Текст книги "Семейные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
20. Из-за угла
Домик невелик, как мне показалось на первый взгляд, а вереница экипажей к его дверям – изрядная. Нас ждёт толчея?
Но на самом деле принимали в этом доме в довольно просторной гостиной второго этажа. У бабушки просторнее, и в моём доме на улице Сен-Поль – тоже, кстати, что-то давно я не слышала об Амели с Аннет, как они там поживают? Срок их пребывания в моём доме не бесконечен!
Но это потом, а пока – мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, я украдкой разглядываю дом – в очень хорошем состоянии, мрамор лестницы покрыт ковром, а наверху паркет с хитрым узором. Нас встречают дама возраста бабушки – в элегантном тёмно-синем, в ушах и на шее украшения с крупными камнями, а рядом с ней мужчина… лет сорока, что ли? Не так стар, как барон бабушки, но и не так молод, как мои друзья. Как младший Барусс, вот.
Сюртук на нём безупречен – хорошая ткань плюс хороший портной. В галстуке драгоценная булавка. Цепочка от часов – следит за временем, молодец. И мне кажется, что я где-то его уже встречала.
– Да я ж его знаю, мы в поезде ехали в одном вагоне, – шепчет мне Жозефин.
Я приглядываюсь – точно, он едва ли не первым вышел из вагона в тот день. Родственник бабушкиной приятельницы?
Тем временем бабушка приветствует госпожу де Монтенуар, мы с Жозефин опускаемся в подобающий случаю реверанс и склоняем головы, и слушаем, как нас рекомендуют хозяйке дома.
– Я очень рада видеть вас, Матильда, и вашу внучку, и её подругу. Со мной сегодня мой самый младший сын, Огюст, он на днях вернулся из столицы, а обычно живёт там. Проходите и чувствуйте себя, как дома, – важно говорит хозяйка.
Господин де Монтенуар кланяется нам всем, и мы проходим в ту самую большую гостиную.
В гостиной уже бродят те, кто пришёл раньше нас, и бабушка радостно здоровается с бароном Наргонном, с ним и Лаффер – как всегда, с иголочки, а ещё из знакомцев я вижу барона де Марей и его бабушку. Все реликты прежних эпох собрались сегодня здесь, да?
Я вижу нескольких незнакомых важных дам возраста бабушки и столь же древних кавалеров. Они не бывают на балах, наверное и сами не танцуют, и внуков-правнуков не вывозят. Зато могут навестить госпожу де Монтенуар.
Для всех подобных реликтов установлены кресла, бабушка и господин барон занимают два рядом, с другой стороны от барона восседает госпожа баронесса де Марей, и они о чём-то там беседуют. Те, кто помладше, остаётся на ногах и перемещается от кресла к креслу – как я понимаю, выражают своё почтение. Мы с Жозефин стоим возле бабушки, а Лаффер – возле господина барона, и барон де Марей – возле собственной бабушки, так что я быстренько представила де Марея Жозефин и предложила свозить её на виноградник – вдруг нарисует? Лаффер слушал всё это и я бы сказала, что давился от смеха, если бы он вообще так умел. Но он умеет выражать подобающее случаю, вот он стоял и выражал. Впрочем, с усмешкой.
Правда, потом я оставила их и погрузилась в раздумья о том, кто мне будет наполнять охранные контуры, и хорошо бы сделать это уже завтра. Между прочим, кто-то же это сделал на том складе, что в порту, дошло до меня. Значит, нужно спросить Канолля – завтра, уже завтра. И кстати, а что у нас со складами на окраине, есть ли там охранные контуры? Товары, приехавшие из Бенгалии, заберут ещё не завтра, и если склад точно так же взломают, то мне придётся плохо.
– О чём вы думаете, госпожа Дюмон? Такое ощущение, что думы ваши весьма тяжкие и неприятные, – неожиданно спрашивает меня Лаффер.
Я едва не подпрыгнула от неожиданности, так глубоко погрузилась в свои раздумья. Посмотрела на него – но он, вроде бы, без насмешки, а даже и с участием. Тогда я мгновенно прикрыла нас от подслушивания и изложила ему свои сегодняшние печали.
