Текст книги "Семейные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
14. Военный совет
В субботу дела конторы идут неспешно и ничего нового не случается, я даже задумываюсь о необходимой поездке по дальним складам – нужно сделать это на следующей неделе, фермам – что там посеяли уже, и в том числе та самая ферма Орей, которая интересна Лафферу. Вот взять и уехать на неделю, не в одиночку, конечно, но с Мишелем, Колетт и кем-нибудь ещё. Канолля взять с собой, в конце концов, он тоже отвечает за всё здешнее. Балы пройдут без меня, кузен Антонио отправится домой… а я потом вернусь и всё будет хорошо.
Но мои замечательные планы нарушил вызов из столицы – Жозефин извещала, что наутро садится в поезд и отправляется ко мне. И это меня необыкновенно порадовало!
Жозефин непременно придумает… что-нибудь. Там, где пасуют мужчины, она всегда справляется. Я лучше неё считаю, а она лучше меня придумывает всякое, а вместе мы – сила. В Массилии тоже, не только в столице. И во вторник она уже приедет, и это отличная новость!
Жозефин сказала, что приедет дней на десять, потом отправится обратно. У неё важная выставка в первых числах мая, она в целом готова, но нужно собраться. А время до выставки она с удовольствием проведёт со мной – раз уж я уехала от неё так далеко.
Воодушевившись близкой встречей с подругой, я быстро завершила все дела, сказала Каноллю, что в понедельник поедем на те склады, где пока ещё не были, и отбыла в «Соль и перец».
Кузен Флоримон уже поджидал нас всех – занял столик побольше и командовал официантами, чтобы те принесли потребное количество тарелок и приборов. И лимонад – на улице уже жарковато, я прямо обрадовалась большому холодному запотевшему кувшину.
Вторым прибыл Лаффер – за минуту до полудня. И сразу же после него Мишель.
– Ну что, господа заговорщики, нам нужно что-то придумать, правда же? Штурмом задача не решается, наша с Флоримоном бабушка уже пробовала так поступить, и ничего не вышло. Госпожа Карно готова полностью обрушить собственную репутацию в светском обществе города, но не позволить Маринетт ничего сверх того, что имела в таком возрасте она сама, – начинаю я совет.
– Увы, госпожа Карно не знала светской жизни. Её познакомили с женихом в доме родителей, откуда она никуда не выезжала, и после свадьбы она просто переселилась в другой дом, откуда не выезжала тоже. Это мне рассказала госпожа Маринетт. И добавила, что бабушка, мать госпожи Карно, обращалась с детьми ещё строже, чем госпожа Карно обращается с ней, – дополняет меня Мишель.
– И нельзя сказать, что это успешная стратегия, судя по тому, к чему мы пришли, – замечает Лаффер. – Кстати сказать, на следующей неделе меня навестит моя младшая сестра Шарлотта. Ей исполняется двадцать лет, и она желает отметить эту дату в Массилии. Она студентка Академии, стихийный земляной факультет. Я буду рад, если все вы соберётесь навестить нас, – осматривает всех с лёгким поклоном.
– Это же замечательно, – подхватываю. – Я буду рада познакомиться с вашей сестрой, возможно, мы мельком виделись в Академии, хотя я и не слишком часто пересекалась со стихийниками. Но девушек мало, они обычно заметны. И кстати, ко мне во вторник прибывает подруга из столицы, Жозефин Милле, мы учились с ней на одном потоке, но она художница, и вся семья у неё художники и скульпторы, поэтому она – выпускница прикладного факультета. Я непременно представлю ей всех моих здешних друзей.
Я совершенно не помню никого с фамилией «Лаффер», ну да и ладно, что я там знаю про стихийников на два курса младше? Очень мало что.
