Текст книги "Семейные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Он усмехается и не сводит с меня глаз. Ждёт, что я скажу.
А я хочу взять со столатяжёленькое пресс-папье и швырнуть в его дурацкую голову, может быть, он хоть так замолчит? Потому что это неправда и не может быть правдой!
– Вы, наверное, полагаете, что я обманываю вас или же сам введён в заблуждение? А вот и нет, это правда. И у вас ещё будет повод убедиться.
– Вон, – произношу я одно-единственное слово.
– Господин Монтенуар, покиньте эту контору немедленно, – Мишель поднимается и идёт к нему.
Вообще он только с виду кроткий и воспитанный, а так и вышвырнуть может, я однажды наблюдала, как он драку растаскивал. Видимо, Монтенуар что-то понял и ретировался.
– Констан, проводите, – сказал Мишель.
Оборачивается ко мне, мы смотрим друг на друга…
– Как вы думаете, Мишель, это правда?
– Представления не имею. Давайте спросим у отца, если кто и знает, так это он!
Мы связываемся со старшим господином Паланом через господина д’Ивера, рассказываем ему всё… но он тоже не знает ни о каком внебрачном сыне у папеньки. Монтенуар соврал, чтобы напугать меня и настоять на своём? Или же сам был обманут? Или там что-то ещё?
– Сесиль, не беспокойтесь раньше времени. Завещание Марселя однозначно, и чтобы оспорить его, нужны очень веские причины, я сейчас не могу таких вообразить. Я постараюсь узнать, что там за возможный внебрачный сын, но мне кажется, это блеф Монтенуара.
Слова моего поверенного, крестного и наставника отрезвляют. Да, наговорить можно многое, но совсем не обязательно всё это будет правдой. Поэтому – работаем дальше.
Мои служащие смотрят на меня как-то странно, и я понимаю, что даже и не подумала прикрыть кабинет от подслушивания, и наш разговор слышал всяк, кто хотел, как и угрозы Монтенуара. Что ж за день-то такой, что ни сделаю, всё не так? И вообще, что за чёрная полоса настигла меня?
Отец говорил, что в бизнесе не бывает так, чтобы одни только удачи, и неудачи непременно будут, главное – встречать их с открытыми глазами, вовремя оценивать убытки и идти дальше. Кажется, мне пришла пора освоить это на практике. И что бы я ни решила, отвечать потом тоже мне.
Ну и ладно. Пойду и отвечу. А Монтенуар пускай провалится, хоть в подвал какой, хоть в преисподнюю.
– Констан, придумайте нам какой-нибудь обед. А потом поедем смотреть склад.
30. Подсчет убытков
Склад выглядел ещё живописнее, чем помнился мне по ночи пожара. Внутри командовала госпожа Ферье – что и куда ставить, чтобы она могла очистить. Она командовала своим братом и своими детьми, и работниками склада – и те доставали, носили, открывали и делали что-то ещё. Увиденное мне понравилось.
– Госпожа Ферье, вы уже оценили объём необходимой работы?
Я-то сама в двух других складах пока ещё и не была.
– Посмотрела, да, – заулыбалась она мне. – Не беспокойтесь, госпожа Дюмон, мы непременно со всем справимся!
– Вы представили, сколько времени вам на это понадобится? И со всем ли вы справитесь?
Мне нужно понять, есть ли невосполнимые потери. Канолль сказал, что его осаждают заказчики – целы ли их заказы и как скоро они теперь их получат. Ничего, пускай улыбается и говорит, что мы непременно известим каждого.
Эх, если бы мы возили слитки металла, уголь или ещё какие стойкие к внешним угрозам товары! Но у нас пряности, красители для ткани и сами ткани, и ещё кое-что по мелочи. Можно ли это спасти от копоти, я не представляю.
Кстати, что-то полиция помалкивает. Спросить их, что ли, как там продвигаются дела? Вот выйду на улицу, подышать свежим воздухом после копоти, и спрошу.
Капитан Валантен отозвался быстро, признал моё право спрашивать о состоянии расследования и предложил заглянуть в полицейское управление. Я уточнила время – и обещала заехать через пару часов.
А пока позвать госпожу Ферье – чтобы тоже вышла подышать на улицу и прямо спросить:
– Госпожа Ферье, подскажите – не нужны ли вам помощники?
