Текст книги "Семейные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
Он вынуждает меня быть необыкновенно прямой и совершенно невежливой. Ну да, девицы так с потенциальными женихами не разговаривают. Они радостно трепещут и предвкушают. А я отчего-то не делаю ни одного, ни другого. И не хочу.
А он… не отвечает ничего. Смотрит на меня с улыбкой… я не могу истолковать ту улыбку, никак. Смеётся? Считает глупой оттого, что мне не так много лет? И не разбирающейся в жизни? Так я и не претендую на то, что разбираюсь абсолютно во всём.
И отчего-то Огюст де Монтенуар не кажется мне тем человеком, который поможет мне разобраться в том, чего я пока ещё не знаю. Мне прямо сейчас хочется сказать ему – нет, я не выйду за вас замуж, не держите зла – но тут музыка завершается, и следует выполнить финальный поклон, и идти к бабушке.
Она видит, что от меня только что искры не летят. Монтенуар кланяется и исчезает, а она спрашивает:
– Что случилось, Сесиль? Я думала, только наш Антонио может так разозлить тебя?
Кстати, что-то нет его, того Антонио, пропал куда-то. Так ему и надо, ещё и его я бы не перенесла.
– Бабушка, если у меня не повернётся язык отказать Монтенуару, тебе придётся сделать это за меня. Или господину Палану. Потому что… потому что.
Как хорошо, что следующий танец у меня с Флоримоном! Я высказываю ему всю свою злость на Монтенуара, он смеётся и говорит – не вешать нос! Отказать, да и всё, и посмотреть вокруг – вдруг найдётся кто-нибудь, кто понравится мне ну хоть сколько-нибудь?
Да что они все заладили-то – понравится да понравится! Мне нравится танцевать, вот и буду пока. А что дальше – посмотрим.
26. О чем разузнал господин де Лаффер
Наутро я честно спала. Долго и без сновидений. Всё же бабушка и Жозефин правы – спать нужно. Конечно, раньше мне случалось всякое – во время экзаменов в Академии разлёживаться было некогда, нужно было учить всё то, что ускользнуло от моего внимания в семестре. Когда хоронили папеньку, тоже не до сна было, я сначала на неделю сон потеряла, но потом почти сутки проспала. Так и теперь – я упала спать вчера едва мы вернулись с бала, даже и не сидела потом в гостиной и не болтала долго-долго с Жозефин. И поднялась уже почти что к обеду.
– Мы все уже подумали, что вы нездоровы, – болтала Колетт, пока одевала меня. – Но госпожа Жозефин сказала, что пускай вы спите себе, и вас не трогать. Я и не трогала.
– Всё правильно, Колетт. Я почти что чувствую себя деятельным и здоровым человеком.
– Я сказала, пускай вам сварят арро и что там ещё, немножко, скоро обед. И к обеду гости ожидаются.
Гости? Я сильно не сразу поняла, что гости – это Лаффер с Шарлоттой, они же вчера сказали, что придут сегодня. Лаффер сказал. Хорошо.
Спускаюсь вниз, нахожу в гостиной Жозефин – как водится, с карандашом и блокнотом – и бабушку со свежей газетой.
– Сесиль, ты наконец-то поднялась, – Жозефин подбегает обняться, бабушку я обнимаю сама.
– Я как-то очень долго спала. Наверное, так было нужно.
– Нужно, не сомневайся. Тут уже Лафферы скоро придут!
– И хорошо, – я размещаюсь за столом, господин Котье командует – и мне приносят арро и свежую булочку с маслом.
– Есть ли новости? Что слышно о вчерашнем бале? – спрашиваю, пока намазываю булочку.
– Корзины с розами пока нет, – хохочет Жозефин.
– И к лучшему, – отмахиваюсь.
Но рано, ой, рано – по слову господина Котье вносят ту самую очередную корзину. Тьфу. Ладно, на неделе мы встретимся и поговорим.
Следом за корзиной прибывает господин барон де Наргонн – но его мы с бабушкой всегда рады видеть. А потом и Лаффер с сестрой.
