Текст книги "Странный новый мир (СИ)"

Автор книги: Самат Сейтимбетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 21

Визит на пляж и в зону проекта оказался полезен, пусть и взбесил Михаила местами. Места эти заключались в том, что ожмики и прочие минималы принимали его за «своего», который захомутал богатую девицу и за счет этого поднялся. Польза же вышла в том, что он сообразил, куда следует податься – в строительство! Прокладка электрических кабелей внутри стен может и не практиковалась, но он все равно нахватался всякого в прежней жизни, что-то да понимал в вопросе.

К тому же, размышлял Михаил, если лететь в космос, то там навыки строительства тоже пригодились бы! Разумеется, претендовать на мастера было рано, так, младший подаватель условных кирпичей, но все же, полезная и нужная обществу профессия, пусть и переполненная роботами.

– Вы занимаетесь уже час, Михаил, – раздался приятный баритон домового за спиной.

– Неплохо, – отозвался Лошадкин, отрываясь от расчетов.

Настоящий комплекс внутри астероида! С генератором гравитации, огромной батарейкой на энергонии, вписыванием проекта в размеры астероида и затем планировкой различных помещений и использования местных материалов в строительстве. Все это уходило в область архитектуры, скорее, но Михаил не стал смущаться, тренировался в расчетах сопротивлений, уходил в экономику, пытаясь просчитать самый дешевый, но не теряющий при этом в безопасности, вариант строительства и игрался с планировкой помещений, при этом не забывая экономить энергию.

Погружался в симуляции, в которых сам укладывал стены поселения.

– Раз – два, сели и встали, – начал приседать он.

Одновременно с этим активировал экран перед собой, выводя на него обучающий урок о современных строительных материалах. Петро Маршалл считался и являлся одним из лучших специалистов в своей области, объяснял простым и доступным языком, тут же приводил голограммы, иллюстрирующие его рассказ. Михаил бежал на месте и смотрел, воочию знакомясь с новыми подходами в области образования и, что было гораздо важнее, самообразования.

Разумеется, подобное стало доступно только со всеобщей сетью и изменением ее формата, но в то же время подхлестнуло прогресс. Миллионы живых получили возможность одновременно учиться у самых лучших, истинных мастеров своего дела, создававших лекции с помощью специалистов в подаче материала и образовании. Очень важный вопрос, которому уделялась масса внимания и присваивались высокие рейтинги и оплата, и Михаил понимал, что мог бы также приподняться на своих лекциях о жизни до третьей мировой.

Мог бы, если бы у него хватало фактических знаний, а не обрывков из сети.

– Михаил, я задержусь в рабочей зоне, – пришел сигнал от Маркеты.

Прошло уже несколько недель, как они прилетели сюда, и оба обходили молчанием ту историю после прилета. Михаил несколько раз выбирался в город, его каждый раз пытались во что-то втянуть и использовать, и он уходил в ужасе, запирался и учился, даже не наслаждался особо развлечениями, хотя Сванди, как уже говорилось, не поскупилась на дом.

– Зачем? – вырвалось у него.

– Чтобы поработать, глупый, – хихикнула Маркета.

– А не развлекаться там с кем-то?

Михаила словно прорвало накопившееся, он хотел остановиться, но язык будто жил своей жизнью.

– О, ты ревнуешь, – в голосе Сванди проскользнули игривые нотки, – как это возбуждает.

– Потому что позволит тебе выбить из меня еще порцию сведений?

– Не хочешь – не рассказывай, – и Сванди прервала вызов.

– Вы слишком разволновались, – сообщил Арчи через помощника – домового, – это вредно для тренировки, которую для наилучших результатов...

– А ты не подглядывай! – рявкнул Михаил, окончательно выходя из себя.

Закрыл доступ дому, правда и сам потерял часть доступов в ответ, но и плевать, подумал Михаил, прерывая бег на месте. В этом Арчи был прав, бежать в ровном темпе, когда ты злишься, не выходило, все выходило рваным и дерганым. Он попытался вернуться к занятиям, но там тоже не выходило, словно его лишили мотивации.

