Текст книги "Странный новый мир (СИ)"

Автор книги: Самат Сейтимбетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

Михаил летел – падал вместе с высаживающимся на одну из планет систем Гаммы Ориона или Альфы Тигра, он как-то пропустил мимо ушей. Разумеется, не по-настоящему, в виртуальности, просто повторяя запись, но все равно, внутри его крепкого и уже здорового тела что-то екало и обрывалось. В новом мире не стали мудрствовать лукаво и обозвали подобное Мобильной Пехотой, как у Хайнлайна, потому что именно ее десант и напоминал. Каждый сам себе боевая единица в бронескафандре, оснащенном оружием, и при этом все вместе, благодаря связи и цифровым системам.

Огромная зелено – бурая планета и скафандр словно начал разваливаться, отстреливая во все стороны пластины и заряды, сбивая контратаку и слежку с поверхности. Вхождение в атмосферу на огромной скорости и включились встроенные движки, начались хаотичные маневры, вокруг все гремело и взрывалось, и казалось, что сам ад выпустили на волю ради того, чтобы погубить одного лишь неизвестного Михаилу десантника.

Тот держался молодцом, стрелял по засечкам систем наблюдения, экраны и связь шли полосами, но противнику так и не удалось задавить десант помехами. Единственное, о чем жалел Михаил, что всполохи и разрывы закрыли вид на планету, но все равно ощущение космоса и величия осталось с ним, вызывая внутри непонятные чувства.

Что-то грохнуло и все вокруг завертелось, но не прошло и двух секунд, как десантник стабилизировал скафандр и развернул, резко ускорил падение, подгоняя сам себя. Новый залп с земли прошел мимо, десантник стрелял и обменивался короткими репликами – вдалеке виднелись еще столбы огня, товарищи по десанту тоже мчались вниз, каждый к своей цели.

– Разогрев воздуха от трения создает маскирующий след, сбивающий с толку почти все системы теплового наведения, – подсказала манопа. – Также десант отстреливает перед собой особые заряды, удлиняющие этот след и создающие ложную цель.

– Ведь враги предполагают, что десантник там, в самом начале следа, – понимающе отозвался Михаил.

Сколько на такое требовалось энергии? Не говоря уже о силе духа, вот так мчаться навстречу земле и ракетам, или чем там стреляли в ответ? Но, с другой стороны, они, наверное, доверяли технике и тренировались?

Новый сигнал и десантник выстрелил чем-то еще, пробился сквозь сети, ловко расстрелял экраны силовых полей, задавив их своей энергией, и резко погасил падение одним точным и мощным импульсом. Оказался на земле и тут же помчался вперед, словно гоночный автомобиль, если бы те умели еще и прыгать, стрелять, засекать врагов и сканировать местность.

Впереди показалось поселение, расцветающее вспышками, и десантник ударом какого-то подобия меча вскрыл инопланетный танк или орудие, Михаил не стал спрашивать подсказки у манопы, разнес оборонительную позицию и проскочил дальше. Принял на защиты пару выстрелов и оказался возле поселения, тут же выстрелил в ответ, выпустив целую пачку ракет, накрывших позиции инопланетян.

С небес ударили столбы света и взметнулись дым и пыль, скрывая все.

– Уф-ф-ф, – выдохнул Михаил, выходя из записи и утирая пот со лба.

Да, виртуальная запись, но ему ведь все это было в новинку! Наверное, так же чувствовали себя зрители первого фильма, вдруг подумал он, резко вспотевшие от мысли, что сейчас поезд приедет прямо в них.

– Поселение было спасено, силы вторжения отброшены, – подсказала манопа. – Пострадали двадцать три человека, из них один погиб, десантник Симон Фукивара.

Эта уж привычка нового мира смешивать имена и фамилии разных народов, подумал Михаил, пытаясь отвлечься от ярости записи боя. Смешение ввели специально, разумеется, на волне объединения черной революции, и тогда же занялись созданием единого языка, всеземного, который он уже успешно изучил. По крайней мере, мог поболтать с Таней без переводчика.

