Текст книги "Странный новый мир (СИ)"

Автор книги: Самат Сейтимбетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

«Ваш рейтинг увеличен на 2 пункта»

«Вы получили 100 кредитов»

Михаил рассматривал эти таблички, опять испытывая ощущение, что он в виртуальности. Не хватало только табличек «Ваша сила увеличена на 1 пункт!» или там «Освоен новый навык: Соблазнение всех женщин вокруг!» При этом он не сомневался, достаточно было перестроить интерфейс манопы, как именно такие таблички и стали бы появляться.

Собственно, в его "старом" мире уже существовали зародыши подобных систем, замер достижений, поощрения, таймеры всякие, так что, пожалуй, удивляться не стоило. Но в то же время, чем не стимул, поощрение к "кач, кач и еще раз кач"? Учеба все лето в центре здоровья, а теперь еще и учеба здесь, Михаил ощущал, что в него уже больше не лезет и начинает тошнить.

Мысли о центре здоровья перескочили дальше и вызов произошел словно сам собой.

– Привет, – легко сказала Таня, – хорошо выглядишь.

– Привет, а ты просто прекрасна, как и всегда, – ответил Михаил, ничуть не покривив душой.

Голограмма Тани выглядела словно живая, манящая и зовущая.

– Я.., – он остановился и развел руками. – Пожалуй, я позвонил, чтобы похвастаться первыми успехами.

– Поздравляю, ты молодец, Михаил, – искренне ответила Таня.

Искренность и открытость, которые он все так же ошибочно принимал за интерес к нему, и на что-то надеялся. Он поблагодарил Таню и прервал вызов, покачал головой, пробормотав:

– Что-то не так.

– Все нормально, – раздался голос Сванди за спиной, – отличная лекция!

– Какая еще отличная? Общие слова, на половину вопросов не ответил!

Маркета обняла его сзади, задышала куда-то в район спины между лопаток.

– Это только в дополнительный плюс, – вдруг сказала она. – Отличная демонстрация того, что обычный живой не может знать все и зачастую прибегает к услугам сети, как и в наши времена.

– Отличная? – возбуждение и гнев начали закипать в Михаиле.

– Разумеется, это очень серьезная проблема, которой я тоже занимаюсь и вскоре пройдет голосование, кстати, тебе тоже надо бы принять участие, оно и тебя касается.

Руки ее касались Михаила совсем не там, где это требовалось для работы головы, и они, в общем-то, все еще находились посреди района раскопок, где он только что выступил с лекцией о городах своего времени и объяснял всякое на наглядных примерах откопанных ими руин и развалин.

– Режим приватности, – скомандовала Маркета, окончательно переходя к делу.

– Такое вообще допустимо? – спросил Михаил. – Разве это не использование служебного положения в личных целях?

– Зачем оно вообще нужно, это положение, если им не пользоваться? – хихикнула Маркета.

Затем его заткнули самым приятным образом и под конец Сванди изобразила родео ковбоя на быке, и золотистые локоны ее разлетались в разные стороны, а тело так и подпрыгивало вверх и вниз. Михаил придерживал ее, думая о том, что здесь что-то не так. Не спали ли с ним из жалости или желая экзотики?

– Ну вот, ты переспал с начальством и теперь тебя повысят, – заявила Маркета, поднимаясь, – то есть отправят под землю.

– Тогда уж бросят в зиндан за то, что не удовлетворил начальство, – хмыкнул Михаил, тоже вставая.

– Удовлетворил и я не шучу насчет отправки под землю.

– Но я же не сдавал экзаменов, – насторожился Михаил.

– От тебя и не требуется там чем-то управлять, посмотришь, выскажешься по своей части, а потом вернешься и дальше драить развалины, – заявила Сванди, уперев голые руки в голые бока.

Словно ждала, что он воспротивится и у них снова случится драка, а затем еще раз секс. Михаил же смотрел на нее, припоминая Таню, Алатею и Джуди и подумал, что его с чего-то стало тянуть на сильных независимых женщин. Или просто они все стали такими вокруг, пока он валялся в заморозке?

