Текст книги "Невысказанное (ЛП)"
Автор книги: Сара Риз Бреннан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Кэми встала между Эшем и Джаредом, лицом ко второму.
– Ну же, – сказал ему Эш. – Докажи мою точку зрения. Если она будет держаться подальше от тебя, то будет в безопасности.
Джаред сделал неожиданное резкое движение, нечто напоминающее выпад, если бы Кэми отклонилась, как она хотела. Но она этого не сделала. Она подняла руки вверх и сделала шаг к нему, и Джаред отступил.
– Я в безопасности, – сказала Кэми и бросила взгляд на Эша через плечо. Она почувствовала, как ярость окатила её: он мог сказать кому угодно в городе то, что пытался сказать Кэми. – И я уверена.
Она не была уверена, но она был рассержена, хотя не могла сказать наверняка был ли это гнев её, или Джареда, и это пугало её больше, чем то, как Джаред накинулся на Эша. Она отвернулась от Эша и вновь посмотрела на Джареда. Она сделала еще один шаг и еще, используя его нежелание касаться её, чтобы загнать его вниз по оживленному коридору.
– Джаред Линбёрн? – раздался голос. Кто-то дотронулся до его локтя, и они оба подпрыгнули.
Никола Прендергаст, лучшая подруга Кэми в детстве, стояла рядом с Джаредом и улыбалась ему. Он не отодвинулся от неё.
– Просто хотела поприветсвовать тебя в Разочарованном Доле, – сказала Никола. Она кивнула Кэми, таким неловким-кивком-бывшей-лучшей-подруги, и одарила Джареда выжидающим взглядом.
Джаред уставился на нее. Это был своего рода очень сокрушительный взгляд.
Никола в ответ буравила его глазами чуть меньше минуты, затем очевидно вспомнив, что должна быть где-то с кем-то не столько странно-пугающим, сорвалась с места.
Джаред посмотрел на Кэми.
– Каждый здесь готов либо принять меня с распростертыми объятьями, либо съездить по морде.
– Что, вероятно, говорит о том, что в твоей индивидуальности присутствует нечто волнующее, – сказала Кэми. – Но что? – Она повернулась к нему, и он чуть ли не ввалился в пустой класс. Кэми последовала за ним внутрь. Кабинет, уставленный партами и стульями, расставленными вкривь и вкось, был залит послеполуденным светом, струившимся из окон. Джаред застыл на месте, выглядя слегка безумным и совершенно неуместным в её жизни. Ей хотелось мысленно потянуться к нему и получить утешение в этой невозможной ситуации.
– Эш прав, – сказала она. Она заметила, как он вздрогнул и почувствовала, как и её пронзила острая боль, а так же, ужас и бессмысленность: она не могла перестать чувствовать то, что чувствовал он. – Я не знаю, что случилось, но я должна знать. Джаред…Джаред, я на твоей стороне. Верь в это. – Горящие бледные глаза Джареда были сфокусированы на ней. Какое-то мгновение она не знала, как он отреагирует.
"Да", – откликнулся он у неё в разуме.
– Мне просто нужно знать правду, – сказал Кэми. – Самое худшее, что случилось в моей жизни, это смерть моей бабушки, когда я была в крикетном лагере. И ты это знаешь. Я рассказывала тебе об этом. Ты же не рассказывал мне об этом. Я знаю, что ты ненавидел своего отца, и знаю, что позапрошлое лето было ужасным, что ты не был со своими родителями. Я знаю, что твой отец умер. Расскажи мне, как он умер.
Джаред посмотрел на нее еще секунду, затем провел рукой по волосам и отвернулся. Контур его челюсти был жесток, шрам на щеке натянулся.
– Мой отец ненавидел нас, – сказал он. – Меня и маму. Он все время нас ненавидел. Он не все время пил, но довольно часто. Позапрошлым летом он оставил мне этот шрам и я сбежал.
В его голосе не было никаких эмоций, голая ясность, словно плоть, содранная с высохшей кости, но Кэми знала, каково ему пришлось.
– Несколько месяцев я спал на улице, а осенью заболел, и в то же время я думал о маме, и о том, что она всегда болела. Думал о том, как бросил её одну.
