Текст книги "Странный новый мир (СИ)"

Автор книги: Самат Сейтимбетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

4 сентября 2126 года

Теплое ощущение от слов «можешь вернуться» перемежалось легкой злостью, словно его считали каким-то несмышленышем, приблудившимся щенком, и желанием доказать, что он ого-го! Какая-то часть рвалась на юг, на какие-нибудь Багамы или Мальдивы, и в то же время Михаил осознавал, что так не пойдет. Легче легкого было прокутить и растратить стартовый капитал, да и оторваться от всего, включая Таню, утонуть в чудесах нового мира, если уж на то пошло.

– Пункт назначения? – пришел запрос от прикатившего транспорта.

– Вот сюда, – ткнул он в точку неподалеку от бывшего Смоленска.

Смещение на юг, но в то же время не слишком далеко от бывшей Москвы, а стало быть, и Тани. Меньше кредитов на перемещение, сохранение близости и в то же время демонстрация, что он уехал. Все, связанное с его основной специальностью – электрикой – практически умерло, так как исчезла необходимость в генерирующих станциях, передаче по высоковольтным линиям и проводам в домах и земле и розетках и прочему, и это в свое время стало немалым ударом для Лошадкина.

Его хитрый план заключался в получении «грязной» работы, то есть связанной с очисткой от всего вредного и раскопками развалин, и прочим, с неявным шансом снова стать пациентом центра здоровья, в котором трудилась Таня. Работы, необходимые обществу, но не слишком привлекательные, оплачивались лучше, и Михаил собирался одновременно учиться и еще раз учиться, не собираясь становиться ожмиком.

Не из страха «бомжевания» и не из желания стать активным общественником, нет, просто Михаил прекрасно уяснил, что на обязательный минимум всех чудес нового мира не увидеть. Может это и не волновало тех, кто и так видел эти самые чудеса, а вот ему хотелось, вживую побывать там и сям, пройтись по другим планетам, пролететь в космическом корабле, получить много рейтинга и энергии, сотворить нечто грандиозное, не без тайного умысла насчет Тани, разумеется.

– Работы и жилье, – послал он запрос в сеть, и манопа откликнулась.

Вот уж кто и правда напоминал радостного щенка, разве что хвостом не вилял. Перед глазами Михаила развернулась карта тех мест, на которой вычерчивался маршрут, которым мчался везущий его автомобиль. Михаил на мгновение отключил часть экрана, посмотрел одним глазком и судорожно сглотнул. Не мега-плотный поток машин, как он представлял, но на скорости в сотни километров в час, с расхождением друг от друга в сантиметр, все это вызывало неконтролируемый страх перед столкновением.

В воздухе тоже парило и летало немало всякого, и Михаил вдруг задумался, что миллиард людей и инопланетян – это не так уж и мало. Особенно, если отсутствовали мегаполисы, как говорила Таня, и при равномерном распределении по поверхности, в любой точке Земли ему предстояло встретить толпу. Хотя, тут же мысленно поправил он себя, часть же ушла под воду, буквально, подводные фермы, модификации жабр и исследования влияния на психику подобных изменений и образа жизни.

Еще одно направление горячих споров, чуть ли не битв с копьями наперевес – изменения тел и как те влияют на людей, и что лучше – менять себя под новые планеты в космосе или преобразовывать сами планеты? При всем обилии разных рас, космос все равно оставался больше размерами и места для расселения хватало, насколько уловил Михаил. Споры и дебаты обильно уснащали терминологией и научными штуками, из которых он улавливал треть, в лучшем случае.

– Успеешь ли ты затормозить, в случае отказа систем? – все же спросил он у машины.

В ответ пришел информационный пакет, сообщающий о долях процента шанса на отказ систем, и развернутое описание системы моментальной остановки и гашения инерции без вреда для пассажиров. Ну или почти без вреда, Михаил поморгал на кучу непонятного всего и вернулся к своим делам.

– Так, вот и вот это подойдет, – отметил он.