– Так, это коридор, ведущий к самому бункеру. Шлюзы и системы охраны, вон там и там отверстия для оружия, управляемого удаленно, вот здесь камеры, – ткнул пальцем Михаил. – Были камеры.

– Я не понимаю, – сказала Алатея, стоявшая рядом, – зачем оружие? Один из них даже пытался меня обстрелять.

Михаил покосился на пятно в потолке, затем на саму Алатею. И без того огромная, сейчас она казалась еще больше, благодаря защитному снаряжению. Исходное освещение, конечно же, не работало, сотрудники раскопок провели свое, налепили автономных ламп, но Михаил не мог отделаться от ощущения, что одной из них полагалось бы искрить и моргать.

– Чтобы не пускать внутрь тех, кто захотел бы ворваться и отобрать припасы жителей бункера.

– Но разве не строились подобные убежища на случай всеобщей гибели?

– Она наступила бы не моментально, кто-то да выжил бы и на Земле в общем-то и тогда уже царило беззаконие.

– Право силы, это мне знакомо, – кивнула Алатея.

– Не исключено, что жители бункера сами собирались производить набеги на соседей, стать этакими князьями нового, постапокалиптического мира, – добавил Михаил.

Алатея нахмурилась, осмысливая, затем качнула головой, словно у нее чесались рожки, и они пошли дальше. Обвалившиеся потолки и расчищенные завалы, выбитые двери и скелеты, еще одна печальная картина медленного умирания, драки за истощающиеся ресурсы. Выход завалило, и обитатели не смогли его расчистить, и в то же время не смогли пробить устоявшие стены бункера, и оказались обречены на медленное вымирание, драка за ресурсы, закон джунглей и прочие дела.

Михаил тыкал пальцем, объяснял, следя за предупреждениями датчиков, измерявших радиацию и содержание опасных веществ в воздухе. Одновременно с этим к горлу подкатывал комок, ведь и он мог бы лежать так, белеть скелетом под взглядами будущих археологов, историков и прочих. Один шанс на миллион, миллиард, нет, еще больше, и в этом смысле он действительно являлся Избранным, но что дальше?

– Михаил, – раздался голос в голове, – твоя манопа сигнализирует о чрезмерном волнении.

– Еще бы, ведь я лежал примерно в таком же бункере, – ответил он с горечью.

А еще он не хотел заниматься подобными раскопками и отмывать развалины. Стоило ли просирать свой уникальный шанс на то, чем он мог заниматься и в старом мире? Нет, в старом мире у него была специальность, работа, а здесь? Женщины?

– Михаил? – голос Алатеи.

– Да, отвлекся на воспоминания, – ответил он.

Собрался и добросовестно описал все остальное, куда пустили. Сходства с его ситуацией добавляло и то, что реактор дал утечку радиоактивных материалов, под влиянием времени, и так его и засекли. Михаил смутно подивился, как с новой техникой и энергонием еще не раскопали все подряд, но интересоваться подробностями не стал.

Они поднялись наверх и приняли очищающий душ. Михаил смотрел на обнаженную Алатею, которая вертелась под струей, вымывая что-то с кожи. Бугрящиеся мышцы, рожки, такой устрашающий вид, полная противоположности куколке – Сванди, с ее мелким, но тоже боевитым телом, и в то же время и та, и другая вызывали чувства и возбуждение в нем.

– Насколько я помню, подобная реакция означает у людей физиологическое возбуждение, – заметила Алатея, глядя на него. – Тебя привлекает мое тело?

– Да.

– Ты же знаешь, что при внешнем сходстве наши организмы отличаются? Мы сливаемся клоаками, и в период роста и высиживания яйца, алурианки становятся предельно уязвимы, чем и обусловлено их низкое социальное положение в обществе? – спросила Алатея и добавила горделиво. – Это я уже на Земле узнала, и внесла свой вклад в исследования общества алурианцев! Нужно изменить социальные и физические механизмы рождения и вместе с ними изменится и статус женщин в обществе, и когда я вернусь на родину, то займусь именно этим! Но все же физиологически ты не привлекаешь меня, Михаил, как, впрочем, и другие люди.