– Вот, если вы желали знать – думаю я о том, где найти мага, который напитает мне охранный контур в конторе, – говорю прямо, смотрю куда-то в пространство. – Возможно, где-то такой и есть, я завтра поутру встряхну Канолля, вдруг расскажет. А возможно, того мага вблизи уже и нет.
– И впрямь серьёзно, – соглашается он. – Давайте поступим так – я сегодня спрошу, а завтра сообщу вам о результатах. Возможно, маг найдётся.
– Так-то у меня в столице есть приятель, который занимается тем, что ищет работу магам-бытовикам. Я через него нашла свою прекрасную госпожу Ферье и её детей, правда, детей я намерена отправить в Академию, а матушку их удержать на службе у себя сколь возможно дольше.
– Всё-то у вас есть, – усмехается он. – Но здесь бытовик не справится, нужен сильный стихийник. Я попробую поискать решение для вашей задачки. А с ограблением помогает полиция?
– Я надеюсь, что да, они разберутся. Но мы так и не поняли, пропало ли что-то, и что вообще искали.
– Возможно, ещё поймёте?
– Хотелось бы.
Бабушка поворачивается и прямо берёт меня за руку.
– Что случилось, Сесиль, ты меня не видишь и не слышишь, – она внимательно всматривается в моё лицо.
– Дома расскажу, – улыбаюсь и снимаю нашу магическую завесу.
Лаффер просто улыбается.
– Молодые люди, вы так увлечены разговором и так хорошо прикрылись, что нам тоже хочется послушать, – говорит барон де Наргонн.
– Это дела, связанные с моим имуществом, – поясняю я.
– Снова сложности?
– Думаю, решаемые, – я наконец-то вспоминаю, что девице положено улыбаться.
– Это хорошо, но если вдруг вам нужно что-то узнать или кого-то найти – не стесняйтесь обращаться за помощью, дорогая Сесиль, – говорит он.
– Благодарю вас, непременно. Сейчас, например, я ищу человека, который напитает мне защитные каналы в здании конторы, чтобы обезопасить то здание от неприятностей. Если у вас вдруг есть такие маги на примете, я буду рада сведениями о них.
– Подумаем, – кивает барон.
К нам присоединяются улыбающаяся Жозефин и серьёзный барон де Марей. Я и его сейчас спрошу о магах и охранных контурах, вдруг знает?
– Господа и дамы, – говорит Лаффер торжественно, – завтра прибывает моя сестра, а в пятницу мы готовы пригласить всех вас на небольшой ужин. Узкий круг, из тех, кого здесь недостаёт, я собираюсь известить господина Палана-младшего и господина Флоримона Пелисье.
Уж конечно, Мишеля в такой гостиной никто не знает, у этих людей свои поверенные. А кузен Флоримон никак сюда не впишется – со своим вечно завернувшимся внутрь воротником и в мятой сорочке.
Я благодарю Лаффера – мне любопытно, в каком доме он здесь живёт, он ведь нездешний. Конечно же, мы придём. А большой бал на этой неделе в субботу. Ещё бы как-нибудь добыть туда Маринетт, не нарушая формальных правил приличия. Но я подумаю.
Пока же происходит какая-то перегруппировка людей, и оказывается, что я прослушала приглашение к ужину. Господин барон приглашает бабушку, младший господин барон тоже приглашает бабушку, только свою, а Лаффер уже было предложил мне руку… но тут рядом с нами оказывается сын хозяйки дома.
– Госпожа Дюмон, позвольте проводить вас к столу.
Я ничего не понимаю, но кланяюсь и дозволяю. А Лаффер предлагает руку Жозефин.
Мы идём в столовую – это по коридору и мимо двух запертых дверей. Очень милая полукруглая комната, кажется, в двух углах особняка такие. Окна во всю стену и до пола, красивые портьеры, обивка стен изумительно с ними гармонирует. Очень красивый оттенок синего цвета. Прихотливый рисунок паркета на полу.
– Вы так рассматриваете стены и пол, госпожа Дюмон, что я уже готов подумать – с ними что-то не так, – посмеивается хозяин дома.
Ну да, меня с чего-то пригласил хозяин дома. Или он тоже из тех, кто желает моего наследства?
– Наоборот, я восхищаюсь – с каким тонким вкусом здесь всё устроено, – я улыбаюсь точь в точь как предписывают правила приличия – легко, осторожно, почти не разнимая губ.
