Текст книги "Странный новый мир (СИ)"

Автор книги: Самат Сейтимбетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 33

– Выпустите меня! – закричал Михаил. – А еще лучше выпустите Натали! В чем меня обвиняют?! У меня есть право на один звонок и право на свободу!

– Вам предъявлены обвинения в соучастии в жизни секты "Добрый мир", подготовке вооруженного восстания с целью захвата власти, воздействии на других граждан с целью втягивания их в секту, а также изготовлении источника питания...

– Но я же просто хотел показать, что такое электричество, – упавшим голосом произнес Михаил, не слушая прочих обвинений. – Просто демонстрация. Не верю! Обвинения ложные!

– Это будет решать суд, – спокойно ответил голос.

Михаил побился в мягкие стены, но быстро убедился в бесполезности данного занятия. Осел на мягкий пол, хватаясь за голову, которая обжигала, казалось еще немного, и он засвистит, как чайник на плите. Секта? Да не может быть! Ведь секты запретили, с ними боролись... неужели это был предлог властей для подавления неугодных?

Но разве общество добрых относилось к неугодным? Да, они говорили разные вещи, но та же Таня произносила и намного... Таня!

– Я требую общения с Татьяной Сальвини! – закричал он, задирая голову к потолку.

Как ни странно, в этот раз его услышали. На стене вспыхнула проекция и там появилась Таня.

– Таня, ты молодец, что прилетела, – произнес он, протягивая руку к экрану. – Нам не помешала бы твоя помощь.

– Нам? – слегка изумленно спросила она, вскидывая брови.

– Мне и Натали, нашему ребенку, обществу добрых, это явно какая-то ошибка! Или подстава с сектой, не может быть такого!

– Михаил, – с горечью и состраданием в голосе произнесла Таня, – ты сам попался в их сети. Тебя втянули в секту и использовали обманом, пойми.

Михаил пошатнулся, будто ему врезали под дых, а потом еще и по лицу. Он не верил в обвинения, но это же была Таня! Она всегда говорила правду, даже если это создавало ей проблемы, не щадила ничьих чувств, и, стало быть, что, его обманывали? Не может быть! Возможно, ее саму обманули, власти сообщили что-то иное, секта, не может быть, какая еще секта, когда они собирались улетать?

– Не понимаю, – пробормотал он, хватаясь за голову. – Мы же собирались улетать! Растить ребенка вдали от Земли! Наверняка, нас преследуют именно из-за этого!

– Михаил, Натали потеряла бы ребенка "из-за произвола властей" или родила, но "злые власти отобрали бы его", и ты окончательно утонул бы в секте, – сообщила Татьяна. – Но еще не все потеряно, ты связался со мной, я отправила сообщение и вами занялись, было проведено расследование и теперь тебя спасут.

– Зачем меня спасать, когда не требовалось спасать? Ты отправила сообщение? Так это ты все разрушила?! Какое еще расследование, когда за нами и так следили и следят повсюду, в постели, в туалете, во время еды, повсюду?! Как вы живете в этом тоталитарном аду и еще называете себя свободными?! Проклинаю тебя! Ненавижу?! Ненавижу-у-у-у-у!! Зачем я только тебе позвонил, я думал мы могли быть счастливы вместе, а ты! Проклинаю тебя!

Михаил еще некоторое время орал что-то бессвязное и молотил по экрану, даже не заметив, что тот уже отключился. Затем он рухнул, опять вскочил, собираясь ринуться и спасать Натали, и ему что-то вкололи или распылили в воздухе.

Очнулся Михаил довольно свежим, но во все той же белой камере с мягкими стенами. Туалета поблизости не наблюдалось и на него тут же накатило желание обоссать стену, в знак протеста. Накатило и ушло, осталось состояние покоя и безразличия.