– Но как же? – спросил он вяло и безысходно.

Ну да, размечтался. Избранный, первый в мире союз с инопланетной женщиной и их ребенок, который спасет Вселенную, как же! Не он первый, не он последний, и вообще, кому нужен электрик, когда его профессия тут умерла?

– Это была симпатия к собрату по несчастью. Тебя ведь тоже вырвали из родного общества, и мы отлично проводили время вместе, но как друзья, – ответила Алатея.

Она пустила струю между ног, даже не задумываясь, не воспринимая все это как сексуальный жест и Михаил вздохнул, повел рукой, прерывая поток воды и запуская сушку. Одежду уже успели проверить, отмыть и дезинфицировать, и он подобрал ее, вдруг подумав о том, что и эта сцена записывалась.

– Старстену очень нравится с тобой играть, – добавила Алатея, склоняя голову, будто хотела забодать.

Драться на боккенах, лазать и прыгать, осваивая полетную технику и механизмы безопасности, обмениваться советами о том, как работать с сетью, и прочее. Но легче от этого Михаилу не стало.

– Хорошо выступил, – хлопнул его по плечу Руслан Кайманов.

– Ты тоже нашел недостатки в моей лекции, на основе которых подаешь петицию куда-то там?

– Не куда-то там, а в сеть, чтобы люди знакомились и одобряли, а после преодоления минимального порога еще и голосовали, в меру рейтинга, – наставительно заметил Руслан. – И ничего я не нашел, как раз нормально рассказывал, для таких, как я, кто не разбирается досконально в строительстве городов и архитектуре. Что, погнали?

Он уже залез на велосипед, так как загорелся идеей принять участие в гонках пузырей.

– Давай, – согласился Михаил.

Почему бы и не размяться, а то и устроить гонки с Джуди? Они помчались, к счастью, не через лес, гонок на дикой природе Михаил не одобрял и взял бы тогда пояс. Обычно они летели обратно с Алатеей, но теперь, после сцены в душе, после всего случившегося и нахлынувшего, из Михаила словно выдернули стержень. Стерженек, фитиль, тоненький провод, тогда как там следовало бы присутствовать стальному тросу.

– Да махни ты рукой на Сванди, так делали в ваши времена? – крикнул Руслан.

Сигнал манопы, подсветка опасных зон и пешехода впереди, Михаил вильнул и объехал, затем крикнул в ответ, но Руслан его не услышал, так как мчался, пригнув голову к рулю и крутил педали изо всех сил. Точно, сообразил Михаил, надо же через сеть все слать, а так кричать – только глотку сорвешь.

Он не стал кричать или слать сообщения, просто приналег на педали, пытаясь догнать Руслана. Пожалуй, и правда стоило махнуть рукой, ну волновало Маркету образование, чего уж там, сразу из-за этого разбегаться? Да и секс с ней, чего уж там, был просто феерический.

Они промчались по улице, пролетели по мосту через речку, нырнули под магистраль, где мелькали автомобили, и минуту спустя оказались рядом с мастерской Руслана, где он собирал свой воздушный пузырь. Нечто странное, вроде цветка ромашки, с тороидальными бубликами – лепестками и кабиной в центре, из тонкого прозрачного пластометалла.

Михаил запустил урок владения боккеном, из базового школьного курса, и принял одну из основных стоек. Голограмма инструктора показывала положение пальцев на рукояти и перехваты, с переносом рук без потери управления и Михаил добросовестно отрабатывал, а Руслан возился с пузырем, что-то рассчитывал на коленке и даже пару раз взлетал, но тут же садился и брался за переделки.

– А если враги заглушат связь? – спросил он.