Жилье его устраивало – пока – любое, ведь все оно было гораздо роскошнее палаты в центре здоровья и квартиры из старого мира. Михаил подозревал, что легко можно зажраться и привыкнуть к хорошему, но пока такого не случилось, следовало пользоваться – тут экономить, там выигрывать очки в глазах общественности и рейтинга.

– Но вначале все же работа.

Высочайшая транспортная мобильность сочеталась еще и с распространенной практикой переезжать к новому месту работы. Не ездить туда, а ходить, а то и бегать, в качестве утренней или вечерней разминки. Разумеется, здесь не существовало какого-то единого стандарта, где-то легко можно было работать и через сеть, кто-то предпочитал жить на одном месте, а на работу летать и так далее, разнообразие вариантов на любой вкус. В то же время Михаил вполне понимал выгоды подобных переездов и собирался и дальше действовать в «общем русле», плыть по течению с системой во имя своего хитрого плана.

– Так, как это делалось, ага, вот оно, – пробормотал он.

Не то, чтобы эта привычка выдавала в нем жителя прошлого, другие тоже бывало проговаривали действия вслух, но все же. Поколения нового мира отличала элегантность и непринужденность Тани, способной работать через манопу и одновременно с этим общаться вживую.

Михаил взял ту часть своего досье, что отвечала за квалификацию и рейтинг, и можно сказать, выставил их в сеть, заявив себя, как нового работника. Одновременно с этим он произвел запрос, дабы сеть выдала ему все подходящие вакансии в той местности, куда он направлялся.

– Ну да, кто бы сомневался, – тоном печального ослика Иа выдал он.

Квалификация у него отсутствовала – только экзамен на гражданство – и все это неизбежно вело, как ни странно, к дичайшей конкуренции. На подобные же работы легко могли претендовать и ожмики, и просто по закону больших чисел всегда находились желающие подняться и вырваться из их рядов, и в общем-то, сейчас Михаил смотрел на одинокую вакансию.

В его старые времена такое назвали бы дворником, по сути, оно примерно соответствовало. Только здесь требовалось приглядывать за уборочным комплексом роботов, из-за «сложности рельефа», что в переводе означало – развалины. При этом, как ни странно, по-настоящему опасные для здоровья работы Михаилу просто не светили, там требовалась квалификация и подтвержденные экзамены, впрочем, эту проблему он мог и решить самостоятельно.

– Точно, – вдруг сообразил он и хитро улыбнулся.

Свидетель из прежних времен! Если чуть поднапрячься, да поискать в сети, можно было не просто убирать и расчищать, но и восстанавливать прежний облик зданий и прочего, для истории, и происхождение Михаила тут как раз и пригодилось бы.

В принципе, он мог и спрятать свое происхождение, ну мало ли, тайна личности и все такое, но с другой, стоило ли? Не проще ли сразу все рассказать, сжиться с этим, а то и может даже немного прославиться, предложить свои услуги консультанта – очевидца? Без обучения кого-либо, чтобы не сдавать экзамен, а именно просто консультации очевидца. Одобрительно похмыкав, Михаил добавил и эту часть в сеть и вернулся к поискам жилья.

К концу поездки он уже сделал выбор, оплатил и указал, какие изменения необходимо будет произвести.

Автомобиль распахнул дверцу, поблагодарил за поездку и пожелал успехов, после чего укатил куда-то сам по себе, менять батарею, возить грузы или пассажиров, неважно. В прежние времена Михаил еще вытащил бы парочку чемоданов из багажника, а то и вовсе прикатил бы с целым грузовиком вещей, но теперь он просто стоял и смотрел на свой новый дом.

Легкая радость, что не надо ничего грузить и таскать, и в то же время, какое-то странное ощущение пустоты. Словно отсутствие багажа и мебели не позволяло ему сделать этот дом личным, что ли. Или он меньше ценил его, так как не прикладывал усилий, по словам Тани? Михаил читал исследование (опять же не вникая в научные термины) о подобных вещах, снижение привязанности к одному месту, легкость на подъем в новом мире и что-то там еще, про адаптацию к условиям и перемешивание общества.