– Мне кажется, у всех нас есть какие-то резервы, которые, будучи приведены в действие, помогут нам решить нашу задачу, – продолжает тем временем Лаффер. – Под резервами я имею в виду родственные связи и знакомства. Но хочется, так сказать, чистого эксперимента и осознания своих личных возможностей, если вы меня понимаете. То есть – давайте решать задачу сами, без привлечения старшего поколения, насколько это будет возможно.
– Я писала Маринетт в прошлый вторник, просто обычное письмо, она же не извещала меня о своих изменившихся обстоятельствах, – пожимаю плечами. – Она не ответила, точнее, я подозреваю, что и письмо-то до неё не дошло, уж наверное, госпожа Карно следит за всем, что попадает в дом.
– А есть ли доверенная камеристка у госпожи Маринетт? У моих сестёр обычно есть, – замечает Лаффер.
– Камеристка её и предала, – вздыхаю. – И привела госпожу Карно в страховую контору.
– В шею такую камеристку и без рекомендаций, – тут же откликается кузен.
– Если её нанимала госпожа Карно, то госпоже Карно она и подчиняется, – пожимает плечами Лаффер. – Вот если бы был кто-то, кому платит госпожа Маринетт, тогда она могла бы приказывать.
– Да она всем платит, они на её деньги вообще-то живут, – с возмущением замечаю я. – И командуют, будто так и надо!
– Потому что госпожа Карно полагает – её старшинство даёт такое право, – пожимает плечами Лаффер.
– Послушайте, господа предприниматели. А если создать такую ситуацию, для которой понадобится подпись или личное присутствие госпожи Маринетт в конторе, и госпожа Карно будет вынуждена её туда доставить? – интересуется кузен, до того просто молча слушавший нас. – Сможете придумать?
Мы втроём переглядываемся.
– Сможем, – говорим хором с Мишелем и смеёмся.
– Вообще госпожа Маринетт поручила мне проверку её предприятия, и на будущей неделе я завершу её и буду готов отчитаться в результатах. Но – только лично госпоже Маринетт, хоть бы и в присутствии её маменьки.
– Можно создать какую-нибудь непростую или некрасивую ситуацию в её конторе. Спор, противоречие, тяжбу, – размышляет Лаффер. – И даже если она сама не станет всё это решать, то должна передать вам, Мишель, соответствующие полномочия.
– Всё верно, – кивает Мишель. – И что такого мы можем создать?
– Где расположена контора? – интересуется кузен Флоримон.
– Улица Сен-Жан, недалеко от порта, это хорошо для клиентов, желающих застраховать свои корабли, – отвечает Мишель.
– Была там какая-то история о том, что после пожара лет пять назад кто-то захватил часть соседнего дома, и судебная тяжба тянется до сих пор. Я уточню факты и детали, – говорит кузен. – Соседей то и дело привлекали в качестве свидетелей.
– Перспективно, – кивает Лаффер. – Думаю, мы сможем что-то из этого выжать. Кстати, я так понимаю, что госпожа Пелисье потерпела неудачу во фронтальной атаке, но у нас же ещё есть в запасе господин барон де Марей? Отчего вы не пригласили его сегодня, госпожа Дюмон? У него есть весомый аргумент – титул, с ним сейчас готовы считаться далеко не все, но многие до сих пор готовы прислушаться только лишь к его звучанию.
– Вы имеете в виду – напустить господина барона на госпожу Карно? Найти им какое-то противоречие? – смеюсь.
– Что-то вроде, да.
– Хорошо, я сейчас свяжусь с ним и спрошу, что он думает по поводу встречи. И кстати, у него тоже есть могучая бабушка.
– Бабушки потом, – Лаффер улыбается. – Когда – и если – мы сами будем готовы признать своё поражение.
Я соглашаюсь с ним, беру зеркало и вызываю барона де Марей.
Марей откликается мгновенно.
– Добрый день, госпожа Дюмон, рад видеть и слышать вас. Могу ли я быть вам чем-то полезен? – говорит он тихо и дружелюбно.