– Что происходит? Арчи передал мне сигнал о твоих действиях и я прилетела, – сообщила Сванди, стремительно входя внутрь дома.

– Да, что происходит? – спросил Михаил в ответ. – Ты соблазнила меня?

– Мы же вроде уже поговорили об этом?

– Мы отложили тему в сторону!

– Как любопытно, – облизнула губы Маркета.

Что она вытворяла этими губами и языком, несмотря на мелкие размеры, и Михаила бросило в жар от воспоминаний. Сванди словно ощутила его состояние, придвинулась скользящим шагом, демонстрируя ноги и прогибаясь, бросая Михаила в жар еще сильнее.

– Я применила старинную технику, которую хотела попробовать на практике. Привлечение внимания через отрицательные эмоции и затем физический контакт во время противоборства, – Маркета вдруг оказалась совсем рядом, смотрела снизу вверх.

– Так ты ставила эксперименты?

– Только скажи, что тебе не понравилось!

– Чем еще ты занималась? Внушала мне что-то?

– Изучала реакции, – призналась Сванди, распуская руки, – вот как сейчас.

– Да как ты!

Михаил ринулся на нее, даже не думая о том, что его действия могут быть расценены как нападение. Все уроки за эти дни и недели не пропали впустую, он предвосхитил маневр Сванди и провел подсечку, дальше в дело уже вступила масса и энергия удара. Перехватил ее за руку, прижал к себе, вспыхнули воспоминания и все это переросло в бурный, яростный секс, с ярчайшими ощущениями и неожиданными позами.

– Ого, у меня аж ноги отнялись, – простонала обнаженная Маркета, на коже которой еще виднелись отпечатки рук Михаила. – Значит, не врали насчет обострения чувств.

– Да как ты, – выдохнул Михаил.

Он тоже выплеснулся весь и не ощущал сил вставать и буянить. Маркета и раньше не стеснялась ничего, но сегодня позволила такое, чем они раньше не занимались, и это было прекрасно. Но ложка дегтя в виде мысли, что она перепроверяла какие-то сведения из старых сетей, портила все.

– Да, я изучала тебя, чтобы лучше понять ту эпоху, но и не врала о своих чувствах! Ты помог мне, расширил границы познания, и я попыталась помочь тебе в ответ, – сообщила Маркета, все еще лежащая пластом на полу. – Разве ты не видишь насколько взаимовыгоден и полезен наш союз? Мы обогащаем друг друга знаниями, поддерживаем, любим!

– И поэтому ты отрабатываешь на мне какую-то гадость из сети моего времени?

– А как еще узнать, не проверив на практике? Такой уникальный шанс!

– Так я для тебя подопытная мышка, точнее говоря, лошадь!

– Я не собиралась смеяться над твоей фамилией, – возразила Маркета.

– Да и неважно, ты и без того посмеялась и растоптала меня. Эксперимент между проектами? Вызов ревности, бурный секс после драки для остроты чувств, так как скучно проектировать внешний вид зданий? Еще бы, этого дикаря из прошлого так легко можно обмануть, дать ему пару раз и все, он твой, да?!

– Нет, – простонала Маркета. – Все не так.

– Не верю, просто не верю.

– А мне кажется, ты просто боишься и ищешь предлога, чтобы расстаться и сбежать.

– Если у тебя все такое искреннее, – посмотрел на нее Михаил сверху вниз, – то, чего же ты не рассказала все сразу? Можешь не отвечать, я и так знаю, ведь тогда эксперимент оказался бы сорван!

Он сплюнул и осознал, что обвинения Сванди отчасти правдивы, но в то же время и его подозрения оказались не совсем уж беспочвенными. Внутри кипела обида и страх перед будущим, и он ощущал себя немного истеричкой, бегущей от "богатого папика", после осознания страшной правды об использовании тела, но останавливаться Михаил не собирался.

– У тебя еще есть работа! – крикнула Сванди в спину.

– Ничего, любой ожмик с пляжа с ней справится, – парировал Михаил.