– Изменения внесены, – подкатил к нему небольшой робот.

Отсутствие мегаполисов не означало отсутствия всяких там небоскребов и просто общего жилья, возникавшего, как правило, среди людей, связанных каким-то общим интересом. Но на первое время Михаил решил все пожить отдельно, в частном доме с небольшим садом южнее, собственно, Смоленска. Не совсем сочеталось с хитрым планом экономить, но все же.

– Отлично, – отозвался Михаил, просматривая сброшенную ему информацию.

Прежняя планировка его не устраивала, и он решил поменять стены внутри. Дом не первой свежести, но под памятники старины не подпадал и особой художественной ценности не имел. В то же время, имитация стен из бревен выглядела просто очаровательно, равно как и резьба на втором этаже. Оставалось только заменить окна на бойницы и ощутить себя древним витязем.

Михаил поставил цифровую подпись, принимая работы, с него списали кредиты, произвели записи в реестрах, и робот укатил прочь. В теории за ними должен был наблюдать кто-то живой, но то ли порядок упростили, то ли просто занимался чем-то еще и так Михаил этого «бригадира роботов» и не увидел.

В отличие от соседей.

– Добрый день, – высунулась лохматая голова из кустов малины.

– Добрый, – согласился Михаил, разглядывая владельца головы.

Одновременно с этим оба следовали новому этикету, словно обменивались визитными карточками в былые времена, то есть считывали информацию из сети. Как они тут вообще в реал выходят, в тысячный раз подумал Михаил, с такими-то возможностями!

Он активировал одну из функций и увидел, что малина тут не простая, а хитро модифицированная, в попытках добиться всего и сразу. Чтобы выступала в роли живой изгороди, поглощала вредное из земли и с его помощью давила вредителей и сорняки, а все остальное направляла в ягоды, и так далее.

– Восхитительно, – искренне выдал Михаил, – и как ягоды, Осман Петрович?

– Ядовиты, – признал тот, и выдал банальное. – А вы, Михаил, стало быть, наш новый сосед?

– На какое-то время, – развел руками Михаил.

Кусты организовывали своеобразное подобие живой изгороди между домами, но в то же время Михаил явственно видел, что вышло так случайно. Новые времена породили неразбериху и в этом вопросе, признавалось право на уединение и отстранение от общества, но в то же время общий курс указывал на обратное. Заборов вокруг, в общем-то не наблюдалось, одна из причин, почему Михаил выбрал именно этот дом.

– Буду знать, что малину лучше не рвать, – улыбнулся он.

– Ничего, Старстену они нравятся, постоянно их ест горстями, – отмахнулся Осман Петрович.

Был он вдвое старше Михаила и выглядел классическим дачником – огородником из рассказов родителей и воспоминаний детства. Манопа, все еще в режиме дополненной реальности, услужливо показала, что ткань рубахи там усилена, дабы не рваться и не протыкаться внутри малины, и что новый сосед Михаила написал несколько работ по генной модификации кустарников и приспособления их для новых условий.

– Ядовитое?

– Ему оно как лакомство, а вот обычную малину не ест, конечно, для алурианцев она не яд, конечно, но что-то неприятно, – словоохотливо заявил Осман Петрович.

Только тут до Михаила дошло, что речь об инопланетянах.

– Но уже что-то, яд перегоняется в ягоды, нужно просто изменить направление и будет именно то, что задумывал. Сорняки и вредители, конечно, тоже полезны, экосистема без них будет недостаточна, но я вот думаю, что можно попробовать еще другое направление, добавить сюда выработку феромонов, чтобы комаров приманивать! – глаза Петровича горели, а рука взлохматила волосы. – Прилетят напиться и отравятся, а то все жужжат, звенят по вечерам, не опасно, конечно, но неприятно. Формы изгороди уже добился, еще хочу вынести все ягоды на внешнюю сторону, чтобы сами осыпались в уборочный автомат по сигналу!

– Так ведь синтезаторы еды же есть, – брякнул Михаил.