– Матушка постаралась, – замечает он.
– У неё очень хорошо получилось, – говорю я совершенно искренне. – И убранство стола тоже отменно сочетается со всем остальным в комнате. Мне очень нравятся эти вышитые на скатерти синие цветы. Создаётся ощущение гармонии, и здесь очень приятно находиться.
– Благодарю вас, я передам матушке ваши слова. Я думаю, ей будет приятно.
– Я рада.
Он отставляет стул, я усаживаюсь. И замечаю, что меня посадили отдельно от бабушки и Жозефин. Стол овальный, у него нет углов, бабушка со своим бароном восседает возле хозяйки дома, Жозефин с Лаффером – посередине длинной стороны, а я с господином Монтенуаром – напротив хозяйки. Ничего так. За что такая необыкновенная милость? Из-за какого угла он появился и что ему нужно? Выясняем? Переходим в наступление?
– Я видел вас на вокзале, – замечает мой кавалер. – Вы встречали подругу?
– Да, именно. Мы с Жозефин давно дружим, она приехала в гости к нам с бабушкой.
И нужно будет вечером дома расспросить её – знает ли она что-то об этом человеке, что успела заметить, пока они три дня ехали из столицы сюда?
Официанты начинают подавать закуски – если честно, обычные, но хорошо приготовленные. Овощи, дичь, рыба, морские гады. Традиционный для Массилии стол.
– Где вы бываете в Массилии? Может быть, в театре? – продолжает он беседу.
Вообще бабушка говорила что-то о театре. Кажется, что скоро премьера и неплохо бы сходить. У бабушки в здешнем театре ложа, как у старшей из потомков Монгранов. Она даже рассказывала о паре спектаклей, которые давали нынешней зимой, но я понимаю, что не помню толком ничего. Кто-то уже расспрашивал меня о театре не так давно, кто же это был? О, Люсьен Баретт, которого с позором изгнали из города. Что же они все такие одинаковые, сколько бы им ни было лет?
Я снова улыбаюсь – точно и выверено – и принимаюсь за рассказ о походе в Королевский театр, и даже благодарю мысленно госпожу Амели за то, что она тогда уговорила меня пойти – уже второй раз тот выход пригождается.
– Что же, мачеха – ваш опекун? – интересуется господин де Монтенуар.
А я имела неосторожность упомянуть её и пояснить, кем она мне приходится.
– О нет, – только ещё не хватало!
Это, скорее, я их с Аннет опекун!
– Тогда – госпожа Пелисье?
– Я дипломированный маг, господин де Монтенуар, – качаю я головой и излучаю холод.
– И что же, вы решились на эмансипацию? – он слегка хмурится, его ровные брови чуть сдвигаются.
– Представьте, да, – пожимаю плечами, как будто речь идёт о самой обычной вещи на свете.
– Простите моё любопытство – но для чего вам это?
– Просто поверьте, что мне так лучше, – говорю кротко, смотрю ласково, в душе уже хочу убивать.
О да, если бы я была просто хозяйкой без прав, много бы удалось сегодня сделать – с полицией и господином Вержи, и всеми прочими!
– А ваша подруга, она тоже не имеет опекуна?
– Она из семьи Милле, если кто-то решит её обидеть, за неё встанут все – и родители, и братья, и кузены. Поэтому тот, кто хоть раз видел их семейство или хоть что-то о них знает, никогда не станет обижать Жозефин.
– Понимаю, большая семья – отличное подспорье, – кивает он.
– А у вас есть старшие братья и сёстры? – я ж ничего о нём не знаю, вдруг нужно?
– О да, и довольно много. В последнее время я довольно часто бываю в Новой Массилии у одного из них, – говорит он.
– Далеко, – отмечаю я.
– Приходится. Брату нужна моя помощь.
Что-то зловещее мне послышалось в его словах – хотя вроде бы ничего особенного в них и не было.
– Он в порядке, ваш брат? – поднимаю бровь.
– О да, в полном, – и снова улыбается так, что я не могу расшифровать его улыбку.