Тогда же создали и гипнограммы, для ускорения изучения этого самого языка, и выяснили их вред, помимо пользы, и все это намекало, что мир далеко не так един и целен, как намекала Таня. Или не намекала, а он сам додумал? В любом случае, лето уже близилось к концу, и Михаил уже устал, хотелось вырваться на свободу и… вернуться сюда за Таней, но уже в ином качестве. Красавца и социального альфа-самца, покорившего Землю, Солнечную Систему, да что там, весь космос, а чего, мечтать так мечтать!

– А остальным, значит, хватило рейтинга и кредитов на лечение, – выдохнул он.

– Во время подобных ситуаций лечат всех, независимо от…

– Да знаю я, – отмахнулся чуть раздраженно Михаил.

У него не укладывалось в голове, как все это сочеталось в новом мире. Тут мы лечим всех, спасаем и вытаскиваем, ведь медицина нового мира действительно творила чудеса. Наверняка из этих двадцати трех двадцать были тяжело ранены, а десантник Фукивара погиб лишь потому, что попал под прямой удар, который разнес его в клочья, буквально.

Но в остальных случаях не лечим, и вообще, вот тебе минимум благ и живи, но больше не получишь. В то же время, слова Тани о халяве и том, как люди не ценят полученного без усилий, крепко засели в голове Михаила. Или в груди занозой, вызывающей раздражение, ведь она, по сути, мимоходом убила один из вариантов, о котором он много размышлял. Выскользнуть на минимуме, пожить ожмиком, собирая информацию и прикидывая варианты, и потом уже начать учить то, что даст максимальный эффект при наименьших усилиях.

– А сколько нужно знать десантнику, чтобы управлять подобным костюмом? – спросил он.

Перед глазами словно появился экран с перечислением, равно как и то, что не каждый потянул бы по рейтингу (даже сдав экзамены) на скафандр мобильной пехоты. Михаил дернул щекой, окончательно прощаясь с еще одной мечтой, влиться в общество через армию.

Ну да, подумал он с кислым привкусом во рту, мог бы и сам сообразить.

– У вас повысилось давление и участилось сердцебиение.

– Это я нагнетаю в себе кровь и боевую ярость, – пошутил Михаил в ответ.

Голос в голове, вызывала ли манопа расстройства психики? Михаил помотал коротко стриженой, почти лысой головой, и вернулся к самобичеванию. Мог бы и сам сообразить, ведь армия – это общество, а все, что касалось общества, тут проходило по иной планке и категории. В то же время, он смотрел одну из самых удачных записей, не в смысле съемки, конечно, а удачную в том, что транспорт прибыл на выручку почти моментально, и высадившийся взвод десанта как раз проходил учения и так далее.

Когда Таня говорила, что каждый боец и воин, она имела в виду, что каждый умеет стрелять, ну а оружием легко обеспечивали синтезаторы. Где-то дюжину лет назад моханги попытались высадиться, наивно уверенные, что подавят своим зверским (они напоминали внешне медведей) видом, но оказались уничтожены еще до прибытия Мобильной Пехоты.

В этом вопросе Михаил тоже вначале узрел противоречие, но затем запросил справку, почитал и посмотрел, погрузился в записи и вроде бы примерно понял. Земля и другие планеты не держали профессиональной армии, но наличествовали мобильные силы быстрого реагирования. Всегда какая-то малая часть населения проходила в них сборы, тренировки, осваивала скафандры и высадки, что-то да отрабатывала и, при необходимости, реагировала на вызовы и вступала в бой.

Все это вело к еще одной составляющей нового мира, не просто мобильность цифровой связи, но еще и физическая мобильность, высочайшая скорость прибытия, транспортная связность, без которой просто невозможно стало бы расселяться куда-то в космосе. Без подобной связности каждая система была бы сама по себе, а перелеты занимали бы всю жизнь, пусть даже и проведенную в криосне, например.

Также Михаил выяснил, что стал еще одним рекордсменом, хотя, кажется, Таня говорила ему об этом в самом начале, но он тогда пропустил мимо ушей, ошеломленный другими новостями. Самое длительное пребывание в замороженном состоянии и наверняка целая толпа Наакянцев и других старых профессоров уже строчила диссертации, доклады, монографии и прочие научные штуки на эту тему.

