Текст книги "Звёздный отряд. Точка входа в аномалию (СИ)"

Автор книги: Саша Прудиус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18. Цена победы

Возвращение домой было похоже на пробуждение от долгого, кошмарного сна. Только этот сон оставил после себя вполне реальные следы: въевшийся в одежду запах камеры, к которому примешивался страх за друзей. А главное, мы с ребятами прошли через допросы. Но для меня это мелочи, ведь уже видел смерть и заглянул в бездну, имя которой Тёмный Порядок.

Первым делом, после того, как телепортировал всех в Москву, собрался и отправился к себе, в нашу с родителями двухкомнатную "хрущевку" на Юго-Западе Подмосковья. Прятаться было бессмысленно, а повидаться с родителями хотелось.

Ключ провернулся в замке удивительно тихо. Боялся даже, что он будет греметь, как колокол, возвещая о моём возвращении из небытия.

Мама была на кухне. Она стояла ко мне спиной, у плиты, и что-то помешивала в сковороде. От запаха тушеной капусты и котлет, такого родного и домашнего, у меня перехватило дыхание.

– Мам, – тихо сказал я.

Она замерла. Застыла, как статуя. А затем медленно-медленно обернулась.

А потом заохала.

Я не успел даже толком разуться.

Мама увидела меня и вдруг бросила всё, чем занималась. Только что стояла у плиты, а потом уже шла ко мне. По дороге у неё из руки выпала деревянная ложка. Она стукнулась об линолеум, но мама даже не посмотрела.

– Лёшенька… – раскинула она руки в стороны, и обняла меня так крепко, что я сначала не знал, куда деть руки.

– Живой… Господи, живой…

Мама уткнулась мне в плечо. Я почувствовал, что она плачет. Плечи у неё подрагивали.

– Мам, ну ты чего…

Сам голос у меня почему-то сел.

Я погладил её по спине. Как в детстве, наверное. Только раньше я успокаивал её после какой-нибудь своей проделки, а сейчас даже не знал, что сказать.

Мама наконец отпустила меня и посмотрела в лицо.

– Мы думали… Нам сказали, что вас, твою группу… – Она достала из кармана фартука платок, промокнула глаза. – Ох, Лёшенька. Нас же недавно на допрос вызывали.

– Вас?

– Про вашу группу спрашивали. Что вы там делали, куда вас отправили… А мы-то откуда знаем. Видели тебя примерно месяца четыре назад… Помнишь, я была в отпуске, и закатки тебе привозила.

Я замер.

– А вам что сказали?

– Что у вас практика закрытая. На каком-то секретном объекте собираете материалы для будущих дипломов. Название объекта не сказали. Добавили еще, что связь с вами будет через куратора.

Я невольно усмехнулся.

Вот, значит, как.

Захаров всё-таки сделал то, что обещал. Придумал нам легенду.

Закрытая практика, секретный объект, куратор…

Нормально придумали.

Если бы мне самому кто-нибудь сказал такое про студента из семидесятых, я бы тоже, наверное, поверил. Здесь ведь секретность была такой вещью, что лишний вопрос мог только хуже сделать.

– Ну да, мам. Всё правильно.

– Тяжело было?

Я на секунду замолчал.

Перед глазами почему-то сразу всплыл тот коридор. Потом стрельба. Потом Зоран. Потом то, что вообще никак не укладывалось в голове.

– Тяжеловато, – ответил я. – Но ничего. Справились.

– А почему не писал?

Вот на этот вопрос я уже не знал, что ответить.

– Там… режим такой был.

Мама кивнула. Похоже, этого ей оказалось достаточно.

Я посмотрел на неё и подумал, что лучше пусть так.

Пусть она думает, что я несколько недель сидел где-то на секретном объекте и возился с какими-нибудь приборами.

Так действительно спокойнее.

Потому что если рассказать правду, даже я сам не уверен, что смог бы в неё поверить.

Какая там практика.

Мы с группой воевали с пришельцами из антиматерии. Ей этого знать точно было не нужно. Цена моей силы – вечная ложь самым близким людям ради их же спокойствия.