И что же? Оказывается, что Монтенуар присылает не просто так розы, которых на всякой клумбе в садах и парках множество, но какие-то особо редкие и изысканные. И ещё каждый день – разного цвета. Шарлотта Лаффер тут же занялась этими розами и принялась объяснять Колетт и Аньес, как за ними ухаживать, чтобы подольше прожили и простояли. А её брат приветствовал бабушку, господина барона и нас с Жозефин, уселся в предложенное кресло и совершенно неожиданно сказал:
– Госпожа Пелисье, давно ли вы виделись с вашим правнуком господином Москони ди Фугароли?
Я даже не сразу сообразила, о ком это он. А потом поняла – да это же нудный кузен Антонио, которого, к слову, не было вчера на балу. Совсем не было. Хотя до этого он старался не пропускать ни единой возможности побывать в здешнем обществе, посверкать глазами на здешних девиц и дам и понудить о моём недостаточно приличном поведении.
– Уже несколько дней ничего о нём не знаю, – покачала головой бабушка. – И страшно сказать, не скучаю нисколько, очень уж он занудный. Словно и не молодой совсем, я б ещё поняла, если б мой ровесник выглядел таким ревнителем всяческих правил, но, можно сказать, юноша!
– Как мне удалось узнать, его отец и дед отличаются ровно таким же складом характера, и женщины их семьи мужчин за это недолюбливают. Потому что сами эти мужчины вовсе не безупречны, тогда как от женщин своих ожидают именно безупречного поведения.
О как. Какие восхитительные подробности, оказывается.
– И что вам удалось узнать о кузене Антонио? – спрашиваю Лаффера.
Едва не схватила его за руку, но одёрнула себя, потому что неприлично хватать молодого человека за руку.
– Он нечасто бывает дома, и родные его не вполне представляют, на что он живёт, – говорит Лаффер. – Он уже довольно давно не просит никаких денег у старшего господина Москони ди Фугароли, супруга госпожи Терезы Пелисье, и его родным это только на руку – потому что одной заботой меньше. На самом деле семья велика, а доходы той семьи, как бы это сказать, не самые большие, как я понимаю, хватает, но без излишеств. И господин Антонио уже некоторое время сам как-то находит деньги на жизнь, на портных, на ювелиров, на выезд и на путешествия. В Массилии он живёт в Гранд-Отеле и раз в неделю оплачивает своё проживание – чтобы не увеличивать счетов, так говорит. И не скупится на чаевые прислуге, горничные и официанты из ресторана в полном восторге от господина Антонио. Камердинер прибыл с ним с Латинского полуострова, он не говорит по-франкийски, но вроде как всё понимает, и следит за вещами господина Антонио. Однако, ни господина, ни камердинера не видели уже три дня, и куда они подевались, никому не известно. Впрочем, из номера он не выписывался и вещи его на месте.
– Ничего себе, – восхищается Жозефин. – Отчего же вы предприняли это расследование и как вам всё это удалось?
– Этот человек… производит не самое приятное впечатление. Конечно же, нужно было понять, кто он таков, тот ли, за кого себя выдаёт, и нет ли от него каких-либо неприятностей, – пожимает плечами Лаффер. – К тому же, он крутится вокруг госпожи Пелисье и госпожи Дюмон. Конечно, обе эти дамы совсем не безобидны сами по себе, но человеку незнакомому могут показаться лёгкой добычей. Вот я и предпринял некое расследование… в том числе для собственного спокойствия, и потому, что в этом доме меня почтили дружбой, – кланяется бабушке, а затем и мне.
– И что же, Рауль, вы убедились, что юный Антонио – тот, за кого себя выдаёт? – интересуется господин барон.
– О да, господин барон, это несомненно тот самый человек.
– Но как, как? Его здесь никто не знает! – Жозефин смотрит с восхищением.
– Удалось сопоставить некоторые факты. Господин Антонио из Медиолана имеет некоторые особые приметы, и они совпали с приметами господина Антонио из Гранд-Отеля Массилии. А получить сведения быстро для мага совсем не представляет сложности, – кланяется он ей с улыбкой.
А я смотрю в полном изумлении – потому что никогда бы не подумала, что можно предпринять что-то подобное.