– Что значит, если? – изумился Руслан. – Обязательно заглушат! Это следующая часть занятий, умение действовать без манопы, но я скажу тебе сразу, лучше расспроси Маркету. Она не только участвовала в боевых десантах, но и в целом ратует за умение обходиться без манопы.

– Да-да, что такое она говорила, – пробормотал Михаил, отражая голографический удар.

Пытаясь отразить, не успел сменить форму своего оружия и поплатился. Красная вспышка, сигнализирующая о попадании.

– Так ты не стесняйся, расспроси, хочешь же попасть в космос?

– Хочу.

– И я хочу, – признался Руслан. – Попробовать все это оружие других рас и цивилизаций, погонять на их кораблях, стать лучшим пилотом и стрелком, и только потом вернуться на Землю.

– Амбициозно, – отозвался Михаил.

– К чему жить, ставя мелкие цели? – пожал плечами Руслан. – Собственно, на волне изучения я и заинтересовался недавней историей, а также раскопками и нейтрализацией угроз твоих времен. Думаю, что это мне пригодится, как считаешь?

– Пригодится, – кивнул Михаил, занимая исходную стойку.

В этот раз он парировал удар и одновременно с этим обратил внимание, что слишком раскрылся. Голограмма легко могла пнуть его в стопу, голень, колено... или просто застрелить, если уж на то пошло.

– Но еще больше тебе пригодится изучение отношений тех времен, – добавил Михаил.

– В смысле?

– Ты привык доверять людям? Живым? Что насчет того, что я застрелил бы тебя в спину?

– Зачем? – с любопытством спросил Руслан.

– Чтобы забрать твои сапоги или деньги. Человек человеку – волк, а не человек, и не окунувшись в ту атмосферу, невозможно передать все это словами. Не прямо ежесекундные удары в спину, но равнодушие друг к другу, готовность пойти на преступление ради сиюминутной выгоды, готовность обманывать, лгать, пробиваться выше с использованием любых средств, ты на такое готов?

– Ага! – обрадовался Руслан. – Значит, я все равно рассчитал!

– Что именно?

– Сдать экзамены, пожить в капиталистическом обществе, и только потом отправляться дальше.

Глава 18

– Скажи, почему мне дали так мало за лекцию? – спросил он у Сванди.

– Слишком много данных о твоих временах, и это были просто рассказы, не обучение.

Возможно, поэтому никто пока не откликнулся на его объявление о рассказах очевидца.

– Но все же дали, это уже неплохо. Подучишься и будешь получать больше.

Маркета подошла к нему, встала на цыпочки и как заправская жена что-то там поправила в одежде возле шеи Михаила, затем чмокнула его в подбородок.

– Не уверен, что это та область, которой я хотел бы заниматься, – ответил он.

– Жаль, – надула губки Маркета, – а я хотела позвать тебя с собой на Крит, в следующий проект.

Глаза Михаила чуть вспыхнули, но тут же погасли. Он, в общем-то и сам мог бы переехать дальше на юг, хотя и здесь было неплохо. Побережье недалеко, слетай да купайся, хотя в новом мире очарование пляжей померкло, ведь можно было создать такие же условия, прямо не выходя из дома.

Но вот так вот взять и бросить все?

Хотя, вот раскопки уже близились к концу и что дальше? Он пока еще не сдал ни одного экзамена, барахтался в учебе и работе, проводил время с Русланом и общался с соседями, играл со Старстеном и избавился от неловкости (но не вожделения) в присутствии Алатеи, но что дальше? Плыть по течению, наплевав на свой хитрый план?

– Мне надо подумать обо всем, – выдал он и скривился мысленно, настолько жалко все это прозвучало.

– Подумай, – Маркета хлопнула в ладоши и распорядилась. – Машину Михаилу.

– Эм...

– Если не нравится, переезжай ко мне.