У Марины всё прошло похожим образом. Я периодически телепортировался и справлялся как у ребят дела. Маринкины родители, простые инженеры на заводе "Калибр", были просто счастливы, что их дочь вернулась с "практики" целой и невредимой. Они накормили её до отвала и не задавали лишних вопросов, привыкнув доверять государству и его "секретным объектам".

Витьку встречал его дед, старый железнодорожник, прошедший войну. Он ничего не сказал, просто молча обнял внука своими огромными, мозолистыми руками так, что у того хрустнули кости, а потом молча налил ему стопку водки ("для сугреву после командировки"). Витька выпил её залпом, как воду, и тоже промолчал.

А вот Игорю было сложнее всего. Его отец был профессором на кафедре теоретической физики в МИФИ. Человек старой закалки. Он требовал от сына полной отчётности, но когда Игорь начал рассказывать про, так называемые, "полевые испытания акустических резонаторов", отец посмотрел на него поверх очков и сказал всего одну фразу:

– Не знаю, где ты был и что делал, но вижу по твоим глазам, что ты стал другим человеком, и я горжусь тобой.

Это было самое важное одобрение, которое Игорь мог получить.

Прошёл месяц. Целый месяц затишья, который казался нам вечностью. Напряжение стало ровно настолько, чтобы мы могли дышать, ходить на пары, писать контрольные, сдавать отчеты по "практике" и пытаться жить обычной жизнью студентов – будущих выпускников. Но мы все чувствовали, что это была лишь короткая передышка.

Тишина – это вообще, самое странное, что началось почти сразу же после нашего недавнего побега. Мы ждали облавы, обысков, людей в штатском у подъезда. Готовились к тому, что за нами придут снова. Но отчего-то ничего не происходило. Ни ориентировок на студентов по всей области не кидали, ни стука в дверь посреди ночи не было. Спецслужбы словно вымерли.

Тишина пришла и с другой стороны. Новый собранный детектор аномалий Витьки молчал. Никаких всплесков не происходило, никаких проколов и сигналов от агентов Тёмного Порядка. Они словно исчезли. Моя чуйка на них тоже молчала.

Но я все равно не бездельничал. Периодически закрывал глаза и запускал ментальное зрение Зорана на полную мощность. Сканировал планету – Урал, Сибирь, Дальний Восток, Европу, на всякий случай и Африку, Австралию, Америку. Нигде ни одного прорыва. Противник словно растворился. Чувствовал также, что трещина была именно над территорией СССР. Поэтому если Тени снова начнут прорываться, думаю, что они будут делать это только на территории нашей страны.

Это снова было затишье перед бурей, но откуда ударит гром мы с ребятами пока не знали.

В один из теплых дней так называемого "бабьего лета" мы, наконец, вчетвером встретились в Сокольниках. В идеальном месте с огромным парком с множеством аллей, и уже тронутой золотом листвой, где можно было легко заметить слежку и затеряться в толпе отдыхающих москвичей.

Мы сидели на скамейке у пруда. Погода стояла отличная. Люди катались на лодках (раздавался веселый скрип уключин), ели мороженое (в вафельных стаканчиках по 19 копеек), читали газеты, сидя на раскладных стульчиках.

Мы четверо выглядели странно на этом празднике мирной жизни. Были как какие-то солдаты в увольнении на чужой войне, и вроде сидели вместе, но каждый был погружен в свои мысли.

– Удивительно, – нарушил тишину Витька, жуя травинку. – Уже месяц прошёл. А за нами так никто и не пришёл. Ни пришельцы, ни люди в штатском с каменными лицами.

– Они изучают нас, – ответил я, глядя на стайку уток у берега. – После того, что я сделал со стеной их базы, и после отчётов из "Кедра", им видимо стало ясно, что мы не врали и что не ЦРУ виновник происходящего.

– И как думаешь, что они в итоге делают? – спросила Марина.

– Готовятся, – сказал я уверенно. – Лучшие ученые страны сейчас, скорее всего, работают над тем, как нас, в частности меня, использовать… Или как создать оружие по нашим лекалам. Думаю, в скором будущем мы тоже можем им пригодиться. И тогда, с нами свяжутся.

– Им могут пригодиться твои знания передовых технологий, – предположил Игорь.