– Ты вернулся ради нее, – сказала Кэми.
Джаред скривил рот. – Вернулся, – сказал он. – Было поздно, и он был пьян. Он не пустил меня на порог. Мы подрались с ним в коридоре, он орал и она кричала, и он…он упал с лестницы. Свернул шею.
– По словам Эша его кто-то толкнул. – Кэми не стала добавлять – "Прямо, как меня".
– Когда приехала полиция, мама сказала, что я его толкнул. Она удостоверилась, чтобы меня увели в наручниках. – Джаред снова взглянул на Кэми. Его взгляд был дерзким, почти вызывающим, как будто он был готов, что она не поверит ему. Как будто он ожидал, что она не поверит ему. – В нашем доме была установлена скрытая камера, и на ней зафиксировалось, что я находился не достаточно близко, чтобы столкнуть его. Я довольно сильно его ненавидел, чтобы убить, но я его не убивал.
Кэми вдруг поняла, как это, ощущать такую ненависть, её холодную абсолютность.
– Я тебе верю, – сказала она.
Его мать предала его. Он вернулся ради неё, а она отправила его за решетку. Кэми разговаривала с ним, когда он потянулся к ней, одинокий, в отчаянии, хотя, она даже не поняла, что говорит с ним. Он точно так же разговаривал с ней, когда умерла её бабушка. И хотя его трагедия была иной. В смерти её бабушки не было ничего необычного, старой женщине просто стало плохо, и тем не менее, это было кошмаром. И она подразумевала именно это, когда сказала, что на его стороне.
– Эш не настроит меня против тебя, – сказала ему Кэми. – Ты можешь мне доверять.
Между ними вспыхнуло тепло, словно загорелась вспышка.
– Пойдем, Глэсс, – сказал Джаред. – Я доставлю тебя домой.
Кэми не сказала ему ничего, кроме правды. Она действительно верила ему. Она верила, что он ненавидел своего отца достаточно, чтобы убить его. И она знала, чувствуя стену в его разуме, что он что-то скрывает.
Глава 11
РЕКА С ПРИВИДЕНИЯМИ
Они заскочили к шкафчику Джареда, чтобы он забрал свою куртку.
– Кожаная куртка, – сказала Кэми, на что Джаред пожал плечами. – Ты не сильно стараешься изображать плохого парня?
– Нее, – ответил Джаред, – ты думаешь о черной коже, вот она для плохих парней. Все дело в цвете. Ты бы не считала меня плохим, если бы я носил розовую кожаную куртку.
– Во истину, – сказала Кэми. – Даже и не знаю, чтобы я о тебе подумала. Итак, что же значит коричневая кожа?
– Я весь из себя мужественный, – пояснил Джаред, – может даже местами брутальный.
– Это всего лишь часть дохлой коровы, не проси ее творить чудеса.
Джаред засмеялся: – Пойдем, я захватил запасной шлем для тебя, – сказал он, снова сунув руку в шкафчик.
Пока он говорил, она потянулась к нему в сознании и почувствовала удовольствие, которое он испытывает на своем мотоцикле. Она могла практически попробовать на вкус возбуждение, скорость и опасность.
– Аха-ха, – сказала Кэми. – Нет. Ты захватил его для кого-то другого, кто не знает, что ты падал с мотоцикла пятьдесят восемь раз!
– С технической точки зрения, я был виноват только пятьдесят один раз.
– С технической точки зрения, ты гоняешь, как бешеная курица, угнавшая трактор.
– Как адская летучая мышь, – сказал Джаред. – Хорошо звучит, опасно и круто. Задумайся.
– И не подумаю. Мне нравятся мои мозги такие, какие есть, а не небрежно разбросанные и размазанные по дороге. И, кстати говоря, о клише плохого парня, мотоцикл, серьезно?
– И снова повторю: брутальный, – сказал ей Джаред, – Мужественный.
– Я частенько вижу Холли на мотоцикле, – сказала печально Кэми, – Когда она останавливается на светофоре, иногда начинает мужественно так красить губы блеском. Я не сяду на мотоцикл.
Джаред пожал плечами: – Ладно. Я провожу тебя домой. – Он закрыл дверку шкафчика, развернулся и пошел вниз по коридору.
