Текст книги "Странный новый мир (СИ)"

Автор книги: Самат Сейтимбетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 31

– Раньше в фильмах часто показывали день благодарения в США, – поделился Михаил, – и как в тот день помогают бедным. И еще рождественские истории о сиротках, конечно.

– Да, хорошие были времена, – кивнула Жанна.

– Какие еще хорошие, когда вокруг было время между мировыми войнами? – возмутился Анатолий.

– Я была молода и красива, весь мир лежал передо мной, а теперь я сама лежу.

Она и правда лежала, и грелась в лучах новогоднего солнца. Михаил ощутил жалость к ней, у Жанны не хватало ничего даже на омоложение, и она прозябала – по новым меркам – став ожмиком. Вокруг находилась еще дюжина ожмиков, общество добрых выбралось им помочь и поговорить, из-за чего, собственно, Михаилу на ум и пришли воспоминания о всяком, касающемся помощи.

– Вот и зря лежишь, встала бы, подвигалась, да и дождь скоро будет.

– Через два часа, хватит уже ворчать, старик, – проворчала в ответ Жанна. – Да, вот так, ой, хорошо.

Натали разминала ей плечи, спину и ноги, и вот это зрелище возбуждало. Михаил по себе знал, как умело она массирует, быстро освоила новую специальность, желая помогать страдающим и с прицелом на будущий уход за детьми и семьей там, в космосе.

– Чего уж тут хорошего, когда мир тогда представлял собой одну выгребную яму, в которой все жрали друг друга? – продолжал ворчать Анатолий.

Тоже старик, и с их небольшим сообществом Михаил и остальные познакомились через ту бабульку, Джину, что вообразила, будто инопланетяне у нее украли электричество. Как ни странно, но Лошадкин пользовался у них большой популярностью, так как был электриком и мог понять их пустоту из-за отсутствия розеток и прочего. Когда пользуешься чем-то большую часть жизни, а оно потом исчезает, тут Михаил мог их понять и разделить боль, в лучших традициях общества добрых.

– Тебя вот не сожрали и теперь ты все ворчишь, – отозвалась Жанна.

– Правильно ворчит, – подошел Петр Петрович, – нечего лежать, работать надо!

– Уймись, старик, какой еще работать, когда ты на манопе все кнопки ищешь, будто на пульте от телевизора! Тут молодым работы не хватает, а ты туда же, со своим ненужным опытом, – разошлась Жанна. – Ну был ты сварщиком шестого разряда, королем говна и пара, и что с того?

– Сварщиком, а не сантехником! – огрызнулся тот.

– Да одно и то же, прочистка труб всем подряд, а на меня так ни разу и не посмотрел, хоть бы разок мне трубы прочистил!

– Ты что несешь, – замахал руками Петр Петрович и тут же присел.

Для своего возраста они держались молодцом, конечно, но и правда – старики.

– Что хочу, то и несу, теперь можно рубить правду, за это деньги дают.

– Не деньги, а кредиты, бабка ты старая, – вмешался Анатолий.

– Это раньше были бабки, и то у бандитов, да кредиты у таких же бандитов, только в костюмах, а теперь правильные деньги. Пенсию вон какую хорошую положили, на все хватает, только внуков навестить не дают.

– Потому что у тебя их нет!

Да, очень живые и энергичные старики, подумал Михаил, и болтают не об устройстве общества и пользе ему, а просто собачатся. Не услада для ушей, но приятная перемена, чего скрывать. Слова о прочистке труб его немного смутили, но Михаил списал их на добавки в пищу, укрепляющие тела и разумы у всех.

– А вот и есть! Они самые главные по новому электричеству, – победно заявила Жанна.

Михаил бросил взгляд и чуть отвернулся, словно не желая видеть ее обнаженного тела. Натали трудилась усердно, посматривала на Михаила, подталкивая взглядом, мол, давай, тоже беседуй, помогай живым.

– Это называется энергоний, – добавил он, – а электричества теперь нет.

– Вот, видишь, даже молодой электрик без работы сидит, – тут же отозвалась Жанна, обращаясь к старикам.