Самому Михаилу за все это полагались, как ни странно, не кредиты, а уге, так как он не был – пока – гражданином Земли, но в общем, из центра здоровья вышел бы не с пустыми руками. Уже неплохо, хотя и все равно страшновато, и на ум опять приходили сравнения с «19 веком». Привыкший уворачиваться от лошадей, что он делал бы посреди потока машин?

С другой стороны, парадоксально, но единая транспортная система не дала бы ему погибнуть, по крайней мере попыталась бы. Поток машин (так он представлялся Михаилу) тут же расступился бы или направился в стороны, или еще что. Именно внедрение единой системы и робопилотов, помимо энергония, конечно, привело к популярности всяких там авиеток, одноместных вертолетов, антигравитационных поясов и прочего разнообразного, индивидуального и общественного транспорта.

Не хватало только моментальной телепортации, но и над ней велись работы.

Доступность не просто любых уголков планеты, но и других планет внутри Солнечной системы, и других систем, просто трудись на благо общества, приноси пользу и все у тебя будет. Это была, как понимал Михаил, не просто морковка, а целая морковища, облитая сахаром и сиропом, выкрашенная в яркие цвета с воткнутой сверху зазывающей рекламой.

Вот за что можно было поблагодарить новую сеть, так это за отсутствие назойливой рекламы, лезущей в каждую дырку, подумал Михаил и понял, что его опять понесло. Мысли неслись куда-то вольно, перепрыгивая с темы на тему, словно он разучился концентрироваться или таким образом боролся с избытком нового и ошеломляющего.

– Что думаешь, Иска, сдам я экзамен? – спросил он вслух.

– Вероятность сдачи экзамена по минимуму – семьдесят три процента, – откликнулась та нарочито звякающим, «роботизированным голосом».

– Три из четырех, – выдохнул Михаил, – да я гигант!

Нарочито выпятил грудь, напряг мышцы, картинно рассматривая себя в появившееся зеркало. Впрочем, следовало признать, что он и правда стал выглядеть лучше. Ему не слепили нового тела, но исправили многое, рассчитали питание и нагрузки, не говоря уже о том, что в прежней жизни сам Михаил никогда столько не занимался.

Работа, дом, отдых, развлечения, какие тут еще тренировки? Рано еще, ведь он так молод и надо все успеть, да и денег не хватало, и так далее. Рассматривая себя, Михаил вдруг подумал, что сейчас все стройные и подтянутые, этим Таню не взять, и вообще, сколько можно уже учиться в теории, не пора ли перейти к практике?

Экзамен, как и все прочие его собратья в это время, включал в себя теоретическую и практическую часть. Не просто зубрежка билетов, с забыванием всего при выходе из аудитории, нет, ему предстояло пройти по новому миру, попасть в ряд ситуаций, общаться и может быть даже работать, взаимодействовать. За экзаменом наблюдали ИП, вроде Иски, и они же создавали ситуации, о которых экзаменуемый не знал и не мог знать заранее.

В этом, собственно, и заключалась суть, настоящая проверка на деле, не формальная, с настоящими, беспристрастными оценками от неподкупных судей. Михаил даже как-то размышлял над этим и уже сам, без помощи Иски, придумал аналогию, это, как если бы к нему пришел кто-то проситься в напарники – электрики, а он дал бы практическое задание. Посмотрев на то, как работает будущий напарник, Михаил сразу бы понял, чего от него ждать в профессиональном плане, ну а личное общение оценил бы уже потом, скажем, в ходе испытательного срока. Поработали бы бок о бок пару недель и опять же, все стало бы понятно.

Здесь, в новом мире, все это сжали в экзамен и, пожалуй, стоило взять пример с Тани и не обманывать себя, после экзамена все продолжится. Наблюдение, оценки, выводы, если не эксперименты.

– И что такого? – изумилась Таня, с которой Михаил поделился своими мыслями.

