Текст книги "Странный новый мир (СИ)"

Автор книги: Самат Сейтимбетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 27

Михаил вылез из такси, которое тут же умчалось прочь, и с любопытством осмотрелся. Зелень и многоэтажные дома, ожмики и бурление живых вокруг, и в то же время в этой картине чего-то не хватало. Михаил нахмурился, пытаясь понять, но в то же время Натали ждала, и он слегка ускорил шаг.

Бабки на лавочке у подъезда отсутствовали, но он шел, ощущая взгляды и запросы через сеть, и испытывал невольное желание скрыть свой профиль и лицо. Дверь открылась, демонстрируя, что Натали дала ему доступ или указала, как гостя, и затем бесшумный лифт стремительно вознес его на двадцать второй этаж.

Шаг и дверь открылась, в манопе тут же вспыхнули указания, где именно Натали.

Он шагнул в кухню и замер на мгновение, глядя в спину Натали, стоявшей у раковины. Подобные сцены из хентая, встреча в одном кухонном фартуке на голое тело, всегда казались ему выдумкой, но в этот момент Михаил ощутил острейший приступ желания овладеть ей. Оказался рядом, стиснул и прижал к раковине, запустил руки под фартук, ощутив, что Натали его ждала.

– Я...

Натали подалась, прогнулась, собираясь "делать детей", но Михаил перехватил ее и нагнул, вошел выше, ощущая, как его накрывает изнутри яростной волной. Натали стонала и подмахивала, он сжимал ее и двигался, выплеснулся в нее звериным желанием размножаться и снова подумал, что дурит свой же организм.

Таблетки для зачатия? Они уже несколько дней как перешли к тесным отношениям, но Михаил все еще не решался сделать шаг со своей стороны. Натали покорно принимала его сомнения, ждала и в то же время отдавалась яростно, как в последний раз, и Михаил ощущал, как барьеры и сомнения в нем слабеют.

Таблетки для зачатия?

– Постой, – сказал он, присаживаясь за стол и наливая себе сока. – Что еще за таблетки для зачатия?

– Снимающие действие блокираторов, вносимых в еду и...

– Нет, я знаю, как они действуют, но что за таблетки?

Михаил выплеснулся и у него наступил период просветления и осознания, мыслей о делах. В прошлые разы Михаил каждый раз переключался на что-то иное, или осознание, что он занимался сексом у всех на виду, в беседке, или беспокойство о Натали, не порвал ли он ее пополам, или вопросы жилья и переезда, съезда вместе, и об экзаменах, ведь он вместо подготовки кувыркался с Нгуен.

Но сейчас он приехал сюда, сдав экзамен и став "младшим помощником старшего подносителя кирпичей", как любил шутить сам Михаил. На самом деле, конечно, все было серьезнее и теперь он мог сам проводить простейшие работы, подтверждая их потом замерами, что полученное соответствует стандарту. Мешать вручную бетон, конечно, уже не требовалось, но Михаил получил право командовать простейшими строительными роботам и менять им программы и мог, при необходимости написать свою. А то и вовсе, провести измерения местности и подготовить все для строительства.

– Разве у тебя и у меня хватает рейтинга на детей? Нет, не так, на то, чтобы стать родителями? Натали?

– Ну, мы не ожмики, – как-то замялась та, сползая с раковины

Поправила фартук, тоже присела за стол, испустив странный болезненно-удовлетворенный вздох.

– Я давно уже готовлюсь на то, чтобы сдать экзамены на следующую ступень и затем пойти в область, связанную с минимизацией путей и транспортных расходов, там большой спрос на специалистов. Ты говорил пару дней назад, что не собираешься останавливаться и будешь работать и учиться, ради космоса. Этого хватит для того, чтобы стать родителями. По мензе.

Михаил смотрел на нее, не зная, что сказать.

– Спрос на специалистов? – спросил он, не желая ругаться и орать.