Которые собрались поглазеть на нее и Натали за работой, вдруг сообразил Михаил. Кости уже гремят, в могилу пора, а туда же, подумал он недовольно. По меркам нового мира ему не полагалось ревновать, но он ревновал Натали, даже к ее обществу добрых, в деятельность которого она его втянула.

– Кстати, Михаил, не хотите мне размять кости?

– Да у меня и лицензии то нет, – слегка растерялся Лошадкин.

– Что ты, погладь старушку, ей будет приятно, а нам полезно, – пришло сообщение от Натали.

– Еще скажи, сексом с ней займись, – огрызнулся Михаил.

– Если ты окажешься способен на такое самопожертвование во имя общества и помощи другим, я буду тобой гордиться, – ответила она.

Михаил задумался, гордость Натали ему нравилась, это укрепляло семью, но такое? Пока он размышлял, старики уже переключились на новую тему.

– Вот не смогут корабли летать и все, не привезут тебе больше энергии, зеленые человечки!

– Не зеленые, а серые.

– Нет, красные и с рогами.

– Это черти, опять пил, старый ты алкаш?

– Какое пил, так, пригубил настоечки, и чего это я алкаш? Сама в инопланетянах не разбираешься, серые человечки давно уже вымерли.

– От такого же кризиса, отключили у себя электричество, а потом бац и все! Нечем зарядить телефон, и никто никуда не летит, – возражала Жанна.

– Да нет теперь электричества, вон, Михаил тебе подтвердит!

– Да, Михаил, вы теперь тоже без работы, как половина мира, не хотите ли пожить у нас? У нас такая шикарная пенсия, дом, на поездки хватает и продукты, звонки другим, – наверное это был игривый тон, но Михаил предпочел не вдаваться в подробности, – поможете мне, я помогу вам, вон Петр Петрович вам свой опыт передаст.

– Ты же сама говорила, что он не нужен!

– А ты не лезь, старый передаст! Видишь, спасаю человека? В мире кризис энергии, а ты лезешь!

– Да нет никакого кризиса! – почти заорал Анатолий. – Это бесконечная энергия!

В чем-то он был прав, но существовали и нюансы. Когда-то и электричество могло показаться бесконечным, например.

– Да? Чего же ты тогда без работы сидишь?

Они зашли на новый круг споров, дружеской грызни, а Михаил мысленно утер пот. Хотел рассердиться на Натали, но не получалось, ведь та думала о них, о семье, не просто так предлагала подобное. Ведь они уже успешно получали всякое от полжистов, Нгуен смогла сдать экзамен, они обставили общество добрых, точнее говоря, переехали прочь от Жайме и остальных, и устроили из своего дома центр общества.

– Что ты загрустил? – подошла к нему Натали. – Пойдем к Джине.

Михаил уткнулся в ее начавший округляться живот и вздохнул.

– Ой, щекотно, – рассмеялась Нгуен сверху.

– Ты всерьез мне предлагала?

– Конечно, надо же помогать живым!

– Может, еще и с инопланетянами спать?

– Разве ты не вожделел алурианку? – сверкнула глазами Натали. – Не хотел спариться с ней и повозиться в ее клоаке, а может даже заставить ее отложить яйцо?

Она сложила руки на животе, и Михаил опустил взгляд, признавая свою вину.

– Тебе же нравятся чужие клоаки, да?

– Нет, только твоя!

– Нет, они тебе нравятся, когда ты помогаешь другим, попавшим в беду.

– Да, они мне нравятся, – согласился со вздохом Михаил.

– Разве тебе кто-то помог, когда ты попал в беду и оказался здесь? Нет, тебя вышвырнули в безжалостный, суровый мир, и только я и общество добрых пришли тебе на помощь.

Она прижала его голову к своему животу.

– Да, – согласился Михаил, утопая в плоти Нгуен.

Но и не только они, вдруг пришло полузабытое воспоминание. Таня! Как он мог забыть Таню, ведь Михаил хотел завести с ней детей!

– Теперь ты просто обязан отплатить им тем же, прийти другим на помощь, до того, как мы покинем этот мир с его тотальным диктатом и слежкой.

– Да, я обязан, – согласился Михаил. – Но я люблю только тебя!

– И это прекрасно, солнышко, – склонилась над ним Натали, впилась поцелуем.