По его знаку мне подливают в бокал, подкладывают закуски… я же понимаю, что мне кусок в горло не идёт совершенно. Иногда так бывало, когда уставала слишком сильно, а сегодня что? Надо бы поесть, поспать и завтра с новыми силами в бой, но поспать, я надеюсь, ещё получится. Всё же сегодня я попала в дом, где принимают далеко не всех, и пускай это мне тоже чем-нибудь да поможет.
– Мне кажется, что стоит оставить вас без внимания, госпожа Дюмон, и вы проваливаетесь в какие-то свои мысли, – замечает мой собеседник.
– Прошу прощения, – улыбаюсь. – Со мной такое иногда случается. Не слишком часто.
Так, Сесиль, не уходи в свои мысли, продержись ещё некоторое время, завершится ужин и можно будет уехать. Вообще приём в доме, куда зовут не всех, мало чем отличался от приёма в доме, где принят почти кто угодно.
И почему господин де Монтенуар избрал для соседства за столом именно меня? Других не было, что ли?
Я оглядываю стол и замечаю, что мы с Жозефин – единственные девицы. Все прочие дамы – старше нас, некоторые сильно старше нас. Это было нарочно придумано? Или само собой получилось?
Ужин завершается, кто-то уезжает прямо сразу, я бросаю пару взглядов на бабушку… она понимает меня, о радость!
– Благодарю вас, Огюст, что не дали скучать нашей Сесиль, – говорит она важно. – Но сейчас нам уже пора домой. Девочки, прощайтесь со знакомыми, вы встретитесь с ними уже в субботу, почти со всеми, я полагаю.
О да, кивнуть на прощание Лафферу и де Мареям, барону и его бабушке, и бежать, да?
– Госпожа Дюмон, могу я завтра навестить вас? – интересуется господин де Монтенуар очень тихо.
А мне даже не интересно, что ему нужно. Я устала, в том числе и от него. Смотрю, как на конкурента.
– Завтра? Извольте. Десять утра, Портовая набережная, семь. Я уже буду на месте. А сейчас прошу меня простить, бабушка ждёт.
Он удивлён – о да, весьма удивлён. Вот и пускай остаётся удивлённым. А мы отправляемся домой.
21. Утро в конторе
Утром четверга я снова оставила бабушку и Жозефин досыпать, а сама приехала в контору. Что же, все разбросанные документы собрали, а семейство Ферье уже привело в порядок мой кабинет, в нём разместили всю необходимую мебель, и наконец-то я была готова туда заселиться. Ура-ура.
– Госпожа Сесиль, – госпожа Ферье постучалась и вошла, и за ней маячил мужчина. – Вот, извольте видеть, мой брат Жак, вы можете испытать его – сгодится он вам или нет.
Жак Ферье вошёл и поклонился, я оглядела его. Очевидно, он младше госпожи Ферье, одет скромно – хотя, по моим представлениям, маг мог очень прилично зарабатывать, продавая свои услуги. Но они все здесь какие-то нерешительные, эти местные маги.
– Здравствуйте, госпожа Дюмон. Сестра сказала – вы магов на службу ищете.
– Всё верно, господин Ферье, ищу. Что вы умеете делать?
– Всё, что надо по хозяйству, – пожал он плечами. – Прибить, приколотить, выровнять, отремонтировать, что скажете.
– А охранный контур, чтобы ни пожар, ни злодеи?
– Чего нет, того нет, даже и не знаю, с какого боку за такую штуку браться, – покачал он головой.
Что ж, честный – это хорошо. Но не решит мне мою нынешнюю задачу – это плохо.
– Возьмётесь оценить, что нужно для ремонта большого здания? Сколько чего покупать, сколько людей нанимать, во что это мне встанет? – потому что раз человек пришёл, его нужно применить, папенька всегда так говорил.
– Насколько большого? – нахмурился он.
– Достаточно. Трёхэтажный особняк.
Месяц закончится, Амели с Аннет пойдут, куда захотят, а мне предстоит ремонт. Отчего бы не начать подготовку потихоньку?
– Никогда не занимался ремонтов особняков, – вздохнул он.
– А чем занимались?
– Так дома обычные.
– Это тоже дом. Там сейчас даже живут, я пустила туда родственников из хорошего расположения духа. Но сама пока там жить не рвусь, дом не в самом лучшем состоянии. Давайте так – вы осмотрите тот дом и скажете мне, что о нём думаете, хорошо? И тогда обсудим. У вас сейчас есть какой-нибудь договор о работе?