Подхватил у Тани привычку говорить правду, утратил социальную гибкость, тут же укорил он себя, увидев, как сосед словно бы потух.

– Оно, конечно, да, – прищелкнул Цодиков чем-то вроде ножниц.

Биологический мультитестер, позволяющий не только подрезать, но и сразу брать пробы, производить впрыскивание по месту и много чего еще, подсказала манопа.

– Но все же, ни один синтезатор не заменит радости сбора ягод прямо с куста.

– Или залезания на соседскую дачу за яблоками, – поддакнул Михаил.

Осман Петрович взбодрился, но в то же время посмотрел крайне изумленно. Лошадкин понял, что настал просто идеальный момент для раскрытия тайны своего прошлого. Одновременно с этим он увидел, что дом Цодикова не просто выполнен в форме дерева, а им и является, и мало того, с него с свисали одновременно разные фрукты, залезай да рви, от груш до персиков, и рот Михаила наполнился слюной.

– Добрый день! – раздался звонкий голосок за спиной.

Шуршание и позвякивание, Михаил обернулся и увидел, как с велосипеда легко спрыгивает загорелая прелестная девушка, улыбаясь им обоим. Открытое и свободное платье, но не очередная разновидность универсального сарафана, а что-то скорее по мотивам сари или туники, перекинутой через плечо. Широкая улыбка, нос кнопкой и волнистые рыжие волосы, спадавшие до плеч. Как писали в романах «дерзко очерченная грудь», да изумительные босые ноги, с чем-то вроде гэта вместо привычной обуви.

– Проезжала мимо, направляясь к речке, и увидела вас, решила поздороваться.

Михаил смотрел на Джуди, понимая, что идеальный момент для раскрытия своего прошлого категорически упущен, но ничуть не жалея о том.

Глава 12

Что-то взорвалось внутри Михаила, прокатилось огненным шаром и изверглось, порождая новые вселенные в большом взрыве оргазма, подобных которому он никогда не испытывал. Три с половиной месяца без женщины никак не могли привести к подобному обострению сами по себе, так что дело было в чем-то еще.

– Не переживай, дед, ничего дальше не будет, – небрежно заметила Джуди.

– Чего это сразу дед? – обиделся Михаил, выныривая из размышлений. – Чего не будет?

– А кто еще сразу начинает переживать, что секс к чему-то обязывает? Только дряхлые деды родом из двадцатого века, – пояснила Джуди, поднимаясь.

Несколько взмахов рук и прекрасное упругое тело оказалось замотано в тунику.

– Я бы приняла душ, дедуля, но ты только переехал, да еще и снова начнешь думать, что все это к чему-то обязывает, а мне это не нравится.

– А что тебе нравится? – спросил Михаил, приподнимаясь на локте.

Про двадцатый век она почти угадала, если не подсмотрела в сети. Вдруг там манопы тоже сливались в оргазме обмена информацией?

– Легкий и свободный секс без обязательств и лишних слов, и чтобы партнер разбирался хотя бы в базовых техниках, а то помню, встречалась как-то с одним хредуланцем, а тот почему-то решил, что у людей эрогенные зоны в глазах и ушах, как залез туда своим полуметровым языком, фу. Прилетел ты на Землю, так изучи, как тут все происходит, а не суй язык куда попало, ну все, еще увидимся, но ничего уже не будет, как я и сказала.

С этими словами Джуди исчезла, оставив лишь легкий аромат каких-то тропических цветов, да растворившийся в воздухе шелест удаляющегося велосипеда. Михаил полежал пару минут, смиряясь с тем, что его поимели для развлечения и бросили, и размышляя, что еще за базовые техники.

Он поднялся и осознал, что занять себя перетаскиванием вещей не выйдет. Сплюнул мысленно и пробежался по состоянию дома, приборы и устройства откликались, сообщали о степени заряда, износе и заполненности, о недавно полученных обновлениях, о рекомендациях, на основе советов из сети, и Михаил подумал, что старый анекдот про холодильник и бананы тут уже неактуален.

– А с проводами все равно было бы надежнее, – проворчал он для порядка.