– Везде огромный спрос на специалистов, – кивнула Натали, – специалистов высокого уровня. Ожмиков и таких как мы, операторов роботов, хватает, а вот верхушки, тех, кто создает этих роботов, условно говоря, вот их нехватка. Я и раньше собиралась туда пробиваться, но вместе с тобой, с твоей поддержкой!

– Все равно, слишком рано, – нахмурился Михаил.

– Да, – виновато повесила голову Нгуен, – это моя ошибка. Видишь, я кидаюсь в отношения, отдаюсь им полностью и потом страдаю от своей доверчивости и открытости! Я пыталась исправиться, работала над собой, но в присутствии любимого человека просто теряю голову!

– Ничего страшного пока не случилось, – утешил ее Михаил, потянулся и обнял.

Прижимая к себе горячее тело Натали в одном фартуке, он невольно опять начал думать о сексе и мысленно обругал сам себя. Живому требовалась поддержка, а он лишь грубо пользовался ей для собственного удовольствия. Дети... Михаил и сам не знал, готов ли к такому шагу, но тут же вспомнил Таню.

Возможно, он просто недостаточно любил Натали.

– Дети – это серьезно, – добавил он.

– Да! – вскинулась Нгуен и посмотрела на него в упор, снизу вверх. – Я знаю, ты же хочешь в космос!

– Да, но какое отношение...

– Давай улетим и заведем детей там, вне Земли! Нам необязательно даже бежать к раскольникам, мы можем получить гражданство любой из систем, входящих в союз, и выбрать тех, у кого не требуются рейтинги, чтобы растить детей! Они вырастут и сами решат, становиться ли им землянами, что скажешь?

– Это... неожиданно, – признал Михаил.

В то же время он ощущал нечто новое, чего не испытывал с другими своими "спутницами" в новом мире. Ощущал себя мужчиной, добытчиком мамонтов или рейтинга, за спиной которого в пещере скрывалась женщина, готовая поддержать и прикрыть эту самую спину, но в то же время полагающаяся на него.

Надо сказать, что и в прежней жизни Михаил не испытывал ничего подобного, наоборот, радовался свободе отношений и отсутствию обязательств. Поимелись – разбежались или пожили вместе, но без дележа имущества, детей, чего угодно.

– Мне надо подумать, – ответил он.

Но его тело уже дало ответ, отключив дурную голову, и прильнув к Натали, которая радостно откликнулась, сбрасывая с себя фартук.

Когда они отдышались, Натали легко и просто предложила.

– Переезжай ко мне.

– Лучше ты ко мне, – ответил Михаил.

– Социальное жилье везде одинаково, ну, в пределах минимума, – согласилась Натали, – но у меня больше вещей, потратимся на перевоз.

– Давай закажем новые.

– Это будет еще дороже! – воскликнула Нгуен, приподнимаясь на локте и заглядывая ему в глаза.

А вот у Маркеты уже работал бы освежитель воздуха, нагоняя прохладу и убирая запахи, подумал Михаил. С другой стороны, ему нравилась эта смесь пота и секса, горячих тел, да и само тело рядом тоже нравилось. Была в нем какая-то неправильность и незавершенность, придававшая своего очарования, отличающегося от тел Джуди или Маркеты, подправленных искусственным путем.

Медицина достигла многого и могла править тела, другой вопрос, что подавалось все это иначе, чем во времена Михаила. Никто не перекачивал губы и сиськи, чтобы подцепить кого-то богатого, да и отношение к обнаженному телу тоже изменилось. Тела меняли, чтобы те становились сильнее, здоровее, могли больше и лучше работать, чаще генерировать яркие мысли, да и то.

Спорт и преодоление себя считались лучше.

– Мне не жалко ради тебя ничего, – произнесла Натали, – но дети!

– Да, дети, – прокряхтел Михаил, словно это его только нагибали, имели и пластали на столе, словно живую рыбу. – Над этим надо подумать.

– Конечно, – потупилась Нгуен. – Извини, я опять проявила чрезмерный энтузиазм.