– Так вот нет, – снова вздыхает.
– Тем более, значит – у вас есть время. Скажем, я нанимаю вас для консультации. Тут вскоре появится мой поверенный, договоритесь с ним и съездите на улицу Сен-Поль посмотреть. И расскажете мне потом, что насмотрели. А я оплачу вашу консультацию. Хорошо?
Жак Ферье смотрит недоверчиво – за что это я ему платить собираюсь. Но потом решается.
– Хорошо, госпожа Дюмон, взглянуть-то можно.
– Вот и славно. Но придётся подождать, пока появится господин Палан, и договоритесь с ним.
– Так я пока Луизе помогу, она просила, – пожал он плечами.
Вот и славно. Он уходит помогать госпоже Ферье, я записываю на отдельном листе в своём блокноте – «Жак Ферье, ремонт дома на улице Сен-Поль, отправить с М. П.» Хорошо бы ещё не забыть, что записала!
Мишель Палан появляется следующим. Ему я рассказываю и о возможном ремонте, и о вчерашнем походе в гости. И если мне не изменяет память – вскоре явится господин де Монтенуар, которому тоже что-то от меня надо. Который вполне так маг, но совершенно не факт, что умеет наполнять магические контуры. И что готов такое делать.
– Понимаете, Мишель, нам нужно найти такого мага. И пусть он установит нам защиту. И кстати, есть ли такая защита на наших складах? В порту есть, а вот на остальных?
– Изловите Канолля и спросите, он расскажет, – улыбается Мишель.
Будучи призван и спрошен, Канолль с готовностью рассказывает.
– Да, для склада в порту четыре года назад заключали договор – после пожара по соседству. Нам прямого ущерба не случилось, но все товары оказались в саже, что-то пропахло палёным, что-то потеряло товарный вид. Потеряли часть прибыли. Тогда господин Дюмон и решил, что нужно нанять мага и сделать. И привёз того мага из столицы. Или в бумагах господина Дюмона есть имя и упоминания о нём, или старшего господина Палана спросите, он тоже может знать.
– Отлично, я сегодня буду связываться с господином д’Ивером, и спрошу.
– И кстати, маг тот говорил, что заклятье нужно подпитывать, чтобы держало. И срок – как раз не то четыре года, не то пять. Но мы ж все думали, что господин Дюмон просто скомандует, как время придёт, да и всё. А вышло вот так.
– А вышло так, что командую я, да и только, – смотрю на него недобро. – Значит, из столицы привозил. Что ж, мы тоже привезём.
Ещё у меня есть знакомцы по Академии, они тоже могут помочь. Или даже взять и сделать, осталось подумать, с кем связаться. Мишель поддерживает.
– Вы ведь нашли таким образом семейство Ферье, чрезвычайно полезное. Так глядишь, и ещё кого-нибудь найдёте. Кто там вам был нужен? Секретарь?
– Да. Женского пола. Потому что – сами понимаете, почему, – хмурюсь. – Господин Канолль, что у нас пропало после нападения? Удалось установить?
Тот молчит некоторое время, потом пожимает плечами – неуверенно.
– Документы собрали и сложили, но чтобы их проверить, потребуется время. Пока совершенно не поняли. Могли и не украсть ничего, а просто подглядеть, кому и сколько мы платим, и сколько зарабатываем на последних сделках.
– В том и дело, что могли, – соглашаюсь. – Что плохого нас может ждать, если подглядели? Придумайте прямо самое-самое плохое, ладно?
– Самое плохое? Переманить кого-нибудь, перекупить, ну и просто разузнать о ваших доходах, – пожимает Канолль плечами.
– Ну что ж, пускай узнает, раз никак этого не избежать, – фыркаю я. – И хорошо, что это не все наши доходы, а есть ещё. Из полиции не приходили?
– Нет пока, наверное, тоже ничего не нашли.
– Госпожа Дюмон, к вам посетитель, – возгласил Констан, появившись на пороге.
И с поклоном пригласил войти вчерашнего господина де Монтенуара.
Сегодня, при хорошем освещении его можно было хорошенько рассмотреть. Худ, а вчера мне показалось, что обычен, в теле. Нос прямой, такой… заметный, глаза чёрные, смотрят внимательно, изучают, что тут у меня есть. Пальцы длинные, так и хочется сказать – загребущие. Или я к нему заранее несправедлива?