– Вот это гарача молодеж-ж, – донеслось одобрительное.

– Это мы их завели разговорами!

– Не мы, а я, ведь я еще ого-го, – голос Жанны.

– Ого-го ты была до мировой войны, а теперь ты так, го-го, – донесся скрипучий смех.

– Я тем более могу спокойно отпустить тебя помогать другим, зная, что ты любишь только меня. Пойдем, Джина тоже живая, ей тоже нужна помощь.

Михаил поднялся, признавая правоту Натали. Ему помогли, а кто помог бы этим старикам? Они по старой памяти и впадению в детство считали, что у них роскошные условия, но на самом деле – ожмики, что тут скажешь. Энергетический кризис и правда отсутствовал, энергоний добывали, а власти все скрывали его, сосали соки из своих граждан, как в былые времена, маскируясь под вывесками справедливости и правды.

Обман, вокруг один обман, одна Натали говорила ему правду!

Снова перед глазами всплыло лицо Тани и пока они направлялись к Джине в другую часть общего дома ожмиков, Михаил произвел вызов. Ну а что, Натали же сказала, что он обязан, сама настояла!

– Михаил, – в голосе Тани слышалась радость и удивление. – Поздравляю с новым годом!

– Я тебя тоже поздравляю, Таня, – ответил Лошадкин, – и знаешь, как говорят, с новым годом, с новым счастьем.

– Да? – удивленно вскинула ресницы Таня. – Хорошо.

– Я принес тебе это новое счастье, Таня! – обрадовался Михаил. – Мы собираемся улететь в космос, прочь от властей и ограничений, и у нас есть для тебя место!

В полете он ей поможет, и дети, да, много детей с Таней и Натали, вот это будет хорошо и правильно. Помогут друг другу, улучшат мир.

– Мы?

– Ради наших будущих детей и их будущего, – добавил Михаил многозначительно.

Порадовался, какая многозначительная фраза вышла, «наших будущих детей».

– Ради будущего, это важно, – согласилась Таня. – Я обдумаю твое предложение, Михаил.

– Да что тут думать, ты же сама мне говорила, что мы живем ради продолжения себя в детях!

– Говорила, – согласилась задумчиво Таня. – Да, пожалуй, ты прав.

– Конечно! – радостно взревел Михаил.

Таня тоже узрела истину, она всегда была умница, и теперь Натали его точно похвалит и будет гордиться. Профессиональный медик из центра здоровья им не помешает, еще как не помешает!

– Сообщи мне, где вас можно найти, и я прилечу при первой же возможности.

– Конечно, лови слимки!

На их нынешнее местоположение, на новый дом и старый, на общество добрых, пусть Таня ознакомится заранее и все узнает, узрит, что Михаил звал ее не просто так! Раз она сказала, что прилетит, значит, прилетит, ведь Таня никогда не врала, говорила только правду.

– Ты как-то странно обрадовался и возбудился, – зашептала ему в ухо Натали, прижимаясь сзади.

– Люблю тебя, дорогая, – отозвался Михаил.

Они точно подружатся с Таней, ведь обе выступали за помощь всем живым вокруг!

– А, вы же тот электрик на лошади! – обрадовалась Джина.

– Лошадкин, – вздохнул Михаил.

Спать со старушками не хотелось, даже ради помощи им. Вот если бы вместо Джины была Джуди, подумал он, в то же время ощущая молчаливое, но настойчивое подталкивание Натали.

– Да-да, на лошади, но вы зря прискакали, молодой человек, у меня все в порядке! Лампы светят, счета я оплатила в прошлом месяце!

– Вот видишь, – повернулся он к Натали.

Та, к его облегчению, не стала настаивать и подталкивать, согласилась, что у Джины все в порядке и можно ехать домой.

– Слушайте, вы же русский, – вдруг сказала Джина, – что вы делаете у меня дома, да еще на лошади? Вы ужасный казак, ворвавшийся омыть копыта в средиземном море?

– Нет-нет, – попятился Михаил, пока она не перешла к словам о насилии, – ничего подобного.

– А жаль, – донеслось запоздало вслед.