Кэми почувствовала себя обязанной подчеркнуть: – Ты не можешь вечно таскаться за мной.
Джаред нахмурился: – Ты не…ты против?
– Я имею в виду, что ты не можешь, – объяснила Кэми, – Ты же знаешь, что было, когда Анджела переехала в наш городок? И ты же знаешь, как девочки в таком возрасте словно срастаются, как сиамские близнецы, и хотят делать абсолютно все то же самое, что делает их самая-лучшая-в-мире-подруга? Ты помнишь, сколько этот период длился у нас с Анджелой?
Джаред помедлил: – Нууу…
– Два с половиной часа, – сказала ему Кэми. – Затем Анджела рухнула и начала плакать. Это был единственный раз, когда я видела ее плачущей.
– Намекаешь, я не в состоянии поспевать за тобой?
Кэми распахнула двери школы и, взглянув на него, увидела, что он улыбается: – Я намекаю только на то, что сказала.
– Думаю, я справлюсь, – сказал ей Джаред.
– Можешь попробовать, – спокойно сказала Кэми. – Я собираюсь идти напрямик через лес.
Она спустилась со школьных ступенек. Пока Джаред поспевал за ней, но они еще были только в начале пути.
– Короткий путь через лес, который таинственным образом приведет нас к месту преступления?
– В лесу нет указателей, – сказала Кэми. – Так легко заблудиться. Кто знает, на что можешь наткнуться.
– Кэми, – окликнул Джаред. – Я могу читать твои мысли.
– Ну, в суде это не прокатит, – проинформировала его Кэми. – Тебя психом сочтут.
Кэми не планировала следственную вылазку в лес прежде, чем наденет темные джинсы и ботинки. Но даже с таким недостатком, как красная юбка с широким поясом и босоножки, она держалась впереди мажора. Когда Кэми перепрыгнула через изгородь, он посмотрел на нее, как будто никогда прежде не видел.
– Никогда такого прежде не видел, – сказал Джаред, подойдя ближе к изгороди и с подозрением разглядывая овец по другую сторону.
Ягненок подтолкнул своим розовым носом Кэми, и она погладила его белую пушистую голову. Она всегда хотела прекратить есть баранину, потому что они были настолько очаровательны. Но всегда поддавалась, когда баранину подавали на стол, настолько она была восхитительной.
Один из ягнят уставился на Джареда: – Бее.
– Бу, – сказал Джаред.
– О, Боже, Джаред. Не разговаривай с ягненком так грубо.
– Он как-то странно на меня смотрел, – заявил Джаред, перемахнув через очередной заборчик. – Я думал, в деревне больше открытых полей и мало заборов и колючей проволоки.
– Так ты думал, что всех животных, забредающих на чужие земли, переезжают безответственные водители, такие, как ты? – спросила Кэми. – Нам нравятся заборы и у нас есть холмистые поля. – Она махнула рукой в сторону зеленых просторов. Ландшафт сменялся с деревьев на поля до тех пор, пока, в конце концов, не сливался с небом в голубую дымку где-то вдалеке. Кэми удивилась, осознав, что защищает эти места.
– Кэми, – сказал Джаред. – Мне нравится.
– Тебе не должно нравиться.
– Но мне все равно нравится, – ответил Джаред.
Они перешли по деревянному мосту над Рекой Разочарований, на берегу которой были посажены ярко-красные кусты волчьей ягоды.
– Река Разочарований? – спросил Джаред, увидев знак около моста.
– Это река с привидениями, – немного гордо сказала Кэми.
– Река с привидениями?
– Во время войны Алой и Белой розы – большой битвы за то, кто должен стать королем Англии, Ричард из династии Йорков или Генрих из династии Ланкастеров, – продолжила Кэми, – Разочарованный Дол стоял за Ричарда. Генрих выиграл с помощью мерзкого предательства. В любом случае, Генрих был жестоким тираном и решил, что все, кто боролся за Ричарда, который был королем Англии в то время, – предатели, и начал захват земель, вымогая у людей деньги.
– Классическая тирания, – заметил Джаред. – Не очень изобретательно.