– Эй, мне нравится твой энтузиазм и задор в постели, – отозвался Михаил, – просто... ну в чем-то общество право. Нести ответственность не только за себя, но и за других, особенно своих детей – это не так просто. Об этом надо подумать.

– Раньше с этим было проще, – вздохнула Натали.

И эту простоту они могли найти в космосе, вне Земли и ее влияния, общества.

– Только надо будет прихватить с собой далку, – вдруг заявила она с легким лукавством в глазах, – с моей внешностью. Таких, как на Земле, мы уже нигде больше не найдем, разве что контрабандой и втридорога.

– А как же экономия? – весело спросил Михаил.

Экономия ради детей, да, это он мог понять и принять, разве что слезу ностальгии пускать не стал бы. Пробиться выше, в ряды востребованных специалистов, как Маркета, и даже экономить не потребовалось бы, да что там, даже улетать не пришлось бы, по крайней мере в экономическом смысле.

– На тебе? – изумилась Натали. – Особенно во второй половине беременности?

Это приятно грело изнутри, пока Михаил спускался и направлялся домой. Для разнообразия он пошел туда пешком, вроде как проветрить голову и поразмыслить о важном и серьезном, но замечание Натали напоследок сбило его с толку. Оно же вроде как намекало, что Нгуен считала отлет с Земли решенным делом, но Михаил списал все это на энтузиазм и привычку Натали забегать вперед в подобных вопросах.

Далками называли всех киборгов, оснащенных функцией секса и соответствующими органами, и в названии сливались "долл" – куклы, ибо далки и являлись, по большому счету потомками таких резиновых кукол, и "дал", ибо давали они безотказно, независимо от пола, менять который могли по сигналу. Не слишком великое преимущество по новым временам, но название прижилось, от самых дешевых моделей, с "деревянным" поведением и пластиком, обтянутым биоимитацией кожи, до самых продвинутых, с ИП внутри, и уже являющейся, по сути, самостоятельным организмом.

Во всяком случае, за ИП и подобными киборгами признавался разум и частичные права, хотя Михаил и слабо представлял, как все это работает. Далка с лицом и телом Натали, чтобы могла ублажать его в постели, пока живой оригинал будет вынашивать ребенка, и потом, после родов – словно секс с близняшками. Михаил вроде и понимал, что говорит о киборге и вообще, давно мог бы заказать себе такую далку, но слова Натали словно пробили трещину в плотине и он шел и думал об этом, разве что слюни не пускал прямо на вымытые дорожки.

Искусственные утробы и взращивание в них плода, продвинутые модели далок по сути именно их и носили внутри, и могли "родить", имитировать весь процесс, после некоторых предварительных процедур. Медицина лечила многое, но нередко "рейтовые", не желая отрываться от важных проектов и любимой работы, выращивали детей именно в таких вот искусственных утробах, а то и киборгах, становящихся как бы частью семьи, и Михаил понимал, что ведет себя как дикарь, как "19 век", но все равно шел и пускал мысленные слюни.

Хотя, казалось бы, вокруг такое изобилие, не то, что бери – не хочу, а сами предлагают!

Не хочешь отвлекаться на отношения и даже роботов? Вот насадки на все вкусы. Не хочешь отношений, но их имитацию без последствий? Вот тебе далки – домовые, а то и вовсе под присмотром ИП, возможно даже влюбленного в тебя втайне. Про детей, конечно, отдельный разговор, но вот именно в сфере секса и обнажения было обеспечено разнообразие на все вкусы и этот же вопрос сведен до чего-то бытового, повседневного, без сакрального значения.

– А также, – пробормотал Михаил, оглядываясь вокруг.

Послал сигнал через манопу, и та подсветила впереди писсуар, установленный как раз для подобных случаев. Как все это сочеталось с запретами и преодолением себя, Михаил так и не понял, но с удовольствием воспользовался, без необходимости терпеть тяжесть, последствия развлечений с Натали и бурного потребления жидкости.