– Я бы не отказалась, но откуда же их взять-то, помощников?
– У вас нет знакомых, которые зарабатывали бы подобным?
– Нет, все – руками.
– Тогда я поищу в столице. Понимаете, я надеюсь, что мы приведём наш груз в порядок и отправим заказчикам.
Она вздыхает и смотрит мимо меня.
– Про пряности даже и говорить не буду. Посмотрим, пока не открывали ни одного ящика. Как упаковано, можно ли выветрить, сколько сил и времени для этого понадобится. Ткани скорее всего будут пахнуть. Но тоже нужно пробовать и смотреть, каждый рулон.
– Мне нужно хотя бы приблизительно понимать, что говорить клиентам, которые ждут свои заказы.
Канолль рассказал о четырёх письмах – тревожных, с просьбой сообщить, в каком состоянии заказанные товары и как скоро их можно будет получить. Думаю, завтра-послезавтра придут ещё, а те клиенты, кто из Массилии, придут ногами в контору и будут лично спрашивать о том же самом. И мне нужно понять, что им отвечать.
Уже сейчас ясно, что быстро не будет, но может быть, кто-то согласится подождать? И что-то нужно будет делать с теми, кто не согласится. А-а-а-а, что ж так сложно-то. Ладно, разберёмся.
Разобраться с состоянием товаров, разобраться с полицией – потому что есть же кто-то, кому можно предъявить счёт за все эти убытки? И разобраться с местными газетчиками, потому что… потому что так нельзя. То есть я понимаю, что не пойман – не вор и не поджигатель, можно всё, но последствия за свой счёт, и что там ещё можно сказать?
Все мои преподаватели в Академии говорили, что мир устроен сложно, конечно, но в некоторых вопросах прост – если ты кому-то откровенно нагадил, кого-то обманул, кого-то предал, то возмездие неминуемо. Оно может случиться не прямо сейчас и ударить не по самому вору и предателю, а по его детям или внукам, но ударит непременно. Оттого маги не нарушают обещаний, а простецы… обычно не задумываются о том, что все жизненные правила – они не просто так, они откуда-то взялись. Магам достаётся быстрее и сильнее, потому что у них и возможностей больше. А простецам… говорят, тоже достаётся.
Так вот, пусть им всем уже наконец достанется! По заслугам, каждому. А я наконец-то порадуюсь, просто порадуюсь.
Пока же – идём дальше с семейством Ферье, и я, кажется, становлюсь такой же унылой, как Канолль, а этого допускать никак нельзя. Но сейчас мне думается, что устраивающего всех выхода нет. Я потеряю весь доход от этих трёх последних рейсов, а новые когда ещё будут!
И к слову, рассчитываться с господином магом, ставящим нам защиту, я собиралась как раз из этих денег. Надо понять, какие резервы у меня ещё есть и что я могу взять с других филиалов.
Кстати, мага я пока сегодня не видела, но мне сказали, что он второй день работает со складом в порту, сегодня обещал завершить, и завтра прийти в контору и заняться там.
Когда я поняла, что бесцельно иду по одной и той же траектории меж стеллажей уже в третий раз, то попрощалась со всеми, сказала, что на связи, и велела везти меня в полицейское управление через контору.
В конторе меня поджидал Канолль и ещё два письма от клиентов. Я попросила прямо разослать всем, кто ожидает от нас товар, письмо с извинениями, просьбой подождать несколько дней и дождаться, пока мы завершим проверку груза, и сможем сообщить о его состоянии. Я даже набросала черновик этого письма, велела переписать красивым почерком много раз и приготовить мне на подпись к утру. И можно было двигаться дальше.
А после предупредила, что еду в полицию по нашему делу, и отправилась.
Вызов бабушки настиг меня как раз по дороге. Я кратко отчиталась – главным образом, что жива и в порядке, дома буду вот уже довольно скоро, наверное. Часа через два. Или через три. Увы, такова жизнь.
В полицейском управлении меня уже, можно сказать, узнали, поприветствовали и пригласили пройти в кабинет полковника Коурвилля – мол, ждёт. Отлично, благодарю вас, я знаю дорогу.
В кабинете кроме полковника я увидела капитана Валантена и – детектива Вержи.