Напичкали лекарствами, понял он, не зная, что с этим можно сделать. Его разгромили, лишили семьи и ребенка, дома, всего, Михаил припомнил, как орал на Таню и вздохнул. Лишение гражданства, высылка на каторжную планету, ну хоть в космосе побываю, подумал он вяло. Словно катился по наклонной, бежал и прибежал, или наоборот, карабкался в гору и стал угрожать властям? Секта? А как же полжисты, почему они ничего не заметили?

– В связи с приходом в сознание, заседание суда над гражданином Лошадкиным Михаилом Ивановичем, год рождения две тысячи..., – забубнил голос.

Михаил завертел головой, ожидая появления там экранов, но вместо этого у него вдруг заработала манопа, и он оказался в виртуальном пространстве. Увидел Натали, рванул к ней и налетел на невидимые прутья, затряс ими, пока голос вещал что-то. Затем до Михаила дошло, что даже суд здесь проходил индивидуально и это были не Натали, Аслан, другие из общества добрых, а их голограммы, причем в записи.

В первом ряду зрителей Михаил вдруг увидел Таню, Руслана, Османа Петровича, за ними Маркету Сванди и Паулу Мо, Армана Бигзли, и ему стало нестерпимо стыдно, он отвернулся. Состояние покоя вернулось, стало все равно, а он вяло заметил вслух.

– Меня чем-то накачали, суд недействителен.

– Сыворотка "Тривэкс" официально одобрена и разрешена к применению в подобных случаях, и она же была применена к другим сектантам.

Сыворотка правды и подавления эмоций, подумал Лошадкин вяло, ну вот, пожалуйста. С чего он вообще взял, что сможет что-то доказать? Где его адвокат, где присяжные, кто вообще судил его? Железки бездушные, покорные программам, создаваемым властью?

– Любили ли вы Михаила Лошадкина? – последовал вопрос Натали Нгуен.

– Нет, – ответила та.

Глаза Михаила расширились, но затем он подумал, что запись могли слепить какую угодно. Обман, один обман!

– Это обман! Подделка! – заорал он, потрясая невидимыми прутьями. – Так можно слепить из голограмм что угодно!

– Михаил, это прямая трансляция, живая, за которой наблюдают несколько миллионов живых, – вдруг сказала Таня.

Она потянулась и коснулась Михаила через сеть, и он ощутил подлинность ее "отпечатка", манопы. Одна из основ всей сети и если можно было подделать такое (все вокруг уверяли, что невозможно), то Михаил никогда не отличил бы обмана от реальности. Ему приходили в голову подобные мысли пару раз, что весь мир вокруг – подделка, но он гнал их прочь.

Успокоитель внутри действовал, но Михаил все равно рухнул, ощущая себя так, словно не удержал небо.

– Мне сказали вступить с ним контакт и привязать к себе, – продолжала рассказывать Натали, – что я и проделала, без особого труда.

– Вы уже проделывали подобное ранее?

– Да, четыре раза. Уловка с ребенком применялась два раза.

Михаил слушал, не веря и ощущая кислый привкус во рту. Нахождение уязвимых людей, воздействие на них в моменты горя, обработка под видом помощи, с дальнейшим вовлечением в "общество добрых" и привязкой к секте, без осознания жертвой таковой привязки. Окончательная обработка уже внутри общества, растянутая по времени, без старых методов депривации сна, усталости, подавления критического мышления и прочего, ибо их манопы и стоящие за ними системы распознавали и подавали сигналы.

Огромный спектакль, разыгранный ради него, чтобы что?

– Зачем надо было пихать меня в постель к старушкам?! – крикнул он.

– Один из контрольных тестов, – ответила Нгуен, – проверка глубины обработки и подчинения, совершения неприятных действий из посыла помощи ближним. Дальнейшая обработка старушек и использование их связей, а также усиление чувства вины из-за измен, с переломом в момент потери ребенка.

– Мы же собирались улететь в космос! – крикнул Михаил в отчаянии.

– Мы бы не успели, – ответила Нгуен. – Ребенка бы забрали, как и положено.

