Текст книги "Звёздный отряд. Точка входа в аномалию (СИ)"

Автор книги: Саша Прудиус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

И где-то там, очень далеко, за Плутоном, а то и вовсе, где уже не было нашего Солнца. Я почувствовал угрозу…

Легкую дрожь, идущую от темноты. Ледяное дыхание пустоты. Ощущение, когда что-то громадное и очень голодное подбирается все ближе. Словно кто-то ледяным пальцем по позвоночнику всего человечества провел и теперь медленно и неотвратимо сама смерть подбиралась к Земле.

Тёмный Порядок… Они были ближе, гораздо ближе, чем представлялось. В другом измерении.

Я глубоко вздохнул. А ведь в прошлой жизни жил размеренно и скучно. В большинстве случаев знал, что будет завтра, послезавтра, через год. А здесь решительно ни черта не знаю. И это меня одновременно и пугает, и радует.

«Второй шанс, мать его. Давай, Алексей, не проспи вторжение»

Глава 6. Возвращение на Землю

"Пора возвращаться, – мысль Зорана прозвучала неизбежно, подобно восходу солнца – просто констатация факта. – Тёмный Порядок рядом, но пока не может попасть в ваше измерение. У тебя есть время, но сразу оговорюсь, его катастрофически мало".

Стоя посреди круглого зала Странника, впервые за всё это время не чувствовал себя запертым пленником. Наоборот, мне казалось, что я как никогда прежде был готов. Новые способности, пусть пока ещё не обузданные до уже конца, кипели во мне, и просились наружу. Чувствовал себя, какой-то мощной батарейкой, которую вдруг воткнули в сумасшедшую розетку с высоким напряжением.

Как я таким гибридом вернусь на Землю?

Этот вопрос у меня вырвался вслух, пока я смотрел на свое отражение в этом до жути гладком, прямо как зеркало, полу. Оттуда, конечно, глядел всё тот же Лёша Смирнов: те же русые волосы, такие же серые глаза. Только вот теперь в самой их глубине словно танцевали еле видные голубоватые огоньки.

Да меня же сметет шумом разных звуков. Это здесь на корабле слишком уж стерильно, а там…

"Точно так же, как ты попал сюда, – ответил на мой вопрос Зоран. – Через прокол пространства-времени. Для внешнего наблюдателя твоё исчезновение и возвращение будут разделены мгновением. Никто ничего не заметит".

Хранитель махнул рукой, и в настенном экране появилась вечерняя Москва с огнями фонарей вдоль Каширского шоссе, светящимися окнами общежития 3, где в комнате 312 мой сосед Витька, скорее всего, бренчал на гитаре или зубрил сопромат.

При виде знакомого пейзажа у меня тут же защемило сердце из-за ностальгии по месту, которое я покинул по ощущениям всего несколько часов назад по внутреннему времени корабля. Но оно все равно для меня стало бесконечно далеким.

– И что я скажу? – задал я самый глупый вопрос из всех возможных: – «Привет, Витька, меня похитили инопланетяне, но теперь я могу поднимать машины силой мысли?»

Зоран издал шелестящий звук, похожий на смешок, значит чувство юмора этому четырехпалому гуманоиду было не чуждо:

"Ты ничего не скажешь, – его мысль была окрашена холодным прагматизмом. – Секретность – твой первый щит. Сначала присмотрись. Будь аккуратен. Если люди узнают о твоих способностях, ты станешь объектом их охоты: спецслужб, террористов и сразу же мишенью для Темного Порядка. Я не знаю, кому можно доверять. Темный Порядок умеет маскироваться. Жди. Набирайся сил. Когда придет время – поймёшь."

А он был прав, я сразу же представил себе заголовки в газетах…

«Студент МИФИ обрёл суперспособности» или, к примеру, «Мутант на улице Москворечье!», «Спецагент американцев в СССР»

Нет, это точно был бы конец моей обычной жизни.

"Ты вернёшься тем же человеком, каким был, – продолжил Хранитель. – Внешне. Но внутри… ты будешь другим. Тебе придётся научиться жить двойной жизнью".

Да, он прав. Меня может смести шумом разных звуков. Это здесь на корабле стерильно, а там… Придется приспосабливаться.