Легкость заселения без вещей, нервировавшая его, неожиданно обернулась на пользу, встал и ушел, вот так вот просто.

– Твой рейтинг пострадает!

Но Михаил уже не стал оборачиваться и ушел, отправляя уведомление о выходе из проекта. Рейтинг и правда пострадал, но на фоне всего случившегося прошел по разряду мелкой неприятности. Удалившись от дома Сванди, Михаил вдруг ощутил, как на него нахлынули сомнения и странная истеричность поступка, тем более сразу после такого феерического секса.

– Привязать к себе через постель, – прорычал он, – и мне еще рассказывали о свободе отношений!

Он осекся, осознавая несправедливость слов и снова сплюнул. Снова накатил страх перед неизвестностью, в сочетании с воспоминаниями о теле Сванди и как им было хорошо вместе. Неужели Маркета и этим воспользовалась, просчитала? Нет, потряс головой Михаил, не может быть, именно в социальной части прошлого Сванди плавала, словно топор в проруби, и скорее всего, именно в этом и заключался ее интерес заниматься подобными манипуляциями, привязывая к себе Лошадкина.

– А что, разве сейчас не свобода? – раздался хрипловатый женский голос.

Михаил оглянулся и обнаружил, что тело его пошло привычным маршрутом, по тропинке до рабочей зоны и этот склон и часть пляжа почему-то облюбовали местные для «секса на природе». Какая-то неизвестная ему смуглая девица, нет, молодящаяся тетка, ожмик, лежала, раскинув ноги и демонстрируя пухлые, вздутые губы промежности.

– Хочешь? – спросила она, облизав губы.

Михаил остановился, тупо уставившись на ее тело со слегка оплывшей грудью, словно поддался соблазну. Без беременностей, без риска венерических заболеваний, без осуждения общества, ну да, почему бы и не сексоваться налево и направо, если хочется? В прежние времена он бы обязательно заподозрил подвох, но здесь и сейчас видел, что тетка и правда отдастся ему.

Как выпить стакан воды.

– Не особо, – ответил он.

– Ну и проваливай к своей рейтованной сучке, пельсос! – прилетело ему в спину.

Михаил не выдержал и развернулся, первый раз в жизни ставя оценку и производя сознательное сообщение через манопу. Пусть они и поссорились с Маркетой, но спускать с рук такое?

– Эй, ты чего? – тетка встревожилась и умчалась вниз, скрылась в толпе таких же, как она.

Ожмики часто бродили вокруг и за время работы Михаил насмотрелся на таких же, правда все же одетых, и наслушался подобных фразочек. Некоторые словно находили особое удовольствие в оскорблениях и фразочках в спину, так как все равно находились на минимуме, падать ниже уже некуда. Сванди потом пояснила, что все записывается и их ждет соответствующее наказание, но все равно пару раз Михаил сжимал кулаки, собираясь свернуть кому-то челюсть.

– Вот же, нашел себе проблему! – воскликнул он.

Вернуться? Сванди примет его, но Михаил уже понял, что страх подозрений в экспериментах не покинет его. Нет, следовало нырнуть в новый мир и побарахтаться в нем, почти по совету Османа Петровича, вот только неясным оставалось, куда двигать дальше. Он выучился, но еще не сдал экзамены, заработал, но и потратил, рейтинга особо не повысил, и сейчас Михаил легко мог оказаться в числе тех же ожмиков.

Или так и следовало поступить?

– Пояс, – скомандовал Михаил, и вскоре ему доставили пояс для полетов.

Он взмыл и пронесся над рабочей зоной, видя, что чуть ли не половина идеи Сванди уже воплощена в жизнь. С его добавками, конечно, и вышло просто изумительно, даже как-то жалко вдруг стало, что вся эта красота достанется ожмикам. Позвонить Руслану или Джуди, поздравить с победой, вернуться… нет, возвращаться как раз и не стоило.

В этот момент Михаил получил вызов и ответил на него чуть быстрее, чем следовало бы. Вместо Сванди он увидел другую женщину, которая обратилась к нему за «услугами очевидца», то есть рассказами о жизни тех времен.

Первый клиент!