– Так что народ Разочарованного Дола спрятал свои ценности, когда люди короля проходили мимо. Знаешь башню около дома Ауример? Раньше она была колокольней, а колокол был резным и сделанным из золота. Ну, возможно, из сусального золота, но все говорили из золота. Элинора Линбёрн приказала утопить колокол в реке. Короли сменяли друг друга, но они не упоминали о колоколе до тех пор, пока Елизавета I не вступила на трон, но к тому времени никто не смог его найти. Легенда гласит, когда Разочарованный Дол находится в опасности, колокол, предупреждая, звонит в реке, – Кэми сияла от удовольствия.
Джаред посмотрел вниз с моста. Давно не было дождя, да и лето было длинным, поэтому река напоминала скорее серебряный ручеёк.
– Значит в реке водится призрак…колокола?
– Ты не достоин знания фамильной легенды, – сообщила ему Кэми.
Они вошли в лес, пройдя под зеленой аркой из сучьев, выглядящей, словно церковный портал. В лесу, помимо этого, стояла церковная тишина. Этот лес был настоящим, здесь даже свет был другим, тени и солнечный свет словно сплетались в паутине листьев. Кэми всю свою жизнь любила леса, но, несмотря на всю любовь, не могла забыть ужаса, увиденного ей под этими деревьями. Она не позволила себе замедлиться. Она осознала, что важно не давать людям времени для вопроса "Подожди, думаешь, это хорошая идея?".
Мгновением позже Кэми озарило, что она не сдерживала свои мысли, и из-за нового размытия границ между ними Джаред мог увидеть каждый страх и сомнение, а она притворялась, что их нет. Она негодующе взглянула на Джареда, стоящего на корявых корнях дуба.
Он встретил ее взгляд со спокойным выражением лица. Дубовые листья над его головой уже стали позолоченными, осень пришла в лес, словно король в легенду, придавая деревьям яркости. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листья, блестели золотом на золоте листьев, разжигая холодные огоньки в его серых глазах.
– Я не собираюсь спрашивать хорошая ли это идея. Я сказал, что могу поспевать за тобой, – сказал Джаред, – Я не буду добиваться этого, замедляя тебя.
Губы Кэми растянулись в улыбке, ее мысли закручивались вокруг его. Он не чувствовал неуверенности. На самом деле, он чувствовал себя счастливым, беспокойство, которое было в школе, прошло.
– Тогда поторопись, мажор.
Они прошли подлесок, который пытался сорвать обувь с Кэми, мимо полого пня, покрытого засохшей виноградной лозой, которая была похожа на слона, сделанного из веток, и достигли хижины. Она казалась обычной при свете дня, обшарпанные коричневые стены наклонились, дверь была слегка приоткрыта.
Кэми представлялось место преступления, огражденное лентой, обвивающей деревья, но, конечно же, полиция не собиралась делать этого ради убитой лисы. Они даже не забрали скатерть со стола. Она затрепетала на ветру, когда Кэми осторожно толкнула дверь. Минуту она смотрела на ржавые коричневые пятна на ней. Она чувствовала плечо Джареда, теплое и твердое, и впервые после случая с колодцем ей было приятно его физическое присутствие. Она прислонилась к нему, а он отошел, может быть, за мгновение прежде, чем понял, что она склоняется, может быть, мгновением позже.
Кэми шагнула вперед и прошла по периметру хижины. Домик был крошечным, и Кэми одержимо изучила фотографии из ее камеры телефона. Казалось, здесь не было ничего нового. Итак, кто бы это ни был, он не возвращался, подумала она. Приятно знать.
Она встала у двери с Джаредом, пытаясь найти какие-нибудь сломанные ветки или измельченный подлесок, указывающий каким образом тот, кто убил лису сбежал. Но здесь была полиция, да и они с Джаредом не были осторожны по пути. Признаки людей были везде. Когда Кэми увидела мерцание, она автоматически и без особого интереса наклонилась за блестящим белым пластиком. Это был пластик: она предположила, что это мусор. Потом она посмотрела на то, что лежало в ладони.
– Это ключ от номера, – сказал медленно Джаред, – Кажется, это зовется – Верный Постоялец.
– Это причудливый пансион в нескольких километрах от города, – так же медленно сказала Кэми.
