Текст книги "Странный новый мир (СИ)"

Автор книги: Самат Сейтимбетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7

– Ракеты и реактивное движение, человечество пользовалось ими, не имея иной альтернативы, но все изменилось, после нахождения в кратере на Европе, спутнике Юпитера, энергония. Уже известно и доказано, что это лишь след от небольшого метеорита, прилетевшего извне и врезавшегося в Европу, и что в обычных, естественных условиях, энергоний в солнечных системах не образуется, лишь за их пределами. Также теперь мы знаем, что энергоний известен не только человечеству, но и другим цивилизациям, пусть и называется, и используется там иначе, и что он представляет собой еще один барьер на пути развития. Мало выйти за пределы своей планеты, мало основать колонии на планетах и спутниках своей системы, нужно еще суметь найти способ выбраться за ее пределы, раскрыть тайны мгновенной связи и быстрых полетов, и те, кто не сумел сделать этого самостоятельно, оказываются в роли так называемых слабых рас. Те, кто не сумел сам выйти за пределы системы, кому навязали отношения, а то и просто поработили, продавая энергоний и продукты своих производств, и получая взамен руды, живых существ, какие-то растения, детали, в общем-то, тут не слишком важны, так как общий принцип сохраняется.

Михаил парил в виртуальном пространстве, скрестив под собой ноги, и слушал лектора, но в то же время и не слушал, так как мысли его все время метались вокруг этого самого космоса. Миллиард людей на Земле и это еще считалось ростом населения! Часть разлетелась на другие планеты Солнечной Системы, ведь после открытия энергония, процессы их освоения рванули вперед с невиданной скоростью.

Здесь тоже шли жаркие споры, в основном о терраформировании и преобразовании планет, а также лун. Часть выступала за то, что следовало оставить все в "естественном виде", другие возражали, что тогда и сейчас колонистам там пришлось бы жить под куполами и тратить энергию. В ответ им указывали на луны, где именно так и обстояли дела, следовали аргументы, мол, это тоже ошибка, ведь "естественные условия" и гравитация изменят тела и расхождения каких-нибудь марсиан и венерианцев от землян могут оказаться фатальными в будущем. Им оппонировали и указывали, что это может как раз обеспечить необходимое разнообразие, и что гибельной может стать как раз унификация.

Только астероиды, пожалуй, не вызывали споров, там было все ясно, модуль с искусственной гравитацией, купола, туннели внутри, максимально возможное использование полезной площади, как и предсказывал Азимов, о чем с немалым удивлением узнал Михаил. Он, конечно, слышал об Азимове, но считал, что тот писал какую-то допотопную фантастику, не более.

Но, помимо планет своей системы были и другие, уже успел случиться раскол и часть систем, населенных людьми, покинула юрисдикцию Земли, объявив о своей независимости, и все это на фоне массовых контактов с инопланетянами. Михаил и раньше слышал об этом, но как-то не представлял всех масштабов и теперь пребывал в легком шоке, а также ощущал, как усилилось его желание оказаться там, в космосе, все посмотреть, повидать и пощупать самому.

Отдельно его шокировала открытость Земли этим самым инопланетянам и их общественным системам, и все это попахивало наивностью и беспечностью. Еще не успели до конца восстановить саму Землю, а уже ринулись в космос и бешено заселяли другие планеты, организовывали какой-то союз солнечных систем, брали под свое условное крыло «слабые расы», помогали им и давали отпор сильным.

Шли даже какие-то войны и творились конфликты, и только тут в вопросе космоса и размножения с освоением, Михаил вдруг окончательно понял, что общество действительно изменилось. Секс отделили от размножения, как сообщила ему Таня, но кто хотел – рожал сам, а кто-то пользовался «искусственным чревом», и все это тоже было увязано с системой пользы обществу.

– Остановить лекцию, – скомандовал Михаил вслух. – Иска.

– Что-то непонятно? – появилась рядом девчонка с косичками.

– Скажи мне, ведь ожмики не могут заводить детей, да?

– Могут, – ответила Таня спокойно, – кто угодно может родить, ведь Земле и человечеству не хватает рук. Но зачастую ожмики этим не заморачиваются, ведь родить не значит стать родителем.