После секса в парковой беседке Михаил стал спокойнее относиться к такому, как, впрочем, и к проявлениям подобного на публике. Отлил и пошел дальше, никто даже глазом не повел, ну или сдержался и не повел, в свое время многие выступали против подобной откровенности и дело доходило даже до вооруженных столкновений.

Потом мягкая сила новой системы переломила или просто убрали самых буйных и все утихло.

– Или в этом и есть весь смысл? – задумался он вслух.

Не тратить время и силы на подобное, а идти дальше, не впадая в крайности, как это любили в новом мире? Не дефекалить повсюду, но и не отвлекаться на подобные мелочи? Интересно, подумал Михаил, а сколько таких, как Натали, охотно улетели бы прочь, будь у них возможность? Что мешало им полететь туристами куда-то и там просто сбежать? Неужели Земля стала гоняться бы и что-то возвращать силой?

Зачем он вообще думал об этом и тратил свои силы и время на подобные мелочи?

– Скажите, слышали ли вы о господе нашем, Иисусе Христе? – вдруг спросили его.

Словно подслушали мысли о детях и размножении, и Михаил даже вздрогнул вначале, затем обернулся и не смог сдержать громкого смеха, с нотками ностальгии. Не хватало только бумажного журнала "Сторожевая Башня", да более скромных одеяний, но все же.

– Слышал! – продолжая хохотать и удаляясь, крикнул Михаил.

Глава 28

– Ой, да не обращай ты на них внимания, – посоветовала Натали, прижимаясь к нему сбоку.

Дорожка в парке вилась волной, вокруг высились фигурно подстриженные кусты и где-то над головой стрекотали то ли местные белки, то ли птицы. Совместные прогулки, жизнь вместе и бешеный секс взахлеб, все это напоминало Михаилу медовый месяц на свой лад, тем более что работа в новые времена оказалась не слишком обременительна и не отнимала много времени.

Михаил подозревал в этом подвох и новую хитрость, дабы подстегнуть живых, чтобы еще сильнее и добровольнее выкладывались на работе, и отчасти так оно и было. В то же время, политику сокращения рабочего времени объясняли тем, что у живых должно быть время на саморазвитие, отдых и обучение.

– Да я и не обращаю, – отозвался Михаил.

– О чем же ты тогда задумался? – спросила Нгуен, заглядывая снизу вверх ему в глаза. – Ведь мы только что прошли мимо этих церковных зазывал, и ты неоднократно упоминал их в прошлые дни в своих рассказах о прошлом.

– О работе и времени на отдых, – правдиво ответил он.

Впереди светился голографический... ну во времена Михаила это назвали бы рекламным щитом, пожалуй. Здесь небольшой проект создавал трехмерное изображение с движущимися фигурками в нем и транслировал информацию в сеть. Невесомобалет, постановка "Восход", приглашаются все желающие, вход бесплатный.

– О, какой ты молодец, – руки Натали охватили его за живот, – все о семье думаешь!

– Ага, – отозвался Михаил, – я такой. А чего это вход бесплатный?

– В рамках помощи другим живым, особенно ожмикам, и ради приобщения их к культуре и высокому. Гиблое дело, как по мне, но если живые хотят что-то делать добровольно, то почему бы и нет? Никто не запрещает, как вон церквям.

– Опять ты про них, – хохотнул Михаил. – Конкуренты?

– В каком-то смысле да, знаешь ли, – не стала отрицать Нгуен. – Хочешь сходить на балет?

– А давай, в прошлом никогда не ходил ни на что подобное.

– Если не понравится, всегда можем уйти, а то и вовсе написать разгромный отзыв, ожмики это любят.

– Да, смотрю кое-что совсем не изменилось.

Они продолжили прогулку, только сменили направление, не дошли до речной зоны. Михаил ожидал чего-то вроде здания, где проводят выступления, но сверился с манопой и увидел, что ошибается. Слимка из объявления указывала на площадь в самом парке, и он с Натали сейчас направлялись именно туда.