– Да, господин барон, я тоже весьма рада вас видеть и слышать, и вся наша здешняя компания, полагаю, тоже. Скажите честно – насколько сильно вы заняты сейчас и можете ли присоединиться к той самой компании? Мы заседаем в «Соли и перце», знаете, где это?
– Да, госпожа Дюмон, – отвечает он, не задумываясь. – Я неподалёку, и дела мои завершены, я могу присоединиться к вам через четверть часа.
– Замечательно, ждём вас, – киваю и разрываю связь.
Все слышали, обмениваются улыбками, кузен Флоримон просит подать похлёбку с потрошками и жаркое, и ещё лимонада, и арро. И всё это нам живо несут, и успевают подать как раз к появлению де Марея. Барон приветствует нас всех и размещается за столом.
Ему тоже предлагают еды, но он отговаривается – мол, только что они с бабушкой обедали, а бабушка, человек старого времени, не может отпустить человека из-за стола голодным. Или не голодным, но передвигающимся самостоятельно, легко и свободно. Поэтому – арро, благодарю вас, и немного лимонада тоже можно, начинается жаркое время.
Дальше мы наперебой излагаем ему задачу, он слушает внимательно и хмурится.
– Я могу организовать приглашение к бабушке для госпожи Карно, а в это время госпожа Дюмон может приехать к госпоже Маринетт и побеседовать, – говорит он тут же. – Вряд ли эта дама захочет оставить такое приглашение без внимания, особенно если в нём будут указаны все бабушкины титулы.
– Тоже вариант, конечно, хоть мы и хотели по возможности не привлекать старшее поколение и решить задачу своими силами, – хмурится Лаффер.
– Послушайте, Рауль, но наше старшее поколение – это тоже наша сила, – замечает Мишель.
– Не сомневаюсь нисколько, – отвечает тот с поклоном. – Но мы ведь должны уметь действовать и сами, так ведь? Как иначе научиться чему бы то ни было?
– Так мы все сами что-то делаем, – фыркаю. – Но если бы мой папенька был жив, мне было бы проще заниматься тем, чем я занимаюсь. Потому что он знал миллион каких-то подробностей, которые не успел передать мне просто потому, что не пришлось к слову, не сложилось, не случилось. Он знал о нашем деле всё, что только возможно, и я думаю, столько всего не знает ни ваш отец, Мишель, как бы я его ни уважала, ни кто-нибудь ещё.
– Вы девица, госпожа Дюмон, вам позволительно опираться на старших в семье, – говорит де Марей.
– Эта девица делает столько, сколько не каждый мужчина на себя возьмёт, – замечает кузен Флоримон, а Лаффер кивает с усмешкой.
– Нет, госпожа Дюмон, мы не о вас, мы о себе. Я каждый раз себе повторяю, что стать кем-то – не просто ещё одной веточкой на семейном древе, но чем-то большим – можно только самому, – Лаффер смотрит куда-то в стену.
– Чем плохо быть веточкой на семейном древе? – де Марей очевидно недоумевает.
– Такой же, как десятки других веточек? Наверное, это не плохо, просто мне хочется большего, – отвечает Лаффер, и я вижу, насколько он сейчас искренен.
– Мне кажется, вы уже неповторимы в своём роде, – замечаю ему.
– Благодарю, госпожа Дюмон, за лестное мнение обо мне. Но давайте же вернёмся к нашему делу. Я так понимаю, что господин Палан может пригласить госпожу Маринетт подписывать документы, господин Пелисье узнает, что там за история с пожаром и как госпожа Маринетт может в ней поучаствовать, а господин барон готов организовать для госпожи Карно приглашение, от которого та не сможет отказаться, и тем самым освободить путь в дом, чем готова воспользоваться госпожа Дюмон.
– Всё так, – улыбаюсь.
Когда есть определённый план и есть люди, готовые его исполнять, настроение поднимается и жизнь кажется замечательной. О чём я тут же своим собеседникам и сообщаю.
– Ваш настрой заразителен, госпожа Дюмон, – кивает мне Лаффер.