Но Михаил уже утащил Натали прочь, благо та не слишком сопротивлялась. Как ни странно, но в чем-то ожмики были свободнее всех, легко могли позволить себе подобные высказывания, противоречащие общему курсу на слияние народов и способные довести до немалых штрафов, но что было терять ожмикам? Все равно ниже минимума не упасть, меньше не дадут, и можно было проходиться по цвету кожи, расе, вероисповеданию, происхождению и прочему.

А также гнать самогон с настойками и заниматься другими, порицаемыми в обществе делами.

– Ужасный казак, – хихикнула Натали на улице.

– Странно, что манопа все это знает, – вздохнул Михаил.

Разумеется, старики не смогли бы так легко изучить всеземной, но опять и снова, цифровизация общества, сети и манопы выручили. Старики, возможно, даже не осознавали происходящего, думали, что все вокруг общаются на их родном языке или еще чего.

– На то она и манопа, но ничего, это ненадолго, мой казак.

– Эй!

– А что, представляю, ты скачешь на лошади, машешь саблей, стреляешь без промаха, – начала уверять его Натали, прижимаясь сильнее.

Михаил тоже представил, мышцы вздулись, словно сами собой, ведь он мужчина, защитник! Следовало тренироваться и осваивать оружие, горячее и холодное, рукопашный бой, благо общество добрых тренировалось каждый день, дабы еще лучше помогать. Помогали друг другу, как и подобает в обществе, и почему бы и не попробовать саблю? Ее можно было просто распечатать, впрочем, и лошадь можно было заказать, даже летающую.

– Зачем скакать, когда можно летать? – спросил он.

– Казаки на пегасах, какая прелесть, – обрадовалась Натали, – теперь этот образ не покинет меня еще долго!

В ее глазах Михаил прочел обещание разыграть сценку с «казаком на пегасе» и тоже обрадовался. Они уже добрались до своего нового дома на окраине Нового Рима, и в общем-то тренировки на огромном полигоне могли и подождать.

Он потянулся руками и вдруг все утонуло во вспышке ярчайшего света.

Глава 32

Михаил машинально согнулся, припал к земле, закрывая руками глаза и рыча от боли в них. Почему не сработал фильтр в манопе? В следующее мгновение он понял, что манопа не функционирует, а перед глазами моргает красная надпись: «Служба охраны правопорядка проводит операцию, просим не оказывать сопротивления».

В другой раз манопа дорисовала бы ему происходящее, на основе камер и сети, но здесь она явно отключилась по сигналу извне. Михаил уже испытывал подобное, в более мягкой форме, там, в госпитале после отыгрыша в битве за Рим, но здесь все выглядело иначе. Неужели они не могли просто парализовать всех удаленно, подав сигнал на манопы? Или это был бы пресловутый «полный контроль», который якобы отсутствовал?

– Прознали о наших планах, да? – глупо воскликнул Михаил.

Он уже немного восстановил зрение и вспомнил, что неподалеку есть оружие, пусть тренировочное, но все же оружие! Да и полигон общества находился рядом, нет, они еще могли оказать сопротивление… стена дома и крыша вдруг исчезли и внутрь ворвались огромные фигуры, подавляющие своими размерами. Два великана схватили Натали, которая заорала и пнула одного из них, но кажется только отбила ногу. Великаны потащили ее прочь, и Михаил тоже заорал:

– Не трогайте ее, вы, цепные псы!

В то же время он смутно увидел, как на него наводят оружие и машинально укрылся, рванул на четвереньках к двери, которая и не думала открываться. Проклятье, подумал он, вот недостатки сети и цифровизации, воистину тотальный контроль.

– Спасайтесь, Михаил, – вдруг шепнул голос и дверь приоткрылась.

Он упал спиной вперед, перекатился, собираясь дорого продать свою жизнь, но немедленно ощутил сладковатый запах. Газ? Движения его замедлились, а затем рядом вонзилось несколько игл, и Михаил упал, парализованный, не в силах сопротивляться. Рухнули внутренние стены, роботы ворвались дальше, и у Михаила возникло ощущение неостановимой силы, которой невозможно сопротивляться.

Уже обрабатывают и промывают мозги, гады, подумал он, рыча от злости.