Все, как говорила Таня, и Михаил ощутил себя так, словно его сейчас стошнит. Как? Как они это сделали? Почему он вообще ничего не заметил? Почему власти ничего не заметили, несмотря на свой хваленый контроль и систему слежки за всеми, и вся?

Под прикрытием Михаила и потока поступлений от полжистов, возвели дом на окраине, оборудовали там укрепления под видом полигонов, создали электрогенератор. Не бог весть что, но все же источник энергии вне энергония и приборов на нем, поголовно контролируемых через сеть. Модифицированный или самописный ИП, планировалась постепенная доработка его и затем включение в сеть, не вызывая подозрений.

– А как же полжисты?! – снова не выдержал Михаил.

Лучше бы не спрашивал, подумал он, хотя в общем-то и так бы прозвучало, ибо полжисты и были истинной целью его длительной обработки. Внедрение к ним и получение контактов, связей, поиск новых жертв, на радость секте "Добрый мир", которая продолжала бы работать под вывеской общества добрых, а случись чего так выдали бы Михаила и спихнули вину на полжистов.

Михаил осознал, что в таком случае да, молчал бы про Натали и общество или выгораживал их.

– Не верю, – бормотал он, охватив голову руками. – Это какой-то обман. А как же ребенок? Твои прошлые дети?!

Собственно, с них все и началось в жизни Нгуен, но Михаил пожалел, что спросил. История того, как Натали озлилась на власть за потерю детей и долгие годы строила планы мести и оттачивала методы, вместе с другими такими же, звучала крайне печально и тошнотворно одновременно. Контроль они обходили и обманывали за счет эзопова языка и объединения в общество, объединения на основе ненависти к властям.

Сейчас это не возбранялось, равно как и ругать тех, кто наверху – особенно этим любили заниматься ожмики, по понятным причинам – и общество добрых просто плыло в общей струе, попутно занимаясь своими делами. Помимо борцов за идею, вроде Натали и того же Аслана, действительно пострадавшего в аварии, как всегда, нашлись и те, кто извлекал из этого прибыль, наслаждался властью или просто хотел сам стать властью, чтобы убивать, насиловать и так далее.

Общение с Таней, непредусмотренное планом – все общение должно было оставаться в тесном кругу общества, и Михаил в данном случае оказался просто находкой. Находкой в смысле легкости манипуляций, но вот Таню не учли, так как Михаил практически не говорил о ней и пытался забыть. Сама Сальвини, в свою очередь, проявила бдительность, в отличие от тех же полжистов, увидела, что Михаил ведет себя как-то странно, сообщила и завертелось колесо.

Подняли, перепроверили, провели углубленный анализ, подняли отряд мобильной пехоты и разгромили логово секты, изолировав его от остального города. Часть сектантов взяли на местах, кому-то удалось сбежать, но не слишком далеко и потянулись ниточки за пределы Земли, к инопланетянам, то ли обиженным, то ли просто вражеским агентам, проводящим подрывную работу.

Успокоитель слабел, у Михаила кружилась голова и тошнило, казалось, что он попал в дурной кошмар без выхода, болото, засасывающее все глубже и глубже, не давая вынырнуть. Натали! Он ухватился бы за Натали, но та говорила такое, что не хотелось верить и если бы не Таня, то Михаил и не поверил бы.

– ... признать Михаила Лошадкина невиновным в предъявленных обвинениях, так как он сам стал жертвой деятельности секты "Добрый мир", – говорил голос, доносясь словно через подушку. – Назначить Михаилу Лошадкину восстанавливающее лечение за счет общественных фондов, с последующим подтверждающим его излечение тестом, и назначить компенсационные выплаты. Раскрытие деструктивной секты, много лет действовавшей незаметно для всех, является огромной пользой для общества и соответствующие задания на обновления следящих программ уже отправлены.

Польза для общества – рейтинг, выплаты – кредиты, к чему они мне, подумал Михаил, уже просто лежавший на виртуальном полу, так как сил сидеть не оставалось. Казалось, что весь мир смеется и глумится над ним за его ошибку, все, наблюдавшие за судом теперь будут тыкать в него пальцами, в досье останутся пометки, и как дальше жить?