– Госпожа Дюмон сама способна придумать решение для множества удивительных вопросов, – говорит своим тихим голосом де Марей.
– Госпожа Дюмон не боится решать самые серьёзные вопросы, – замечает Мишель со значением.
– А мне легче всех, мне госпожа Дюмон кузина, – смеётся кузен Флоримон. – Я уже говорил, что она в своём роде совершенство, и рад повторить это ещё не раз.
– Мне необыкновенно приятно, господа, – киваю важно. – Но если мы поможем Маринетт, я буду просто счастлива.
– Какое-то решение непременно сработает, а то и все сразу, – улыбается Мишель. – Непременно, иначе быть не может.
Мужчины как-то там делят счёт и чаевые официантам, мы собираемся расходиться…
– Ой, здравствуйте! – слышим вдруг и поворачиваемся все, как по команде.
Сёстры Соми – Каролина и Иветта – и с ними камеристки, всё, как у благовоспитанных барышень. Очевидно, отпущены строгой маменькой из дому выпить арро.
Мы все вежливо обмениваемся традиционными словами о погоде, о наступившей жаре, о здешней замечательной кухне. А потом Каролина Соми неожиданно обращается ко мне.
– Сесиль, вы торопитесь?
– О нет, все дела на сегодня уже завершены, – говорю я с чистой совестью.
– Не выпьете ли с нами чашку арро?
Весьма неожиданное предложение, но я считаю, что оно тоже на пользу.
– Конечно, Каролина, с удовольствием присоединюсь, благодарю вас.
– А как госпожа Дюмон потом доберётся домой? – хмурится барон де Марей.
– В моём распоряжении кучер моей бабушки, он доставит меня в целости и сохранности, – смеюсь.
– О, конечно, тогда мы не беспокоимся.
Мужчины откланиваются и уходят, а я располагаюсь за небольшим круглым столиком напротив Каролины и Иветты. Их камеристки устраиваются отдельно и тоже что-то там себе заказывают.
И чего же хотят от меня сёстры Жозефа Соми? Или – сёстры Этьена Соми?
15.Девичьи разговоры
Каролина заказывает арро и пирожное с фисташковым кремом, Иветта – лимонад и пирожное со взбитыми сливками, а я – просто арро. Спрашиваю, какие пряности есть, прошу добавить муската и корицы.
– Вы разбираетесь в пряностях, Сесиль? Как это мило, – замечает Иветта.
Я смотрю внимательно и понимаю – она младше меня года на четыре, а по жизненному опыту – так и на все десять, наверное.
– Что же, ваша кухарка не добавляет пряностей в арро? – интересуюсь как ни в чём не бывало.
– Это не принято, – пожимает плечами Каролина.
– Отчего же? Вот, например, господин Барусс не так давно покупал у меня как раз запас пряностей, и сказал, что часть оставит себе, для собственного пользования. То есть отдаст повару, чтобы тот использовал в приготовлении обедов и арро.
– То господин Барусс, где он, а где мы, он совсем старый, мало ли, что мне придёт в голову, когда я стану такой же старой? – пожимает плечами Иветта. – Наверное, он уже перепробовал всю возможную еду, и ему просто скучно есть каждый день одно и то же, вот он придумывает, чем бы ещё себя развлечь!
– Может быть, – киваю. – Но поверьте, он просто бывал много где и повидал тоже многое, нам с вами и не снилось. Мой отец рассказывал, что господин Барусс в молодости сам отправлялся на каком-нибудь своём корабле в Бенгальский океан. И сам там покупал, а потом здесь продавал. Уж конечно, он ел и пил такое, чего здесь не бывает.
– А ваш отец, Сесиль? – интересуется Каролина.
– Он посещал главным образом европейские государства. Ещё ездил к османам, и один раз в Другой Свет, ещё в молодости, до женитьбы на маменьке, и всё.
– Но торгуете вы с Востоком.
