Текст книги "Семейные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
28. На пожаре
Я растеряна и не сразу понимаю – что делать-то? Но моментально говорю:
– Подождите меня совсем немного, я отправляюсь с вами.
– Куда это ты отправляешься? – показалась из полутёмной гостиной Жозефин.
Вот как, я думала, все разошлись спать, но нет. Я-то первой ушла.
– Господин Канолль, расскажите госпоже Милле, что происходит. Я постараюсь не задерживать вас сверх необходимого.
– И мне, и конечно же, мне, – следом за Жозефин из гостиной выглядывает кузен Флоримон.
Ох ты ж, у них просто свидание. Ладно, не важно, сейчас это совершенно не важно. Я бегу, наверху прошу Колетт достать самое простое платье и собрать мне волосы покрепче. Никаких причёсок, никаких модных нарядов. Я никогда не была на пожаре, но подозреваю, что это не очень приятно, даже если горит не твой собственный склад с товарами твоих клиентов.
Четверть часа – и я внизу, и оказывается, там Канолль беседует с Жозефин и Флоримоном, тоже готовыми отправляться, и даже бабушка появилась – оказывается, она ушла к себе, но лечь ещё не успела.
– Мы с тобой, – непререкаемо говорит Жозефин, – нечего тебе ехать в ночь одной.
– Ступай, детка, разузнайте там всё хорошенько, – говорит бабушка и размашисто крестит меня, о как.
– Я позволил себе известить Палана, – говорит Канолль уже в экипаже.
– Всё верно, господин Канолль. Велите, пожалуйста, кучеру, чтобы поспешил, сейчас всё равно ночь и на улицах никого.
Кучер торопится, эх, порталом было бы быстрее. Но у меня нет портала, и вряд ли когда-нибудь будет, это слишком редкая вещь. Жозефин расспрашивает Канолля – что случилось и как он узнал, он вздыхает и говорит – за ним послали.
Чует моё сердце, что мы приедем уже под занавес и спасать окажется нечего. И что только подсчёта убытков мне и не хватало для счастья. Но как есть.
Всякого мага учат терпеть и ждать момента. Вот я сейчас замерла и жду момента. Дышу. Считаю про себя. Канолль мрачно смотрит в окно, Жозефин и Флоримон переговариваются шёпотом, я не слышу, о чём.
И наконец-то мы прибываем. Я не была здесь днём, я не представляю, как это всё выглядело раньше, я ожидаю языков пламени до неба, но – нет, ничего подобного. Толпа людей – пожарные, полицейские, наверное, какие-то окрестные зеваки и кто-то ещё. Тут не только мои склады, а ещё и других людей, и пойдёмте уже смотреть, что происходит.
Я рвусь вперёд, но Флоримон мягко отодвигает меня за спину.
– Доброй ночи, господа. Кто расскажет, что происходит?
– Что это, уже и газетчики пронюхали? – слышим мы из темноты.
– Я здесь пока ещё не как репортёр «Массилии», но безусловно, я сделаю этот репортаж, жители нашего славного города должны знать о творящихся безобразиях, не так ли, капитан Валантен? Сейчас я представляю интересы моей кузины госпожи Дюмон, владелицы «Дюмон и Дюмон», три склада здесь принадлежат ей.
О, капитан Валантен, замечательно, хоть кто-то знакомый!
– Если мы всё верно поняли, полностью сгорел склад Баруссов, он был пуст, а Дюмонам принадлежит соседний, тот, куда пока ещё не заглядывали. Но огонь потушен, так что мы сейчас это сделаем.
– Что это вы собираетесь делать с нашим складом? – возопил Канолль.
– Успокойтесь, капитан всё говорит правильно, – рычу я на него. – Доброй ночи, господин капитан. Идёмте смотреть, что произошло.
– Не могу сказать, что эта ночь добрая, но уж какая есть, – кивает мне капитан. – Идёмте, взглянем.
– Флоримон, Канолль, идёмте, – говорю им.
– Возьмите и меня, – слышу я сзади ещё один знакомый голос.
Оборачиваюсь и с удивлением вижу Лаффера.
– Господин Лаффер, как вы тут оказались?
– Это я его позвала, – говорит Жозефин. – Мне показалось, господин Лаффер нам не помешает.
– Понимаете, мы ведь только сегодня договорились о защитных контурах, и присланный вами маг осмотрел здесь всё и должен был начать работу, – говорю возмущённо.
– Кто-то поспешил навредить вам? – хмурится Лаффер. – В любом случае идёмте смотреть, что внутри.
– Обратите внимание, открыто, – обращает наше внимание Флоримон.
И впрямь, двери приоткрыты, внутренний засов отодвинут, внешнего замка нет.
– Не трогайте, я сейчас позову человека, он постарается снять с ручки и засова отпечатки пальцев, – и впрямь капитан Валантен машет кому-то из полицейских, тот побегает и занимается дверью.
А мы идём внутрь.