– Господин Лаффер, так вас можно просить найти определённые сведения? – полагаю, я тоже смотрю с восхищением, я им переполнена в тот момент.
– Мне пока так и не удалось узнать, на что означенный господин Антонио живёт, а вам, полагаю, это важно, – улыбается он мне. – Но это не всё, о чём я хотел вам рассказать.
– Так не томите, говорите, – смеётся Жозефин. – Если бы только мы с вами познакомились раньше!
– И что же? – мне очень интересно, что может быть нужно от Лаффера Жозефин.
– Попросила бы кое о чём, – отмахивается она.
– Господин Лаффер, может быть, вам нужно служить в полиции? Или частным детективом? – спрашиваю сама.
– Не нужно, поверьте. Я всегда готов сотрудничать, – отвечает он. – Правда, мои дела обычно связаны совсем с другим, но все сведения я предпочитаю получать сам. Правда, не всегда выходит получить их быстро.
– Может быть, тогда вы поможете господину Вержи найти моих взломщиков? – потому что они стараются, но у них пока не выходит.
– Я думаю, господин детектив справится, – он слегка улыбается. – Но сейчас я хочу сказать кое-что вовсе не о нём, но о господине Монтенуаре.
– Говорите же, говорите. А вдруг вы узнали что-то, чем я смогу облегчить себе жизнь? – не свожу с него глаз.
– Я узнал, что финансовое положение господина Огюста де Монтенуара не слишком стабильно. И положение его матери, госпожи Мари де Монтенуар, такое же. Госпожа де Монтенуар в долгах – уже в течение долгого времени, и никак не может с ними развязаться.
– Как же, а на что тогда свежий ремонт? – интересуюсь мгновенно.
– На занятые деньги, – пожимает он плечами. – Желание произвести впечатление достойной семьи, крепко стоящей на ногах, иногда бывает сильнее благоразумия, – говорит Лаффер. – И отремонтированы только несколько помещений в том доме, остальные заперты, туда не водят гостей и не показывают, что там и как.
О! Вот, значит, почему в доме бабушкиной приятельницы мы шли мимо запертых комнат. Они просто в плохом состоянии, вот как. А производить впечатление хочется. Уж конечно, если денег нет, то обычно не до приёмов, нужно же найти способы их добыть? Или как раз на таких приёмах госпожа де Монтенуар желает найти способ поправить свои расстроенные дела? Например, выгодно женить младшего сына?
– Вот, значит, почему он столь настойчив, – я даже е заметила, что сказала это вслух.
– Он был невежлив с вами? – хмурится Лаффер.
– Вежлив. Но мне не по себе рядом с ним, и в танце с ним – тоже. Его знаки внимания не вызывают у меня радости. Хочется… отгородиться и ничего о нём не знать.
– Это вам-то, госпожа Дюмон? – удивляется Лаффер. – Вы же бесстрашны.
– Вот, и со мной бывает, – вздыхаю.
И тут появляются Шарлотта Лаффер и наша Аньес, и в руках у них пустая корзина – одна из тех, в которых были цветы.
– Смотрите, госпожа Сесиль, что мы нашли, – горничная показывает мне корзину, на дне её лежит некий неизвестный мне предмет.
Металлическая пластинка, на неё что-то нацарапано.
Я уже было потянулась к ней, но…
– Стойте, – голос Лаффера отрезвляет и я отдёргиваю руку. – Вы не подумали о том, что этот предмет может оказаться артефактом?
– Простите, нет, – качаю головой. – А вы понимаете в артефактах?
– Совсем немного, – говорит он. – Передайте мне корзину, пожалуйста. Говорите, было на дне под цветами?
– Да, мы извлекли розы, чтобы подстричь им кончики стеблей и погрузить в сосуд с водой, и увидели эту вещь, – поясняет Шарлотта.
– А в других корзинах тоже такое же? – встрепенулась я.
– Мы сейчас проверим, – кивает Шарлотта.
Они с Аньес уходят, прихватив оставшиеся корзины с цветами, а я не свожу глаз с Лаффера. Тот достаёт перчатку, надевает её и только потом уже берётся за пластинку. Осматривает её со всех сторон.