Она сидела, поджав ноги, держа в руке бокал чего-то вроде красного вина, и мысли Михаила невольно начали сворачивать не туда. Таня отпила гранатового сока и продолжила, небрежно поводя левой рукой.

– За нами всеми наблюдают всю жизнь, оценивают и записывают, наоборот, ты, можно сказать, станешь частью коллектива.

– Так я на это еще не смотрел, – признался Михаил.

Ему остро хотелось выпить и Татьяну, но он сдерживался.

– Скажу прямо, Михаил, шансы твои не слишком высоки, тебе бы подучиться еще полгода, а то и вовсе принять участие в персональной программе адаптации.

– Ну вот опять! – воскликнул он. – Так взяли бы и заманили меня туда обманом, как и в прочие эксперименты!

– Персональные программы так не работают. Там нужно добровольное согласие и полное осознание происходящего, – Таня поднесла к губам бокал, словно пила кровь. – Почему-то разговоры с тобой прямо провоцируют меня что-то пить или есть, наверное, чтобы ты не так напрягался?

– Я бы не так напрягался, если бы ты говорила меньше правды!

– Да, не всем это по душе, – согласилась Таня с легкой улыбкой. – Думаю, полжисты охотно примут тебя в свои ряды.

– Кто?

Михаил чуть не прикусил предавший его язык, современный житель просто тут же запросил бы манопу и через нее сеть.

– Полжисты, те, кто считают, что жить надо по лжи, – пояснила Таня. – Мол, ложь выделила человека над остальными, ложь о лучшем мире вела его вперед и выше, ложь заставляла сдерживаться и улыбаться другим, хотя кто-то неполживый просто дал бы выход ярости и убил мешающих соседей. Соответственно, они говорят, что надо продолжать этот путь, который завел человечество так далеко, просто улучшить, чтобы избежать новых мировых войн и все будет в порядке.

– И наверняка при этом врут, – проворчал Михаил.

Татьяна рассмеялась, и они больше не разговаривали об экзамене, по крайней мере в тот день.

Глава 10

Сигнал из сети поступил почти сразу после того, как Михаил проснулся. Его приняли на работу, ему следовало прибыть на место, куда-то в район Болгарии или Румынии (Михаил всегда в них путался), где на побережье ему предстояло трудиться в дельфинарии. Помогать налаживать с ними контакты, присматривать, плавать вместе с ними и изучать их среду обитания и язык и способствовать в лечении, так как дельфинотерапия до сих пор применялась.

– Отлично! – вскричал Михаил и ткнул в свое отражение в зеркале зубной щеткой, словно бластером. – Кто самый быстрый дельфин на всем Диком Западе? То-то!

Одеваться специально в костюм Михаил не стал, эта часть умерла вместе со старым миром, и поэтому он заказал у синтезатора больше подходящее для работы: легкую всепогодную одежду, почти пляжную по былым меркам, а также панаму, чтобы не напекло голову, и легкие сандалии, не натирающие ноги. Произведя необходимые отметки и думая о том, что вряд ли его жилье простоит долго, скорее всего там снова появится уголок природы или его перестроят в нечто иное, если найдется желающий, Михаил вышел на улицу и задумался на мгновение, какой транспорт ему выбрать.

Подходило что угодно, но имелись и другие критерии отбора. Машина – не тот настрой, так и потянет любоваться красотами путешествия на юг. Вертолет – он не освоил достаточно управление и вообще, слишком шумно. Мотоцикл? Не его. Самолет? Слишком быстро. Поезд, вот почти идеальное решение!

– Воистину, поезд, – и Михаил развернулся, подавая сигнал.

Персональный диск – во времена Михаила такие роботы катались и убирали пол – подкатил и послал сигнал о готовности. Ответный сигнал о пункте назначения и тут его остановили.

– Помогите, пожалуйста, – чуть надтреснутый голос сбоку.

По голосу бабулька, но выглядящая так моложаво, что он в первую очередь подумал совсем о другом.

– Манопа что-то вдруг забарахлила, и я даже не могу вызвать ремонтную службу, да и на поясе летать опасно, помогите, – сказала она.