Беспроводная передача энергии, общий – аккумулятор? Зарядник? – источник энергии или точнее передатчик, на основе того самого энергония. Некоторые приборы дублировали питание собственными «батарейками», и Михаил подумал, что электромобиль на основе такого смог бы обогнуть Землю несколько раз без подзарядки. Топливный и прочие кризисы рассеялись, как дым, смог сгинул вместе с мегаполисами и мега-производствами, да и если так подумать, размышлял Михаил, вертя в руках «батарейку», синтезаторы могли превратить все вредное во все полезное и съедобное.

При мыслях об еде, он вспомнил о соседе и вышел наружу, чтобы заодно осмотреть окрестности дома. Деревья и кусты, трава и какие-то сорняки, не слишком ухоженный вид, в этаком модном «естественном» виде. Для нового мира в целом была характерна некоторая болезненная одержимость зеленью, чтобы природа вокруг и повсюду, внешне дикая, но на самом деле упорядоченная и ухоженная. С разным зверьем и птицами, но без эксцессов с дикими или обезумевшими хищниками.

– А если положить ягоды в синтезатор и сделать их из ядовитых съедобными? – спросил он у кустов.

Оттуда высунулась лохматая шевелюра и ответила голосом Османа Петровича.

– Это будет уже не то, не то, Михаил, совсем не то. Вообще все можно свести к утилитарному подходу и пищевым таблеткам, с которыми даже синтезатор не нужен, но как же ощущения? Комплекс эмоций и действий, когда ты срываешь ягоду с куста, кладешь в рот и наслаждаешься вкусом, природой, всем вокруг, как вот вы сейчас наслаждались Джуди.

– Э-э-э, – глубокомысленно выдал в ответ Михаил.

– Вы как-то странно стесняетесь, хотя даже во времена моего детства никто этого не стеснялся. Секс был естественным, как дыхание или глоток воды, захотел выпить и быстро совокупился в лифте или в транспорте, пока ехал на работу, – сообщил Осман Петрович.

– Э-э-э, я думал, все это уже отмерло, – неуклюже попытался выкрутиться Лошадкин.

– А, вы из ограничителей, похвально, похвально, Михаил, – закивал Цодиков, – все же эта распущенность, она хороша до известных пределов, а их в мое время уже не было, никаких и все принимало весьма извращенные формы. Да и что там нового может быть в сексе? Вот в технике, космосе, биологии и модификациях растений, открытия каждый день! Ничего, еще поймет, возьмется за ум, хотя это я уже по-стариковски брюзжу, Джуди и без того умна, наверное, сразу определила в вас сторонника ограничителей и потому умчалась дальше.

– Разве не проезжала она просто мимо? – глупо спросил Михаил.

– Проезжала и что? Это никогда ей не мешало, она всегда была умна, эти бы мозги да на модификацию растений, – Осман Петрович бормотал все тише, снова погружаясь в кусты малины, словно подводная лодка.

Михаил пошел дальше, все же в растениях и всем этом огородничестве он разбирался слабо. Фраза «хорошо иметь домик в деревне» звучала хорошо, только если в этом самом домике ничего не делать, в огороде не сажать и так далее.

Затем он обнаружил еще одного соседа – ожмика, судя по статусу – и вытаращился в оба глаза. Не на ожмика, конечно, а на бумажную книгу в его руках. Даже во времена Михаила – практически раритет, а уж сейчас! Не говоря уже о том, что дико неудобно, ни тебе поиска по тексту и ключевым словам, ни запоминания, где остановился, ни заметок голосом к книге.

Ожмик – слегка пузатый мужчина средних лет – все неправильно истолковал и словно бы приосанился интеллектуально, удвоил усилия по созданию вида того, как он читает бумажную книгу. Михаил подумал и не стал подходить ближе, словно боялся заразиться и проследовал дальше, размышляя о том, что вопрос ожмиком глубже и шире, чем могло показаться на первый взгляд. Сам Михаил, скорее всего, согнал бы их всех в одно место, на остров, вроде Мадагаскара или какой-нибудь Британии и просто не выпускал бы никуда, чтобы не разносили заразу. Таня на это, пожалуй, сразу указала бы, что это лечение, которое хуже болезни и что здоровое общество не боится ожмиков и вообще, не слишком-то гуманно сгонять их в резервацию, как в дикие времена.