– Мне кажется, этот предмет предназначен для того, чтобы заставлять того человека, которому прислали эти цветы, думать о дарителе. Думать хорошо, ведь цветы – это приятно и красиво. Скажите, госпожа Дюмон, вы не замечали у себя каких-то особых мыслей о господине Монтенуаре, когда получали эти цветы?
– Он раздражает меня во всех своих проявлениях. И я понимаю, что в другой ситуации просто отказала бы ему сразу же и забыла о нём. Но отчего-то не могу это сделать, язык не поворачивается. Я уже вчера договорилась с бабушкой, что если я сама не смогу ему об этом сказать, то буду просить её. Или старшего господина Палана.
– Звучит подозрительно, – Лаффер переглядывается с господином бароном.
– Монтенуары менталисты, – кивает барон.
– А давайте узнаем, откуда цветы, и спросим ещё и там. Потому что, ну, это противозаконно – артефакты с таким назначением, – меня возмутило, что Монтенуар позволил себе подобное в отношении меня.
– Верно, госпожа Дюмон, – кивает Лаффер. – Возможно, кто-то сможет подсказать – откуда берутся такие цветы. Или же поищем моими методами.
Призвали господина Котье, тот подтвердил, что цветы привозит каждый день один и тот же человек, и представляется человеком Монтенуаров – мол, им нечего скрывать, господин Огюст открыто ухаживает за госпожой Дюмон.
– Я понял, постараюсь разузнать к завтрашнему дню, – голос Лаффера холоден.
– Рауль, ты не поверишь, но такие же пластинки лежат и в трёх других корзинах, – сообщает Шарлотта, одна из корзин в её руках, а ещё две у Аньес.
– Отчего же, поверю, – говорит её брат. – И это выглядит… нехорошо это выглядит.
– Совершенно согласен, – кивает господин барон.
– Разбирайтесь, – кивает бабушка. – А если Мари что-то не понравится, я тоже с ней поговорю.
Лаффер просит у бабушки пустую шкатулку, через некоторое время получает от бабушкиной горничной госпожи Розетт, и прячет туда все найденные пластинки. А затем выходит из гостиной и с кем-то там говорит. Наверное, магической связью.
– Мы выясним, что это, не беспокойтесь, госпожа Дюмон, – говорит он, вернувшись. – И не разговаривайте с господином Монтенуаром в одиночку, а лучше – пускай при вашей встрече присутствуют кто-то из Паланов и маг.
– Я слушала его предложение вместе с Мишелем. И господин Жюль Палан тоже всё знает, он обещал к завтрашнему дню разузнать о столичных Монтенуарах.
– Вот и хорошо. И держите меня в курсе дела, пожалуйста, – говорит он мне.
– Непременно, господин Лаффер. Я весьма благодарна вам за помощь, – и правда, хочется его расцеловать, как мы делали с однокурсниками в похожих ситуациях, но я сдерживаюсь, он всегда такой правильный.
– Я рада, что все вопросы имеют ответы, задачи – решения, – говорит бабушка. – А пока мы пойдём обедать, Котье уже известил меня, что всё готово.
И мы зовём Шарлотту и отправляемся обедать.
27. Непростой понедельник
Утром понедельника я подскочила с постели радостная и довольная – новая неделя, новые дела и задачи, ура! Прямо вот так, да, я давно не испытывала такой радости от самого обычного начала дня!
Конечно, я поспала, и вчера, и сегодня, и это уже просто необходимо, и это помогло. Я ни на кого не злилась, мне не было себя жаль и не хотелось всё бросить и уехать в столицу. И не хотелось никого убить, разве что – посмеяться.
Я поблагодарила господина Котье за завтрак, сунула монетку нашему кучеру и велела купить что-нибудь себе или семье, улыбнулась господину Фоти на входе в контору, он аж подскочил, бедняга, и тоже улыбнулся до ушей, и доложил, что всё в порядке. Как хорошо слышать, что всё в порядке, не правда ли?