Мы помолчали некоторое время, глядя на мирную жизнь вокруг. На детей, пускающих кораблики из коры, на влюблённые парочки, на старушек в платочках, кормящих голубей. Они наслаждались этим днем, не подозревая, что он может стать одним из последних, а мы знали.

– Вот что удивительно, профессора Громова нет на лекциях вот уже как несколько недель. Игорь, ты не знаешь ничего об этом? – спросил я.

– Нет. Пытался спросить у отца. Он лишь отмахивается.

Игорь на секунду замолчал, будто что-то сопоставляя в голове, потом резко поправил очки и повернулся ко мне с горящими глазами:

– Лёша! Я должен вам кое-что показать! То, над чем работал всё это время!

– Ты же должен был отчет по практике дописывать? – усмехнулся Витька.

– К чёрту писанину! – отмахнулся Игорь с несвойственным ему пылом.

– Я разработал прототип! Волновое оружие на принципе резонанса. Если подобрать точную частоту колебаний, то можно разрушить их энергетическую структуру изнутри. Это как, к примеру, заставить стекло лопнуть от звука!

– А я доработала все-таки бактерии, – тихо добавила Марина.

Она достала из сумки небольшую колбу, жидкость внутри которой была мутной, и на свету в ней что-то едва заметно плавало.

– Помнишь, я тебе про свою идею рассказывала? Я тут ещё со штаммом поэкспериментировала. В культуру Pseudomonas добавила экстремофилов с Кольского полуострова. Они при метаболизме тепло выделяют, но дело не только в этом. У них внутри клеток идут какие-то микровзрывы. Совсем крошечные, конечно. А если ещё щёлочь добавить, они вообще должны начать вести себя непредсказуемо. Думаю, на этот раз с Тенью-Искажателем может и сработать.

Я посмотрел на них с гордостью. Очень хорошо, что моя команда не сидела сложа руки.

Витька тут же, привлекая наше внимание, похлопал по своему неизменному рюкзаку:

– А я собрал переносной усилитель на базе списанного армейского передатчика "Ангара". Если Игорь даст мне свою частоту, то смогу транслировать её на большое расстояние! И ещё настроил детекторы так, чтобы они работали в режиме маяка-ловушки. Они будут не просто пищать. Сигнал-приманку давать будут.

Я улыбнулся.

– Ну, значит, если агент появится, проверим в деле. А я тоже не сидел. Тренировался. Учился силу дозировать. Зоран, тот инопланетянин, про которого я вам рассказывал, ещё тогда правильно сказал: кувалдой хорошо сваи забивать, а для хирургии скальпель нужен.

Поднял с земли камешек, подбросил его вверх.

Камень не упал. Повис передо мной и медленно закрутился. Я немного подержал его так, потом отпустил. Он опустился прямо мне в ладонь.

– Контроль инерции и гравитации, – сказал я. – Энергии на это уходит гораздо меньше.

Витька вдруг замолчал.

– Ребят…

Он смотрел куда-то мне за спину.

– Вам ничего странным не кажется? Вон тот тип, возле киоска.

Мы обернулись.

В парке всё выглядело как обычно: народ гулял, кто-то стоял у киоска с мороженым, дети носились по дорожкам. Только вот несколько человек сразу бросались в глаза. Одеты обычно – рубашки, брюки, – но держались слишком уж собранно для обычных отдыхающих.

А потом я заметил у двоих серебристые ящики. Антенны, какие-то приборы сбоку…

Витька побледнел.

– Это же наши детекторы…

– Точнее, их прототипы, – тихо поправил Игорь.

Марина посмотрела на него.

– Они за нами?

– Сигнал отследили, – сказал Игорь.

– Но как? – выдохнул Витька.

– Видимо, их физика имеет общие точки с нашей, – быстро ответил Игорь. – Твой детектор работает как маяк! Он фонит в том спектре, который они могут засечь!

– Интересная теория. Но думаю, что все гораздо проще. Все это время они следили за нами и ждали подходящего момента, – проговорил я.

Все это время, получается, люди из КГБ следили за нами. Ждали подходящего момента. А может, просто охраняли. Я не знал.

Метким взглядом Зорана тут же просканировал пространство вокруг нас, и заметил неподалеку микроскопическую червоточину.