– Добрый день, господа. Или уже вечер. Рада всех видеть, и надеюсь, что вы расскажете что-нибудь хорошее.
– Простите, госпожа Дюмон, хорошим во всей этой неприятной истории можно считать только то, что благодаря этому вашему пожару поймали Малыша Доппио.
– Кого-кого? – не понимаю я их.
– Простите. Вашего кузена, Антонио Москони ди Фугароли, который уже несколько лет промышлял разными противозаконными делами в разных странах и совершил немало ограблений.
– Что? Кузен Антонио? – я никак не могла уложить это в голове. – Он же… ну, приличный человек?
Я переводила взгляд с полковника на капитана, и дальше на детектива, но не видела и тени насмешки, и понимала – да, так и есть, они правы.
– Конечно, вы не сталкиваетесь с такими людьми, госпожа Дюмон, – заметил полковник, – откуда вам знать?
– А мы ещё гадали, на что он живёт, – вспоминаю я. – Господин Лаффер разузнал о нём кое-что… но не такое, нет.
– Он и нам помог разузнать, – кивнул полковник. – Господин Лаффер отменно умеет добывать сведения.
– Это точно, да. Но… если он пришёл украсть, то поджигал, выходит, тоже он? Чтобы легче было что-то у меня стащить?
– Он утверждает, что не знал, на чей склад его привели компаньоны, – покачал головой капитан Валантен.
– И что, говорит при том правду? – не поверила я.
– Да, говорит правду. Кому принадлежит склад, знали двое из его компаньонов, и утверждают, что не хотели туда идти, чтобы не разрушить легенду Малыша Доппио в семье.
– Никто и не подозревает, что Антонио – разбойник и вор, – говорю растерянно.
– Теперь вы знаете, – кивнул полковник. – Если что, доказательств его дел достаточно.
– Но кто привёл их на мой склад?
– Стечение обстоятельств. У них там свой схрон неподалёку – не такой большой, но там уже нашли изрядно пропавших вещей, драгоценностей и картин. Маскировались под старьёвщиков. Они там что-то делили и заметили пожар, и пошли взглянуть, нельзя ли чем-то поживиться. И попытались, но тут подоспели все вы, – сказал детектив. – И кто-то очень ловко их обездвижил, а они не были готовы к такому повороту.
– Это был господин капитан, – вспоминаю я ту ночь, сумрак на складе, магические огни… и Лаффера, который откуда-то взялся и очень помог. – Но если не они подожгли, то кто тогда? Не господин же Барусс, в самом-то деле?
– Я было уже подумал на него, но оказалось, что договор о страховании его склада истёк полмесяца назад, а он так и не собрался ни продлить его, ни заключить новый. Так что он тоже с убытками.
– Я уже пожалела, что склад не был застрахован, – вздыхаю. – И что на один день не успела с магической защитой.
– В самом деле, на один день? – нахмурился полковник. – И кто знал о том, что вы собираетесь делать?
– Да вся контора знала. Потому что господин столичный маг прошёл по обоим этажам и всё осмотрел, и мы обсуждали, что он сделает нам защиту на это здание и на все склады.
– Тогда, конечно же, пожар вас бы не затронул никак, очень интересно, – проговорил детектив Вержи. – Скажите, госпожа Дюмон, вы позволите побеседовать с вашими служащими?
– Да хоть завтра с утра, или когда вам будет удобно, – пусть, пусть господин детектив поговорит с ними! Вдруг что-то выяснит.
– Мне бы список ваших людей, – Вержи достаёт большой блокнот.
– Момент, – я собираюсь с мыслями и диктую ему все двадцать две фамилии.
И мы договариваемся, что завтра он приезжает прямо с утра и беседует со всеми по списку. И хорошо, я верю, что поджигателя найдут, и мы поймём, что этому человеку было нужно.
– Скажите, госпожа Дюмон, кому вы снова насолили? – посмеивается Вержи.
– Насолила? Вечером в понедельник – не знаю. Разве что обидела кого-то и не заметила.
– А когда заметили?
– Сегодня я ответила отказом на одно брачное предложение. И не удивлюсь, если стану объектом мести. Ладно я, главное – чтобы не какие-нибудь ни в чём не повинные люди, которые на меня работают!