Вообще-то манопы славились своей надежностью и их даже не меняли физически, лишь обновляли программное обеспечение, если переводить на термины прежнего мира. Михаил как-то попытался вникнуть в процесс, но обломал зубы и заработал головную боль, в этой области он и раньше не разбирался. Но все же, бывали и поломки, и транспортная система должна была сама вызвать ремонтников, но видимо что-то пошло не так.

– Разумеется, сейчас, – улыбнулся он в ответ, посылая сигнал нужной службе.

– Люблю летать на поясе, – призналась бабулька, Милана Жоржио, как видел Михаил.

В каком-то смысле нынешние статусы повторяли татуировки, насечки, раскраску и одежду, и прочие знаки первобытных племен. Когда по знакам сразу было видно общественный статус, какой там сын или дочь, есть ли дети, чего достиг в жизни и все прочее, необходимое для заведения разговора или сразу объявления вражды.

Так и здесь, сразу было видно имя и фамилию, социальный статус, достижения и все прочее, что захотел показать владелец – по сути часть досье, которое каждый носил с собой. Милана оказалась старше Михаила на тридцать с лишним лет и родилась еще во времена периода хаоса, в старом мире, в каком-то смысле. Не прямом, вряд ли у Михаила нашлись бы с ней общие темы обсуждения старого мира, но все же.

– Скорость не такая высокая, но зато ветерок, свежий воздух, летишь и созерцаешь, как прекрасен стал мир и прямо сердце поет, – словоохотливо сообщила Милана, улыбаясь Михаилу.

Улыбаясь не хуже Тани и, он взял себя в кулак, сдерживаясь.

– Прямо не верится, что так мало времени прошло и на моей памяти открыли энергоний.

– В две тысячи девяносто первом году, – подсказал Михаил, даже не обращаясь к манопе.

Появилась машина ремонтной службы, из которой вылетели два робота и вылез позевывающий вихрастый парень, со странным пятнистым загаром на лице. Михаил еще раз чуть улыбнулся, отдал сигнал диску и покатил дальше, радуясь, что все не свернуло куда-то не туда. Нет, это не стало бы провалом экзамена, но он испугался самого себя, по правде говоря, и системы наверняка зафиксировали его возбужденное состояние.

– Расписание и схемы движения поездов, – скомандовал он, досадуя на самого себя.

А вдруг они там не ходили? Машина, авиетка, пояс, индивидуальный транспорт на то и индивидуальный, что с ним все было проще и опять же, личное – не общественное, в отличие от поездов. Не говоря уже о том, что в новом мире уже не требовалось так мощно двигать и возить грузы с одного конца планеты на другой.

Но ему повезло или интуиция нашептала и нашелся поезд, объезжающий все Черное море.

– Ананасовый салат и мясные сливы, а также сок раптанга, – заказал Михаил синтезатору.

Еще одна примета нового времени, информационные кристаллы с рецептами подходящих блюд. Подходящих буквально, не в смысле вкусовых ощущений, а те, от которых ты не отравишься, не впадешь в кому и так далее. Своя кухня, в общем, возимая с собой для воспроизведения в любом уголке галактики, решение проблемы несовместимости еды разных рас. Манопа хранила ту же информацию, но у инопланетян отсутствовала единая земная сеть, поэтому унификация свелась к кристаллам. Разумеется, находились и любители экзотики, пробовавшие незнакомые блюда наугад, существовали толстенные справочники совместимости, что кому подходит и к чему лучше даже не прикасаться, и Михаил отчаянно надеялся соприкоснуться со всем этим вживую, не в симуляции.

Помимо еды, он вызвал информацию и виртуально еще раз осмотрел место будущей работы, пробежался по обязанностям и графику, а также заказал себе жилье, небольшой одинокий домик холостяка, скрытый садом. Михаил не собирался бегать от контакта с соседями, но все же визуальное ограничение помогало ему, и он не стал скрывать своих реакций, опять же по совету Тани. Сочетание манопы, ИП и сети, в общем-то могло выступать заменителем полиграфа, пусть и не в смысле прежнего мира, и все это слегка нервировало.