Экран показал теперь окно нашей комнаты в общежитии крупным планом. Витька сидел за столом, спиной к окну, и что-то чертил в тетради при свете настольной лампы. Я понимал. что это было сегодня. За несколько часов до того, как я исчез.

– А если он спросит, где я был? – проговорил я, рассматривая Витьку через экран.

"Ты был здесь, – ответил Зоран. – Учил физику в своей комнате и никогда не покидал Землю".

Понятно, мне предстояло не просто вернуться домой, а начать жить во лжи.

Посмотрим, в общем.

Экран мигнул и вместо Витькиного окна на нём высветилась ровная голубая линия. По ней побежал золотистый импульс, от центра к краям. Таймер. Отсчёт.

"Три цикла, – произнёс Зоран. – И ты вернёшься в точку выхода. Время на Земле не сдвинется".

Рядом с таймером вспыхнули кадры, они менялись быстрее, чем успевал их осознать. Моя рука, вложенная в ладонь Зорана, схемы светящегося тела, лицо Марины у памятника Ломоносову, купол планетария, Витька, жующий батон на Каширском шоссе, стопка учебников Ландау, моя предыдущая жизнь… То есть, все, что со мной происходило и привело меня сюда. Прямо к этой самой минуте.

Таймер, наконец, мигнул зелёным, и я понял: Зоран не просто так показывал мое прошлое, а искал момент и место, в которое собирался меня вернуть обратно на Землю.

И возвращал он меня в мою комнату в общежитие.

Зоран наклонил голову:

«Готов?» – спросил он.

Я еще раз взглянул на таймер, и глубоко вздохнул, про себя отмечая, что воздух на корабле был по-прежнему стерилен и безвкусен. Уже соскучился по запаху мокрого асфальта после дождя, по аромату кофе из автомата в холле института, по духоте переполненного вагона метро.

– Готов.

Зоран кивнул:

«Тогда иди».

Три. Два. Один.

Зоран сделал шаг назад и поднял руку. В центре зала сразу же воздух начал сгущаться, темнеть, закручиваясь в знакомую воронку, – ту самую, что унесла меня с Земли.

Я сделал шаг к ней. Мои ноги, способные теперь бежать со скоростью звука, казались сделанными из свинца. Остановился на краю бездны.

– Зоран… – я обернулся к Хранителю.

Он стоял неподвижно, высокий и величественный в полумраке зала.

– Спасибо за всё.

"Не благодари меня, Алексей Смирнов из СССР планеты Земля, – его мысль была торжественной и немного печальной: – Ты делаешь это не ради меня и не ради нас, Хранителей. Ты делаешь это ради своего дома. Ради своего народа".

Я кивнул, и не давая себе больше времени ни на какие раздумья, шагнул прямо в центр вращающейся тьмы.

Ощущение было точно таким же, как при похищении: выворачивающий наизнанку рывок через измерения, вспышка боли (на этот раз я был готов и смог её приглушить), и внезапная тишина.

Осторожно открыл сначала левый, потом правый глаз и оценил обстановку.

Я стоял посреди нашей с Виктором комнаты. Всё было на своих прежних местах: две кровати у стен, стол у окна (мой), стол у двери (Витькин), шкафы для одежды, полка с книгами (у меня сплошь физика и астрономия, у Витьки в основном потрепанные тома фантастики). На моем столе лежала раскрытая тетрадь с конспектами по квантовой механике профессора Громова. Рядом стояла недопитая чашка с холодным чаем. На стене висел мой любимый плакат с изображением туманности Ориона и вырезка из газеты "Правда" с фотографией стыковки "Союза" и "Аполлона".

Все было так обыденно по-земному.

Посмотрел на часы на стене. Они показывали 18:27, – примерно в это время ведь я шел по улице Москворечье. Для внешнего мира ничего не изменилось. Возможно, прошли доли миллисекунд. А для меня нет. Кажется, прошла целая вечность.

Но я ведь шагал по улице, случайные прохожие увидели мое исчезновение? Наверное, там собраны толпы зевак…

Я выглянул в окно. Над Каширским шоссе висело обычное весеннее небо и не было ни кольца, ни воронки, ни намека на светящийся портал, ни толпы. Только вечерняя прохлада в лучах заходящего солнца и низкие облака на западе.