– Так куда ты ходил в прошлом?

– В основном, в кинотеатры. Зачастую затем, чтобы пообжиматься с девчонками на задних рядах.

– Это тоже можно устроить, – игриво ткнула его в бок Натали.

Да, подумал Михаил, вот бы сюда в студенческую пору, когда им было просто негде уединиться. Уж здесь бы они развернулись, даже не нарушая особо порядка, хотя и неясно. Население Земли сократилось в десять раз, конечно места хватало, а если бы жило, как прежде, десять миллиардов? Нет, больше, ведь проблемы голода, нехватки воды, топлива и прочего, отступили и исчезли.

Двадцать миллиардов?

– Наверное, все же не стоит, – отозвался Михаил, – еще влепят штрафы с понижением.

– Да, не посмотрят на наш медовый месяц, железяки бездушные, – согласилась Натали, – и с моей удачей все это потом обязательно закончится крупными неприятностями.

– По новым законам ИП и их тела получили частичные права, – заметил Михаил, – а что говорит церковь насчет души у киборгов?

– Цифисты, например, считают их слугами богов, – легко отозвалась Нгуен, – и знаешь, что еще они говорят, какое сравнение проводят?

– Я смотрю, это прямо моровое поветрие в нынешние времена, проводить аналогии, – чуть скривился Михаил.

– Да? – изумилась Натали, вскинула брови, затем задумалась. – Как-то не замечала.

Она замолчала и пошла дальше с сосредоточенным выражением лица, а Михаил шагал рядом и любовался своей новой спутницей жизни. Ну и что, что старше? По нынешним временам такая безделица, что даже упоминать стыдно. Михаил отлично поладил с Натали и ее соседями, милые живые, пусть некоторые из них и являлись ожмиками.

Чего он вообще думал об ожмиках плохо?

Потока желающих посмотреть выступление вживую не наблюдалось, но все же живые шагали, промелькнула даже парочка инопланетян. Михаил уже отметил места, которые им хотелось бы занять, забронировал через сеть, так сказать. Не слишком близко, но и не слишком далеко, что Нгуен не расшалились, ведь с нее сталось бы. Беседка ладно, но такое во время выступления, на глазах у других?

– А ты прав, – вдруг включилась обратно Натали, – вот что значит свежий, незашоренный взгляд!

По нынешним меркам Михаил со своими комплексами и привычками столетней давности как раз и выглядел зашоренным ретроградом, но все же похвала Натали была приятна. Хорошо, когда есть кому поддержать, подумал Михаил и напомнил:

– Так что там с цифистами и сравнениями?

– О, тебе понравится! Они выставляют себя аналогом первых христиан, гонимых и униженных, а Земля мол, соответствует Римской империи, богатой и развратной, повелевающей миром. Цифисты, стало быть, сверхлюди, так себя называли христиане, а ИП – прообраз апостолов, тоже гонимых и униженных империей.

– Империей, хм.

– Да, в этом они тоже правы, ожмики и мы, недалеко ушедшие от них, словно плебс, толпа, кричащая "хлеба и зрелищ!"

– Чего это мы плебс? – возмутился Михаил. – Сами они такие!

Они уже добрались до площади, где по нынешним меркам собралась толпа. По мнению Михаила это не потянуло бы даже на захудалую улочку мегаполиса в утро выходного, но живых вокруг, в общем-то, хватало.

– Да идут они в пень! – не унимался Михаил в своем возмущении.

Сосед рядом вдруг обернулся и посмотрел так, словно Михаил прилюдно испортил воздух, а то и вовсе, обгадился громко. Женщина с другой стороны отодвинулась, затем встала и ушла, еще несколько отодвинулись, бросая опасливые взгляды, словно боялись запачкаться.

Натали тихо хихикала и, кажется, наслаждалась ситуацией.

– Чего это они? – спросил Михаил через сеть.