Инопланетные монстры решили действовать хитрее и внезапнее? Как все не вовремя. Нас окружили, получается, со всех сторон.

Люди приближались. Но теперь я понял: они не нападали, а шли к нам. А вот червоточина – это было плохо. Очень плохо.

– Уходим в сторону деревьев! – скомандовал я. – Сейчас!

Своевременно. Мир взорвался звуком и болью, скамейка, на которой мы только что сидели, разлетелась на мелкие щепки.

Это не был взрыв бомбы или выстрел. Это был какой-то неправильный звук, – настолько низкий (инфразвук), что его не слышали уши, но чувствовало всё мое тело. Кости вибрировали болезненной дрожью (частота около 7 Гц – резонансная частота органов), зубы заныли до самых корней (резонанс альвеол), желудок сжался в ледяной комок. Звук шёл отовсюду и как будто из ниоткуда. Мирный гул парка Сокольники мгновенно стих. Смех оборвался на полуслове. Музыка гитары смолкла. Люди замерли, а затем один за другим начали падать. Не все, но примерно треть тех, кто был ближе к центру парка. Они просто оседали на землю, как марионетки, у которых обрезали нити под воздействием на вестибулярный аппарат. Те, кто остался стоять (включая нас), трясли головами, пытаясь избавиться от чудовищной вибрации. Остальные кричали и убегали, кого-то вырвало. Началась паника.

– Что это?! – закричал Витька, зажимая уши руками.

– Оружие! – крикнул я. – Звуковое! На инфранизких частотах! Игорь, что думаешь?

Игорь уже пришёл в себя:

– Резонансная частота человеческого тела 7–8 Герц! Они бьют точно в цель. Агенты Тёмного Порядка больше не нуждались в человеческой маскировке посреди падающих людей. Три кляксы абсолютной черноты проявились в воздухе прямо над центральной аллеей парка, и они были крупнее тех, которых мы видели раньше.

Это не разведка, понял мгновенно, а боевая группа, которая пришла по наши души, чтобы убить. Я накинул на них щит замедления. Мир для агентов поплыл, и теперь их видели даже обычные глаза.

Люди из КГБ среагировали мгновенно и профессионально. Они выхватили пистолеты Макарова (ПМ) из-под пиджаков и открыли огонь по теням. Но это было бесполезно, – пули проходили сквозь кляксы или просто исчезали при контакте с полем антиматерии.

Один из агентов выбросил руку вперёд, и тела трех оперативников КГБ начали стремительно стареть и иссыхать прямо на глазах! Кожа сморщилась (дегидратация клеток), волосы поседели и выпали за секунды (разрушение пигмента), одежда повисла на иссохших мумиях.

А затем их тела просто рассыпались в прах (полный распад белковых структур). Это было новое оружие Темного Порядка – дезинтеграция через ускоренное время или распад клеток.

Второй агент атаковал иначе: он создал вокруг себя сферу искажения пространства диаметром метров десять. Воздух внутри сферы пошёл рябью от холода – температура упала до минус ста градусов по Цельсию, и вода в пруду мгновенно покрылась толстой коркой льда, а трава пожухла и рассыпалась в пыль в радиусе тридцати метров.

Третий агент просто стоял и смотрел прямо на нас.

Игорь начал орать:

– Нужно бить их резонансной волной.

– Витька! – крикнул я. – Ты можешь собрать генератор звука, любой?!

Витька уже рылся в своём рюкзаке, вываливая из него все содержимое:

– У меня есть портативный магнитофон "Электроника-302" и динамик от старого репродуктора! Я его распотрошил, но катушка осталась! Можно использовать его как излучатель. Нужно только подключить напрямую к усилителю.

– Делай.

Я создал вокруг нас гравитационный щит-отражатель ("зеркало"). Конус тьмы от первого агента ударил в него и ушёл рикошетом вверх, срезав верхушки деревьев. Сфера холода второго агента ударила следом, моё поле защитило нас от мгновенного обморожения, но нагрузка была ощутимой.

Витька прямо на ходу лихорадочно перепаивал провода.

– Готово. Только частоту выставить осталось.

– Двести двенадцать! – крикнул Игорь. – В прошлый раз на ней был контакт!