Облегчение пришло на смену шоку. Значит, ответственным за это может быть приезжий. Не тот, кого она знала: человек не из ее города.
– Наша первая улика, – заметил Джаред. – Дай пять.
Они оба замешкались, в последний момент, посмотрев друг на друга, и осознанно избежали соприкосновения руками. Жест немного походил на помахивание друг другу на расстоянии, которое существовало только в их мыслях.
Кэми закусила губу, потом сунула карточку в карман и направилась к дому, Джаред последовал за ней на расстоянии.
Глава 12
ЛУЖИ СЛЁЗ
– Вот чего я не понимаю про это место, – сказал Джаред, после длительной неловкой паузы, – так почему камни здесь кругом, в том числе, камень большого дурацкого мавзолея, в котором мне приходится жить, цвета мочи.
– Это котсуолдский камень! – воскликнула Кэми. – И у него медовый цвет. Он очень популярен. Большинство зданий в городках Котсуолда построены их этого камня. Вот почему они являются такими прекрасными достопримечательностями для туристов.
– Котсуолда? – переспросил Джаред. – Я думал, это местечко находится где-то в Оксфоршире. Или в Глостершире. Где-нибудь с окончанием на 'шир'.
– Котсуолд простирается и там, и там, – сказала Кэми. – Это ряд холмов и городков, славящихся своей красотой. А так же и овцами, но речь не об этом. По другую сторону леса есть карьер, где прежде и добывался камень. В течение пятидесяти лет запасы этого камня были истощены, потому-то все так любят котсуолдский камень.
– И все равно его цвет напоминает мочу.
– Медовый!
– Ты можешь сколь угодно умасливать меня, детка, но мне-то лучше знать, каким я его вижу. – Джаред, посмотрев на неё, ухмыльнулся. Кэми сопоставила выражение его лица с его эмоциями: ей хотелось их запомнить, чтобы впредь знать, как его лицо выражает чувства.
Вот, как значит выглядит лицо "самодовольного идиота, который считает, что он забавен", подметила Кэми. Ни в коем случае не спутать с другими вариациями "самодовольного идиота".
"А все мне уши прожужжали, что английские девушки были такими сладкими", – сказала Джаред, а затем: – "О, эй".
Кэми светилась от гордости, за то, что ей удалось удивить его.
– Я сделала еще один крюк по дороге ко мне домой. Так как ты новичок и все такое.
Тишь леса теперь сменилась спокойствием стоячих вод, тишина будто обволакивала, и её не могли нарушить ни гудение насекомых, ни шелест деревьев.
На поляне рядышком раскинулись два озера, два мерцающих круглых стекла, словно земля нацепила очки. Кэми уже видела, как озера меняли свои цвета, от жемчужно серого под облачным небом или голубого в свете солнца, но прямо сейчас они были зелеными, цвета зеленого бутылочного стекла, которое превратилось в жидкость и залило собой бледный песок. В дальнем водоеме свои ветви купала плакучая ива, какие-то листья скользили по гладкой поверхности, а другие утонули и потемнели.
– Это Лужи Слёз.
Кэми встревожилась, увидев как о серебристую гладь ударились несколько дождинок, но прежде чем она успела предложить найти укрытие, Кэми посмотрела наверх и увидела, как дождевые тучи над ними начали таять. Она опустила взгляд на безмятежно мерцающую воду, заметив небольшую улыбку Джареда. Это была даже не то, чтобы улыбка, которая ни шла ни в какое сравнение с улыбкой Эша, но Кэми могла разглядеть чувства, стоящие за ней. Она могла разделить его радость и перемешать это чувство со своим, что делало эту улыбку теплой, словно прикосновение.
– Разочарованный Дол, Река Разочарований, Лужи Слёз, – сказал Джаред. – А карьер называется «По-настоящему депрессивный карьер»?
– Да, – ответила Кэми. – Кроме того, я проживаю на Улице Верной погибели.
Джаред подошел ближе к озерам. Он стоял, всматриваясь в одно из них, а затем оглянулся через плечо на Кэми.