– Да, Таня, – вздохнул Михаил, сбрасывая вызов, который едва не произвела манопа.

В то же время образ ее слегка поблек. Пусть Джуди и умчалась вдаль на велосипеде, но этот ураган страсти! Владение телом! Космический оргазм! Никаких обязательств, да, почесали, выпили стакан воды и пошли по своим делам, такое Михаилу решительно нравилось, не говоря уже о об отсутствии риска подхватить венерическое заболевание.

Еще одна пара соседей работала, другие недавно улетели куда-то на Венеру, и третьими оказались те самые алурианцы, которых поминал Осман Петрович. Их дом находился под землей, наружу выходил в форме вулкана, пыхал жаром и когда оттуда появилась рогатая краснокожая демоница у Михаила натурально отпала челюсть.

Затем челюсть отпала еще ниже, двигалась эта демоница с такой грацией и пластикой, что у него болезненно заныло в груди и в паху. Словно не было ни Тани, ни Джуди, и Михаил смутно подивился, не изменил ли его криосон? Да, медицина будущего творила чудеса, но разве не сказала Таня, что никто не проводил столько времени в анабиозе, как Михаил?

– Добрый день, – произнесла она, останавливаясь напротив и, чуть помедлив, добавила. – Михаил.

– Добрый, Алатея, – отозвался Михаил тоже с легкой паузой.

Словно искорка понимания, общности тех, кто не привык к манопам, сети и подобным технологиям с детства. Разумеется, вокруг жили еще лю… живые, поправил себя Михаил, но он соприкоснулся лишь с непосредственными соседями, чьи дома или вулканы стояли рядом.

– Это рудименты, – красная рука Алатеи чуть коснулась небольших рожек на голове, – как у людей аппендикс.

– Извините, я не хотел пялиться, – пробормотал Михаил, хотя именно этим он и занимался.

Судя по реакции Алатеи – не он один. Но ведь и правда – рожки, небольшие такие, подпиленные или заточенные, словно им сделали маникюр, только для рогов. Манопа уже услужливо подсказывала, что на ней особый комбинезон, под цвет кожи, помогающий алурианцам легче переносить земные температуры.

– Существует мнение, что алурианцы посещали Землю несколько тысяч лет назад и стали одним из прообразов для того, что потом назвали демонами, – все так же спокойно и певуче произнесла Алатея.

Тело ее бугрилось в нужных местах, дышало мощью и жаром и это странным образом волновало Михаила. Настоящая демоница, только хлыста в руках не хватало, и он попробовал не стыдиться своих фантазий, а воспринимать их спокойно.

– Не знал об этом, – признался Михаил, – не интересовался раньше особо религией.

Его вдруг понесло словесно, и он разом вывалил свою короткую историю, ощутив удивление Алатеи и то, что взаимопонимание между ними окрепло. Они оба были пришельцами в этом странном и новом мире, только Алатея бежала от собственных сородичей, которые хотели сотворить что-то ужасное.

– О, необязательно рассказывать, – заверил ее Михаил в духе нового мира. – А теперь мне необходимо съездить на работу, хочу посмотреть все там вживую, прежде чем приступлю к ней.

– И где же вы, Михаил, будете работать? – поинтересовалась Алатея.

Он слегка смутился, но взял себя в руки и спокойно рассказал о работе «уборщика». Неквалифицированная работа, еще одна причина не скрывать своего прошлого, иначе пришлось бы долго что-то выдумывать, или врать, что он был ожмиком, и так далее.

– О, так мы будем работать рядом! – всплеснула руками Алатея.