Будто ничего и не происходило… Будто в этой реальности я не возвращался домой, и не видел ничего странного в небе…

Но ведь мне ничего не привиделось. Мое тело все еще гудело от переполняющей его энергии. Рядом со мной на полу валялись моя папка с конспектами, связка ключей, билеты, монетки – все то, что было со мной до момента попадания на космический корабль Зорана.

Вдохнул воздух. Чувствовалась каждая пылинка в комнате, а также ее форма, вес и даже траектория. Вон та, круглая, только что залетела из приоткрытой форточки. А та, длинная, волокнистая, соскочила утром от свитера Витьки и теперь летала над его кроватью.

А вот и он сам. Легок на помине.

За стеной глухо ухало сердце Витьки (он находился в коридоре): я слышал каждое его плотное, ритмичное, как метроном, сокращение.

Друг стоял в коридоре и доставал ключи.

И ещё кое-что ощущалось другое: сначала не понял и сам, слышалось слабое и ровное гудение. Я замер, прислушиваясь, – было похоже на тяжелый трансформатор за стеной, только глубже.

И тут меня осенило, что слышу ни что иное как магнитное поле Земли. И проходило оно сквозь бетонные перекрытия и даже мои кости, и я вдруг понял, что чувствую его направление – с юга на север, плавно, как течение большой реки.

«Начинается адаптация», – вдруг вспомнил то, что мне говорил Зоран. – "Будучи человеком, я не чувствовал и десятой доли. Там мир был в какой-то мере плоским, одномерным. А здесь – каждая пылинка поёт. "

Довольно странное ощущение, будто напялил на себя какой-то сверхчувствительный скафандр, и теперь всё вокруг воспринимаю именно сквозь него.

Я подошел к зеркалу, что висело на дверце шкафа. Оттуда на меня глядел все тот же Алексей Смирнов, никаких тебе светящихся глаз или хоть сколько-нибудь заметных перемен. Я легонько ущипнул себя за руку. Оказалось, больно. Значит, нервные окончания, функционируют как положено.

Затем заметил на полу карандаш. Он весил несколько граммов. Я сосредоточился и попытался поднять его силой мысли, как те шары в зале испытаний. Карандаш дернулся и завис в воздухе всего в сантиметре от пола. Отлично. Сила при мне. Я поднял карандаш еще выше, направил его в сторону стола и плавно опустил на него.

В этот момент дверь комнаты распахнулась с такой силой, что гулко ударилась о стопор. На пороге стоял Витька. Его лицо было красным то ли от бега по лестнице, то ли от возмущения, а может быть от всего и сразу.

– Смирнов! Ну ты даёшь! – заорал он с порога. – Договорились же после библиотеки в столовку зарулить, а ты взял и испарился! Я прождал тебя, голодный, между прочим!

Я вздрогнул. И случайно дернул карандаш взглядом. Он приподнялся над столом на пару сантиметров.

Витька стоял ко мне спиной, швырял сумку на кровать и ни черта не видел, как я мысленным усилием уронил карандаш обратно, и он упал со стуком.

– Э-э-э… Привет, Витька, – выдавил из себя самую идиотскую улыбку в своей жизни.

Я как-то и позабыл про то, что после библиотеки договорился с ним поужинать. Но не суть.

Друг подозрительно прищурился:

– Ты чего такой странный? И глаза у тебя блестят как-то нездорово. Ты что, заболел? Или, может быть, влюбился?

Последнее слово он произнёс с такой интонацией, будто обвинял меня в государственной измене, не меньше.

– Нет-нет! Что ты! Просто. Хм, задумался о единой теории поля, – проговорил первое, что пришло в голову.

Витька поднял бровь:

– О единой теории поля? Ты? В день перед семинаром по квантам? Смирнов, ты меня пугаешь. Обычно ты только и думаешь о необходимой теме, а тут вдруг единая теория поля. Не заболел ли ты реально?

Он подошёл ко мне и бесцеремонно приложил ладонь к моему лбу:

– Температуры вроде нет, – подвел итог он.

Его прикосновение было таким земным, что ли. Обычным человеческим теплом от ладони соседа по комнате. Чуть-было не расплакался от нахлынувших после его прикосновения чувств. Ну, совсем размяк, после возвращения, с кем не бывает… Как там двойник Маринки сказал? – «Ты старик». Ну вот, чуть-было не пустил стариковскую слезу.