– Добрый день, господин де Монтенуар. Проходите, располагайтесь, – и киваю ему на кресло для посетителей напротив меня, откуда как раз поднимается Канолль. – Господин Канолль, если вдруг что-то важное – извещайте меня немедля.
Он поклонился и ушёл, а я прикрыла кабинет от подслушивания.
– Господин Палан – мой поверенный, их семейство с давних пор решает все юридические вопросы нашей семьи. Он будет присутствовать при разговоре, – сообщила я как будто о чём-то само собой разумеющемся.
Брови гостя так и взлетели.
– Что же, с вами наедине и вовсе не побеседовать? Признаться, я подумал, что вы пригласили меня в такое странное место неспроста!
– Я пригласила вас в свою контору, где бываю обычно в этот час. И могу выделить вам немного времени, – и улыбаюсь, чтобы подсластить вот это «выделить» и «немного». – Думаю, вы понимаете, что даме, берегущей свою репутацию, так или иначе приходится брать кого-нибудь в свидетели беседы. Родственников, камеристку, секретаря, поверенного… предпочитаю поверенного, чтобы потом не пересказывать господам Паланам какие-нибудь очередные сложности.
Вчера, вернувшись домой, мы предметно обсудили семейство де Монтенуар с бабушкой и Жозефин.
– Я не могу сказать, что мы именно познакомились. Он иногда выходил из своего купе – например, поесть. Я даже сделала пару набросков, смотри, – и Жозефин показала мне носатый профиль на паре страничек своего блокнота.
Правда, блокнот сначала сам собой открылся на весьма похожем изображении кузена Флоримона… я хихикнула. Пусть, пусть.
А бабушка рассказала, что у её приятельницы пятеро детей – три сына и две дочери, и этот Огюст – младший. Но внуки есть только от дочерей – обе давно замужем. Старшие сыновья тоже давно в браке, оба, и тот, что постоянно живёт в столице, и тот, что десять лет назад уехал в Новую Массилию и там взял в жёны девушку из потомков франкийских эмигрантов. Но наследника нет.
Правда, я спросила-таки, не удержалась – есть ли, что наследовать. И услышала, что лучше всех живёт старший Монтенуар – у него должность в министерстве внутренних дел. Средний вроде бы занимается какой-то коммерцией, я сразу подумала – нужно связаться с нашими агентами в Новой Массилии и узнать, к нам сюда везут оттуда хлопок, сахар и что-то ещё. В общем, есть, у кого спросить, и чуть позже я озадачу старшего господина Палана. А чем живёт младший Монтенуар, бабушка ответить не смогла – честно сказала, что не знает. И плюс ко всему названному – немного имущества в Массилии.
Но добавила ехидно, что не удивится, если окажется – некоторые комнаты в их доме были вчера закрыты оттого, что в плохом состоянии и гостям их показывать ни в коем случае нельзя.
Всё это я вспомнила сейчас, глядя на гостя.
– Господин де Монтенуар, я готова выслушать вас.
– Что же, меня предупреждали, что вы весьма своеобразны в общении. И что предпочитаете говорить прямо. Скажите, госпожа Дюмон, вы не пожалели о разрыве помолвки?
Ещё один. Что ж вы все такие любопытные-то?
– О нет, уверяю вас, – и улыбнуться посахарнее. – Понимаете, когда флёр увлечения прошёл – а он сразу прошёл, уверяю вас – то оказалось, что сожалеть там вовсе не о чем.
– Но ведь вы разбили сердце вашему жениху?
Это предположение вызывает у меня громкий смех.
– В самом деле? Именно такую версию вам рассказали в каком-нибудь столичном салоне? Так вот, вас обманули. Или продали вам непроверенные сведения. Или просто выдали желаемое за действительное. Мой бывший жених вовсе не был в меня влюблён, там нечему было разбиваться. Мы заключили некое соглашение, но когда оказалось, что он не готов выполнять свою часть, то и я отказалась от своей.
– А вы цените договоры и соглашения, так я полагаю?
– Именно.
– И соглашаетесь на договор, только если видите прибыль для себя?