Кэми вдруг подумалось, что он должен был бы казаться чужаком, мажор в своей потертой кожаной куртке, но это было не так. Он отлично вписывался в окружающий мир. Над его головой свисали деревья, который отбрасывали на него тень, и на долю секунды ей показалось, что его глаза искрятся зеленым. Ей пришло в голову, что Линбёрны жили в Разочарованном доле с незапамятных времен.
– Кажется, я что-то вижу в воде, – сказал Джаред.
Любопытство тут же заставило Кэми позабыть обо всех странностях и стремглав кинуться к Джареду.
– Я ничего не вижу.
– Мне показалось, что я увидел блеск металла, – сказал Джаред. – Может быть, я понадеялся увидеть еще больше колоколов предков.
– Или это были блики солнца в воде.
– Или блики солнца, – согласился Джаред. – Итак, я когда-нибудь увижу твой дом на Улице Верной погибели?
Когда они снова направились к ней домой, после того, как дважды совершили самые длинные кратчайшие пути в мире, Кэми должна была признать, что нервничает. Её дом выглядел нелепым. Только её родители не обращали никакого внимания на новую технологию покрытия крыш, которая была доступна, ох, дай Бог памяти, шесть сотен лет назад, и жили в доме с соломенной крышей. Когда они добрались до него, она с некоторым опасением распахнула ворота, которые из леса вели прямо в сад.
– Никаких шуток по поводу дома Глэссов, – сказала она Джареду. – Потому что мы их все уже слышали.
– А как насчет…
– И это мы тоже слышали, – твердо сказала Кэми.
Ворота распахнулись.
Дом Глэссов был тоже выстроен из котсуолдского камня. Но это был небольшой домишко, уютно устроившийся в низине под лесом. Над желтым камнем свисала темная солома, а перед низкими окнами с ветвей капала жимолость. Над дверью красовалась "Г", а затем царапина в камне, за которой уже шло слово "Дом". Кэми прошла через сад. Траву следовало бы подстричь и ей пришлось еще перепрыгивать через велосипед Томо. Лейка была повешена на стену.
Кэми повернула ключ в замке и, приложив усилие, чтобы открыть дверь, потому что ключ вечно застревает, взглянула на Джареда. Он стоял и смотрел на нее, потом взглянул на дом, и в этот момент он почему-то показался Кэми таким беспомощным. Что было нелепым, потому как Джаред имел вид одного из наименее уязвимых людей, которых ей доводилось встречать. Но что-то в том, как он стоял, заставило её представить мальчишку, стоящего перед витриной магазина, который знает, что не может позволить себе ничего купить.
Глаза Джареда встретились с глазами Кэми. Его настороженность нахлынула, пытаясь выстроить запоздалые барьеры между ними. Это было почти ужасно, когда мнение незнакомца значит так ужасно много.
Кэми махнула рукой: – Добро пожаловать в мое скромное жилище! – сказала она громко, а когда он все еще остался стоять на месте, она протянула к нему руку и уже тише добавила. – Джаред, проходи.
Он не взял её за руку, и спустя мгновение, её окатило холодной волной. Она опустила руку. Как только она развернулась и вошла внутрь, Джаред последовал её примеру. Кэми помедлила на пороге, чтобы разуться, потому что Собо всегда хотела, чтобы, как только перешагивали через порог, туфли переобувались на тапочки, и она тут же вспоминала, что Собо больше нет и надо уже перестать выкрикивать "Обаа-тян!"[2]2
Обаа-тян – по-японски бабушка или дедушка.
[Закрыть], это потеряло всякий смысл с уходом Собо из жизни, потому что оно было именем для семьи и она всегда в ином случае предпочитала слову «бабушка» – Собо, даже у себя в голове, потому что Джаред всегда был там. Она замешкалась, подняла взгляд, чтобы объяснить это Джареду и увидела, что он уже все понял.
Она одарила его мимолетной улыбкой. Они прошли по коридору и вошли в гостиную.
В первую очередь Кэми нужно было проверить мальчиков: по правде говоря, ей не следовало идти домой так долго, да и ещё окольными путями. Дети могли оставаться в одиночестве в течение пары часов, потому что Тен был патологически ответственным, самым ответственным ребенком во вселенной, но что до Томо, тот никогда его не слушался. В гостиной, как всегда, творился беспорядок, и Кэми чуть не сломала себе шею, запнувшись об один из игрушечных грузовиков Томо.