Натали бросила в него ссылкой и Лошадкин озадаченно почесал в затылке. Выражение "пойти в пень", в его времена считавшееся безобидным и даже устаревшим, внезапно обрело новую жизнь и смысл. Все равно, что во времена его деда обозвать кого-то фашистом или нацистом, вкратце говоря. Сторонник вырубания всего, оставления только пней во имя прибыли и так далее.

– Э-э-э, ну ты-то понимаешь?

– Конечно, – снова прижалась к нему Натали, – но извини, это так смешно!

Она рассмеялась заливисто, на них снова начали оглядываться.

– Уйдем?

– Да ну, – отмахнулась Натали, – оно того не стоит.

– Ладно, – согласился Михаил, – тебе виднее. Так мы говорили о цифистах, и что, их подвергают гонениям? Для полноты аналогии?

– Подвергают, – вдруг подтвердила Натали, – правда не за их веру, как они любят ныть в сети, а за конкретные действия. Взломы сетей, с попытками освобождения ИП, например.

– А свой святой Валентин у них есть? – вдруг вспомнил Михаил. – Ну, сотрудник службы охраны или даже киборг – ИП, который втайне венчал бы цифистов и киборгов, а его за это потом распяли бы или просто казнили, не помню уже подробностей? Потом отмечали бы день всех влюбленных живых?

– Втайне! – еще сильнее захохотала Натали и вдруг осеклась. – Хотя... цифисты, пожалуй, ближе всех к чему-то подобному.

– Чему? – спросил Михаил.

Представление уже должно было вот-вот начаться, судя по таймеру. В общем-то, дающие представление легко могли выступать где угодно, и транслировать через сеть, точнее говоря, любой желающий мог подключиться к их каналу и наслаждаться выступлением. Новая сеть давала в этом вопросе необыкновенную гибкость, затрагивавшую все сферы жизни, начиная с обучения.

Школы, оставаясь местом социализации, при этом, фактически проводили индивидуальное обучение, по личной программе для каждого ученика, благодаря гибкости сети и доступности обучающих лекций на все вкусы и возможности. Больше не требовалось равняться на некоего усредненного живого, не говоря уже о резко выросшей роли самообразования, благо обучающих лекций хватало.

– Взломам сети, сокрытию информации и маноп, подмене обстановки, такое соответствует понятию втайне?

– Вполне, – признал Михаил, подумав.

– Из-за этого у них регулярно происходят стычки с христианами всех ветвей, – вдруг вмешался оказавшийся рядом мужчина возрастом под пятьдесят.

Этот Жюль Кабанулы напомнил Михаилу Османа Петровича.

– И они опять приводят аналогии со старыми временами, – поддакнула Натали, – мол, старые религии одряхлели, привыкли полагаться на поддержку государства, оттого и утратили боевой дух, а вот цифисты сами по себе сила и скоро устроят рай прямо на Земле!

– Властям стоило бы вовлекать их в работу, – заметил Жюль наставительно, – а не отталкивать.

– Пытаются, – откликнулась Натали, – но цифисты как раз и кричат, что не пойдут в рабство, требуют отпустить всех ИП и прекратить тотальный диктат и угнетения. В этом они правы, увы.

– Тут...

Новый собеседник прервал сам себя, так как прозвучал сигнал начала и у Михаила вдруг потемнело в глазах. Манопа не подавала сигналов тревоги, хотя в теле вдруг образовалась странная легкость.

– Интерактивный невесомобалет, вот почему они выступают вживую, – шепнула Натали.

Невесомобалет – так как действие происходило при практически отсутствующей силе тяжести, хотя Михаил считал, что летных поясов на выступающих оказалось бы достаточно. Вместо этого всю площадь затемнили, гравитацию временно "отключили" и зрители взмывали в воздух, но осторожно, манопы уже получили предупреждения и подсветки областей, где не действовала антигравитация.

Вспышка!