– Всё нормально, Витька, – сказал я уже более уверенно и убрал его руку со своего лба (чуть резче, чем следовало). Надо соответствовать образу молодого студента. – Просто устал немного. Пойду прогуляюсь перед сном. Голова проветрится.

Витька пожал плечами:

– Ну-ну. Странный ты какой-то, обычно зубришь с утра до ночи, а тут прогуляться вдруг решил… Имей в виду, завтра Громов объявил персональный опрос. По старым темам. Ты у него любимчик, так что, сам понимаешь, спросит так, что мало не покажется.

Я направился к двери:

– Учту.

Уже взявшись за ручку, я остановился:

– Витька.

– М? – он уже зарылся носом в свой сопромат.

– Ты знаешь. Хороший ты товарищ.

Витька фыркнул, даже не поднимая головы:

– Да ладно тебе! Ну, точно влюбился, я же говорил. Кто хоть она, случайно не Нинка?

– Не Нинка, – улыбнулся я его ворчанию и вышел в коридор.

Непривычный шум осадил меня со всех сторон: откуда-то доносились звуки гитары (не Витькиной), слышались голоса студентов, смех из кухни… На этаже пахло жареной картошкой с луком (кто-то из ребят с третьего курса опять нарушал режим). Это была самая что ни на есть обычная студенческая жизнь. Как у всех, без прикрас, со всеми своими ежедневными заботами и проблемами. Ну, знаете, вся эта суета: экзамены, куча конспектов. И вот в том числе и эту жизнь, со всеми ее хлопотами, мне вдруг нужно было защищать от угрозы, и никакого-нибудь, а именно космического масштаба.

Вот только эта какофония звуков уже начала меня напрягать…

Я вышел на улицу через черный ход во двор общежития, чтобы не сталкиваться с комендантом тётей Клавой (она всегда норовила спросить пропуск или сделать замечание по поводу позднего возвращения). И тут меня начало по-настоящему сметать различным проявлением гомона, шума от проезжающих машин, от снующих взад-вперед людей…

Вечерний воздух Москвы ударил в лицо свежестью и запахом цветущей сирени из сквера неподалёку. Я вдохнул полной грудью, и медленно пошёл по дорожке вдоль корпуса общежития к Каширскому шоссе. Мне нужно было привыкать к новому телу и новым ощущениям на ходу.

Первый же шаг показал разницу между мной старым и мной новым. Я шёл со скоростью обычного человека (около 5 км/ч), но даже при такой скорости мир вокруг казался замедленной съемкой кинохроники "Новости дня".

Я видел траекторию полета мотылька перед лицом, причем за секунду до того, как он подлетел ко мне. Слышал разговор двух студенток у фонтана во дворе так отчётливо, будто они шептали мне прямо в уши! Чувствовал гравитационное поле каждого кирпичика в стене общежития.

Я бы назвал это явление сенсорным опьянением.

Мне нужно было научиться как следует фильтровать этот поток информации, иначе мой мозг просто сгорит от перегрузки через пять минут прогулки.

Я остановился у дерева (кажется, это была липа), приобнял ствол, и закрыл глаза.

Вдох-выдох…

И мысленно самому себе проговорил: "Ну же, Леха, вспомни урок Зорана про энергетические каналы, почувствуй свой реактор, представь клапаны, сузь поток восприятия, сузь ещё сильнее. Давай же, Леха, ты справишься, – продолжал заставлять сам себя, видать совсем кукухой поехал после пережитого, – живо отсекай лишнее, фильтруй шумы, оставь только то, что важно для выживания, – зрение обычного спектра, слух обычного диапазона, гравитация стабильна"

Мало-помалу, мир снова набрал свой обычный для человека темп, – и всё вокруг заиграло привычными красками. Голоса студентов сливались в общий фон, а сирень просто приятно пахла, а не представлялась набором химических элементов, которые нужно было анализировать.

Я открыл глаза и пошёл дальше, уже более уверенно. На улице Москворечье было людно, народ потихоньку возвращался с работы или просто гулял перед сном в такую хорошую погоду ("вечерняя прохлада", – как писали бы в газете "Вечерняя Москва"").