– Как это? – не понял Михаил.

– Детей забирают и потом растят, и воспитывают отдельно, под присмотром специалистов. Ожмикам что-то перепадает за рождение, но совсем мало, так как они в свое время попытались использовать деторождение для выкачивания кредитов и им перекрыли эту возможность. Попросту говоря, у них не хватает на это рейтинга, – пояснила Таня. – При желании они могут сдать экзамен на то, чтобы стать родителями, но для этого потребуется рейтинг, а потом еще и кредиты, и они неизбежно поднимутся выше минимума, и потом, если захотят воспитывать ребенка сами, им потребуется еще больше рейтинга и кредитов.

Как-то это все не то, подумал Михаил. Бесчеловечно?

– Неужели родители не могут видеть своих детей? – спросил он. – Воспитывать и растить?

Глупо, глупо, тут же укорил сам себя, ведь он понимал общий принцип. Все та же новая система пользы обществу и того, что едва дело касалось интересов этого самого общества, как резко вырастала ответственность и прочее. Ведь будущие родители порождали новых членов общества и воспитанием влияли на них, и так далее, пусть Михаил не смог бы выразить сути чеканными формулировками, но примерно улавливал основное.

– В ваше время, Михаил, сдавали особые экзамены на вождение, подчеркивали опасность управления транспортными средствами, – вдруг заговорила Иска.

Отдельным шоком для него стало, что теперь никто уже не водил машины лично. Какие-то гравипояса, личные полетные средства – еще да, но все равно, под контролем единой транспортной системы.

– Здесь действует тот же самый принцип. Родители, конечно, могут видеть своих детей, хотя и там есть ряд особых обстоятельство, но мне кажется, Михаил, вы не понимаете сути. Чтобы сдать экзамен, уже необходимо понимать ответственность, которую вы на себя берете, и родители не полезут в воспитание, точнее говоря, будут дополнять его, а не противоречить. А чтобы воспитывать…

– Надо сдать еще экзамен, я понял, – мрачно ответил Михаил.

Мысли его на мгновение вернулись к Тане и той лекции, что никто не запрещал секс, но и не делал из него культа. Общество не обращало внимания на то, что кто-то самоудовлетворяется в душе или спит с условной робокуклой, как не смотрело оно на цвет кожи, пол, возраст и прочее смешение имен, культур, происхождения. Общество смотрело на самого человека, каков он, что умеет, и не лезло в отношения, пока те не мешали обществу.

Хотел бы он завести детей с Таней? Может и хотел бы, но смог бы?

– И как же тогда идет процесс заселения и освоения планет и систем? – спросил он. – Ведь там нужно быстро достичь нужной численности?

– Нужной кому? – деланно изумилась Иска. – Или вы, Михаил, решили упростить обучение и полагаться на мои ответы? Должна сразу предупредить, что это может оказаться фатальным.

– Нет, правда, вот как проходит размножение в космосе? Не физиология процесса, с ней я знаком, но вот именно с социальной точки зрения? Неужели там тоже сдают экзамены, и если да, то кому?

– А чем другие системы отличаются от Земли? – спросила в ответ Иска. – Приведу еще одну аналогию.

Михаил внутренне застонал. Иска словно издевалась своими аналогиями, причем всегда ссылалась в них на времена «первой жизни» Лошадкина. Конечно, так все становилось понятнее, но не лучше, и бывало Михаил придумывал возражения уже потом, когда было слишком поздно. Он не смотрел особо на календарь, учился и еще учился, пробовал новое, включая еду и напитки, и с нетерпением ждал встреч и бесед с Таней, и в то же время рвался наружу. Рвался и где-то внутри опасался, что не справится, не сдаст экзамены, не сможет пробиться наверх, так как… ну просто не сможет.

– Переехав в другой город, скажем, в Новосибирск, вы, Михаил, ожидали там других законов и правил?

– А чего это в Новосиб? – словно обиделся Михаил. – Почему не в какую-нибудь Францию?

– Потому что мы говорим о переезде в пределах действия юрисдикции Земли, если вам так будет понятнее. Переезд во Францию – уже нарушение аналогии.