Алурианцы относились к тому, что раньше называлось «гуманоидами», то есть инопланетянам человекообразных форм, что и стало одной из причин, почему она выбрала Землю для своего побега. Но в то же время Михаила не покидало ощущение, что у нее под комбинезоном прячется еще пара красных мускулистых рук, он и сам не взялся бы сказать почему, но чудилось вот.

– Рядом? – переспросил он.

– Ну да, я тоже работаю по контракту в этих развалинах, провожу первичную разведку под землей, провожу съемки, отмечаю маршруты и опасности, мне, как алурианке их легче переносить.

Странно, подумал Михаил, разве не существовало защитных скафандров с энергонием? Силовых полей, прикрывающих от всего? Как же тогда тут живые работали в космосе? Зачем было подряжать мать-одиночку на такую опасную работу?

– Давайте слетаем туда вместе, да я все покажу, – предложила Алатея и крикнула. – Старстен!

– Да, мам?! Я делаю уроки, мам! Правда – правда! – донеслось почему-то со стороны малинника.

– Вот непоседа, – вздохнула она и чуть сосредоточилась.

– Ой, я просто выбежал из дома освежиться! – мимо промчался этот самый Старстен.

Небольшой демо… алурианец, примерно по пояс Михаилу, тоже с рожками, но без красных комбинезонов. Лицо перепачкано фиолетовым и зеленым, хвостик, копытца, при виде которых Михаил удивленно заморгал. Покосился на Алатею, которая, к счастью, ничего не заметила, так как гневно смотрела на сына и распекала его на своем, похоже за все подряд, и немытые руки, и то, что врал, и сбежал, и бегал без одежды, а значит мог простудиться, и что там еще обычно кричали земные мамы детям.

– Ох, все это совершенно не по правилам, – покачала головой Алатея, когда Старстен скрылся в жерле вулкана, – но ничего не могу с собой поделать. Ради него я бежала с планеты Хапсода, прижимая к себе яйцо со Старстеном, ну как же теперь его не баловать?

– Конечно, – осторожно согласился изумленный Михаил.

– Возьмите, – Алатея протянула ему пояс.

В теории Михаил знал, что делать, Алатея уже открыла ему доступ и он застегнул пояс, ощущая, как тот расширяется, создавая нечто вроде сиденья, и перекидывает условные «ремни безопасности» через плечи. Руль и прочие рычаги не требовались, достаточно было просто желать лететь куда-то и манопа преобразовывала все это в сигналы для пояса, который и мчался в нужную точку.

Разумеется, первым же делом Михаил перевернулся вверх тормашками.

– У меня было то же самое! – восхитилась Алатея.

Затем они взлетели и помчались над домами и зелеными рощами, и какой-то речушкой, и мимо пролетали другие живые, то спешащие, то словно бы плавно фланирующие. Кто-то даже в полете учился или вел дела, кто-то раскланивался при помощи приветствий через сеть, и Михаил знал, что они летят в воздушном коридоре для «поясных». Все равно те не могли подниматься слишком высоко, и при этом пользовались бешеной популярностью.

Алатея болтала о работе и том, как нелегко матери – одиночке в космосе, а Михаил все вспоминал фразу об яйце, да и в целом пребывал в состоянии легкого шока. Страх перед полетами, когда он словно висел в пустоте и мог рухнуть в любой момент, постепенно уходил, сменяясь восхищением.

– Да, я тоже не сразу поняла всей прелести полетов, ведь алурианцы не летают!

– Как и люди, – улыбнулся Михаил. – Даже поговорка какая-то была, про крылья.

– Ничего, люди полетели, полетят и алурианцы! – пылко воскликнула Алатея.

Михаил вдруг заметил, что она мерзнет, хотя пояс и создавал нечто вроде заслона против ветра, да и не с такой уж большой скоростью они летели. Словно на электросамокатах в его времена, только без риска налететь на кочку и свернуть себе шею в падении.

– Надо было надеть шлемы, – заметил он, подавляя желание обнять Алатею.

– А, они мешают наслаждаться полетом, – отмахнулась та могучей ручищей, – вон, уже прилетели.

Они начали снижаться к месту будущей работы Михаила, прямо в живописные развалины.