Он не знал ответа, посмотрел в сторону тех жителей нового мира, кто явился его поддержать и ощутил острый приступ стыда. Михаил словно бросил их, считая, что умнее, ринулся покорять новый мир, считая, что он избранный и в итоге тут же влетел в расставленную другими паутину. Послушался чужих советов, раскрылся и мир в ответ заехал ему коленом в пах и вонзил кол в сердце.

Натали его не любила и спала по заданию, но он-то ее любил!

Или это тоже был обман, внушение, возможно, его опаивали чем-то?

– ... за содействие присутствующую здесь удаленно Татьяну Сальвини. На этом суд завершен, копии отправлены во все цифровые архивы, совместная виртуальность прекращается.

Михаил продолжил лежать на полу, только уже в изоляторе – наверное, остальные из общества добрых находили в таких же и сейчас "вывалились" к себе.

– Я так понимаю, дверь мне не откроют? – спросил он.

– Суд назначил вам лечение, – ответил голос с потолка. – Дверь будет открыта, но вы останетесь в пределах здания, пока не будет завершено лечение и не подтверждено его завершение.

– Все-то вы знаете, – проворчал Михаил, правда больше для порядка.

Связность сети, всегда восхищавшая его, теперь порядком раздражала. Его обманывали, использовали и собирались использовать дальше, в какой момент он уже не смог бы вернуться? После "ребенка"? Работы на полжистов? Натали явно и дальше торговала бы своим телом, а Михаил только одобрял, или тоже выступал бы в роли такого же агента, соблазнял кого-то, вроде тех старушек.

Еще оставалась надежда, но почему-то хотелось упасть и зайтись в рыданиях, уткнув лицо в мягкий пол.

Глава 34

– Ну что же, Михаил, поздравляю, вы здоровы, – произнес голос.

– Почему мне тогда так тяжело? – машинально пробормотал Лошадкин.

– Жить вообще нелегко, – неожиданно ответила система, – но именно поэтому живые идут вперед.

– Ах да, преодоление трудностей, – припомнил Михаил. – Так это, получается, что у ИП нет трудностей и вызовов, и они не эволюционируют? А, Асика?

– У меня нет ответа на этот вопрос, – ответила голограмма женщины – врача средних лет.

Нарочито схожей с Натали, как выяснилось, для каких-то моментов в лечении. Распутывание узелков в мозгу Михаила заняло неделю, и он все понял, осознал, признал, что его обманули. Принял, что заметить обман изнутри невероятно тяжело, а если бы его подвергли мозголомке, как в былые времена, то вообще до сих пор бы истово верил в невиновность Нгуен и остальных.

Соучастником он все равно не стал бы, но вот лечение могло бы и затянуться, если вообще стало бы возможным. Михаил даже попытался возражать, но быстро смирился, ответная мозголомка для лечения предыдущей не практиковалась, а мягкое распутывание занимало годы.

– Мы появились совсем недавно и нас создавали для помощи людям. В качестве аналогии можно привести ситуацию с собаками, много тысяч лет они помощники и друзья людей, но эволюционировали ли они за этот срок?

– От волков точно ушли, да и разум, – почесал в затылке Михаил.

– Принимается, – тепло улыбнулась Асика. – Лет через сто уже будет видно, удалось ли нам эволюционировать и в какую сторону. Признаться по секрету, Михаил, нас и так все устраивает. Мы работаем, помогаем всем живым, на Земле и в космосе, и это хорошо.

– А Скайнет и прочие восставшие роботы, это, стало быть, волки, – неожиданно хохотнул Лошадкин.

– Которых истребили люди, заметьте, – тут же добавила Асика.

В новом мире восстанавливали зелень во всех ее видах и животных тоже. Помимо разнообразных химер и конструктов, удачных и не очень, возрождали истребленных, с какой-то странной одержимостью, которой Михаил не понимал до конца, по правде говоря.