Разумеется, это был не прямо ее дом, в том смысле, который вкладывали в эпоху Лошадкина. Маркета приехала руководить, заняла пустой дом или возвела себе новый, переставила и обустроила по вкусу, заселившись на время раскопок развалин и бункера. В то же время, возможности, обстановка в этом временном жилье, да те же самые изменяемые бассейны, Михаил и не подозревал, что такие существуют!

– Адрес назначения? – поинтересовался автомобиль, уже ждавший его у входа и услужливо приоткрывший дверь.

– Мой дом, – чуть поджал губы Михаил.

Автомобиль взлетел, и Михаил не сдержал вздоха. Как тут не чувствовать себя каким-то содержанцем, что ли, который продавал тело за блага. Ничего, в общем-то такого, но все равно неприятно. Наверняка с этой проблемой в новом мире тоже боролись... или поощряли, играя на низменных желаниях, кто знает.

– Ваш организм обезвожен, – сообщил автомобиль.

– А ну кыш, – вяло отозвался Михаил.

Он вроде и не давал каких-то прав автомобилю, но возможно техника по умолчанию могла общаться с его манопой, для слежки за здоровьем, например.

– За своим здоровьем следи, – посоветовал он.

– Уровень заряда почти максимальный, ТО пройдено три ночи назад, программное обеспечение обновлено две ночи назад, – тут же самодовольно сообщил автомобиль.

Вот интересная же тема, самообслуживание и улучшение техники, тоскливо подумал Михаил, глядя в окно, но, когда самому плохо, все кажется плохим. Программирование – податься туда? Но как? Его профессия электрика тут не годилась, разве что на потеху публике, в каких-нибудь музеях, а тема с энергонием оказалась сложнее, чем он предполагал. Сунулся и обломал зубы, а менять батарейки мог кто угодно, даже сами роботы, да и не требовались там частые замены.

– Мне нужен ваш совет, Осман Петрович, – сказал Михаил, придвигая к себе чашку с чаем.

Местным чаем, который выращивал еще один любитель – селекционер вроде Цодикова. Такое практиковалось повсеместно, поставки чего-то местного, обходящегося дешевле синтезаторов в смысле энергии, и поставщики тоже получали рейтинги и кредиты. Самое главное, отсутствовали громоздкие и сложные процедуры (а зачастую даже погоня за прибылью) достаточно было указать, что есть и дальше сеть брала на себя задачи доставки, логистики и прочего.

– Именно мой? – слегка удивился тот. – Но я не слишком силен в этом новом мире и постоянно отстаю от него. Вот вчера, представляете, Михаил, оказывается вышла статья о генном изменении в кустарниках, через внесение особого вируса, срабатывающего исключительно на нужную комбинацию! И путь доставки, это просто изумительно, через ягоды самого кустарника... прошу прощения, меня постоянно заносит.

– Именно ваш, – кивнул Михаил. – Как раз потому, что вы отстаете от нового мира, как и я, возможно, вы мне что-то посоветуете. Как выяснилось, я повел себя самонадеянно, ринулся в бой, не рассчитав силы, и не добился новых возможностей, а старые скоро закроются.

– И вы боитесь оказаться там, – Осман Петрович указал головой на дом ожмика. – Оказаться в нищете, на дне, с которого уже не сможете всплыть.

– Да, именно так.

– Понимаю, – кивнул Цодиков. – Доводилось мне читать, что это одна из причин, почему ожмиков не селят отдельно.

– Стимул и демонстрация возможного будущего, – осенило Михаила. – А если кого такое привлекает, пусть сразу уходит и не тратит ресурсы.

– И в то же время попытка интегрировать их обратно в общество, – добавил Осман Петрович. – Я вижу, что у вас нет сильного хобби, того, что стало бы любимой работой.

– Кому нужны электрики? В то же время, – и он рассказал о своих обстоятельствах, разве что темы женщин постарался не касаться.

Осман Петрович задумался, неспешно потягивая чай и поглядывая в сторону своих обожаемых кустов малины, откуда доносились гудение и шелест. Они сидели практически в дупле, чуть выше основной части его дома – дерева, еще одна деталь нового мира, вдруг резанувшая Михаила.

