аварийный режим. Его восстановление потребовало бы длительного ремонта управляющих систем.

Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони, рука дрожала от нервного перенапряжения. Мой внутренний индикатор показывал 7 % заряда энергии. Я был истощен почти до предела, но зато оставался жив.

Теперь я понимал главное. Эта группа пришла за земными изотопами, потому что решила использовать готовый источник энергии прямо здесь – на месте. Им не нужно было проводить через трещину собственный заряд и рисковать нестабильным переходом. Они хотели закрепиться в нашем мире, разрушить щит изнутри и открыть путь для основных сил.

Следующие могут оказаться умнее. Они принесут источник энергии с собой, создадут стабильный резонанс в точке разрыва, и тогда через открывшийся портал пройдёт уже не разведгруппа, а вся армада.

А еще я понимал, что нужно было возвращаться в штаб, где меня ждал тяжелый разговор с моей командой…

География помещения. Подземный реакторный комплекс:

Глава 12. Раскрытие

Возвращение в штаб для меня было похоже на пробуждение от кошмарного сна. Неприятный осадок осел в душе вместе с четким осознанием, – ЭТО НЕ КОНЕЦ. Одно дело знать о жутких инопланетных тварях какую-то информацию, которую вложил в меня Зоран. И совсем другое, – сталкиваться с ними буквально лоб в лоб. От этих агентов полегли все до единого сотрудники секретного объекта «Кедр». Сколько еще может пострадать невинных жизней?

Реальность для меня словно замедлилась, звуки доносились приглушённо, будто кто-то почти до нуля прикрутил громкость на ламповом радиоприёмнике.

В прошлой жизни я тоже часто чувствовал себя выключенным, только там это была апатия, усталость от бессмысленной рутины, а здесь истощение после того, как отбил наш мир от агентов Темного порядка. Разница, конечно, есть, но итог общий – почти полный ноль и желание лечь и не вставать.

Шелест листвы на ветру, моё собственное хриплое дыхание, доносились как сквозь толстый слой ваты. Моё тело, это новое, усовершенствованное тело, было истощено до предела. Я чувствовал себя не супергероем, а разряженной динамкой от ручного фонаря ФД-1, которую забыли покрутить, – светит, только пока жмешь на рычаг, а отпустишь, и снова темнота. Я был выжат почти досуха.

Вышел из леса прямо к крыльцу нашего штаба с 1 % заряда после телепортации обратно. Меня нещадно клонило в сон. Дверь в корпус была приоткрыта, и изнутри доносились голоса. Ребята громко и напряженно спорили с научный азартом в голосе, паникой и даже почти детской обидой.

– А я тебе говорю, Игорь, это был гравитационный всплеск! – голос Витьки звенел от смеси возбуждения и плохо скрываемой злости.

Игорь ему отвечал вопросом на вопрос:

– Ты видел показания осциллографа? Пять тысяч вольт из ниоткуда! Да это же новая физика, Нобелевка, возможно…

– Физика-шмизика, – огрызнулся Витька, в голосе моего друга послышалась… Неужели, обида? В его обиде сквозило как ему понятная, привычная реальность рушилась на глазах. Витя пытался удержать ее обломки с помощью своего сарказма. – А вы видели, что с картошкой стало? – продолжал он. – Да она в уголёк превратилась. И нож оплавился, как воск, или как свинец над газовой горелкой. Это что, по-твоему, физика? А скорость Леши видели? – да он не бежал, а буквально, летел. Обычные люди так не могут. А глаза его как светились, прежде чем он отвернулся. Это же чертовщина какая-то!

– Не выражайся, пожалуйста, – тихо, но твёрдо проговорила Марина. – Лёша скоро вернётся и обязательно всё нам объяснит.

Я замер на пороге, скрытый тенью дверного проёма, слушая их разговоры. Моя команда была не просто напугана. Да ребята были на грани нервного срыва, пытаясь рационализировать то, что рациональному объяснению не поддавалось по определению.