– Паула Мо, ахой, – жизнерадостно воскликнула та, вскидывая руку со сжатым кулаком.

– Добрый день, мне уже можно начать исправлять неточности? – как можно мягче поинтересовался Михаил.

– Да! – еще жизнерадостнее вскричала та, улыбаясь во все зубы.

Не хватало только перестука кастаньет и взлетающих к небесам юбок, жаркого неба Испании, ну собственно Паула находилась не слишком далеко оттуда, на территории бывшей Италии. Михаил же вдруг задумался, не будет ли исправление ошибок обучением и где вообще тут проходила грань?

– Хотя нет, у меня нет лицензии на обучение, – покачал он головой, – но вы знаете, Паула, я могу прилететь к вам лично, и мы пообщаемся вживую.

– Изумительно! Полный лол!

Михаил подавил желание закатить глаза и поправить ее. Он явно имел дело с любительницей, та же Сванди таких ошибок не допускала, и в то же время, как звучала его собственная речь для местных? Словно «19 век» пытался общаться на улицах мегаполиса в двадцать первом?

– Ценазно, вот вам слимка!

А как же контракт, подумал Михаил, но тут же прилетел и он. Заверение цифровыми подписями, и вот он уже с работой и указанием нового направления в жизни. Гигантских деньжищ там не будет, это Михаил знал заранее, но все же, хоть что-то. Он уже приземлялся рядом со стоянкой водного транспорта, решив немного сэкономить и проплыть до нужного ему пункта неподалеку от бывшего Рима.

Этакий круиз по Средиземному морю, в новых обстоятельствах.

– Повезло, – прошептал он.

В ту сторону направлялся корабль, и можно было, что называется, подсесть, а потом неподалеку от нужного места просто слететь на берег. Вполне распространенная практика, да даже в прежние времена подобное уже существовало, правда, больше из соображений экономии, но все же.

Вначале туда, пожить в минимуме условий, пусть Сванди и избаловала его, и затем двинуть дальше.

– А затем в космос, – слегка пафосно заявил Михаил, вскидывая руку к небу. – Где никто не будет ставить надо мной эксперименты!

Глава 22

– Ох ты ж, – вырвалось у Михаила.

Вживую развалины Рима и окрестностей оказались еще более впечатляющими, чем через сеть. Наверное, даже хорошо, что сразу умчался из «Незабудки», подумал Лошадкин, не стал смотреть на руины Москвы, а то заработал бы себе травму на всю жизнь. Огромный кратер, нет, даже два, остовы домов, кучи щебня, все в сером цвете, такое он раньше видел только в старых кинохрониках о бомбежках.

– И еще раз ох, – добавил он, но уже не так яростно.

Город неподалеку от развалин, огромный по меркам нового мира, но все же не мегаполис. И все же, что называется признаки цивилизации, небоскребы, мельтешение живых на земле и в воздухе, поток машин, какие-то вывески и – реклама? – нет, информационные объявления, но такие же яркие и привлекающие внимание.

Метка на карте, он повел пояс вниз, на окраину города.

– Ахой! – раздался возглас из четырех глоток.

– Ахой, пираты! – рявкнул Михаил в ответ.

Паула Мо, а также трое ее друзей по историческому клубу, два друга и подруга, если уж быть точным. Все молодые, в районе двадцати, загорелые, крепкие, сильные и открытые миру вокруг. Михаил вдруг ощутил себя ворчливым дедом рядом с ними, и мысленно хмыкнул.

– Только гарпунов и крюка вместо руки не хватает, ведь ахой – морское приветствие, – приземлился он.

Ему почему-то казалось, что Рим стоит прямо на берегу моря, впрочем, и в географии его познания всегда оставляли желать лучшего.

– А лол – это сокращение, означающее громкий смех.

Стоявший слева парень, Арман Бигзли, легко сошел бы за потомка викингов, белокурого норманна-завоевателя, вот ему и правда гарпун пришелся бы по руке. Второй из парней больше походил на Руслана, хотя ничего татарского во внешности Ричарда Корнеева не наблюдалось. Сама Паула, жгучая испанка и оставшаяся, Виолетта Джонсон, тоже с явными испанскими или латиноамериканскими корнями, судя по ее виду.