– Тогда Франция – это инопланетяне?

– Скорее кто-то из отколовшихся, кстати, краеугольным камнем раскола стал именно вопрос размножения и влияния на детей, но вы бы знали об этом, Михаил, если бы смотрели лекции, вместо того, чтобы расспрашивать меня.

Михаил посмотрел на нее сверху вниз, думая о том, что так и не преодолел диссонанс ее внешнего вида. Ну кому понравится, когда его отчитывает восьмилетняя малявка? Умом он понимал, что это еще один урок, не смотри на внешний вид, но вот глаза и прошлый опыт упрямо твердили обратное.

– Ну вот возьмут и нападут на эту отдаленную планету, колонию, как там сейчас их называют, и что тогда?

– И что тогда? – спросила в ответ Иска. – Причем тут дети?

Михаил почесал в затылке, понимая, что промахнулся немного. Уже в его время никто не ходил в атаку толпами и численность ничего не решала.

– Как они будут защищаться?

– Возьмут оружие и будут защищаться, – удивленно ответила Иска, словно Михаил спросил что-то невероятно глупое.

– А если не будут?

– Те, кто думает только о себе, находятся на Земле и живут ожмиками, они не смогут попасть в космос.

– Неужели в космосе их нет? – спросил Михаил.

Тут же дал сам себе ответ о причинах – не прошло еще столько времени. Космос заселяли активные люди, распространяли эту культуру и дальше, и наверняка даже «балласт» под неосознанным воздействием общества переставал им быть или даже не задумывался о том, что можно лежать и чесать пузо.

– А вы не боитесь, что все активные улетят, а на Земле останутся одни лишь ожмики?

– Лично мы, искусственные помощники, лишены чувства страха, – ответила Иска, – но я рада, что моя личность и облик по-прежнему кажутся вам настоящими, Михаил, это означает, что я хорошо справляюсь со своей ролью. Если же трактовать ваш вопрос в более общем смысле, то эта проблема неоднократно озвучивалась, наряду с другими, и обсуждение, а также поиски возможного решения продолжаются, в рамках развития Земли и других планет.

Вот куда бы влезть, завистливо подумал Михаил, во все эти темы с развитием общества. Решил пару проблем, принес горы пользы и почивай на лаврах, получишь и рейтинг, и кредиты, чтобы вылететь в космос, облететь разные системы, побывать у инопланетян, под соусом их изучения и будущей помощи человечеству за счет полученных знаний.

– Ладно, последний вопрос, – сказал он.

Иска улыбнулась так, что сразу стало понятно, ну вот ни на грош она не верит, что этот вопрос последний. Спрашивать ее было легче, Таня, конечно, резала правду, но зато к Иске он не испытывал никаких чувств, по крайней мере положительных.

– А как вот оно происходит, взаимодействие с этими отколовшимися и инопланетянами разными, ведь у них другой общественный строй, язык, условия и прочее? Я уж не говорю об опасности привнесения оттуда каких-то идей, которые уничтожат человечество?

– Общепринятой сейчас считается точка зрения, что только здоровое общество способно выжить при заражении информационными вирусами, а также при воздействии других общественных формаций. Вы, Михаил, не изучали еще новые стандарты образования и воспитания и не надо так закатывать глаза, это всего лишь констатация факта. Общество, закрывшееся от других, одряхлеет и погибнет. Общество, которое не противопоставит чужим идеям свои – тоже погибнет.

А, точно, вдруг вспомнил он, ведь Таня толковала об этом. Наверное, это часть того, что она называла «учитываем ошибки прошлого».

– Данная проблема известна, ее учитывают, о ней спорят и ищут пути решения.

– Как-то многовато у вас спорят, – вырвалось у Михаила. – Ах да, общественная активность, да?

– Да, и многое другое.

Иска исчезла, а Михаил чуть подергал глазом, потом почесал подбородок. Не то, чтобы он прямо ненавидел общество и людей, но все это было как-то немного чересчур для него. Ладно, решил он, рано еще гадать, все равно вначале надо сдать экзамен, и он вызвал список лекций о космосе – в рамках своей программы образования, конечно. Но все равно, ему уже давали выбор и это тоже было частью экзамена, насколько понимал сам Михаил. Умение выбрать, учить нужное и вообще.