– Вперед, вперед, у них тут подпольный ИП и бункер! – раздался голос.

Какой еще бункер? Что-то свистнуло и робота неподалеку разрезало пополам, затем все утонуло во вспышке света, от которой Михаил даже укрыться не смог, так как лежал, парализованный. Что-то вокруг плавало в тумане или пыли, его швыряло и подбрасывало, вокруг ахало, ухало, свистело и рвалось, и он машинально отметил, что слух еще работает.

Но надолго ли?

Тело рвануло, его куда-то потащили, затем над ним склонилось лицо Аслана.

– Где Натали? – спросил он громко. – Где она?

Михаил хотел сказать, что ее утащили злые роботы, но не смог, действие препарата еще не закончилось. Захотелось заплакать от беспомощности и безысходности бытия, того, что теперь над Натали будут ставить опыты бездушные железки, но тоже не вышло. Злость на власти, с их контролем и диктатом, также не нашла выхода.

– Тащите его! – крикнул Аслан. – Нужно снять паралич!

– Зачем он нам?

– Он знает, где Нгуен!

– Она в плену, ты что…

Земля содрогнулась и все вокруг засверкало, словно Михаил попал внутрь гигантского калейдоскопа. Еще сотрясение и его подбросило, чуть ли не в руки Аслану, который уже не стоял с шприц – ампулой в руке, а стрелял куда-то в пыль и туман, что-то крича на своем. Манопа все еще выдавала красное предупреждение, и Михаил не понимал слов Аслана, но смутно догадывался, что кричал тот не о мире во всем мире.

Затем Михаил ощутил, что способен двигаться.

– Дайте мне оружие! – крикнул он первым делом, устремляясь куда-то.

Дома уже не было, конечно, но вокруг еще стреляли и отбивались, над головой вспыхивало и бабахало, и Михаил смутно подивился, откуда это все. Затем сообразил, конечно же, общество добрых пришло ему на помощь в беде, ведь для этого его и создавали! Общество пришло, а он не смог, не спас Натали и вдруг захотелось все бросить и упасть, опустив руки.

– Еще и депру применили! – рядом возникли живые, лица их частично скрывали дыхательные аппараты.

– Вколите ему берсерка!

– Нужно уходить!

– Надо сдаваться и изображать жертв!

– Подземный ход к Тибру отрезали!

– Мы все умре-е-е-ем!

Как они многословны, отметил Михаил, которому уже что-то кололи и совали в руки оружие. Обычно они были молчаливы, общались через сеть, значит, вдруг понял он. Выкрики он понимал, так как выучил всеземной, да, не удалось врагам нарушить их языковую координацию, и он странным образом вспомнил рассказы Паулы и ее друзей о игре в Башню.

– Вам не сломать нашу башню! – заорал он, потрясая оружием, будто топором.

– Башню добра!

– Сторожевую башню! – поддержал кто-то.

Михаила машинально перекосило, воспоминания о разных религиях сектах, под мысли о том, что надо было и их позвать на помощь. Биться против власти, да, именно поэтому он вспомнил Башню, следовало звать полжистов и поднимать новое восстание!

Он пригнулся и припал к земле, обнаружил рядом подобие окопа и скатился в него. Лучи прошли над головой, словно на тренировках и Михаил выстрелил в ответ, ощущая, как его переполняет яростной, звериной энергией. Биться! Поднять восстание! Освободить всех от диктата власти!

Потомки запомнят эту «революцию электрика»!

– Вперед, бойцы! – крикнул он, высовывая оружие и стреляя.

То почему-то не дергалось, Михаил обнаружил, что ему дали лазерный пистолет, но ему было уже все равно. Сильнейший порыв драться, бить, уничтожать, отбить свою самку и детеныша, побить всех врагов и самому встать во главе швырнул его вперед, в стену пыли и тумана.

Что будет потом Михаил не думал и не собирался, знал, что победит всех!

– Куда ты, дурак? – донеслось в спину.

– Ничего, пусть проверит и выиграет время!

– Сколько там еще до катакомб?