Дальше я обошла всех своих служащих, поздоровалась, напомнила Каноллю, что сегодня должен прийти маг, который займётся нашими защитными заклинаниями, велела Констану подать мне арро и засела в кабинете. Нужно связаться со старшим господином Паланом и рассказать ему, что мы вчера нашли в корзинах с цветами. То есть нашла-то Шарлотта, определил её брат, а я и вовсе только глазами хлопала. Но «мы нашли» неплохо звучит, не так ли? Впрочем, господину Палану я всегда говорю, как есть. Скажу и сегодня.
Господин д’Ивер откликнулся мгновенно и подтвердил, что господин Палан готов беседовать со мной. Вот и отлично, обменяемся сведениями.
– Что, Сесиль, у вас тоже есть новости? – усмехнулся мой поверенный. – Рассказывайте, а потом и я.
Что ж, я рассказала о цветах от Монтенуара и их артефактной начинке. И о Лаффере, который определил, что это за пакость.
– Да, молодой человек весьма одарён, – подтвердил господин Палан. – Хорошо, что вы с ним договорились. Пусть разузнает подробности, будет хорошо.
– А что удалось узнать вам?
– Монтенуары разорены. Все – и столичные, и те, что из Массилии. Самый старший в непростом положении – вскрылось, что он где-то кого-то обманул, воспользовавшись своей должностью и связями в министерстве, и ради того, чтобы замять дело и не пустить его в прессу, пришлось заплатить. В итоге его даже в должности понизили. Средний Монтенуар в Новой Массилии, и наши корреспонденты там говорят, что он вложил все средства в какой-то сомнительный проект и прогорел. А у младшего никаких особых доходов и не было. Он провёл несколько месяцев за океаном, и вроде бы немного помог брату поправить дела – но именно что немного. Долги выплатили, не более. И вернулся во Франкию.
– Искать богатую невесту, ясно.
– Очень похоже на то. Сесиль, я настоятельно советую вам не разговаривать с этим человеком без магической защиты. А лучше всего – использовать защиту от ментального воздействия. Есть ли у вас хороший артефакт, например?
– Нет, есть в столичной папенькиной конторе, я ещё недоумевала всегда – для чего ему это нужно, он же сам всё умеет.
– Как раз для таких случаев. Чтобы не тратить силы, чтобы не отвлекаться на защиту, чтобы не оказалось, что сил не хватило. Люди, с которыми приходится иметь дело, разные, и некоторые вполне готовы отстаивать свои интересы таким образом. Давайте поступим так: я отправлю Ивера в контору, он поищет, вы подскажете, где, и отправит вам магической почтой сегодня же. Годится?
– Конечно, годится! В папенькином кабинете на столе шкатулка, деревянная, резная, со львом на крышке, только она магически заперта.
– Значит, пришлём всю шкатулку, сами откроете.
– Да, конечно, я знаю, как.
– Вот и славно. Проверите, полон ли артефакт, и если нет – сумеете зарядить?
– Не знаю, – вздыхаю.
Знать не знаю, как заряжают артефакты.
– Тогда спросите того же Лаффера, он должен знать.
– Точно, спрошу, спасибо! И вообще спасибо, – улыбаюсь я в зеркало.
– Вы ещё не нашли себе более приличного жениха? – усмехается господин Палан. – Если вы выйдете замуж, все эти пляски вокруг вас и имущества прекратятся сразу же.
– Понимаю. Но все приличные люди уже отказались от такой идеи.
Господин Палан рассмеялся.
– От какой это идеи отказались приличные люди?
– От фиктивного брака со мной.
– А предложить настоящий брак вы так и не отважились никому?
– Нет, – вздыхаю. – Никому. Боюсь рисковать, – и понимаю, что это правда, да.
Я просто боюсь. Боюсь оказаться обманутой – ведь я в самом деле вся в делах и не могу постоянно быть с супругом, и знать, где он, и чем занят в каждый момент времени. А доверять… мне теперь трудно доверять кому бы то ни было. Мне всё время будет казаться, что мне изменяют за моей спиной. И имеют виды на мои деньги, а я совсем не нужна. И я вообще не понимаю, как другие люди рискуют. И решаются на брак. И что же поможет мне понять? Или – кто?