– На самом деле с Другим Светом тоже, просто меньше, всего три больших корабля, они приписаны к порту Антуансвилля, – пожимаю плечами. – И ещё три наших корабля ходят в Северное море, там добывают рыбу, много рыбы.
– Как вы всё это в голове держите, – хмурится Каролина.
– Наша Ортанс тоже не путается в видах ткани и в том, откуда её привезли и из чего сделали, – смеётся Иветта. – А я никак не могу взять это в голову, хоть Этьен и назначил мне такой урок, сказал – не даст денег, пока я не выучу и ему не расскажу.
Я изумилась такому подходу, но вдруг он работает?
– И что же? Вы выучили и рассказали? – интересуюсь живо.
– Пока нет, – вздыхает Иветта.
– Но откуда тогда деньги на арро?
– Мама пожалела и дала, – радостно сообщает она. – Мама не переживёт, если я останусь без арро и пирожного. Я буду грустить и скучать, а она говорит, что пока девица не просватана, она должна быть радостной и довольной. Это Каролине уже почти можно грустить, но всё равно лучше подождать до свадьбы! – смеётся Иветта.
Мне немного странны все эти связи между свадьбой и весельем, я осторожно вздыхаю.
– Вам хорошо, Сесиль, вы сама себе хозяйка и денег просите тоже у себя самой, – замечает Каролина. – А нам приходится вертеться.
– Договоритесь с господином Этьеном – вы выполняете какую-то часть работы в лавке, а он вам выдаёт какую-то часть прибыли, когда она есть, – мне кажется, это хороший вариант, и с Этьеном договориться несложно.
– Вот, когда она есть, – вздыхает Каролина. – А её может не быть или может оказаться недостаточно.
– Уверяю вас, так бывает с любым предприятием – прибыль может быть, а может и не быть. Можно не продать товар, и он испортится, товар может выйти из моды, на него может упасть спрос, его просто могут испортить во время доставки, – пожимаю я плечами.
Меня-то первым делом учили, что нельзя рассчитывать на то, что прибыль будет безусловно и всегда. Скорее будет, чем нет, и моя задача сделать так, чтобы была, иначе какой я управляющий?
– Вот поэтому Этьен даёт деньги не всегда, а маменька всегда, – пожимает плечами Иветта. – И я лучше у маменьки попрошу, а уже она у Этьена, он ей никогда не откажет, потому что это маменька.
– Откажет, – вздыхает Каролина. – Я однажды слышала, что он ей говорил – на сомнительное дело не даст, только на верное. А откуда ему знать, сомнительное или нет?
– Понимаете, нередко уже сразу видно, что сомнительное, – вступаю я с хорошо известной мне темой. – Можно посмотреть на человека, который предлагает дело. Узнать о его деловой репутации – если прежде не знали. Если он только начинает какое-то дело и раньше ни в чём подобном не замечен, то – а что мы вообще знаем об этом человеке, о том, на что он живёт, о доходах его семьи. Если не знаем ничего – то я бы поостереглась, наверное.
Обе девицы Соми смотрят на меня расширенными глазами.
– Откуда вы столько всего знаете, Сесиль? – спрашивает в конце концов Каролина.
– Меня этому учили, – пожимаю плечами. – Академия плюс занятия с папенькой и господином Паланом-старшим. Но я, конечно же, никак не думала, что мне придётся самой заняться всеми делами так рано.
– Но это же… ужасно скучно, – хмурится Иветта. – Каждый день ходить в лавку, Этьен так и говорил – если я буду каждый день ходить в лавку и что-то там делать, он будет каждый день мне что-то выплачивать. Но это же – рано вставать, и потом ни минуточки свободной – то ткани кому-то показать, то отмерить, то посчитать, и нельзя ошибиться, потому что или покупатель останется недоволен, или Этьен, и я даже не знаю, что хуже, – наморщила она нос.