Мимо проехала волга-такси, модель ГАЗ-24 с зеленым огоньком под стеклом. Из окна автомобиля доносился голос по радиопередаче "Маяк". Всё было так мирно, и в то же время так хрупко.

Моё внимание привлекла группа подростков, столпившихся у киоска "Союзпечать". Они хихикали, шумели и толкались у витрины с журналами "Техника-молодёжи" и "Юный техник", как вдруг один из пацанов поскользнулся на мокром после мытья асфальте и полетел прямо под колёса катившего мимо ЗИЛа.

Время снова само собой замедлилось для меня. Это была не то что бы осознанная команда мозгу, а чистый инстинкт.

Грузовик теперь для моего восприятия полз со скоростью улитки (а это было примерно сорок км в час).

Подросток падал как в замедленной съёмке фильма, – руки раскинуты в стороны (звёздочка), рот открыт для крика ("А-а-а!"), кепка-восьмиклинка начала слетать с головы.

Водитель грузовика нажал на тормозную педаль (колодки ещё не коснулись барабанов). Путь торможения машины составлял метров двадцать. До падения подростка под колёса оставалось меньше метра, меньше полуметра… Мой разум сработал быстрее любого компьютера, будь то АС-6 или даже тот, который я купил бы в своей прошлой жизни. Какой-нибудь Интел.

И вот со скоростью света в голове пронеслись варианты его спасения.

Вариант 1: Подбежать и поймать парня рукой?

Нет-нет, не годится, – слишком быстро для человеческого глаза (я буду выглядеть как размытое пятно, привлеку внимание и напугаю своим внезапным появлением буквально из ниоткуда).

Вариант 2: Создать гравитационный импульс?

Хм, можно, но, – рискованно (могу сломать ему кости или отбросить слишком сильно к витрине киоска…)

Вариант 3. Есть! Идеально!

Я даже не сдвинулся с места со своего места на тротуаре метрах в десяти от места происшествия (для обычных людей). Просто мысленно создал узконаправленное поле отрицательной гравитации прямо над асфальтом на пути падения подростка ("антигравитационная подушка").

Это было похоже на невидимый батут толщиной в пару сантиметров из чистого отталкивания массы от массы Земли. Пацан упал…

Но вместо того, чтобы удариться об асфальт головой или угодить под колёса грузовика, он мягко приземлился на невидимую поверхность и отскочил от нее как мячик от пола. А потом приземлился уже на тротуаре на свои ноги. Потерял равновесие от неожиданности (кто бы не потерял?), но устоял.

Водитель грузовика наконец нажал на тормоза, – раздался визг колодок, и машина остановилась буквально в полуметре от того места.

Подростки замерли с открытыми ртами.

Водитель выскочил из кабины белый как мел.

Пацан огляделся вокруг непонимающим взглядом: асфальт был целый, Никаких ям, люков или вмятин. На конопатом лице читалось недоумение. Мол, как я мог так прыгнуть?

Его друзья начали смеяться:

– Серый, ты чего?! Прыгать научился?! КМС по прыжкам?!

Серый лишь стоял и растеряно хлопал своими большими голубыми глазами. Некоторое время он так и простоял в ступоре, а потом увидел свою кепку, лежащую почти под колесами грузовика. И бросился её спасать.

Кризис миновал…

Для всех остальных это выглядело забавным чудом или невероятной удачей, а может быть суперской реакцией водителя грузовика, или простой случайностью, магнитной аномалией, наконец, или секретными испытаниями военных, полевым излучением Кремлёвских звёзд, проделками ЦРУ, происками империалистов и т. д., – для самых чувствительных.

Но для меня это была первая тренировка применения силы в реальном мире без катастрофических последствий для окружающих объектов живой и неживой природы. И она прошла успешно.

Я пошёл дальше, стараясь не улыбаться слишком широко. В предыдущей жизни моей самой большой победой было перевыполнение плана на целых три процента, а тут, – человек от смерти ушел.

Двигался я дальше никем незамеченный. Серый всё ещё стоял, чесал свой затылок, и смотрел с выражением лица человека, который только что видел НЛО или призрак Ленина, или говорящего кота. А может быть, все эти три явления сначала по очереди.