– Ух ты, а ты говорил!

– А как называли наемников в ваше время?

– Мы же договорились, что будем биться за защитников!

Они заговорили все одновременно, мешая общение вслух и через сеть, и Михаил чуть удивленно вскинул брови, с таким он еще не сталкивался. В то же время стал понятен интерес к нему, они прибыли по приглашению какого-то исторического клуба на реконструкцию сражения за Рим. Не древних времен, а уже после начала третьей мировой и ударов, уничтоживших столицы, столкновения цивилизаций, если выражаться пафосно или попыток стран ислама посчитаться за поражение при Пуатье, почти полторы тысячи лет спустя.

– Понятно, – заметил Михаил, отводя Паулу в сторону. – Приглашения же открытые?

– Да, все желающие могут принять участие, – улыбнулась та.

– Тогда и проблема решена, буду просто ходить повсюду с вами, да отпускать замечания очевидца вслух и будет хорошо, да?

– Донешко!

А оставшееся время учиться и учиться, подумал Михаил, опять испытывая импульс отправиться к своему жилью и заселиться в него. Довольно бессмысленный импульс, так как вещей у него с собой не было, жилье он уже и так снял, попутно решив познакомиться поближе с ожмиками, а то как-то все не складывалось у него со знакомствами в их среде.

– Можете пожить у меня, – вдруг добавила Паула.

Опять и снова, без сексуального подтекста.

– А то вы взяли социальное жилье, как же вы там?

– Вот еще одно свидетельство очевидца, это социальное жилье – невероятная роскошь по меркам моего времени, – ответил Михаил.

– Невероятно! – глаза Паулы округлились.

Как же вы там жили, читалось в них, и надо сказать Михаил мог бы точно так же округлять глаза на «19 век», мол как же вы там жили без электричества, интернета, телевизоров и автомобилей?

– Я и не знала, надо будет попробовать! – вдруг воодушевилась она. – Пепано! Давайте поселимся рядом с Михаилом! Нет, вместе с Михаилом, это будет настоящий эдвейс, общежитие, как в те времена!

– Мне нужно будет заниматься, – заметил он слегка недовольно.

Четыре неугомонных представителя современной молодежи, живущие рядом? Такое помогло бы погрузиться в мир, без сомнений, равно как и то, что заниматься уже не вышло бы. Но зато это пошло бы как усиленные консультации очевидца, вдруг отметил его разум.

– Донешко, приватность – право каждого, мы перестроим жилье!

– Если вы хотите погружения, то знайте, что в мои времена жилье так просто и быстро не перестраивали.

Хотя, в общем-то, если подумать, чем не гипсокартон и пластиковые перегородки? Если не трогать несущую, легко можно было устроить перепланировку за пару дней, лишь бы руки не из задницы росли.

– И требовалось разрешение на изменения.

Теперь четыре пары глаз смотрели на него изумленно, а Михаил опять ощутил себя древним устаревшим дедом. В то же время, разве не преподавали им все это? Не забывай свои корни и все такое?

– Да, сурово, – Арман потер своей огромной ручищей подбородок. – Но и прекрасно, испытать себя в таких жутких условиях! А возможность заниматься мы вам обеспечим, не сомневайтесь, будет воркотно!

– Ладно, ловлю вас на слове, – хохотнул Михаил.

Он ожидал, что всплывет вопрос какого-нибудь социального минимума, типа нельзя заселяться впятером в такую «крохотную» квартиру всего лишь на двести квадратов, но нет, никаких проблем так и не возникло. Попутно Паула и ее друзья отправили сигналы, чтобы их вещи переслали к Михаилу, «прописались» у него, и помчались туда все вместе.

– А вы – христианин, мусульманин или буддист? – спросил Ричард по дороге.

– Я – атеист, – ответил Михаил. – Мировые религии изрядно одряхлели и выдохлись уже к двадцатому веку и я, признаться, сильно удивлен, что они куда-то повели людей во время мировых войн.