– Как человечество пришло к идее денег, как некоего универсального эквивалента выражения предлагаемых товаров, так и галактическое сообщество, в конце концов, выработало похожую идею. Многие цивилизации предлагали свои единицы и меры, и ситуация, опять же, напоминала средневековые времена Земли, когда деньги одних стран не принимали в других, менялы наживались на разнице курсов и при этом некий универсальный эквивалент все равно существовал, выражаясь в весе золота и серебра, вложенных в монеты. В конфликтах и спорах родилась уге – универсальная галактическая единица, выражающая собой некое количество энергии, которую можно получить с помощью одной условной единицы энергония. Энергия одной уге или уга, как ее еще называют, может быть потрачена на синтез материи, перемещение куда-то, для обеспечения работы механизмов и так далее. Сложнее было подобрать эквивалент уге в знаниях, но и с этой задачей постепенно справились, приняв единые стандарты, которых придерживаются все, даже враждующие стороны. Земля и другие планеты, и союз солнечных систем также придерживаются данных галактических стандартов и кредиты легко преобразуются в уге, если вам захочется совершить путешествие.

– Захочется! – выкрикнул Михаил нетерпеливо.

– Понимаю вас, – вдруг улыбнулся лектор, – космосом легко можно «заболеть» на всю жизнь, ведь с самого детства мы смотрим в небо и ощущаем восторг при виде множества звезд.

– Э-э-э… это вы мне? – пробормотал Михаил.

– Вы никогда не сталкивались с интерактивными лекциями?

Михаил метнул взгляды туда и сюда, попытавшись отключить лекцию, но не вышло и тут появилась Иска и что-то сделала. Моментально, как и полагалось в сети, и лектор отключился, а она развернулась к Михаилу.

– Я думал, это записи! – воскликнул он, защищаясь.

– Лишь небольшая демонстрация нового формата сети, без знания обеих сторон. Небольшой эксперимент.

– Да предупреждать же надо!

– Вся суть была именно в незнании и отсутствии предупреждений, иначе, что это за эксперимент?

– Но теперь я буду знать.

– Да, знать и постепенно осваивать новую сеть. В ней нет ничего сложного или пугающего, она просто непривычна вам, Михаил, поэтому вы так бурно реагируете.

– Ладно, – проворчал он, понимая, что хочет еще послушать про космос, а то и побывать в нем.

Хотя бы виртуально, для начала.

Глава 8

Даже не оборачиваясь и не прибегая к помощи манопы, Михаил ощутил приближение Тани. Та подошла, улыбнулась и заняла соседнюю беговую дорожку, тут же устремилась вперед в ровном, спокойном темпе.

– Просто решила составить компанию, – сообщила она, чуть повернув голову к Михаилу. – Тебе тут, наверное, одиноко, и нелегко видеть только меня.

– Есть такое, – признал Михаил, чуть отводя взор.

Без особой стыдливости, ну фантазировал о ней в душе, ну признался в чувствах, что такого? Сама натура и способ общения Тани как-то убрали остроту данных моментов.

– Это тоже часть эксперимента, да? – вдруг сообразил он. – Как с сетью?

– В каком-то смысле, – кивнула Таня, даже дыхание не сбилось. – Вашей проблемой, Михаил, занимаемся теперь не только мы, поверьте.

– Верю, – ответил Михаил.

Дальше они бежали молча, и было в этом что-то умиротворяющее, объединяющее. Хотя вот, подумал Михаил, бежать на природе, а то и вовсе по другой планете было бы намного приятнее, особенно рядом с Таней.

После тренировки его поджидал новый сюрприз или удар, как посмотреть. Таня спокойно прошла в душ, сбросила одежду и начала мыться, и Михаил замер, не зная, что делать. Он возбудился, но в то же время поведение Тани было полностью лишено эротического подтекста, если не считать за таковое обнажение.

– Подумай над этим, – улыбнулась Таня и повела рукой.