Щит снова затрещал.

Чёрт. Ещё немного – и будет поздно. Энергии у меня оставалось ещё достаточно, но эти сильные Тени хорошо подготовились, и уже почти скинули с нас щиты.

И тут я вспомнил каменоломню под Горьким. Зорана. Его вечное: не лупи со всей силы, если можно сделать точнее.

«Ты тратишь энергию на молоты там, где нужен скальпель».

Точно.

Я посмотрел на агента холода и ударил совсем в другое место, – создал крошечную зону отрицательной гравитации прямо под ногами агента Искажателя.

На секунду ничего не произошло. А потом земля провалилась.

Агент дёрнулся и ушёл вниз по грудь прямо в промёрзшую землю. Вражина забарахтался, пытаясь выбраться.

– Есть! – выдохнул я.

– Держи!

Витька сунул мне магнитофон. Выглядел он так, будто его собирали в темноте с закрытыми глазами: провода торчали во все стороны, корпус держался непонятно на чём.

– Двести двенадцать ставь! – снова крикнул Игорь.

Я тут же крутанул.

Динамик взвыл так, что у меня зубы заныли.

Ничего.

Агент уже вытащил одну ногу из земли.

– Почему не работает?!

– Я же сказал – двести двенадцать жать! – заорал Игорь.

Я глянул на прибор.

– Чёрт… Не докрутил.

Быстро перенастроил переменный резистор на корпусе магнитофона. И тут это случилось – агент холода замер. Его дымчатая фигура пошла мелкой рябью, он издал странный звук дребезжания (подобно стеклу от вибрации).

– Есть резонанс! – заорал Игорь. – Продолжай!

Агент начал распадаться быстрее того, первого испытуемого, под Горьким. Он просто испарился, превратившись в облачко черного дыма с едким запахом озона (короткое замыкание огромной мощности).

Осталось двое Теней. Агент метнул в меня конус аннигиляции. Я не стал отскакивать, тратя силы, а действовал по-новому.

За долю секунды до того, как тьма коснулась меня, создал не щит, а гравитационную линзу. Конус тьмы не отразился и не был поглощен, а просто переломился. Ужасающая энергия аннигиляции ушла вертикально вверх, испарив верхушку столетней сосны в ста метрах над нами. Срезанное дерево с треском рухнуло в стороне, не задев никого. Я постарался, чтобы часть энергии вернулась к агрессору.

Агент качнулся, его силуэт задрожал, стал расплываться, затем снова собрался и опять пошёл рябью. Ещё мгновение – и он не удержался. Чёрная фигура осела вниз и рассыпалась.

Остался только серый налёт на земле.

Но третий агент уже что-то делал.

Вокруг него начало холодать. Воздух словно стал тяжёлым. От земли потянуло морозом.

– Марина! Сейчас!

Она была белая как стена, но колбу уже держала в руке наготове с самого начала. Но бросать её в первого или второго было бессмысленно, ее разработка была предназначена именно для Искажателя. Он сейчас стоял на месте. И это был её шанс. Маринка сорвала пробку и бросила. Колба ударилась прямо о тёмную фигуру. Жидкость брызнула по ней.

Сначала – ничего не произошло, но потом агент дёрнулся.

Крик я не услышал ушами. Он просто возник у меня в голове. От него заломило виски.

Чёрная поверхность пошла волнами. На ней начали вздуваться пузыри, один за другим. Казалось, внутри что-то кипит.

– Получилось… – выдохнула Марина.

Я не ответил.

Фигура ещё несколько секунд дёргалась, а потом стала расползаться. Тьма истончилась, провалилась сама в себя – и исчезла.

Больше ничего не осталось.

Я оглядел парк.

Сокольники уже было не узнать. Посреди аллеи чернел провал, земля вокруг него промёрзла. У пруда лёд доходил почти до самого берега.

А люди…

Кто-то лежал прямо на дорожке и стонал, а кто-то вообще не двигался. Сбежавшим повезло больше.

Я машинально проверил индикатор. Шестьдесят два процента. Неплохо. Основное ушло на щит-зеркало и удержание замедления, а на удары – совсем немного. Сказывалась наука Зорана про бить точно, а не лупить со всей силы и мой неустанный контроль силы.