Но это точно будет не господин де Монтенуар. И я непременно ему об этом скажу, вот получу сегодня артефакт и скажу.
– Что там с расследованием нападения на наш дом? – интересуюсь, – есть ли новости?
– Так вот пока нет. А что там у вас в Массилии? Нашёл ли что-нибудь Феликс Вержи?
– Увы, пока тоже не нашёл ничего, или я о том ничего не знаю. И я отчего-то не осаждаю полицейское управление, я полагаю, что они там заняты делом, и терпеливо жду.
– Значит, давайте надеяться, что дождёмся.
Я согласна, потому что очень хочу понять – что вообще такое вокруг меня происходит. Пусть выясняют, да.
Пока же мы прощаемся с господином Паланом, я допиваю остывший арро и хочу попросить, чтобы Констан сделал новый, но он сам появляется в дверях и сообщает:
– Госпожа Дюмон, тут пришёл господин маг.
– Вот и славно, приглашайте.
Господин маг оказался в годах – возраста папеньки, наверное. Изумление от моего вида подавил мгновенно – я заметила, как глаза расширились и только.
– Здравствуйте, госпожа Дюмон. – Кристоф Пишон, к вашим услугам.
– Рада знакомству, – я поднялась из-за стола навстречу ему. – Проходите, располагайтесь, будем разговаривать.
А ещё я маячу Констану – пускай несёт арро.
– Мне сообщили, что вы заинтересованы в обновлении старых магических контуров и прокладке новых.
– Так и есть, да. Это помещение сейчас ничем не защищено – кроме человека на входе, а ночью он здесь один, и он не маг, и не может мгновенно сообщить о возможной опасности.
– Вам уже случалось претерпевать от того неудобства?
– Именно! На прошлой неделе сюда пробрались взломщики, магически усыпили охранника и перерыли здесь всё. Мы так и не поняли, что искали. И кто это был, не поняли. Полиция и частный детектив тоже пока не преуспели. Я хочу оградить себя, своих людей и своё имущество от подобных неприятных ситуаций.
– Понимаю вас, госпожа Дюмон. Я наслышан о вашем батюшке, и с уважением отношусь к вашему желанию встать на его место и продолжать его дело.
– О, уверяю вас, это уже и моё дело, довольно давно. Три последних года я была ближайшим помощником отца. И столичные дела знаю неплохо. Там тоже попытались проникнуть и в контору и в дом, но не преуспели, там как раз хорошая магическая защита. Я хочу, чтобы здесь была не хуже.
– Отлично, в таком случае я желаю послушать об объёме работ.
Я рассказываю – контора, оба этажа, склад в порту, небольшой, там нужно подпитать и обновить уже имеющееся, и склады на окраине, там как раз больше всего работы, они большие. Господин Пишон слушает, делает себе какие-то пометки.
– Я понял, что вы хотите получить. Для того, чтобы нам с вами уговориться о сумме за эту работу, я должен осмотреть всё. Сегодня готов начать с этого здания.
– Я сейчас попрошу проводить вас по обоим этажам и показать вам мои владения. Порт здесь совсем рядом, тамошний склад вы тоже можете осмотреть сегодня. И потом ещё те, что на окраине.
– Было бы неплохо, – кланяется он. – Попробуем успеть всё сегодня.
Я же зову Констана и велю ему проводить господина мага и ответить на все его вопросы, а если не сможет – звать меня, будем разбираться. Тот истово кивает, и они уходят. И сразу же ко мне заходит Канолль.
– Госпожа Дюмон, такого рода обустройство обойдётся нам достаточно дорого. Я обсудил с Флешоном – примерно, мы ведь пока ещё не знаем, сколько точно запросит за работу этот маг – но свободных средств у нас впритык.
– Но вы ведь понимаете, что это защита от проникновения, от пожара, от, не знаю, потопа и что тут у нас ещё может случиться? Мы уже оказались беззащитны перед взломщиками, и так до сих пор и не знаем, что искали и нашли ли.
– Да вроде ничего не пропало, – пожимает он плечами. – Во всяком случае, я не заметил.