В воздухе словно появилась перегородка, непрозрачная, отделившая ее от Михаила. Голограмма, подумал он, даже руку вскинул, чтобы проверить и тут же опустил. Несомненно, еще одна проверка, часть эксперимента вкупе с ненавязчивой демонстрацией того, что общество изменилось. Да, ему очень хотелось верить, что Таня приглашала его помыться вместе… хотелось, но не выходило. Желай Таня секса с ним, то так и сказал бы, прямо и открыто, как и многое другое.

– Эскулапы чертовы, – проворчал он и осекся.

Наверняка и все это тоже записали, и он опять ощутил себя подопытной мышью, нет, даже микробом под микроскопом. Эксперименты они над ним ставят! Мечтают выудить знания, а то и вовсе склонить к чему, да вот и фигу им, сердито думал Михаил, смывая пот. Вообще, могли бы просто переделать тело, сразу восстановить его до пика формы, а и то вовсе усилить искусственными частями, имплантами, дать абсолютную память и манопу, и прочее.

– Подумал? – спросила Таня, уже поджидавшая снаружи, когда Михаил закончил мыться.

Спортивная комната сменилась залом для бесед, чай, фрукты, печенье, кресла и умиротворяющая природа за окном.

– Нет! Думал о тебе и медицине!

– Такое бывает, – согласилась Таня. – Если хочешь, можем пробежаться по Марсу, в следующий раз, а то и по Луне, в виртуальности, разумеется.

Михаил замер, пытаясь понять, что происходит. Его мысли прочли?

– Как я и сказала, Михаил, тобой занимаемся не только мы и да, тебя изучают, но не с целью оскорбить или препарировать как забавную зверушку. Это знания, уникальные знания…

– Ведь я первый и единственный пришелец из прошлого, – сердито проворчал он. – Избранный, практически. И с чего вдруг мне решили рассказать? Просчитали и это?

– Осознание того, что он не уникальная снежинка и предсказуем, изрядно ранит некоторых людей. Но в то же время, подобные исследования помогают лучше понять людей и общество, предвидеть развитие, что-то предсказывать, строить прогнозы.

– Мне кажется, вы слишком уж носитесь со своим этим обществом, – постепенно отходя, заметил Михаил, не отрывая взгляда от Тани.

Признание опять убавило ей обаяния, но Михаил знал, что это ненадолго. Следовало уже что-то делать с этим, слишком уж это напоминало одержимость, а то и вовсе намекало на промывку мозгов.

– К чему все это? Дали бы людям энергию, новые, совершенные тела, ведь вы же можете!

– Ты преувеличиваешь наши возможности, но можем, до известной степени. Как можем лечить, убирать дефекты, как победили большинство старых болезней и успешно боремся с новыми вызовами, с которыми сталкиваемся в космосе.

– Вот я сдам экзамен, – заговорил Михаил, – допустим, даже не по мезне, это даст мне возможность выхода в космос?

– Само по себе? Нет, – покачала головой Таня.

– Рейтинг и кредиты, понятно. И что, неужели никто не пытается проскочить обманом? Прорваться силой? Сбежать с Земли к каким-нибудь инопланетянам? А если я захочу отправиться к этим… в Зеленые системы или как их?

– Чем желание отправиться к ним отличается от желания попасть в космос, не прилагая к этому никаких усилий? – удивилась Таня.

– Разве не выгодно вам будет избавиться от меня, желающего сбежать?

– Это намек на то, что ты, не получив возможности сбежать, начнешь творить пакости в ответ и разрушать общество?

– Да, пожалуй, – признал Михаил, – хотя я и сформулировал бы это иначе. Ведь существует же у вас преступность? Взломы, подделки маноп, отключение камер, да что там, скажем прямо, вот возьмем меня.

– Возьмем, – чуть оживилась Таня, – люблю правдивые истории.

– И это просчитали, – проворчал Михаил.

Да, ему это совершенно не нравилось. Пусть никто и не стремился задеть его, но случившееся все равно задевало. Михаил окончательно укрепился в мысли, что надо валить отсюда, вживаться в общество, непонятно, как и что, но если он сдаст экзамен, то будет готов, не так ли? Жить в обществе, где никто не будет ставить над ним эксперименты, по крайней мере, без его согласия.