Кто это ему так хорошо обо мне рассказал, интересно?
– А иначе зачем? – снова улыбаюсь как можно более сладко.
– Хорошо. Скажите, госпожа Дюмон, как вы отнесётесь к возможному браку со мной?
О! Вот так, сразу? В лоб? Ценю. И что, можно вот прямо взять и обсудить? И его не будет крючить и корёжить в процессе того обсуждения?
– Для начала я хочу задать вам несколько вопросов, можно?
– Безусловно, – он слегка поклонился.
– Почему вы думаете о возможности брака со мной? Вы дворянин, я же из торговой фамилии, дворянства у нас никогда не было.
– Наше дворянство – имперских времён, не такое уж и давнее, чтобы держаться за него изо всех сил. Монтенуары – вовсе не древний магический род. Сейчас много где смотрят на то, что из себя представляет сам человек, а не на древность его рода. Скажем, в столице так. В Новой Массилии давно уже так. Это здесь общественные нравы немного закостенели, как мне кажется, – говорит он с усмешкой.
– И для одного из Монтенуаров возможно жениться на девице, не принадлежащей к дворянству, и не слушать потом о мезальянсе? – усмехаюсь тоже.
– В любом случае, я младший в своём поколении, – пожимает он плечами. – Оба моих старших брата женаты на девицах из дворян, я же могу позволить себе жениться по собственному выбору.
– И отчего же вы готовы выбрать меня? – пусть, пусть скажет.
Кажется, он уже собрался что-то говорить, но в дверь стучат, то есть – в стену возле дверного проёма, и это Констан, а в руках у него большой пакет.
– Магическая почта из Льена, госпожа Дюмон, велено передать вам немедленно!
– Благодарю вас, Констан, заносите.
Он с поклоном заходит, кладёт толстый перевязанный суровой ниткой пакет мне на стол и исчезает. Да, мы говорили вчера об этом отчёте с господином Паланом, я сегодня его почитаю, но – чуть позже. Пока же…
Монтенуар смотрит с изумлением, я же возвращаю его к нашему странному разговору.
– Вы, кажется, собирались что-то мне сказать.
– Да, о вашей красоте, юности и свежести.
– Юность и свежесть, говорят, пройдёт, – пожимаю плечами. – Насчёт красоты… что ж, возможно, вы и впрямь ценитель именно такого типа внешности. Но вы видите меня третий раз в жизни, даже второй с половиной, встреча на вокзале не дала вам ничего, мы там ни словом не перемолвились. Почему же вы торопитесь посвататься?
– Потому что меня устраивает в вас всё. И вы сами – юная и прелестная. И ваше имущество – не скрою, оно весьма привлекает меня, да и не только меня, я думаю. Да вот и всё, а много ли нужно, чтобы определиться с подобным решением?
– Могу я… подумать, что ответить вам? – интересуюсь.
Потому что внезапно ощутила, что отказывать ему в лоб не нужно. И ещё сначала бы узнать о состоянии дел этого семейства, но тут пускай помогает старший господин Палан.
– Конечно, госпожа Дюмон. Посоветуйтесь с вашим поверенным, и с вашей бабушкой тоже – полагаю, они дадут вам хороший совет.
Очередной стук в дверь прерывает нас, и это снова Констан.
– Госпожа Дюмон, тут посыльный из полиции, велено ждать ответа!
Всё разом, да что там такое?
– Просите, – отвечаю.
Молодой человек в форме заходит, представляется сотрудником отделения полиции Андре Валери, и подаёт мне запечатанную записку.
«Госпожа Дюмон, было бы хорошо, если бы вы заехали к нам сегодня. Валантен»
– Я свяжусь с господином капитаном… да хоть сейчас.
А что такого? Дело и есть дело. Достаю зеркало, черчу на нём всё, что положено.
– Госпожа Дюмон, рад слышать вас, – говорит капитан Валантен.
– И вам доброго дня. Я смогу приехать к вам после обеда, годится?
– Да, вполне. И полковник тоже интересуется этим вашим делом, он тоже будет.
– Вот и отлично, до встречи.
Разрываю связь, отпускаю Андре Валери, улыбаюсь Монтенуару.
– Видите, господин де Монтенуар, у меня довольно много разных дел.