– Кому это вы так отказали? – хмурится полковник.
– Есть тут такой господин Огюст де Монтенуар, – я думаю буквально пару мгновений и рассказываю всю историю – о его сватовстве и о корзинах с артефактами.
– Кто нашёл артефакты? – уточняет капитан Валантен.
– Госпожа Шарлотта де Лаффер, сестра господина де Лаффера. Она маг-ботаник, ей были интересны эти розы. Если бы не она – мы бы и не заметили ничего. И кстати, господин де Лаффер забрал пластинки, сказал, что понимает в артефактах, и постарается разузнать, кто это сделал – Монтенуар или владельцы цветочной лавки. Он может что-то знать об этом деле.
– Да уж наверное, – вздыхает капитан. – Нам бы такого Лаффера.
– Увы, не получится, – усмехается чему-то полковник. – Благодарю вас, госпожа Дюмон, эти сведения весьма любопытны. Думаю, нужно узнать у Лаффера, что он там нашёл, и дальше уже можно поговорить и с Монтенуаром, и с владельцами лавки.
– Мне кажется, дело в Монтенуаре, – говорю я злобно.
– Может быть, и так, – кивает полковник.
Мы прощаемся, меня даже провожают до экипажа – Валантен и Вержи. По дороге домой я думаю, как сообщить бабушке новость об Антонио, не могу придумать ничего, что кажется мне хорошим. Нужно с кем-нибудь посоветоваться.
А дома оказывается, что на ловца и зверь. В гостиной беседует вся наша милая команда – Жозефин, Флоримон, Лафферы – двое, барон де Марей, Мишель и – внимание – Маринетт! О, как я рада, это же отличное завершение сегодняшнего дня! Бабушка и барон Наргонн смотрят на это сборище и умиляются.
Меня тут же облепляют и обнимают дамы, мужчины улыбаются и говорят что-то ободряющее, бабушка распоряжается, чтобы подали арро и начинали сервировать ужин.
– Сесиль, рассказывай, – говорит Жозефин. – Ты сначала спала, и мы не рисковали тебя будить, а потом уехала, и только Мишель говорит какими-то намёками о том, что там у тебя сегодня происходит! И говори быстрее, потому что Маринетт должна быть дома в восемь, не позже, пока её маменька не вернётся из гостей.
– Я очень постараюсь, потому что рассказывать придётся как-то очень много, – вздыхаю я, усаживаюсь в кресло – между бабушкой и Жозефин, беру поданную господином Котье чашку арро и зависаю – с чего начать-то?
31. Слишком много всего происходит
Впрочем, я начинаю – с чего-то. С договора со столичным магом, с того, что опоздала с защитой буквально на день, с пожара этого чёртова. И дальше – ноющий Канолль, клиенты, которые хотят свои товары, газетная статья, Монтенуар…
– И ты, надеюсь, отказала ему? – Жозефин хватает меня за руку.
– С порога, да. Даже о погоде не поговорила, – фыркаю.
– И что он?
– Остался недоволен. И вот, смотрите, что он мне сказал – будто у меня есть брат по отцу, и он намерен требовать своей доли наследства. И он знает, где этот брат, и намерен его известить. А мне теперь со всем этим что-то делать.
– Сесиль, как вы справляетесь-то, – Маринетт берёт меня за вторую руку. – Я со своим-то едва-едва, а у меня всё проще, а у вас больше, сильно больше!
– Я, конечно, никогда не думала, что на меня столько навалится, но отступать-то уже некуда, – вздыхаю, улыбаюсь.
Мне говорят что-то ободряющее, девушки держат за руки, мужчины улыбаются. А я вспоминаю ещё об одном деле.
– Дорогой кузен Флоримон, – и смотрю на него пристально.
– Да, Сесиль? – он отрывается от созерцания затылка Жозефин.
– Загрызу, – вздыхаю.
– Что такое? – о нет, этот балбес и вправду не понимает.
– Кто мне обещал материал в газете? Кто обещал разузнать, кто таков этот паршивый Антуан Бризоль? – взглянула на него так, будто и впрямь готова укусить.
Лаффер хмурится, де Марей не понимает.
– Я видел, да. Простите, Сесиль, – он смущён и сконфужен, и я вижу, что искренне. – Я разузнаю как можно скорее.