Мне нужно было как можно быстрее привыкнуть ходить среди людей, при этом не выделяясь ничем, кроме обычной человеческой походки и выражения лица студента, который думает об оценках и о предстоящей сессии, а не о спасении мира от космической угрозы уровня вымирания вида хомо сапиенс.

«Это будет, наверное, сложнее, чем победить Тёмный Порядок», – подумал я, усмехнувшись сам себе своим мыслям. А они теперь текли быстрее речи диктора Левитана, объявляющего о капитуляции Германии во Второй Мировой Войне, но медленнее, чем скорость света умноженная на число пи, возведенное в степень гравитационной постоянной Ньютона, умноженной на планковскую длину и делённую на возраст Вселенной плюс-минус погрешность измерения красного смещения далёких галактик…

Ой, что-то меня занесло… А всему виной знания, вложенные в мою голову Зораном. Но сейчас эти сложнейшие расчеты смешили меня, они были просто абстракциями по сравнению с простой задачей, – научиться быть человеком среди людей.

Я дошёл до конца квартала, и остановился у витрины магазина "Книги". Под светом фонарей появилось моё отражение на темном стекле поверх корешков учебников по высшей математике для вузов. Прямо оттуда на меня смотрел парень, на нём была потрёпанная видавшая виды болоньевая куртка и обычные серые брюки от фабрики большевичка. Ну, типичный московский студент после занятий, – но я-то ведь знал, что за этим на вид тощим тельцем, кроется нечто большее, – прячется такая сила, что, казалось, запросто мог бы и солнце вместе луной с места сдвинуть.

И сила была нужна здесь, на Земле, чтобы защищать, например, вот эти витрины магазинов, этих спешащих домой людей. От угрозы, которая была пострашнее даже ядерной войны, потому что она не родилась в головах политиков капиталистических стран, а пришла откуда-то извне. Откуда никто не ждал.

Я отвернулся от витрины и побрел обратно к общежитию. Было пора готовиться к завтрашнему семинару по квантовой механике. Готовиться в кавычках, потому что после упражнений с гравитацией и полученных от Зорана знаний такая подготовка выглядела нелепо и почти смешно. Но я все равно понимал, что пропускать занятия было нельзя. Зачем привлекать лишнее внимание?

Профессор Громов часто говорил, что для человека советского нет ничего невозможного. Если бы он только знал, насколько близко подошёл к истине.

Я шел и чувствовал, как сила гудит в моих венах, – как будто для этого завели мотор, а потом забыли его выключить.

«Во имя великой страны», – подумалось вдруг мне, и заставило усмехнуться. Очень громкая мысль, и я бы даже назвал ее пафосной. Если ее озвучить при Витьке, он обязательно хмыкнет, и покрутит пальцем у виска.

Но именно советская страна, чёрт возьми, действительно научила меня, – «когда надо вкалывать – вкалывай, а когда надо верить – верь». Даже если придется верить теперь в то, что я вдруг стал супергероем, и теперь мог попробовать защитить целую планету.

Жизнь, конечно, странная штука: сколько ее ни старайся прогнуть, но она всегда будет тянуться вверх, – к свету и звездам, упрямо и только лишь вперед. И хорошо было бы, чтобы люди у власти, наконец, осознали: мир нужно беречь, а не разрушать ради собственного эго…

Я не считал себя ни каким-то избранным или героем новой эпохи. Просто так вышло, что именно от меня сейчас зависело больше, чем хотелось бы.

Угроза могла прийти откуда угодно – из глубин космоса или от человека рядом. Разницы почти не было.

И если мне досталась эта роль, то остается только стоять до конца в попытке защитить то, что дорого, даже если цена окажется слишком высокой. По сути, я стал щитом для всей планеты Земля против пришельцев.

Интересно, Темный порядок уже почувствовал появление нового игрока, способного нарушить ее планы по поглощению галактики?

Постараюсь выполнить долг перед своим домом, своей планетой, своим народом, своей страной. Обратного пути, точно, нет. В прошлой жизни я бы никогда не дошёл до этой двери, – свернул бы или испугался. А здесь обязательно дойду.

И пусть придется очень дорого платить. Все равно это лучше, чем сидеть в цехе и жалеть о чем-то.