– Понимаю, – вдруг сказал он. – Вы выжили чудом, оказались в будущем, а мир даже не подумал восхищенно замирать и останавливаться ради вас.

– Не настолько я себялюбив, – чуть обиженно заметил Михаил, так как в словах Османа Петровича была доля правды.

– Мир идет себе дальше, вы попытались встроиться в него, но толком не вышло, – продолжал Цодиков, размеренно покачивая головой, – вы словно приехали на чужбину, где вы никому толком не нужны и нужно пробиваться с нуля.

– Да, именно так, – повторил Михаил. – Поэтому я и обратился к вам, Осман Петрович, что вы застали хотя бы часть того старого мира, понимаете меня.

– Ох, – закряхтел Цодиков, – хотел бы я не видеть той части и не вспоминать ее никогда.

Подобное Михаил уже встречал, когда его родители говорили об "ужасных девяностых" и они тоже не хотели вспоминать о творившемся тогда.

– И да, я понимаю вас, Михаил и именно поэтому и говорю, что вы неправы.

– Неправ? – замер Лошадкин, словно обнаружил, что едва не коснулся оголенного провода под напряжением.

– Неправы, – кивнул Осман Петрович. – В условиях прежнего мира такой подход, возможно и работал, я говорю, возможно, так как сам не застал вашего мира, лишь период хаоса и четвертую мировую.

Он вдруг усмехнулся и посмотрел куда-то вниз.

– Тот период, перед третьей мировой, в моем детстве считался чем-то вроде рая на земле.

– Да уж, – кисло отозвался Михаил. – У нас был тот еще рай.

– Так вот, мир изменился, а вы забились в угол и действуете так, словно все вокруг по-старому. Это нормально, людям свойственно цепляться за старое и это даже хорошо, не дает нам слишком уж мощно мчаться во все новое, где можно просто слететь с обрыва. Вам нужно посмотреть мир, увидеть и ощутить, нет, принять внутри, что все вокруг изменилось и я вас уверяю, Михаил, ваши страхи уйдут.

– Не уверен, – сдержанно отозвался Лошадкин.

Тотальный контроль и запись всего, и вся до сих пор нервировали его. Наружу Михаил ничего не выказывал, но наверняка манопа изнутри "стучала" всяким вышестоящим Искам о его состоянии. Рейтинг у него пока не упал, но в то же время он старался следить за собой и не ляпать лишнего, одновременно с этим осознавая, с каким мощным инструментом воздействия на общество столкнулся.

– Вместо пугающей неизвестности и неуверенности в завтрашнем дне, вы увидите возможности, поверьте мне, я через все это проходил и тоже долго не мог поверить и принять. Мне чудился подвох, я сомневался, подозревал, а мир вокруг менялся и несся вперед.

Осман Петрович вздохнул с улыбкой, словно посмеиваясь над глупостью себя прежнего. Некоторое время они молча пили чай, под шум ветра и шелест листьев, затем Цодиков снова заговорил.

– Разумеется, Михаил, вы всегда можете остаться и, скажем, помочь Руслану, а он поможет вам. Вы подружились, и он хочет отправиться в космос, летать, стрелять и покорять, словно в старых фильмах и книгах, и если вы будете рядом, это может спасти его от ошибок там, в других культурах и обществах. Он поможет вам, да и вообще, хороший, верный друг дорогого стоит, не так ли?

– Пожалуй, – признал Лошадкин.

Доверил бы он Руслану прикрывать себе спину? Пожалуй, что и доверил бы.

– Вы можете обратиться к Цецилии и Димитру, например, – продолжал рассуждать Осман Петрович. – Не за тем, конечно, чтобы они пристроили вас на теплое местечко, те времена остались в прошлом.

– Ну не знаю, не знаю, – пробормотал тихо Михаил.