– Попросите помощи у господина Лаффера, он в последнее время непревзойдённый мастер поиска сведений хоть о ком, пускай он вам этого Бризоля найдёт, а вы уже принесёте его мне.
Лаффер усмехается, Флоримон опускает голову ещё ниже.
– Что-то ты и вправду сплоховал, – говорит бабушка. – Давай-ка, действуй. Нечего трепать имя Дюмонов почём зря.
– Да понял я, понял, – вздыхает Флоримон. – Сесиль, мы непременно что-нибудь придумаем и найдём этого гада. И впрямь нечего писать о вас всякие гадости.
– Я бы не пережила, а маменька моя и подавно, – вздыхает Маринетт.
– Ну что вы, Маринетт, – говорит Шарлотта, – такое можно пережить. Неприятно, слов нет, но – не смертельно. Главное – не вешать нос и идти с гордо поднятой головой, а Сесиль так и делает, и правильно.
– Ладно бы только газета, а тут и пожар, и сватовство это, – Маринетт смотрит сочувственно.
– Ничего, как-нибудь, – улыбаюсь я ей.
Господин Котье объявляет, что ужин подан, барон Наргонн предлагает бабушке руку и они уходят в столовую, а я задерживаю остальных.
– Погодите, я ещё не всё рассказала. Господин Лаффер в курсе, а все прочие-то нет.
И я рассказываю о кузене Антонио. И добавляю, что не хотела говорить при бабушке – потому что огорчится же, всё ж родственник.
– Ваша бабушка крепче, чем вы думаете, – Лаффер смотрит сопереживающе. – И она всё равно узнает, и лучше от вас, чем от посторонних людей.
Это так, да, к некоторым посторонним лучше выходить вооружённым до зубов. А в нашем случае информация – это как раз наше оружие.
– Благодарю вас, господин де Лаффер. Ваша помощь, как всегда, неоценима. И слова ваши самые те, что нужно, и сказаны они обычно бывают в нужный момент. Как вам это удаётся?
Я подозреваю, что улыбка моя бесцветна и слаба, ну да и ладно, какая есть.
– Всё в порядке, госпожа Дюмон. Идёмте ужинать.
За ужином говорим о городских новостях – всё пристойно. Бабушка улыбается, глядя на нашу компанию, господин барон рассказывает о грядущей премьере в театре и об истории того театра.
– Молодёжь, вы-то собираетесь на премьеру? – улыбается он нам всем.
– А когда она состоится, напомните пожалуйста? – мне, кажется, говорили, но я позабыла.
– Через десять дней. Там весьма таинственная история – пьеса никому не известного автора, её прислали в театр почтой, директор прочёл её за вечер, и говорят, уже на следующий день начались репетиции. Что-то из современной жизни.
Что-то новенькое, как мне кажется. Обычно театральные постановки посвящены либо историческим событиям, либо вовсе легендарным, а чтобы о современной жизни – давно такого не встречала, ну да я и не театрал, как и папенька. Ему было некогда, и мачеха всё время обижалась на него за это, и мне теперь некогда.
– Мы постараемся, – говорит Лаффер. – Шарлотта ещё будет в Массилии, госпожа Милле тоже, верно?
– О да, я пока ещё не уеду. Да я вообще не понимаю, как уезжать, потому что Сесиль останется одна против этого всего!
– Так уж и одна, дорогая Жозефин, – возразил кузен.
– А вы, дорогой, сначала найдите того бесцеремонного газетчика, – возражает она ему. – Тогда я поверю, что не одна!
А я понимаю, что из всей нашей чудесной компании самый местный – это Виктор де Марей, но у него на носу посевная, и он, наверное, уедет в замок – следить за посевами и виноградом. И Флоримон, но я не удивлюсь, если он отправится в столицу с Жозефин. И Мишель. Конечно, ещё Маринетт… но мы ещё не победили её матушку, и я бы послушала о её борьбе – но это после ужина, как я понимаю. А Лаффер, Шарлотта и Жозефин рано или поздно уедут. И останусь я…
Так, что это вообще такое? Ещё месяц с небольшим назад из них из всех ты знала только Мишеля и Жозефин, и ничего! И здесь справишься.