– Понимаю вас. Но готов спросить о вашем решении, скажем, через неделю, – он смотрит внимательно и цепко.
– Через неделю я дам вам ответ.
Мы прощаемся, он уходит, я выдыхаю.
– Мишель, что это было?
– Очередное предложение, я полагаю, – пожимает он плечами.
– Попрошу вашего отца разузнать, что нужно Монтенуарам.
Новый стук в дверь извещает о следующем посетителе… но это оказывается Лаффер.
– Я нашёл вам мага, госпожа Дюмон, – сообщает он.
Лаффер как всегда безупречен – от идеально уложенных волос до отсутствия пыли на ботинках. Но он… какой-то понятный, что ли. Стал понятным за то время, что мы с ним знакомы, небольшое время, между прочим. Что мне о нём говорят? Заключает имущественные сделки для клиентов? Понятно, чем живёт – в отличие он всяких прочих.
Но… отчего-то я сравниваю его с только что ушедшим отсюда Монтенуаром… тот кажется многограннее, но вдруг дело просто в возрасте? Он же, ну, уже изрядно прожил? Нужно было спросить, сколько ему лет. И отчего до сих пор не женился. Но это потом, а сейчас дела.
– Проходите, господин Лаффер. Хотите арро? – неожиданно спрашиваю его. – Я-то хочу, потому что уже как-то много всего с утра случилось.
– Благодарю вас, не откажусь, – он неожиданно улыбается, и мне сразу же хочется улыбнуться в ответ. – Не могу похвастать какими-то особыми событиями с утра, но готов послушать, если вы расскажете.
А я неожиданно готова рассказать. Мишель отправляется смотреть дом на улице Сен-Поль вместе с братом госпожи Ферье, а я зову Констана, громогласно объявляю об очередных переговорах – безопасность не шутка, так ведь – и отправляю его за арро, за выпечкой и за чем-нибудь ещё.
– Вы отлично здесь устроились, я смотрю, – говорит Лаффер.
– Наконец-то у меня свой кабинет, да, – смеюсь. – А то приходилось решать дела где-то и как-то. Здесь мне нравится.
Констан подаёт нам арро, и круассаны, и булочки с маслом, и даже пару пирожных добыл откуда-то, вот ведь. Я снова прикрываю нас от подслушивания – смотреть пускай смотрят, а слушать нечего, что будет нужно – я сама потом расскажу. А пока я рассказываю Лафферу – да почти как кузену Флоримону, тому бы тоже рассказала.
– И что же, полиция пока не узнала ничего о взломе этого дома? – интересуется Лаффер.
– Я обещала прибыть к ним после обеда. Наверное, раз просят появиться, то готовы о чём-то рассказать, и хорошо бы. Но я понимаю, что сама виновата – нужно было озаботиться вопросами охраны с самого начала. У меня даже были такие планы, но потом я просто забыла о них, позорище.
– Отчего же позорище? Вовсе нет. Просто вы ещё только входите в курс дела, вот пройдёт хотя бы полгода – и увидите, насколько проще вам здесь станет, – говорит он.
А мне приятно, потому что Лаффер не из тех, кто просто так болтается, он как раз понимает в делах и в том, как их ведут.
– Так это только одна из моих контор, – смеюсь. – Ладно, столичную я знаю хорошо, узнала за три последних года. Но, например, в Льене бывала всего раз, и давно, – и поглядываю на пакет, который мне привезли сегодня, и о содержимом которого нужно будет говорить с господином Паланом, он ждёт.
– Вы справитесь, – кивает Лаффер со смешком. – А что от вас нужно Монтенуару?
Закатываю глаза.
– Не поверите – очередное брачное предложение.
– Неудивительно, – кивает он. – И что же вы? Судя по тому, что он не метал на вашем пороге громы и молнии, не отказали ему с порога?
– Я попросила срок на обдумывание. Я ещё ничего не знаю о нём – чем живёт, каковы их доходы и из чего складываются, чем он вообще занят. Его братья живут – один в столице, другой в Новой Массилии, мне есть, кого расспросить и там, и там. И я непременно сделаю это.
– И будете правы, – кивает он. – Судя по всему, вы не влюблены, и значит – не потеряете головы. И не поступите опрометчиво.




