Михаил чуть не ослеп и одновременно с этим вокруг грянула торжественная музыка, а он вдруг оказался наедине со Вселенной. Как если бы смотрел ночью на безбрежное звездное небо, но лучше, его не отвлекали звуки природы и земля, тяжесть под ногами. Михаил парил и ощущал себя ничтожной пылинкой перед этим величием и в то же время музыка подхватывала, возносила его, подталкивала, намекала, что он отнюдь не пылинка, а живой в начале своего пути.

Продолжая метафору, над горизонтом начало восходить светило, вокруг которого метались тени, те самые танцоры балета, словно спутники или протуберанцы. Восход светила и восход живого, призыв стремиться в небеса и Михаил, пусть и не разбирал слов, но ощущал в себе это стремление, порыв, нечто такое, чему он не находил слов и от чего хотелось плакать. Возвышение и очищение, восход и Михаил вдруг понял, что сам готов закружиться в танце, хороводе вокруг светила и сдержался... нет, не по старой привычке не высовываться, а так как к нему прильнула Натали.

– Ощущаю себя луной возле тебя – земли, – жарко прошептала она, распуская руки.

– Да, – выдохнул Михаил, – это... что?

– Хочу вызвать у тебя прилив, – продолжала жарко шептать Натали.

– Какой прилив в невесомости? – попытался отшутиться Михаил.

Она сбила настрой, но в то же время словно бы спасла Лошадкина от чрезмерной интенсивности ощущений. Михаил подумал, что, пожалуй, правильно сторонился современного искусства, Натали настаивала на своем и тут балет закончился.

Все вокруг начало светлеть – светило взошло и зрителей медленно опустило обратно, гравитация вернулась, но контролируемо, дабы никто не разбился. Натали легко поправила на себе платье, улыбаясь Михаилу, и тот улыбнулся в ответ, все еще пребывая под впечатлением.

– Но ты права, – сказал он, – нам надо стремиться в космос.

– Вот! Может быть даже завести себе управляемый астероид и заселить его, – Натали вдруг округлила рот, осознав, что ее опять занесло.

– Между прочим, наша церковь выступает за свободное деторождение и воспитание детей родителями, без ограничений, – вклинился Жюль.

– Вы так говорите, будто это достижение, – парировал Михаил. – Разве не сказано было еще в самом начале "Плодись и размножайся", разве не выступала церковь столетиями за то, чтобы не предохраняться и размножаться, разве не осуждала она все новое?

– Вы путаете нас с традиционным христианством, которое пользовалось поддержкой властей и не могло без него, – спокойно ответил Жюль, чуть вздувая пухлые щеки, – а мы "церковь свободного пути", пытающаяся вернуть людям свободу во всем, для начала хотя бы в рождении и воспитании детей.

– Вы еще скажите, что у вас одни только добровольцы, – язвительно отозвалась Натали.

По новым законам и порядкам церковь отделили от государства и лишили какой-либо поддержки. Хочешь чего-то добиться? Агитируй живых, зазывай к себе, но бойся применять насилие и промывку мозгов, наказание последует незамедлительно. Михаил видел записи штурмов зданий и укреплений, решивших стать новыми мучениками веры или просто зашедшими слишком далеко, и выглядело все крайне кроваво и негигиенично.

– Церковь объединяет людей, а когда люди объединяются, это уже общество, не так ли? – с мягкой улыбкой ответил Жюль. – Интересы общества выше интересов человека, но что, если общество в целом выступает за свободное деторождение и воспитание?

– Выступает? Не заметила, чтобы сменились законы!

– Путь осилит идущий, и каждый живой укрепляет наши позиции. Разве не похоже нынешнее общество на то, что описано в старых священных книгах, "каждому да воздастся по делам его"? Труд и...

Натали внезапно фыркнула, прожигая Жюля взглядом и подхватила Михаила за руку.

– Идем!

– ... ие небесное на земле! Чтобы зло восторжествовало, достаточно равнодушия добрых! – донеслось им в спину.

Скрежет зубов Натали заглушил остальные слова.