Я посмотрел на своих друзей. Игорь сидел на земле, держась за голову, Витька пытался реанимировать свой дымящийся магнитофон. Марина стояла в стороне, её руки дрожали от напряжения.

А затем я увидел приближающиеся к нам спецслужбы. На этот раз это была не небольшая группка агентов в штатском, что следили за нами, а настоящая силу. Солдаты в бронежилетах и касках прямо сейчас оцепляли парк по периметру, милиция направляла движение на соседних улицах. Несколько карет "Скорой помощи" с воем сирен уже въезжали в парк.

И вдруг из-за спин солдат вышел наш майор – Захаров Александр Петрович… Его лицо было серым от усталости.

– Вы живы, – сказал он просто, подходя к нам.

– А вы как? – на автомате спросил я. Было интересно как майор выкрутился после нашего с ребятами побега.

– А у меня, как и обещал, случился острый приступ гастрита, – он слабо усмехнулся. – Врачи сейчас в шоке. Говорят, язва зарубцевалась сама собой.

Теперь я понимал, почему месяц за нами не приходили. Захаров держал дело на тормозе. Докладывал, что группа не опасна, что наблюдение продолжается, что брать их нужно аккуратно. Он дал нам время.

Майор посмотрел на разрушения вокруг: на покореженные лодки у причала, на лёд на пруду, на медиков, грузивших носилки с пострадавшими в машины "Скорой".

– Что то за чертовщина такая была… Какие-то тучки с скоплением силы. Ученые говорят, что это не первая битва с тварями, а я впервые увидел их своими собственными глазами, – задумчиво проговорил он и присвистнул. – Десятки пострадавших, но вы спасли сегодня сотни, если не тысячи. А может, и куда больше…

Он повернулся к нам четверым, его голос стал официальным и твёрдым:

– Теперь мы все знаем масштаб угрозы, в курсе проекта с Гагариным. Правительство приняло решение. С этого момента вы больше не студенты.

Он достал из внутреннего кармана пиджака четыре плотных картонных корочки и протянул их нам.

– Что это? – озадачено спросил Витька.

– Ваши дипломы об окончании МИФИ и МГУ с отличием. Госкомиссия подписала задним числом по закрытому распоряжению. Так что, с 30го июня вы уже специалисты. Причем, лучшие в своём деле, между прочим.

Мы молча взяли их трясущимися руками.

– А как же родители? – спросила Марина. – Они же думают, что мы ещё год учиться должны.

– Легенда уже готова, – ответил майор. – Вы проходили ускоренный курс целевой подготовки при Минобороны по особому распоряжению. Дипломы можете сейчас посмотреть, потом сдадите их и уже получите на церемонии. Родные ваши, думаю, порадуются.

Марина посмотрела на майора.

– А нам теперь куда?

– Служить, – ответил он. – В штабе формируют новый отдел. Работать будете со мной. И с профессором Громовым.

Мы все четверо переглянулись.

Так вот где все это время был Громов? Получается, что его призвали для создания оружия против пришельцев. Вот так номер!

– Теперь главное – понять, чем этих пришельцев можно остановить. В ход пойдёт всё, что вы успели сделать. И разработки Громова тоже, – продолжил майор.

Захаров посмотрел сначала на Игоря, потом на Витьку и Марину.

– Петров, физика и расчёты поля. Волков, на тебе техника и связь. Ковалёва, занимаешься биологией и химией.

Он помолчал и посмотрел на меня.

– Ну а ты, Алексей, будешь нужен там, где дело касается самих пришельцев. Ты видел их в действии. Знаешь, что они могут. И кое-что понимаешь в их технологиях. Сейчас это для нас важно.

Я ничего не ответил.

Всё ещё держал в руке диплом и почему-то смотрел именно на него.

Странно получилось. Ещё недавно мы сидели на лекциях, готовились к экзаменам, ругались из-за зачётов и гадали, куда устроимся после института.

А теперь стояли среди разбитых деревьев и замёрзшей земли, а нам только что поручили придумать оружие против пришельцев.

Я снова посмотрел на свой диплом.

Вот тебе и окончание института.