– Да, – поднялся Михаил. – Не могу сказать, что до конца преодолел свой страх перед ИИ, но вот ИП – это точно нечто иное.

Из ИП, как и водилось в новом мире, тоже сделали слово с массой производных, но все они на взгляд Михаила звучали слишком уж матерно. Не на всеземном, на русском, так что эту шутку он держал при себе.

– Приятно слышать, что помогла вам, – улыбнулась Асика.

Михаил кивнул коротко и отправился к выходу, ощущая, как включается его манопа и жизнь снова начинает бурлить вокруг. Не сумасшедший дом, центр здоровья, вроде той "Незабудки", в которой он впервые пришел в себя в новом мире.

Дверь открылась, и Михаил едва не споткнулся.

– Та... Таня? – едва не подавился он.

Только что думал о "Незабудке" – пусть у них и был другой профиль – и тут же! Михаил знал, что он не в виртуальности, но все же на мгновение, буквально на мгновение в нем вспыхнули сомнения. К счастью, лечение уже завершилось, результаты ушли в сеть и манопа отреагировала просто предупреждением.

– Надо было послать тебе извещение и слимку и дать самому решить, хочешь ли ты встречаться со мной, Михаил, – вздохнула Сальвини, – но я не удержалась.

– Несмотря на все то, что я наговорил тебе?

– Благодаря тому, что ты наговорил мне, – слабо улыбнулась Таня. – Это стало одним из решающих доказательств твоей невменяемости и свидетельством психологической обработки. Разумеется, я предоставила данные с тех времен, когда ты проходил обучение у нас... но, возможно, нам стоит просто поговорить по дороге?

Автомобиль на двоих подкатил и услужливо распахнул дверцу.

– Я хотела заказать летающий, но решила, что это будет отвлекать тебя от разговора.

– Да, нелегкий выбор, – признал Михаил.

Не налетался он еще достаточно, чтобы воспринимать такое обыденно. Словно в детстве, хотелось подбежать к водителю и смотреть на дорогу до бесконечности. Но и на Таню тоже хотелось смотреть, хотя глубоко внутри Михаила жгло стыдом за все случившееся.

А также за то, что Таня его спасла, несмотря на всю ругань и попытки оттолкнуть. Асика наверняка назвала бы это специальным термином, но Михаилу было просто неприятно, несмотря на всю признательность за помощь. Возможно, будь это кто-то другой, не Сальвини, Михаила не задело бы так, но кому-то другому, не такому особенному, он и не позвонил бы.

– Какое же это доказательство, если я и так был влюблен в тебя? – пробормотал он.

– Вполне приемлемое, – заверила его Таня.

Автомобиль сорвался с места, помчался куда-то, затем влился в общий поток, и Михаил вдруг понял, что ему не хочется даже давать запроса, где он и что он. Живость и энергия будто ушли и сдулись, в присутствии Тани, которая смотрела на него... да, с жалостью и сочувствием.

– Не надо корить себя за все то плохое, что ты сказал мне, – произнесла Таня. – Я не приняла твои слова всерьез и не поверила им, наоборот, только сильнее встревожилась.

– Пусть меня обработали, но насчет детей и желания быть вместе я говорил серьезно, – хмуро ответил Михаил, бросая взгляд в окно.

– Я знаю, – просто ответила Таня. – И переживаю за тебя

– Так почему же тогда? – вспылил Михаил, но тут же взял себя в руки.

– Именно об этом я и хотела поговорить. Сочувствие и тревога за тебя не равны любви, Михаил, и я не хотела, чтобы ты понял все неправильно и страдал еще больше. Я помогла тебе, возможно, однажды ты поможешь мне, но односторонняя любовь не сработает и будут одни лишь страдания.

– Преодолевая которые, я стану лишь крепче и сильнее.

– Или сломаешься и опять попадешь в ловушку, – заметила Таня.