Витька был прав, потому что на плитке пола действительно до сих пор лежал черный хрупкий комок, – все то, что осталось от молодой картофелины, которую я чистил, а рядом лежала рукоятка обычного кухонного ножа с оплавленным, потекшим лезвием из нержавейки. Оно застыло причудливыми сосульками, похожими на сталактиты в пещере или на восковые потеки на свече. Я совсем забыл о контроле, когда меня накрыло той первой волной ментального присутствия врага.

Молча толкнул дверь. Несмотря на низкий процент резерва, видимо, из-за переживаний вложил слишком много силы, и дверь, слетев с петель, грохнулась на пол.

Все трое тут же повскакивали со своих мест, да так резко, будто их ударило током от оголенного провода "Недры". Игорь уронил логарифмическую линейку, и она со стуком покатилась по полу. Витька выронил паяльник, который зашипел, упав на мокрую тряпку рядом с его рабочим местом – радиорубкой. Марина просто замерла с чайником в руках, из носика которого тонкой струйкой на пол полился кипяток.

Они смотрели прямо на меня. На призрачный голубоватый свет, который всё ещё слабо сочился из моих глаз, делая их похожими на две тусклые неоновые лампы в витрине закрытого на ночь магазина "Электротовары" и на мою кожу, которая сейчас казалась им мертвенно-бледной, как у человека после тяжелой болезни или большой кровопотери. И на то, как еле стою в дверном проеме, пошатываясь от чудовищной усталости, подобно пьяному матросу после шторма.

– Лёха? – злость из голоса Витьки исчезла, теперь он говорил хрипло и растерянно. – Что с тобой случилось? Ты где был? Мы тут с ума сходим, думали…

Витя не договорил.

– Как все это понимать? – Игорь ткнул дрожащим пальцем в сторону крыльца через открытую дверь. Его глаза за стеклами очков в роговой оправе были огромными, как у испуганной совы. Он был исследователем до мозга костей, и сейчас его разум пытался вписать происходящее в известные ему законы физики, но растерянный вид одногруппника показывал, что у него ничерта не получалось.

– Это ты сделал? Мы тут приборы чуть не спалили, – поле электромагнитное скакало как сумасшедшее, осциллограф зашкаливало, а генератор "АБ-1" чуть не взорвался. Откуда, скажи, здесь в глуши такие помехи?

– Картошка… – прошептала Марина. Она медленно поставила чайник на стол, – Лёша, картошка сгорела, и нож оплавился. И твои глаза светятся…

Я сделал шаг вперёд, и доска под моей ногой жалобно скрипнула, – этот звук показался оглушительным в повисшей тишине.

– Ребята, нам нужно поговорить, – голос у меня после всего стал тихим и хриплым, будто я вместо боя с Тенями несколько часов подряд скандировал лозунги на демонстрации седьмого ноября.

Я прошёл в центр комнаты, и тяжело опустился на табуретку. Ребята неосознанно сгрудились передо мной, – Игорь с горящими от научного любопытства глазами, страх ещё не победил в нем учёного; Витька со смесью обиды, его взгляд говорил сам за себя, – "ты нам врал!"; а Маринка с тревогой и заботой медсестры у постели тяжелого больного.

Я посмотрел каждому из них в глаза по очереди.

– То, что вы видели сегодня, ну там, сгоревшая картошка, оплавленный нож, странные показания приборов и тому подобное. Все это не самое странное из того, что произошло сегодня. Я сделал паузу, собираясь с остатками сил и воли. Говорить правду было тяжелее, чем сражаться с тенями в бункере. – Хочу сказать правду. Думаю, что пора.

В комнате повисла мертвая тишина. Было слышно только, как капает вода из неплотно закрытого Мариной крана да как тяжело дышит Витька.

– Я вам соврал по поводу НИИ, – слова давались мне с трудом, будто я поднимал невидимую штангу весом в тонну на уроке физкультуры в институте. – Не было никакого заказа на сбор оборудования.

Витька фыркнул, но в его голосе уже не было прежней бравады:

– Я так и знал! Это какая-то шпионская игра? Ты из КГБ? Или ты диссидент, ты поэтому притащил нас сюда на заброшку?