Выстрелы и взрывы, Михаила едва не швырнуло на землю новым сотрясением, но он подпрыгнул и ворвался в стену пыли и тумана, уверенный, что перед ним обманка, голограмма. Но нет, пыль оказалась настоящей, только генерировали ее на ограниченном пространстве, как обнаружил Михаил, проскочив весь туман насквозь.

Портативные установки, коробочки, вроде пылесосов, создавали завесу, и Михаил выстрелил в одну, но тут же перевел прицел на двух роботов, стоявших неподалеку. Выстрел и еще выстрел, он попал, подпалил броню, и Михаил ринулся в атаку, крича:

– Сдавайтесь!

Еще он хотел закричать, чтобы отдали Натали, но не вышло. Что-то выдернуло оружие из его рук, которые вдруг взяли в захват, а его самого словно спеленали. Нет, заковали в наручники и швырнули оземь!

– Опасный уровень адреналина в крови, – прозвучал голосок.

– Всем, противник использует самопальные энергеты, – тут же сказал один из роботов.

Михаил бился и рычал, пытаясь порвать путы. К чему этот фарс, слова вслух для него, когда враги могли общаться через сеть?

– Михаил, вы меня слышите? – присел рядом один из роботов.

В стене пыли и тумана снова засверкало, но наружу ничего не вылетело, и Михаил закричал, попробовал закричать, что это обманка, но наружу вырвался только звериный хрип и рёв. Рядом оказался другой робот, медицинский, который тут же обвил его своими щупальцами и начал душить!

– Не возьмете! – рычал Лошадкин, кусая шланг, который ему сунули в рот.

Шланг не поддавался, но и не давал говорить.

– Пациент не в состоянии ясно мыслить, – сообщил медицинский робот.

Под прикрытием стены тумана враги выставили какие-то барьеры, не давая обществу добрых пробиться наружу! Они там бились храбро, не зная, что все их усилия тщетны! Михаил снова захотел заплакать от бессилия, от того, что мало и плохо занимался, не спас Натали и их ребенка, и он удвоил, утроил усилия по разгрызанию, но добился лишь нескольких сломанных зубов.

В него еще что-то вкололи и начали откачивать, чувствительность тела и боль вернулись, и Михаил взвыл.

– Сохраняйте спокойствие, – посоветовал робот, – уже скоро все закончится!

Не соврал, еще роботы скрывались в тумане и пыли, и Михаил видел развешанные вокруг маячки, наверняка выдававшие предупреждения об операции. Живые огибали эту область, не спешили на помощь и хотелось выть от такого равнодушия. К чему строить активное общество, чтобы потом никто не рвался на помощь? Неужели ни у кого не возникло сомнений в правомерности таких действий?

Неужели никто не видел, какой произвол творят власти и не возмутился, не схватил оружие?

– Вам необходимо лежать неподвижно, – увещевал его робот. – Уже скоро можно будет применить обезболивающее, едва концентрация азидомакуна упадет до приемлемой концентрации. Вы – молодец, Михаил, отлично держитесь, еще немного и все закончится.

– Да пошел ты в жопу, железка продавшаяся! И нечего совать мне свои шланги куда попало!

– Я спасал вас от спазма дыхательных путей, вколовшие вам незаконный наркотик неправильно рассчитали дозировку.

– Наркотик?! Вранье! Где Натали?! Что вы с ней сделали, гадкие железяки?!

Робот и правда обвил его щупальцами и зафиксировал на месте, при этом даже не подумал снять с Михаила наручники! Генераторы вокруг вдруг перестали работать, пыль и туман исчезли, и глазам Лошадкина предстал полный разгром. Дом отсутствовал, хотя несколько огрызков стен торчало, к удивлению Михаила, ведь он считал, что власти просто отключили дега-поле, которым создавались и перестраивались дома вокруг. Теперь он даже представлял примерно процесс, благодаря сданным экзаменам.

– Натали Нгуен пребывает в изоляторе предварительного заключения, куда отбудете и вы, едва я смогу вас вылечить.

– Что? – машинально переспросил Михаил, отрываясь от зрелища бойни.

Кровавой бойни, в которой роботы взяли верх над живыми. Ямы вглубь, тела живых из общества добрых, павших с оружием в руках. Часть из них взяли в плен, тяжелоранеными, со сломанными конечностями и явно под воздействием газа и игл с разной гадостью.