– Вот так, теперь только доехать и приступить уже к работе, – не скрывая нетерпения, потер ладони Михаил.

Но, разумеется, он не мог просто доехать в одиночестве, и ему пришлось выдержать еще два разговора, один из них с компанией веселых девушек, едущих на Балканы, для проведения там каких-то раскопок. Открытость, дружелюбие, общительность и смех, масса обнаженного тела, и Михаил сдерживался. Не только потому, что за ним наблюдали, но и потому, что стандарты изменились.

Ему помогала мысль, что житель «19 века» тоже счел обитательниц начала двадцать первого поголовно развратными женщинами, если не начал бы тут же домогаться их. Поэтому Михаил общался и шутил в ответ, не все понимал, и запрашивал манопу, пытался оставаться в рамках и так далее. Рассказал о своей будущей работе, не касаясь истинной биографии, обменялся контактами и распрощался. Второй разговор был со строителями, едущими примерно в тот же район, что и Михаил, и они вместе обсудили проблему отвода Меркурия на более отдаленную от Солнца орбиту.

Затем поезд потребовался где-то еще и ему пришлось пересесть на авиетку, и Михаил слегка раздраженно подумал, что экзаменаторы все же перегнули палку. Там поломка, тут изъятие поезда, что дальше, отсутствие жилья, так как роботы и мощности потребовались на дне Черного моря?

В то же время, он искренне гордился собой, ведь пока что справлялся просто на ура. Общался, заказывал, реагировал, взаимодействовал, получал информацию из сети и отдавал, не закрывался и не кидался с каменным топором наперевес на шайтан-машины. Нет, подумал он, с легкой дрожью в коленях наблюдая за проносящейся внизу степью, не отсутствие жилья, а вторжение инопланетян и бой прямо здесь, южнее Одессы.

Кабина авиетки напоминала ему голову стрекозы, и Михаил, по правде говоря, предпочел бы, чтобы она была не такой прозрачной и открытой. Даже зная о надежности единой системы и самого транспорта, способного правильно аварийно разбиться, спасая пассажиров, ему все равно становилось не по себе. Гигантская скорость и открытость кабины, пусть в лицо и не бил ветер, и Михаил вдруг подумал, что это отличная метафора нового мира, и его самого, напуганного в глубине души происходящим.

Как-то сразу успокоился, даже мысли о том, что вместо кабины могли быть силовые поля (отказавшие в последний момент, просто потому что) не испортила ему настроения. Он спокойно долетел, обошлось без вторжений, хотя с инопланетянами встретиться все же пришлось. Представитель оконоров, расы разумных кальмаров, обитатель водных глубин и слегка амфибия, работал в этом дельфинарии и ему предстояло стать наставником или напарником Михаила во время работы.

Заселение и общение с соседями прошли без сбоев, по крайней мере, на взгляд Михаила. Он еще успел выйти на работу и познакомиться с Тони и Беккой, парой средиземноморских дельфинов, прибывших сюда для обмена опытом, и даже сделал с ними один заплыв, опять поразившись новым технологиям. Синтезатор, подобный тому, что создавал пищу, переставляя атомы, выступал в роли дыхательного аппарата, создавая необходимое количество и перерабатывая выдыхаемое.

Не обошлось и без знакомства с соседями, парочкой с подводной фермы, где выращивали какие-то особые водоросли, растущие на сероводороде, находящемся под Черным морем. Несколько ожмиков, ежедневно валявшихся на берегу, словно они соревновались, кто больше обгорит, а также дедуля – ветеран третьей и четвертой мировой войн, наполовину состоявший из протезов и заменителей.

А затем вдруг все закончилось, и Михаил оказался во все том же центре здоровья.

– Крайне, крайне прелюбопытно, мнэ, мнэ, – тут же услышал он от Наакянца, который даже приехал вживую, хотя мог бы посмотреть запись через сеть. – Даже захотелось оставить тут все и податься в социологию, какие реакции, какая интересная манера!

– То есть я сдал? – машинально спросил Михаил.