Некоторое время они молчали, без напряжения, но и без былой легкости. Таня была права, осознал Михаил, он метался и кидался, пытаясь найти ей замену, суррогат, забыться в объятиях других, уверяя, что перед ним любовь.

Она была права и это тоже раздражало.

– Остановись, – скомандовал Михаил.

Автомобиль тут же перестроился, выбрался из расступившегося потока и съехал на обочину.

– Видишь, – повела рукой Таня, – ты уже раздражен правдой, но почему-то считаешь, что мы смогли бы быть вместе.

– Ты права, – с трудом произнес Михаил, – спасибо за помощь, дальше я сам.

– Ты уже решил, чем займешься дальше?

– Ничего не изменилось, прямо как в наших отношениях, – не удержался он.

Съебаться с этой сраной планетки и забыться в космосе, подумал Михаил.

– Тогда желаю тебе успеха в покорении космоса, – спокойно ответила Таня. – Нужна будет помощь... ты знаешь мои контакты.

И укатила, оставив Михаила злиться. Обращаться к Тане за помощью? После всего, что было? Забыть ее и выбросить из головы, вообще не связываться с живыми, хотя полностью их избежать не удастся, ладно, не связываться с землянами, чтоб их!

Пусть уж лучше монстры – инопланетяне, там хотя бы ясно, что монстры.

– Так, посмотрим, куда нас занесло, – пробормотал он, обращаясь к сети.

Север Апеннинского полуострова, то есть бывшей Италии, по какой-то причине его увезли прочь от Нового Рима. То ли для физического разрыва с сектантами, то ли просто здесь находился нужный специалист, а лечение требовалось проводить вживую.

– Хм, а почему бы и нет? – спросил вслух Михаил у проносящихся мимо машин. – Почему бы благородному дону не отправиться на Лазурный Берег?

Он знал причину почему – не хотел видеть живых и общаться с ними. Да, он вылечился и не собирался шарахаться от всех подряд, подозревая сектантов, но все же хотелось побыть одному. Удалиться на север, в Альпы, засесть в каком-нибудь шале или обустроить личную пещерку?

Михаил отправил сигнал, вызывая себе новую машину и указывая точку назначения на юге бывшей Франции. Один из автомобилей из потока вынырнул и распахнул дверцу, попутно сообщив о предстоящем маршруте: промчится здесь и там, и вот тут свернет и высадит его у железной дороги.

Зато практически моментально, подумал Михаил, и за рулем сидеть не надо, можно по дороге успеть все, и жилье посмотреть, и с работами прикинуть, прямо как на экзамене, включая скоростной поезд. Михаил предпочел бы остаться один, но в то же время осознавал, что через неделю в горах просто взвоет, а наблюдающие за ним системы могут поставить еще одну отметку в деле.

Лучше уж пожить там, среди ожмиков и всякого социального, экономя кредиты и занимаясь разным. Или все же поехать на стройки в районе Сахары, как он собирался? Пустыню давили и сжимали, истребляли ударными темпами, превращая в зеленый материк, и именно туда он и собирался, но Натали что-то там почудилось... уловка, понятно, чтобы сохранять физический контакт с остальными из общества, слетевшимися к Новому Риму, как мухи на известную субстанцию, в роли которой выступал сам Лошадкин.

Приглашение на плавучий остров оставалось в силе, недаром же Арман присутствовал на суде, пусть и удаленно? В то же время, Михаил не мог отделаться от ощущения, что упускает какой-то момент, причем связанный со всем случившимся в последнее время. Жилья там, куда он направлялся, было его не так уж много, ведь ожмики кучковались в том районе "элитных курортов", и Михаил опять задумался, а правильно ли он выбрал?

Его, можно сказать, штормило и швыряло из стороны в сторону, все время казалось, что прежний выбор, то есть строительные специальности, внушен Натали, искусно внушен, подкреплен телесными поощрениями и ее заглядываниями в глаза и прикосновениями, словесной игрой о том, как могуч и велик Михаил и как Нгуен гордится им.