"Будет лучше, если ты представишь эту комнату – минным полем. Ступай осторожно или взорвешься", – посоветовала она Джареду, а затем добавила вслух: – Ужасное отродье! У нас гость. Скройте следы своих преступлений.
Томо, смотревший телевизор с оглушительным звуком, пронзительно завопил, превзойдя ящик по громкости, и повернулся на диване. Тен, сидевший на мягком подоконнике с книгой на коленях, отвернувшись от окна и постарался вести себя очень тихо, пока оценивал ситуацию. Кэми послала ему ободряющую улыбку и он в ответ по-совиному моргнул за стеклами своих очков.
– Ты кто такой? – спросил Томо Джареда.
– Это Томо, – и хотя Джаред это знал, она сказала, просто, чтобы потом добавить, – прошло семь лет, как злые феи ниспослали его нам в качестве проклятья. Мы до сих пор не очень понимаем, чем им насолили. А это Тен. Ему десять, и да, мы знаем, как это ужасно звучит. Мы собираемся закатить офигенную вечеринку для него в Доле, которую здесь никогда не видывали, как только ему стукнет одиннадцать.
– Сколько месяцев ждать? – спросил Джаред.
Застенчивый Тен набрался смелости и тоненьким голоском ответил: – Девять.
– Это круто, приятель.
Тен обмяк, испытав облегчение. Он пожал плечами и опять склонил голову над своей книгой.
– А что ты здесь делаешь? – захотел узнать Томо. – Я тебя никогда прежде не видел! Ты знаешь какую-нибудь песенку Снупи?
– Гм, нет, – ответил Джаред. – Извини.
– Прекрати докучать моему гостю, – приказала Кэми.
– Если я перестану… – начал торговаться Томмо. – Если я перестану. Можно мне четыре стакана лимонада?
– Нет.
– Почему?
– Потому что если ты обопьешься лимонада, то лопнешь, – сказала Кэми. – Папа спустится вниз и спросит, "А где же мой младшенький?", а я только и смогу, что ткнуть пальцем в пол, на котором все, что будет напоминать о тебе – это лужа лимонада и кучка просахаренных внутренностей. Ты можешь выпить один стакан лимонада.
Томо обрадовано воскликнул и, спрыгнув с дивана, со всех ног побежал на кухню.
Кэми вздохнула: – Современная теория гласит, что он – лимонадный вампир. Пошли.
– Рад был знакомству, – смущенно сказал Джаред Тену, который в ответ покраснел и что-то пробормотал в страницы своей книги.
– Ты ему нравишься, – заметила Кэми.
– О, да, – сказал Джаред. – Похоже на то.
– Однажды он спрятался под диван от кокер-спаниеля, – сказала Кэми. – Так что ты отлично справляешься. – Она распахнула дверь на кухню, и снова это походило на то, будто нечто знакомое и привычное видится впервые. Ей было интересно, что же Джаред подумал обо всем этом: красные каменные плиты, разбавленные теплым оранжевым, гирлянды из сушеных трав, качающиеся из стороны в сторону над широкой деревянной столешницей, круглый стол и пухлый зеленый диван, стратегически верно расположенный в квадрате солнечного света, который проникал через окно. И, разумеется, её брат, отплясывающий, похоже, мистический танец, посвященный лимонаду.
Гости говорят, что Томо похож на папу, хотя папины черные волосы топорщатся, как щетка и у него скулы, которыми можно резать стекло, в то время, как у Томо черная шелковистая шапка волос, которая обрамляет лицо, круглое как блюдо. Они совсем не похожи, за исключением того, что у обоих есть японские черты. Тен так вообще даже слегка не напоминает японца, а Кэми единственная, кто похожа с ними обоими, так, словно она не очень подходила ни той, ни другой стороне родни их семьи.
Кэми встала на цыпочки, чтобы открыть верхний шкафчик буфета. Лимонад хранился в самом высоком месте, которое у них имелось. Когда они держали его в холодильнике, это привело к тому, что Томо был обнаружен на полу возле холодильника с приступом сахарной комы, сжимающего пустую бутылку. И так было не единожды.