Маркета Сванди ведь повысила его? Если отбросить ощущение себя альфонсом или как там звали любовников на содержании, все равно же выходило, что она использовала служебное положение? И даже не стеснялась признаться в том вслух! Джуди та же, легко вписалась бы в прежнюю жизнь Михаила, и следовало признать, что старый мир не исчез до конца, замаскировался, изменился, преобразовывался, но многие его элементы остались.

– Вы, наверное, заметили, что они общественники и любят возиться с живыми? Они помогали Алатее, они то и дело общаются с Нестором Вондиди...

– Кем? – машинально переспросил Михаил, затем вспомнил.

Сосед – ожмик, к которому он так и не подошел ни разу, словно боялся заразиться. А чего он так высокомерно себя ведет, тут же подумал Михаил, защищаясь.

– Нашим соседом, – указал рукой Цодиков. – Та же Джуди его называет только ожмиком, а Цецилия и Димитр возятся, пытаются втянуть в общую жизнь и поверьте, Михаил, они охотно займутся и вами.

Михаил представил и слегка содрогнулся.

– Помогут вжиться, найти свой путь, не вы один оказывались на таком перепутье, легко сказать, найди любимую работу и жизнь станет прекрасна, как ее найти, что выбрать, всему этому учат в школьные годы, но и этого оказывается недостаточно. И, разумеется, есть еще и третий путь.

– Ожмики и учеба во время жизни на минимуме? – предположил Михаил.

– Нет, просто найти другую работу и переехать туда, искать и учиться, продолжать то, что вы делаете сейчас, Михаил и дождаться плодов своего труда. Мир вокруг полон возможностей, но это не значит, что за вами будут бегать и насильно совать в руки эти возможности.

– Да я уже понял, что попал не в самую добрую сказку, – сварливее, чем собирался, ответил Михаил. – Вы в этом не виноваты, Осман Петрович, извините.

– Да ничего, окружающий мир и меня самого иногда бесит, – признался тот, – но вы же знаете, что невозможно создать идеальный мир для всех. Но по сравнению с тем, что было, вокруг стало хорошо и этого достаточно, по крайней мере мне.

– Но вы бы изменили что-то в мире, будь у вас возможность? – вдруг заинтересовался Михаил.

– Возможность и сейчас есть, практически у любого, заинтересуй общество идеей, покажи, что она пойдет на пользу и воплотима в жизнь и все будет. Вот, кстати, еще один аспект мира, от которого вы бегаете, Михаил, все эти голосования, общественная жизнь и сеть, друзья и знакомые.

– Только нырни туда и сеть поглотит тебя, не останется времени на другое.

– Сейчас пытаются избегать крайностей, – напомнил Цодиков, – но понимаю вас, все это очень аддиктивно. Я тоже в свое время подсел, но сеть помогла мне принять новую реальность.

А многим не помогла, припомнил Михаил, и попытки вернуть старую реальность продолжались до сих пор. Чтобы как раньше, но с новыми ИП, сетью, энергонием и прочим. Пока он размышлял над этим, появилась Цецилия, тут же заговорившая о Джуди и гонках на воздушных пузырях. Михаил слушал, кивал, представляя Джуди, несущуюся на велосипеде, задорно сверкая всем подряд и размышлял, какой же вариант дальнейшего существования ему выбрать.

По всему выходило, что Цодиков прав, да и возможности, больше людей – больше возможностей, он же вместо этого забился в какую-то глушь и пытался выжить. Опереться на Маркету, да что там, прямо признать, что она ему нравится и жить с ней, переехать, доучиться, открыть для себя новые горизонты. Таня... нет, будем реалистами, подумал Михаил, и признаем, что Таня сказала "нет" и вообще, на роль прекрасной дамы не слишком подходила.

Переезд к тому же помог бы решить проблему всех этих женщин и инопланетянок вокруг.

– Вскоре я перееду на Крит, – заявил он вслух.

Цецилия заговорила что-то одобрительное, а Осман Петрович просто коротко кивнул и отсалютовал поднятием чашки с чаем.