– … и завтрашний бал у Бушаров, – слышу я.
Что? Завтра бал у Бушаров? Отчего-то я совсем о нём позабыла.
– Мы же идём на бал, правда? Мишель, вы попробуете вытащить туда Маринетт?
Оба смотрят на меня широко раскрытыми глазами, не верят.
– В самом деле, Мишель, – смеётся Жозефин, – вы мастер тайных операций! Приводите Маринетт к нам, мы поможем ей собраться.
– Но нужно удалить куда-то госпожу Карно, – замечает Флоримон.
– Давайте придумаем ей приглашение, от которого она не сможет отказаться, – смеётся Жозефин.
– Кажется, я могу помочь, – тихо говорит Виктор де Марей. – Я попрошу бабушку. И скажу, о чём следует поговорить с этой уважаемой дамой. Я нечасто прошу её о чём бы то ни было, а на бал она всё равно не собиралась, говорит, что неважно себя чувствует, захочет рано уехать и не желает меня стеснять.
– Какая прелесть, – отмечает бабушка. – Пожалуй, я тоже буду готова навестить завтра Адрианну в одно время с Мари Карно, – усмехается она. – И побеседовать. И готова пожертвовать завтрашним балом ради такого дела, балы ещё будут. Тем более, что своим приёмным днём я уже пожертвовала ради всей этой светской жизни.
Всё это звучит отлично, но я помню о том, о чём ещё не сказала. И бабушку определённо нужно предупредить.
– Бабушка, – говорю я со вздохом, – есть неприятные новости, но тебе нужно это знать. Кузен Антонио оказался вором и разбойником.
Бабушка тяжело вздыхает.
– Вот чуяло моё сердце, что с этим паршивцем что-то не так! Бедная Тереза, бедная его мать!
– И вы принимали его в своём доме, – ужасается Маринетт.
– Что ж делать, дорогая, если он мне родственник, – ещё один вздох. – Так уж вышло. Если у вас большая семья, в ней непременно сыщется паршивая овца, а то и не одна, – бабушка огорчена, но, к счастью, не слишком сильно.
И Лаффер снова оказался прав – она прочнее, чем я о ней думала. Молодец бабушка. Я очень надеюсь, что когда доживу до её лет, то окажусь не хуже.
– И что же, Коурвилль всё о нём узнал? – интересуется бабушка дальше.
– Да, а о чём ещё не узнал, вскоре узнает, – в полковнике я не сомневаюсь нисколько. – И господин Вержи завтра пойдёт в контору беседовать со всеми моими служащими. Вдруг что-нибудь найдёт?
– Вот, правильно, не вешать нос, – бабушка обняла меня. – Всё решится. У Марселя тоже не все было гладко.
– Бабушка, скажите – у папеньки мог быть внебрачный сын старше меня? – а вдруг?
И снова вздох.
– Если и так, то он в Другом Свете, в Новой Массилии. И это возможно, Марсель был там ещё до женитьбы на твоей матери, дитя. Кто ж знает, что там у него было и с кем?
Ну да, мало ли, что там и как. Возможно всё.
– Сесиль, – Мишель смотрит строго, – отец определённо сказал вам, что завещание господина Марселя составлено однозначно и разночтений там быть не может, – говорит он уверенно. – Поэтому даже и не думайте. И о Монтенуаре забудьте.
– Палан прав, госпожа Дюмон, – кивает Лаффер. – И о Монтенуаре не думайте, и о вашем возможном брате – тоже. Думайте о том, что зависит от вас.
– От меня зависят поиски ещё одного или двух магов для очистки складов от последствий пожара, беседы с клиентами, чтобы они не беспокоились о судьбе своих заказов, оплата всего этого.
– А ещё твоё здоровье и настроение, – улыбнулась мне Жозефин. – Когда ты бодра, то и люди вокруг тебя жизнерадостные. А когда ты в печали, сразу же хочется всё бросить и утешать тебя.
– Я в порядке, – улыбаюсь. – Сейчас меня уже не надо утешать, вы все уже справились. Я была очень рада видеть всех вас, когда пришла домой. С друзьями проще, честное слово.
– А как же иначе? – говорит Виктор де Марей. – Когда кажется, что стоишь против всего мира в одиночку, есть риск не выстоять просто потому, что ты один, и ощущаешь себя малым и слабым. А рядом с друзьями можно быть и тем, и другим, вместе всё равно справитесь.