– Вот, – пробормотал Джаред. Он протянул руку и достал лимонад.
Кэми обернулась и увидела, что его тело изогнулось так, чтобы не задеть её.
– Спасибо, – пробормотала она и пошла, чтобы взять стаканы.
– А ты высоченный! – одобрительно высказался Том, останавливаясь по среди танца. – Откуда у тебя появился шрам на лице?
– Томо! – сказала Кэми.
– Битая бутылка, – коротко ответил Джаред.
– Извини, – сказала Кэми, как только Томо провальсировал прочь из кухни с бокалом лимонада в руках.
"Кэми, все отлично", – сказала Джаред. В её кухне он смотрелся особенно высоким, большим и с резкими чертами лица и инородным, совсем не так, как в лесу. – Я подумал, что все это выдумал, – очень тихо сказал он.
Кэми услышала, что осталось невысказанным. То, что люди говорили ему: создает себе фантазию какого-то далекого идеала того, каким он представляет себе дом, чтобы компенсировать домашнюю обстановку, не способен справиться с реальностью. Не по-настоящему. Не по-настоящему.
– Я думал, я тебя выдумал, – все еще тихо, продолжил Джаред.
– Что ж, – сказала Кэми. – Это не так. Хочешь лимонада?
– Ага, давай, – сказал Джаред.
Он продолжал топтаться на месте, когда Кэми прошла и села на диван со своим лимонадом. Это был долгий день. Не только потому, что они сделали крюк через лес, а еще и из-за разговора в офисе и возникшей необходимости вытаскивать на свет то, о чем она предпочла бы умолчать. То, о чем она даже думать не хотела: Кто-то столкнул её в колодец. Кто-то пытался её убить.
Кэми была определенно настроена, разгадать загадку и написать об этом историю. С нею все будет хорошо. Но сейчас она устала и все, на что у неё хватало сил, это сидеть, уставившись в окно, и чувствовать холод и страх.
– Тебе не нужно бояться, – сказал Джаред, откинувшись на диване у неё за спиной. Его дыхание всколыхнуло её волосы. – Я поверил тебе.
– Да, – сказала Кэми. – Потому что ты знаешь, что я говорю правду. – Она даже не смотрела на Джареда, пока переваривала реакции всех остальных, находящихся в штабе. Ей и не нужно было: твое сердце никогда тебя не придавало. На Джареда всегда можно положиться. Но до этого он не был реальным. Теперь все было по-другому.
"Да", – сказала Джаред.
– Теперь это не односторонне, – резко добавил он.
Кэми продолжала смотреть в окно.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она, и её голос дрожал.
Он сказал: – Я тоже всегда на твоей стороне.
Кэми совсем чуть-чуть отклонилась назад и позволила своей спине покоиться у него на груди. Он не отодвинулся, хотя, услышав его дыхание, она подумала, что, возможно, ему бы хотелось. Он был цельным, настоящим, у неё дома и в солнечном свете. Она почувствовала теплый изгиб его шеи, уловила его дыхание, которое отдавалось шепотом в её волосах.
– Да, – пробормотала Кэми. – Я знаю.
Как только она заговорила, он отодвинулся. Кэми развернулась на диване и посмотрела на него. Она вспомнила, как он отлично вписывался в лес, и снова подумала, каким инородным он кажется здесь в её доме.
– Так вот, – начал Джаред, грубым голосом, как в день их первой встречи. Он не смотрел на неё. – Что я могу сделать, чтобы сделать тебя счастливой?
– Я не понимаю. – Кэми мысленно потянулась к нему, но он воздвиг свои стены, а лица его она не могла видеть, потому что он все еще сидел отвернувшись.
– Никто и никогда не был счастлив прежде, когда я находился рядом, – сказал Джаред. – Я просто оказываю такой эффект на людей. Я хочу, чтобы ты была рада тому, что я здесь. Я очень сильно этого хочу, но понятия не имею, как это осуществить. – А потом он взглянул на неё, уставившись бледными глазами. Он почти никогда на неё не смотрел, но, если все же, это делал, то его внимание было абсолютным и очень тревожащим. – Я сделаю все, что ты хочешь. Все, что тебе нужно, это сказать мне.