В то же время, отчасти он понимал причину. Полная утрата моральных ориентиров, крушение мира и многие ринулись к старому и привычному, хватаясь хотя бы за такие соломинки. Мир разваливался и религии, возможно, увидели свой шанс воспрять и снова захватить власть, как уже было когда-то.

– Это потому, что Мекку и Медину тоже сравняли с землей, – подала голос Виолетта, – вот они и ринулись мстить, собирались уничтожить Папу Римского в ответ!

– А почему не Иерусалим?

– Так его тоже уничтожили ударами ракет!

– Вовсе не поэтому, это было просто продолжение миграции, которая началась еще до двадцать первого века!

– Не миграция, а беженцы, – поправил Михаил. – Тогда там постоянно шли войны и всякие цветные революции, и люди бежали с Ближнего Востока в Европу.

– Цветные – это по цвету кожи? – вдруг спросила Паула и пояснила. – Мы пытаемся обходиться без сети в таких вопросах, как в ту эпоху.

– В мою эпоху, – хохотнул Михаил, – уже была сеть, просто запрос занял бы время, пока извлек бы смартфон, открыл поисковик или вызвал бы голосового помощника.

– Но если религии одряхлели, то почему тогда продолжались войны?

– С чего бы им вообще воевать? – изумился Арман. – Разве не призывали они к миру и любви?

– Вот ты даешь! Ведь в те времена правили полжисты! Они всюду говорили о своем честном слове, а сами его не держали!

– Еще как держали и заключали контракты!

– Говорили о любви, а сами воевали, разве нынешние не поступаю так же?

Михаил прислушивался, изумляясь мысленно. Да, старые мировые религии отступили и почти (но не совсем) умерли со старым миром, но на их месте возникли новые. Масса новых сект, как сказали бы во времена Лошадкина, только без деструктивных методов воздействия на мозги, оболванивания и прочего. Тех, кто пытался действовать старыми методами, безжалостно уничтожали, как угрозу для общества.

Действительно безжалостно.

– Да я тебе говорю, цифисты еще всем покажут! – кричал воодушевленно Ричард. – Они самые многочисленные!

Цифистами называли тех, кто поклонялся цифровому разуму. Они считали ИИ божеством, ИП – его слугами и провозгласителями воли, и поэтому обходились без них в своих домах, так как не считали себя вправе командовать слугами объекта своего поклонения.

Какая-то несусветная глупость, на взгляд Михаила, но не глупее желающих отправиться в услужение к инопланетянам или верующих в силу своего разума и пытающихся вызвать в себе сверхсилы или тех, кто поклонялся энергонию, как зримому воплощению воли бога. Или богов, политеизм тоже распространился на волне отрицания монотеизма старого мира.

– Ничего они не покажут! – возражала Паула. – Они даже в Башню не играют!

– Во что? – невольно спросил Михаил.

Тема развлечений пролетела мимо него, потому что он сам стремился в другую сторону. В то же время, в новом мире не чурались развлечений, во всех формах и размерах, но в то же время проявляли сдержанность. Кто не сдерживался, просаживал кредиты, падал в рейтинге и в общем, катился на дно. Все, как во времена Михаила, только с иным оттенком.

– Ты…, – Паула посмотрела на него, округлив глаза, затем вспомнила и рассмеялась.

– Хорошо, хоть не вы, а то бы постарел еще на сотню лет! – рассмеялся Михаил в ответ.

Они «заселялись», с шумом и гамом, на который выглядывали недовольные соседи – ожмики. Некоторые тут же вступали в разговор, Паула и ее друзья откликались, похоже никто из них не страдал предубеждениями против ожмиков. При этом они продолжали объяснять про Башню, крупнейшую из виртуальных игр нового поколения с полным погружением.

Там требовалась не просто манопа с голограммами, но еще и выплачивать по сотне кредитов в месяц, а также иметь рейтинг не меньше пятидесяти. Вроде мелочь, но вот у Михаила такого не было, а уж ожмикам подобное и не снилось, тут требовалась работа, квалификация, да не по мензе, и сила воли, чтобы не уйти в подобное с головой и продолжать поддерживать планку.