Да, оценивали ИП и сложные системы, но это не означало, что живые больше не принимали экзамены. У Михаила вообще в последнее время зародилось подозрение, что весь этот центр здоровья появился тут исключительно из-за него. Других пациентов он практически и не видел, Таня и «Аарон Викентьевич» словно специально тренировались для работы с самим Михаилом, ну а Артем… тот пропал за ненадобностью. Применение силы не потребовалось, влюбленность в Таню Артему разыгрывать не пришлось.

– Это не в моей компетенции, Михаил, – покачал седоватой головой Наакянц, – но вот так, накоротке, я бы пожалуй не распознал в вас человека из прошлого. Разве что паузы в реакциях и работе с манопой, но такое бывает, и это нормально.

– Для обучения в течение трех с половиной месяцев это просто потрясающие результаты, – добавила Таня и сердце Михаила застучало чаще.

Все же были плюсы и в правдивости, он сразу поверил Тане.

– Пусть курсы обычно длятся меньше, но не будем забывать, что инопланетяне знакомы, как правило, и с энергонием, и с синтезаторами, сетями, имеют общее представление о Земле, иначе с чего бы им вдруг захотелось сдавать экзамен на гражданство, – продолжала рассуждать Таня.

Но были и минусы, признал мысленно Михаил.

– Так что, думаю, да, Иска?

– Экзамен сдан, – появилась перед ними голограмма восьмилетней девочки с косичками. – Оценки и наблюдавшие ИП и специалисты, и их мнения…

Михаил получил «экзаменационный» пакет информации и сдержался, не стал рыться и вчитываться.

– … учтены прошлые обстоятельства, знания и содействия, присвоен статус гражданина, а также начальный рейтинг, и выслана…

В помещение скользнул невесомый, легкий беспилотник, напоминавший собой стрижа. В «клюве» он нес манопу, которая радостно откликнулась на присутствие Михаила, и он вдруг ощутил и понял разницу. Здесь он пользовался манопой центра здоровья, безликой, работающей через Иску, и это было прекрасно, но не то. Недаром, видимо, говорили, что манопа привязывается к владельцу и учится вместе с ним всю жизнь.

– … и на этот ответственность центра здоровья «Незабудка» за пациента Михаила Лошадкина, две тысячи… года рождения прекращается и он сам несет полную ответственность за себя и свои действия, с чем его и поздравляют все принимавшие экзамен.

– Ура, – вяло воскликнул Михаил.

Совершеннолетие в новом мире сохранилось, как возраст физического созревания, взросления, готовности к этой самой взрослой жизни, но существовало еще и социальное, экзамен, который он сдал сейчас, пусть у землян все и проходило в несколько иной форме. Неважно, суть его оставалась прежней – готовность нести полную ответственность и жить самому.

Вялость возгласа же была вызвана предстоящим разговором с Таней.

– Что же, вещами я не оброс, собраться будет легко, – попытался пошутить Михаил.

– Молодец, – похвалила его Таня, – вживаешься.

В новом мире не было принято обрастать вещами, чему изрядно способствовали синтезаторы и прочие чудеса энергония.

– Присядем на дорожку, – вдруг произнес он, хотя хотел сказать иное.

– Присядем, – легко согласилась и села Таня.

Михаил смотрел на нее и понимал всю бесполезность своих слов. Заготовленная речь звучала жалко, а сам он выглядел бы смешным, если не таким же жалким, как слова. Не стал Михаил и клясться мысленно, что вернется и завоюет Таню, хотя и хотелось.

– Пиши, выходи на связь, заезжай в гости, – предложила Сальвини, поднимаясь. – Ты сдал экзамен, но все же, если что – возвращайся, мы всегда будем рады тебе.

– Обязательно, – кивнул Михаил, тоже вставая.

Он улыбнулся напоследок, развернулся и вышел из центра здоровья, двери сами открывались перед ним, а манопа подсказала кратчайший маршрут. Вышел и остановился под жаркими лучами уже осеннего солнца, запрокинул голову и замер на минуту, наслаждаясь завоеванной, выгрызенной, выученной свободой.

Теперь оставалось только найти свое место в этом новом, странном мире.