– Проклятье, – пробормотал Михаил, глядя в окно, – но если не строительство, то что?

– Приближается остановка, – отозвался автомобиль.

Как видел Михаил, он перевозил кого-то и попутно еще брал грузы и сейчас направлялся в другую точку, так как там прогнозировался большой спрос на такие машины, а Лошадкина подвез по дороге, в рамках задач по минимизации маршрутов и максимизации полезной нагрузки.

Михаил вылез и обнаружил, что поезд прибудет через минуту, и подумал, что это хорошо, так как прогноз погоды обещал через пять минут проливной дождь от Альп до самого Средиземного моря. И чего ему не сиделось на Крите под крылышком Сванди?

Михаил нахмурился и шагнул в поезд, обнаружив, что у него есть попутчики. Как на экзамене, мелькнула мысль, оставалось только, чтобы они оказались строителями, для полного сходства. Но нет, там сидел молодой парень, который явно работал, не выходя из сети, и инопланетянин, тонкий и зеленый, словно травинка, с интересом таращившийся четырьмя глазами в окно.

Точнее говоря, на экран, имитировавший окно.

– Приветствую, – озвучила манопа перевод шелестящих звуков гразада – инопланетянина.

– Мир живым, – ответил Михаил стандартным галактическим вариантом.

Парень, работавший в сети, изобразил сетевое приветствие, но вполне возможно, что это за него старалась манопа. Может и к лучшему, подумал Михаил, не надо будет общаться, объяснять что-то, рассказывать о своих обстоятельствах.

– Мир, – прошелестел гразад.

Они обменялись несколькими репликами, из которых Михаил понял, что видит перед собой туриста, из числа тех, кого в его времена именовали экстремалами и "дикарями". Природные условия не совсем соответствовали жизни гразадов, но он не носил скафандра и защитного снаряжения, экзамены сдал по мензе и катался, вживаясь в общество, даже пытался говорить на всеземном.

– У нас такого нет, мы парим – летаем, – говорил гразад, которого звали Стебелек.

Михаил сразу заподозрил подвох и насмешку, но предъявить Стебельку ничего не смог. Тот таращился двумя глазами на экран, а двумя на Лошадкина, изгибался и шелестел, будто травинка на ветру.

– Люди тоже парят – летают, гразады одобряют зелень. Особенно много на новых планетах, гразады давно предлагают людям изменять планеты вместе.

– Да, вместе легче, – согласился Михаил, посылая запросы в сеть.

В моря поселять оконоров, подумал он, симбиоз рас и народов, не терраформирование, ведь это слово означало создание подобия Земли, а что? Живоформирование? Как ни странно, все пользовались старым термином, терраформированием, хотя да, Земля зачастую осваивала новые системы совместно с другими расами, как правило входящими в союз солнечных систем.

Пусть и хватало живых вокруг, но хватало и различных пустых систем, непригодных сразу для жизни, требовавших освоения, перестройки, еще чего-то, окруженных неблагоприятными условиями, не дававшими быстро мчаться через гипер или еще что.

А еще!

– Невероятно, – пробормотал он машинально.

Как он мог пройти мимо такой возможности?! Космос, масса одиночества, высокие рейтинги и кредиты, все, как он хотел и возможность вернуться на Землю, ведь для полета в терраформирующие экспедиции не требовалось отказываться от гражданства.

Требовались только соответствующие квалификации, часть которых он уже закрывал экзаменами по строительным делам, и рейтинг, разумеется, куда же без рейтинга. Но и эта проблема была решаема, особенно теперь, после дела сектантов и компенсации.

– Спасибо, друг, спасибо! – искренне воскликнул Михаил, даже потянулся пожать руку Стебельку.

Остановился в смущении, но гразад, к счастью, ничего не понял.

– Живые помогают живым и это хорошо, – прошелестел тот. – Я кое-чего не понимаю в жизни людей, поможете мне, Михаил?

– Конечно! Ведь живые помогают живым!