Башня, она же вавилонская башня или башня бога, как ее еще называли, опиралась как раз на тот самый миф о башне, которую строили люди, чтобы добраться до неба, но бог смешал им языки, они перестали понимать друг друга и строительство прервалось, а башня рухнула. В новом мире зашли с другого угла, живым предстояло выстроить башню в условиях, когда им мешали все вокруг. Кооперация, совместное строительство, развитие производств, отражение набегов и нападений с небес, изучение языков, чтобы понимать друг друга, и расчеты, дабы башня не рухнула, и так далее.

– Ого, как все серьезно, – искренне заметил Михаил. – Так вы все играете в нее?

– Да, – радостно подтвердил Ричард, а Паула закивала.

Арман возился в соседней комнате, все порываясь переставить стены, Виолетта общалась с парой ожмиков снаружи. Михаил всем телом ощущал шум и жизнь многоэтажного дома, словно за сотню лет так и не научились бороться с вибрациями и шумом.

– Там я и заинтересовался темой религий и их воинственности, – добавил Ричард, – начал разбирать историю этих религиозных войн, случившихся в период хаоса, и так мы и оказались здесь!

– Точнее говоря, именно эти войны отчасти и предопределили наступление периода хаоса, когда даже старые религии уже не могли вести людей, лишь топили все вокруг в крови.

– Да вся их история начиналась с крови…, – начал возражать Ричард и они снова заспорили.

Михаил не стал слушать, покрутил слегка головой и отошел в сторону. В общем-то не так уж много ему и требовалось, если подумать, небольшой уголок, дабы присесть и погрузиться в сеть, и чтобы никто не трогал. Последнего можно было достичь, объявив режим приватности, пусть и без отгораживания голограммами, но все равно Михаил еще явно не адаптировался до конца. Ему требовалось нечто физически преграждающее взгляд остальных, чтобы сидеть не на виду, дабы его волновали мысли о разглядывании посторонними во время учебы.

В новом мире к этому вопросу относились равнодушней, хотя и не все, и это слегка изумляло Михаила поначалу. Ставить общество выше и потом плевать на его мнение? Затем до него дошло, что равнодушие было вызвано тем, что подобное поведение – не обращать внимания на внешний вид – вписывалось в нормы. Ну ходит живой голым, что такого? Кожа не того цвета? Инопланетянин? Плевать.

– Так, надо будет завести график дежурств! – обрадованно сообразил он.

Пусть молодежь еще погрузится в атмосферу, а заодно радостно поработает за него над мелочами быта. В этом Маркета, конечно, его немного разбаловала, но, если вспомнить… и Михаил ощутил странную смесь ярости и возбуждения. Похоже, Сванди, сама по себе не могла обходиться без конфликтов, вызовов и противоборства в отношениях, в качестве компенсации за тихую работу.

Михаил напомнил себе, что не собирался вспоминать о ней и звонить, как и Тане.

– Какие интересные у тебя соседи, Михаил, – появилась Виолетта. – Поговорим наедине?

– Не сходя с места? – изумился Лошадкин, ведь Виолетта явно говорила о приватном общении через сеть.

Не сходя с места и на глазах у всех, да.

– Хорошо, пойдем сюда.

Они вышли в душевую, и Михаил снова улыбнулся.

– Вопросы, связанные с личной гигиеной, считались интимными и приглашение туда, как правило, несло в себе подтекст, связанный с намеком на секс.

– Любопытно, – улыбнулась Виолетта в ответ, – но сейчас все не так.

– Я уже заметил, – отозвался Михаил сдержанно. – Но я просто делюсь свидетельствами очевидца.

– Отлично делишься, – кивнула Виолетта, – и именно об этом я и хотела бы поговорить.

– Приватно?

– Как ты смотришь на то, чтобы поделиться свидетельствами очевидца перед обществом полжистов? Разумеется, не просто так, – улыбнулась Виолетта так, что Михаил сразу увидел ее с раздвинутыми ногами.