– Так вот, я влюблен в тебя, Таня, и ты прямо ответила мне – нет. Что будет, если тело затмит разум и решит овладеть тобой силой? Как у вас тут дела вообще обстоят с преступностью?

Он вперился взглядом в Таню, невольно ожидая, что та пожмет плечами и спокойно ответит, что готова постоять за себя. С ее-то спортивным телом! Пускай женщины слабее мужчин, да и весил он больше, но что мешало ей просто сбежать, закрыв перед ним все двери? Иска тоже была готова вмешаться, ведь она бдила всегда, не зная усталости и не нуждаясь во сне.

– Такое тоже бывает, – спокойно ответила Таня. – Как я и говорила, наше общество далеко не идеально и еще долго не станет таковым. Что касается преступности, то всеобщий контроль решает эту проблему в большинстве случаев, позволяя предотвратить еще до совершения самого преступления. В то же время, обычно человеку дается время одуматься, ведь тот, кто сумел преодолеть себя, он лучше все понял и осознал, чем тот, кто никогда не задумывался о преступлении.

– А что, такое допустимо?

– Преступники двигают общество, как двигали его всегда, – ответила Таня, – но при этом, если их становится слишком много, общество разрушается или гибнет. Все это балансирование и проход по лезвию бритвы, Михаил, как я и говорила, тут нет готовых рецептов, работающих всегда. Что же касается непосредственного насилия, убийств, то они трактуются точно так же, как рождение и воспитание детей. Да и просто обучение и воздействие на других людей.

– Работа с обществом, – осознал Михаил.

– Да, и она оценивается уже по другой шкале. Общество не только стоит выше отдельного человека, но и имеет право защищаться от тех, кто пытается его разрушить, как организм имеет право убивать проникшие в него болезни, вирусы и яды.

Михаил хотел спросить про тюрьмы и связанное с ними, но тут же передумал и решил поискать информацию сам. Ладно там, приговор могли приводить в исполнение роботы, но сами преступления? Если не читали мысли, то, как выявляли их заранее, по разговорам? Сообщениям в сети? Поведению? Кто следил за всем этим и анализировал? ИП или все же люди?

– Теперь, что касается затронутой тобой темы, – она замерла на секунду и продолжила, – халявы, верно?

– Да, пожалуй, это точный термин, – неохотно признал Михаил.

А что в космосе? Там кто надзирал? Новая планета, сотня человек и неужели там первым делом внедряли сети всеобщего контроля? Неужели там не творилось насилия? И вдруг Михаил понял, в кои-то веки сам себе ответил на бесконечные вопросы – манопы, ну конечно! Но это же означало, что он не в полной мере владелец своего же устройства и он тут же привел самому себе аналогию из своих же времен, про компьютеры, поисковые запросы и слежку корпораций-гигантов, ту же адресную и задолбавшую всех рекламу.

– Тебя одолевают мысли о преступлениях и бунте против системы?

– Да, – поджал губы Михаил.

– Неудивительно, что эта тема была так популярна в твои времена, – Татьяна, похоже, сделала себе пометку, в цифровом виде, конечно.

Зачем вообще пометки, подумал Михаил, если все и так записывается? И кто смотрит эти миллиарды часов человекодел? Роботы, вроде Иски? Или они анализировали все на лету, в онлайне?

– А сейчас нет?

– И сейчас популярна, – не стала отрицать Татьяна, – но эту энергию стараются направить в конструктивное русло. Если человек не прикладывает к чему-то усилий, он и не ценит полученного, так было и так пока и есть. Поэтому в нашем мире не дают ничего на халяву, кроме ОЖМ, так как мы же не звери какие-то, истреблять своих же сограждан.

– Погоди, но как же новое воспитание? Образование?

– А ты поинтересуйся возрастным составом ожмиков, – посоветовала Таня и захрустела воздушным печеньем, словно лопала пузырики. – Ты, кстати, практически ровесник того первого поколения, что рождалось уже в новом мире.

– То есть этому новому миру всего лишь тридцать лет, не слишком много.