– Поверьте, нет, – улыбаюсь ей безо всякой задней мысли. – Если вы руководите хорошо работающим предприятием, это не скучно, это очень весело. Это азарт, но не такой, как в игре в карты, это настоящее. От вас самой зависит ваша прибыль, и ещё – доход всех тех, кто работает на вас. Это весьма бодрит, скажу я вам, скучать некогда. И ещё – я в самом деле не вынуждена зависеть ни от старших в семье, ни от возможного будущего мужа.
– Расскажите, Сесиль – отчего вы отказались от замужества? – интересуется Каролин как бы между прочим. – Я тоже на пороге свадьбы, и никак не могу понять – что может заставить девицу отказать знатному красивому мужчине.
А я смеюсь.
Мне уже не больно и не обидно. Прошло время, я убедилась в том, что была совершенно права, и теперь могу спокойно рассказывать о том, что и как произошло.
– Понимаете, я застала своего жениха с другой особой.
– Прямо вот застали? – хмурится Каролина.
– Прямо застала. В процессе, так сказать, понимаете? – усмехаюсь. – Она, гм, опиралась на стол с задранными юбками, а его руки были как раз там, под слоями ткани. И полагаю, не только руки. Далее мы пережили не слишком красивый разговор, и господин мой бывший жених сознался, что не устоял перед более красивой девицей, которая не ломалась, не требовала подождать до свадьбы, а была готова пойти ему навстречу в его желаниях. Я ещё и свидетелей позвала, чтобы потом не говорили, что я всё придумала.
Сёстры Соми переглядываются.
– И… вам не было жаль всё порвать? – осторожно спрашивает Каролина.
– Жаль, мой жених был мне симпатичен… до этого момента. Потом как отрезало. И я горевала скорее о том, что мечты мои оказались только мечтами.
– Он ведь был знатен, ваш жених?
– Да, из дворянского рода, увы, обедневшего. И его кузены называли наш союз мезальянсом, оправданным только моим наследством. То есть он получал в жёны девицу с деньгами и безупречной репутацией, а что получала я? Возможность оплачивать его нужды и слушать о том самом мезальянсе? Мне показалось, что сделка невыгодна в первую очередь именно для меня.
– И теперь вы… ищете выгоды? – Каролина хмурится.
– Понимаете, я тоже хочу что-то получить от брака, кроме собственно мужа и статуса замужней дамы.
– Как же, у вас будет собственный дом, вы будете в нём хозяйкой, – осторожно говорит Иветта.
– Дом у меня и так есть, и я уже тому дому хозяйка. Сейчас там пока живут мои родственницы по браку папеньки, а как только съедут – буду заниматься ремонтом. Быть хозяйкой дома – это ж не только приглашать гостей и устраивать балы, это ещё и ремонт, обустройство, найм прислуги, закупка продовольствия и всего другого, что нужно для дома.
Сёстры Соми переглядываются, и во взглядах их читается – ну вот ещё, какое там хозяйство.
– Как же, а экономка? А дворецкий? – интересуется старшая.
– Конечно, и экономка, и дворецкий. Но деньги-то им платите вы, – пожимаю плечами. – Вам как больше нравится – потратить деньги на платье и пирожные или отдать их экономке с дворецким? Конечно, вам могут попасться честные, но вдруг нет? И они будут понемногу приписывать к вашим расходам свои, и если вы не будете проверять, то вас будут серьёзно обкрадывать. Хотите?
Обе замотали головами – нет, они не хотят, они хотят больше платьев и пирожных, особенно Иветта.
– Маменька раз в неделю проверяет все расходы с нашим управляющим, – замечает Каролина. – Пару раз они и меня звали, и сказали, что после свадьбы в доме мужа я должна буду делать это сама.
– Правильно сказали. И это в ваших интересах – понимать про расходы и из чего они складываются. Поучитесь у вашей маменьки, пока ещё есть время, она ведёт дом уже много лет и, думаю, знает много тонкостей.