Но их почему-то не обвивали медицинские роботы, только Лошадкина!

– Снять все, – указывал один из роботов, – и немедленно показать в сети, сразу после предъявления обвинений и решения суда!

– Да, покажите все, – заорал Михаил в сердцах сквозь боль, – чтобы люди видели, какие вы уроды!

Робот повернулся и спросил:

– Почему он еще не в госпитале?

– Не положено, он соучастник, – последовал ответ.

– Не соучастник, а главный обвиняемый! – заорал Михаил. – Вы пытались не выпустить моего ребенка и семью в космос, но знайте, я буду мстить! Уничтожу ваш прогнивший режим! Сотру его в порошок и избавлю людей от засилья бездушных железок, решивших, что уже можно не скрываться!

Роботы смотрели на него так, словно хотели покрутить пальцами у виска. Михаил прикусил язык, чтобы не орать от боли в теле и сломанных зубах, и подумал, что своими криками отдаляет оказание помощи остальным. Ничего, он не сдастся, сбежит и освободит Натали, они будут вместе, у них будет много детей, а власть падет!

– Заткнуть и дальше по протоколу, – приказал робот.

Кого-то они все напоминали, эти роботы, но Михаил сейчас не сообразил бы, кого. Медицинский робот подхватил его, и Михаил попробовал вырваться, но тщетно. В рот ему сунули кляп, тело зафиксировали и прикрепили к антигравитационным носилкам, которые сами собой влетели в «скорую помощь». Та взмыла в воздух и помчалась, распугивая всех не воем сирен, а сигналами прямо в транспорт, который тут же подчинялся.

Во времена прежней жизни Михаила транспорт с мигалками нередко не пропускали, пускай в правилах дорожного движения и был прописан приоритет. Не пропускали, стоя в тесных пробках, но теперь такое было практически невозможно. Как пробки, так и не пропускание особого транспорта, вроде скорой помощи.

Власти наверняка тоже с мигалками ездят, думал Михаил, уже не пытаясь вырваться. Злость и ярость выходили из него, будто воздух из спущенного колеса и это тоже пугало. Следовало готовиться к следующей битве, возможно, Натали отвезли туда же, куда сейчас летел и он, и это давало шансы.

Пока с ней не сделали ничего страшного и ужасного!

Хитрый ход – приказать роботу включить манопу, уверяя, что он без нее ужасно страдает – не прошел, так как ему заткнули предварительно рот. Все предусмотрели! Изобразить, что он задыхается? Опять сунут шланг в рот и будут нагнетать воздух, наверняка. Они уже покинули зону операции, но манопа не включалась, продолжала выдавать предупреждение, пребывая на паузе.

Михаил зарычал молча, ему еще что-то вкололи, и багровая пелена боли спала, не исчезла до конца, но хотя бы стала приемлемой. Теперь властям придется потратиться на лечение, подумал он злорадно, хоть как-то насолю им. Но как же раненые друзья по обществу добрых? Почему их не лечили? Мысли путались, несмотря на отступившую боль и Михаил пытался не падать духом, но выходило плохо. Страх и осознание собственной глупости, ведь он все же ввязался в противостояние с властями, из-за чего отказался от сотрудничества с полжистами в свое время, и что теперь? Тюрьма, концлагеря, ссылка на астероиды, освоение опаснейших планет, отработка своего срока как в одном очень древнем фантастическом рассказе?

Только теперь те рассказы перестали быть фантастикой, если так подумать.

Думать не хотелось, но все же, автомобиль прилетел куда-то и над головой поплыл белый потолок. Госпиталь, понял Михаил, начал вертеть головой, пытаясь разглядеть хоть что-то, привлечь внимание других живых. Но все они отсутствовали, словно сбежали в страхе перед «ужасным преступником», и затем его вдруг освободили и бережно уронили на мягкий пол.

Наручники и кляп исчезли, Михаил ринулся вослед носилкам, но его отрезало от них дверью, и он остался один в тесной и ярко освещенной белой комнатке без окон, но зато с мягкими стенами. Неужели сразу привезли в сумасшедший дом?

– Изолятор предварительного содержания приветствует вас, гражданин Лошадкин.