– Конечно, еще рано о чем-то говорить, – пожала плечами Таня, – но ты все ждешь моих слов, что новый мир лучше старого, что он идеален, и тогда ты стал бы возражать, выискивая недостатки?

Михаил замялся с ответом.

– Так вот, человеком движут мощнейшие инстинкты, идущие из глубины времен, но это не значит, что человек должен становиться их рабом, – продолжила Таня спокойным, беззаботным тоном. – Век за веком человечество становилось лучше, добрее, гуманнее, через кровь, смерти, слезы и пот, пот тяжелого труда над собой и другими. Труд создал из обезьяны человека, так говорили в твое время?

– В мое время говорили уже иначе, – со вздохом признался Михаил, вдруг вспомнивший деда.

– Посыл остался прежним, труд и добровольные запреты, ограничение самого себя во имя совершенствования. Не только себя, но и тех, кто придет после нас. Знаешь, что движет людьми?

– Жажда продолжения рода?

– В том числе. Желание бессмертия, хотя бы в своих потомках. Желание, чтобы о тебе помнили, желание увековечить себя, желание забраться, не на пальму, конечно, а на пирамиду, стать выше других.

– Ты так спокойно говоришь об этом, – нахмурился Михаил.

– Думаешь, это великий и ужасный секрет? Нет, это все проходят и разбирают в школах, никто не делает тайны из подобных манипуляций обществом во имя улучшения его же и знаешь что?

– Что? Всем плевать?

– Нет, система работает, не идеально, но работает. Люди соревнуются и карабкаются, забираются выше других, продолжают род, прославляют свое имя, а вместе с этим делают лучше и мир в целом, всех вокруг. Также, как в твое время, только с иным вектором усилий, но и в твое время понимали и применяли многое из того, что используется сейчас.

– Да? – озадаченно спросил Михаил.

Не интересовался он этой темой, ходил и занимался электрикой, смотрел фильмы, пил пиво, ну жил, как все, и считал, что все нормально. Не исключено, конечно, что Таня тоже лазила за справками в сеть, благо манопа позволяла проделывать подобное незаметно, но все же. Одно дело быстро применять гугл-фу или яндекс-до, и другое разбираться в теме, не заглядывая во всемирную паутину.

– Работа как игра, представление ее не как нудной утомительной необходимостью, а чем-то таким, что тебе по душе, например. И вот, пожалуйста, люди горели работой, да и сгорали на ней же, добровольно, как и говорилось, спиральное развитие, повторение того, что уже было, но в иной, новой форме.

– Ты говоришь, что ничего не дают на халяву, а как же то, что вы тут возитесь со мной? Или все оправдано благодаря вашему социальному эксперименту?

– Михаил, – она выглядела очень разочарованной, словно он прилюдно испортил воздух или еще чего похуже.

– Татьяна, – постарался ответить в тон, но не вышло.

– Я же сказала, человечество становилось добрее, гуманнее, но теперь это слово немного устарело, ведь гуманизм относится к людям, без учета инопланетян. В результате в наше время слово стало даже звучать немного оскорбительно, расистски, если переводить на твое время. Да, никто не устраивает всеобщую халяву, но это не значит, что мы стали жадными нелюдями, которые никому ничего не дают, нет. Мы не впадаем в крайности – помнишь наш разговор о любви и сексе? – и в этих вопросах. Балансируем на лезвии бритвы.

– А как же ваш гуманизм… алиенизм?

Татьяна невольно хихикнула.

– Живизм тогда уж, – сказала она. – Общепринят нейтральный термин «живые», и то, идут споры, из-за парочки рас на кремниевой основе.

– А как же ваш живизм соотносится с войнами и кто там у Земли во врагах?

– Очень просто, – спокойно ответила Татьяна. – Отдельный человек может любить или ненавидеть кого угодно из инопланетян, пока это не мешает обществу и не угрожает ему. Но если на Землю или другие планеты, или корабли нападают, то это что?

– Угроза обществу, – сообразил Михаил.

– Именно, и устраняется она именно как угроза обществу.

– Но ведь у вас нет армии!

– Кто тебе сказал такую глупость? – синие глаза распахнулись вширь. – Любой общественно активный человек в наши дни – боец, воин!