– Хуже, Витя. Со мной произошло то, чего не должно было произойти, – покачал головой, чувствуя, как от этого простого движения кружится голова. – Не КГБ виновато, и никакое не диссидентство. Я теперь вообще не совсем человек.

Возникла пауза. У Марины и Витьки глаза чуть ли не на лоб полезли. А потом Игорь нетерпеливо заговорил:

– Да говори уже как есть. Что за дешёвый пафос? Мы же все тут ученые. Что за чушь ты несешь, мы же не на семинаре по диамату! «Не совсем человек», – да это же это антинаучный бред, мистика, в конце концов! Мы в Советском Союзе живем! Где ты прячешь вражеские приборы?

«Раньше я бы тоже так думал, Игорь, – усмехнулся про себя. – Но после смерти вернулся в семидесятые, а потом получил горячий привет от инопланетян. Наука наукой, а реальность иногда бывает страннее любой фантастики.»

Игорь привстал и начал приближаться:

– Они сейчас на тебе! – обвиняюще проговорил он.

– Для вас это бред, Игорь, – согласился я тихо. – Для всего мира это бред и антинаучная фантастика, вроде той, что писал Иван Ефремов. Но это чистая правда.

Я без слов расстегнул порванную в нескольких местах рубашку, стянул её через голову и бросил на пол. Следом снял майку.

На груди были только синяки, копоть и ссадины.

– Ну? – тихо спросил я. – Где здесь передатчики, где аппаратура?

Игорю нечего было сказать. Он удивленно посмотрел, и не нашел, что ответить.

– А теперь смотрите, – проговорил я, закрыл глаза и сосредоточился. Это отняло последние крохи энергии (мой внутренний индикатор мигал красным на отметке 0,7 % после того как я выбил дверь, но оно того стоило. Я должен был показать им то, что нельзя объяснить словами.

Создал в воздухе между нами маленький тусклый шарик света размером всего лишь в какую-то вишню или маленькую сливу. Он просто завис в полуметре от пола, и запульсировал в такт моему замедленному сердцебиению, освещая удивленные и испуганные лица ребят нереальным светом.

Витька икнул, и сполз по стене на пол, Игорь открыл рот так широко, что я испугался за целостность челюстного сустава, а Марина прижала ладонь к губам, чтобы сдержать рвущийся наружу возглас.

Шарик света и отсутствие на мне аппаратуры было неопровержимым доказательством того, что все их теории о моем шпионстве с передовыми технологиями другой страны были лишь жалкой попыткой закрыть глаза на правду.

– Но как?.. – выдохнул Игорь наконец.

Я погасил свет одним усилием воли (шарик просто исчез) и открыл глаза.

– Все просто. Меня похитили инопланетяне, – сказал я чересчур буднично, будто рассказывал о поездке на картошку от института или о том, как сдавал сопромат. – Не зелёные человечки на летающей тарелке из журнала "Техника-молодёжи" (хотя обложка у них была зачётная). Существо по имени Зоран. Он Хранитель Галактики из расы Защитников Света. Он перестроил мои тело и разум так, чтобы я смог противостоять угрозе извне, в общем, – дал мне силу защищать Землю от угрозы извне.

Я замолчал на секунду, давая ребятам время на то, чтобы переварить эту часть информации, затем выложил новую порцию:

– Угроза извне называется Тёмным Порядком. Этот вторженцы из другого слоя реальности, их природа связана с антиматерией или чем-то ещё хуже с точки зрения нашей физики (квантовая механика отдыхает). Они не завоёвывают миры, где есть жизнь, а пожирают их, превращая материю в энергию для собственного существования. Они что-то вроде космической саранчи или термитов вселенского масштаба. Такой у них способ жизни…, – своего рода космический метаболизм. И сегодня их агенты атаковали секретный объект "Кедр" неподалёку от Свердловска-45. И я помещал им.

Марина первая обрела дар речи:

– Подожди… Сегодня помешал? Но ты же никуда не уходил! Ты выбежал за штаб всего на пятнадцать минут! Мы даже чай заварить еще не успели!