Это звучит вот прямо очень хорошо. И мне становится легче – и дышать, и говорить, и улыбаться. И я рассказываю, как злился сегодня Монтенуар, как госпожа Ферье строила моих складских работников, чтобы шевелились поскорее, как ныл Канолль, и вправду после этих рассказов завтрашний день и все последующие видятся проще. Если все говорят, что я справлюсь, значит, так и будет.
– Так, дамы и господа. Если завтра у нас бал, давайте распишем друг другу танцы, – говорю я. – Чтобы не получилось так, что кто-то остался без открывающего полонеза или ещё какого-нибудь любимого танца, или был вынужден провести его абы с кем, – смеюсь.
Мою идею радостно подхватывают. Правила приличия дозволяют три танца с одним партнёром в течение бала, и мы используем его полностью. Даже де Марей поддаётся нашим уговорам и соглашается на двенадцать танцев – я понимаю, что для него это немало.
– Но как же я завтра попаду туда? – вздыхает Маринетт. – Я очень, очень хочу. Но приглашений нам не присылают.
– Дорогая, я отдам вам своё приглашение, – улыбнулась бабушка.
И вправду, берёт карточку и пишет на ней – «Передала госпоже Маринетт Карно. Матильда Пелисье».
– Вы можете отправить своё платье к нам с Терезой, – начинаю соображать я, – а потом, когда ваша маменька отправится в гости, прибыть сюда, здесь мы соберёмся и дальше отправимся втроём. А потом Мишель доставит вас домой.
– Сесиль, вы такая смелая, – тихо говорит Маринетт.
– Просто зачем не ездить на бал, если можно ездить? – смеюсь. – Будем радоваться жизни и танцевать. Если думать только о делах, то кажется, что мир состоит из одних только дел, а это ведь не так? Мы можем успеть всё-всё, нужно просто немного постараться.
– Сесиль, тебе бы вообще забыть об этих своих делах хотя бы на недельку, – говорит Жозефин. – Может быть, ты отправишься вместе со мной на Майскую феерию? Твои грузы, корабли и клиенты вечны, а жизнь так коротка!
– Давай так – я очень постараюсь. Если мне ничего не сожгут, не испортят, не привезут контрабанду на очередном моём корабле и что там ещё бывает.
– А если и случится что-то из этого, ты просто скажешь – я всё решу по возвращении, – смеётся Жозефин. – У тебя выходит очень убедительно, тебе обязательно поверят.
– Ладно, я в самом деле постараюсь. Я очень хочу увидеть твою новую работу.
– Вот и славно, значит – увидишь.
Тем временем Маринетт пора возвращаться, если она хочет завтра попасть на бал, остальные понемногу тоже откланиваются. Остаётся Флоримон, он, кажется, собирается посидеть в гостиной с Жозефин и поболтать.
– Флоримон, – говорю ему со вздохом, – давайте найдём этого Бризоля? Или давайте напишем о нём какую-нибудь гадость? Можно же что-то такое придумать, будет скандал, и его материалы перестанут читать!
– Ох, Сесиль, читают потому, что интересно. Если разразится скандал вокруг его имени, уверяю вас, об этом будут читать с удвоенной силой. В нашем славном городе случается не так много разных событий, и о каждом подобном скандале желают знать побольше. У людей ничего не происходит в их собственной жизни, и они готовы совать нос в чужую.
– Всё равно, я думаю, как-нибудь можно испортить репутацию этому ужасному человеку! Он ведь не только обо мне пишет гадости?
– Вот именно, не только о вас.
– Я уже готова собрать других его жертв и придумать страшную месть.
– Если придумаете – скажите мне. А я тем временем подумаю, как его достать.
– Попросите помощи у Лаффера, он же как-то что-то выясняет.
– Лаффер сильный воздушник, ему это легче, чем кому-либо.
– Значит, должно получиться.
Я оставляю их в гостиной – пусть себе болтают, правда же? Поднимаюсь к себе наверх и прошу Колетт поскорее раздеть меня. Ложусь в постель и мгновенно засыпаю.




