– Вы уверены, что проверили всё-всё-всё? – не то, чтобы я ему не доверяла, нет, Канолль бывает ленив, пуглив, и осторожен, но он не предатель.
Он вздыхает.
– Хорошо, госпожа Дюмон, скажу честно и всё, как есть. Нет, я проверил не всё. Но и те люди, которые побывали здесь той ночью, тоже не могли прочесть каждый лист каждого документа, понимаете?
– Они могли увидеть нужное, подхватить лист – и были таковы, – я всё же не верю, что ничего не пропало.
– Могли. Но всё же я полагаю, искали что-то крупное, вещественное. Или же просто хотели получить сведения о наших делах, клиентах и финансах.
– И получили.
– Скорее да, чем нет. И мы просто живём и ждём, когда эти сведения где-то покажутся или же кто-то их очевидно использует.
– Верно, господин Канолль.
– И значит, можно пока не тратиться на мага. Склад подправить, да и только.
– У нас ещё большие склады на окраине.
– И они там стоят уже долго, и никто их не трогает. Если мы сейчас вложимся в работу этого мага, туда уйдут все наши свободные активы. Прибыль появится в следующем месяце, когда все клиенты получат все товары, прибывшие морем, но это когда ещё будет. А вдруг что-то срочное?
– Мы в самом деле останемся на мели?
– Вряд ли этот маг запросит за всю работу десять франков, уж поверьте.
– Я отправила Констана осматривать это здание и склады в порту. Если успеют, то и на большие склады тоже съездят. И он скажет, сколько запросит за такую работу. Понимаете, я маг, но ничего в этом не понимаю. Ферье маги, все, но тоже не умеют это делать. И раз уж нам нашли такого мага и он готов работать для нас, то пускай работает, я так думаю. И заплатим ему столько, сколько он запросит.
– Это ваше окончательное решение, госпожа Дюмон? – чопорно поинтересовался Канолль.
– Да, – говорю ему даже с некоторой долей магического убеждения, так, самую малость.
– Я понял вас, – кивает он и уходит.
А я выдыхаю. Ну что уж теперь – надо, значит будем делать, а деньги заработаем.
Следующий разговор состоялся у нас с Каноллем и господином Пишоном уже вечером. Констан извернулся, и они успели везде – и в порт, и на окраину. И господин Пишон был готов рассказать о результатах осмотра.
– Тысяча франков, госпожа Дюмон, и неделя работы, – сказал он. – Если мы начнём завтра, то в субботу всё должно быть готово. Рассчитаетесь со мной по завершении работ. Деньги можно будет перевести в банк, держите ли вы вклады в банке Талонов?
– Держу, – часть моих денег именно там, всё верно.
– Значит, напишете чек по итогу, в субботу, – сказал он.
А я после ещё раз пронаблюдала бурю в стакане в исполнении Канолля.
– Тысяча франков! – потрясал он руками. – В Массилии на эти деньги можно снять неплохую квартиру на два года, я как раз не так давно продлял договор! А вы желаете отдать их за неделю работы!
– За неделю работы редкого мастера, господин Канолль, не забывайте об этом. И потом понадобятся новые траты – потому что нам понадобятся маги на входе или артефакты для привратника.
– Ваше дело, – сказал он мрачно и попрощался.
Я тоже отправилась домой – бабушка уже пару раз интересовалась, что происходит и где я задержалась. Ничего, приеду и расскажу. Вот сейчас уже подхвачу шкатулку, доставленную из столицы посыльным магическим образом, и покину наконец контору.
Приехала – и рассказала. Ей, Жозефин, Флоримону и барону Наргонну. Что же, все они поддержали меня – сказали, что это хорошее вложение и оно непременно окупится.
…Меня разбудили среди ночи, я даже не поняла, что вообще происходит и отчего Колетт тормошит меня в темноте.
– Госпожа Сесиль, там к вам пришли и говорят – срочно, никак нельзя подождать до утра!
Я кое-как оделась и скатилась вниз, и увидела там… Канолля.
– Госпожа Дюмон, пожар на наших дальних складах. Я подумал, вам нужно об этом знать.




