– Ей помогает Ортанс, – Иветта морщит нос. – С Ортанс никогда нельзя поговорить о танцах и кавалерах после бала, ей это не интересно. Она говорит, что во время танцев обсуждает дела!
– Я думаю, она помогает вашему брату, – замечаю осторожно. – Какие-то вопросы легко решить между делом, как раз – в танце. Или в ничего не значащем на первый взгляд разговоре на светском приёме. Я тоже так делаю, если что.
– И мужчины… готовы обсуждать с вами дела? – сомневается Каролина. – С незамужней?
– Это только значит, что за мной не стоит мужа, с которым потом пришлось бы обсудить ещё раз, – смеюсь. – Нет, мне не нужен такой муж. Я уже однажды клюнула на первого попавшегося симпатичного мужчину, больше не буду.
– Но вам как-то удаётся привлечь мужское внимание! – говорит Иветта. – Вы не строите им глазки, вы не пытаетесь никого поймать, мы же видим. Но они все то и дело разговаривают с вами! Ладно Флоримон Пелисье, он дурак и неряха, но господин Палан, но барон де Марей, но Этьен, но ваш второй кузен, красавчик невозможный, но Лаффер! С вами вчера даже младший господин Барусс танцевал, все в зале пытались вспомнить, когда он в последний раз приглашал даму на танец! И даже наш Жозеф пытался заполучить вас в семью, и у него не вышло почему-то. Как вы это делаете, скажите? Вы знаете какой-то секрет?
– Секрет… чего? – не вполне понимаю я, пускай сама говорит.
– Как добиться внимания мужчин, конечно, – фыркает Иветта. – Даже сейчас мы вошли сюда – и вокруг вас целая толпа!
– Мы друзья, и обсуждали важный для нас всех вопрос, – стараюсь улыбаться мягко. – Флоримон мой кузен, с Мишелем Паланом мы знакомы с детства, это сын моего крёстного, господин Лаффер друг и клиент Мишеля, а с господином бароном я познакомилась всего-то на позапрошлом балу. Вы живёте в Массилии, и наверное, были знакомы раньше.
– С бароном? Конечно, – кивает Каролина. – Но с ним же невозможно, он отвратительно танцует и не умеет разговаривать.
– Понимаете, он в самом деле не умеет разговаривать ни о чём, как принято в свете. У него есть интересы и любимые темы, если говорить о выращивании винограда – он с удовольствием поддержит разговор.
– Ну вот ещё, какой виноград! Откуда я знаю, как его выращивать, – фыркает Иветта.
– Зато удержите его внимание без труда, – мне смешно, но я стараюсь не смеяться слишком громко. – Он… не вполне светский человек, если помнить об этом, то всё в порядке.
– Его бабушка никогда не позволит ему взять за себя лавочницу, так она сказала, – кривит губы Каролина. – Поэтому, Иветта, оставь его в покое. Я тебе уже говорила об этом.
Иветта только вздыхает.
– Вам нравится де Марей? – интересуюсь как бы просто так.
– Да не слишком, – откровенно говорит та. – Скучый и нудный, и говорит так, что еле слышно, зато барон.
– И его бабушка будет потом вам долго припоминать, что вы ниже его по положению, зачем вам это, Иветта? У вашей семьи прочное положение, и вам лучше всего найти жениха своего круга, – говорю тоже серьёзно и откровенно.
– А вы сама, Сесиль? – улыбается Каролина. – На кого вы нацелились?
– Вы поверите, если я скажу, что пока – ни на кого? – стараюсь говорить и смотреть так, чтобы ни единой задней мысли не ощущалось. – У меня не самый хороший опыт, я не тороплюсь повторять его.
Я откровенна, я говорю то, что думаю, всё так и есть, это чистая правда. Не собираюсь я отбивать у вас женихов. Но обе девицы Соми смотрят настороженно и конечно же, до конца мне не верят.




