Темнотища и ужасный запах гари, я тут же расчихалась. Лаффер не растерялся и выпустил множество осветительных шаров, крупных и ярких, и Жозефин присоединилась к нему. Я осмотрелась и едва не заорала громко и неприлично – потому что всё, абсолютно всё было в саже, и пол, и каменные стены, и ящики с товаром, которые привезли сюда после разгрузки кораблей, и которые по очереди вскрывали, проверяли содержимое и отправляли заказчикам. Процесс шел обычным образом, и вот – кому всё это помешало? Или целью изначально были Баруссы, а мы попали под горячую руку?
– Тихо, там, впереди, люди, – говорит капитан.
Зовёт ещё своих людей, и пятеро полицейских обходят наши сложенные ящики и углубляются внутрь. Несмотря на магическое освещение, дальняя часть помещения погружена во мрак.
Я верчу головой по сторонам – вроде бы ящики на местах, конечно, нужно смотреть, что у них внутри, и насколько пострадало содержимое. Беда в том, что это содержимое – колониальные товары, которых здесь у нас не найти. Мне хочется разораться и швырнуть чем-нибудь тяжёлым в обгорелую стену, но нужно продышаться и идти дальше. Глубоко дышать не выходит, потому что запах гари, я начинаю кашлять, и не только я, Жозефин тоже. Мне в руку суют что-то холодное и мокрое, я вздрагиваю и едва не подпрыгиваю, но это Лаффер и он даёт мне платок.
– Дышите через мокрый платок, будет лучше, поверьте, – говорит он.
Я следую его совету, и мне в самом деле становится немного легче. Идём дальше, кто там возится-то, и зачем он забрался на мой склад в ночь пожара?
Мы огибаем очередную груду ящиков и выворачиваем в широкий проход, Лаффер тут же добавляет магического света… и видим нескольких если не оборванцев, то весьма дурно одетых людей, к тому же все они перепачкались в саже.
– Стоять, – командует Валантен и кажется, обездвиживает их всех.
Пятеро, мы идём и смотрим им в лица… ничего не понятно. А потом становится ещё непонятнее, потому что пятым оказывается мой кузен Антонио.
Я ещё посмотрела – не померещилось ли? О нет, не померещилось, это именно он, одет как оборванец, а не как обычно, и ещё изо всех сил делает вид, что посторонний человек – отворачивается, смотрит куда-то в сторону и подчёркнуто всех нас не узнаёт. И что это вообще такое?
Я уже хочу подойти, взглянуть в бесстыжие глаза и спросить – какого дьявола он здесь забыл, но меня опережает Флоримон.
– Господин наш кузен, вы ли это? – подходит, берёт его за плечо и бесцеремонно разворачивает к нам всем.
Да, кузен Антонио как он есть, всё верно.
– Я всё объясню, – первое, что он говорит. – Не думайте даже, всё не то, чем кажется, совсем не то!
– А чем кажется? – интересуюсь злобно. – Мне вот не кажется, я просто вижу, что кто-то воспользовался пожаром, проник на мой склад и пытается украсть мои колониальные товары!
В самом деле, один из ящиков стоит меж ними на полу, вскрытый.
– Госпожа Дюмон, я думаю, капитан сейчас озаботится доставкой этих людей в полицейское управление, – замечает Лаффер самым светским тоном.
– Непременно, – бурчит Валантен. – Доставим. Сейчас принесут антимагические наручники – и доставим.
– Верно, кое-кто из них маг, – кивает Флоримон. – И чтобы не сбежал по дороге, нужно принять меры.
– И если этот человек ещё хоть раз возьмётся учить меня жить или указывать мне на неподобающее поведение – я сама его магически побью, понимаете? – смотрю на кузена, Жозефин и Лаффера, потому что все они были свидетелями вот этого всего.
– Понимаем, – улыбается Жозефин. – И надеемся, что тебе не придётся.
– Ещё и бабушка огорчится, когда узнает, что этот человек вводил её в заблуждение, – если бы можно было убивать взглядом, я бы его убила уже прямо сейчас.
– Он просто умалчивал, – говорит Лаффер. – Он в самом деле тот, за кого себя выдаёт. А вот почему представитель приличной семьи вдруг грабит ночью склад, принадлежащий его дальней родственнице – придётся разобраться.
– Да ничего я не граблю! – возопил Антонио. – Это вот они, всё они!
– А ты-то как с ними радом здесь оказался? – усмехается Флоримон. – Нечего, я всегда подозревал, что с тобой дело нечисто!
Антонио задёргался, но наложенные капитаном чары держали крепко – говорить он мог, но более ни к чему оказался не способен.
– Это всё случайность, случайность и неосторожность, моя неосторожность! И я знать не знал, чей это склад и что в нём хранится!
Антонио выкрикивал что-то ещё, пока на него не рыкнул один из его приятелей – тогда только замолк. И стали слышны причитания Канолля – который ходил вокруг закоптившихся стеллажей, как привидение, оплакивал товары и подсчитывал убытки.
– Что здесь произошло? – а это к нам присоединился Мишель.
– Видите, Мишель – пожар. Чуть-чуть не успели. Или кто-то специально сегодня ночью поджёг, представляете? Услышал о наших планах и устроил тут! И кстати, охрана наша где?
Вообще-то в каждом помещении на ночь остаются двое или даже трое охранников, и они должны находиться здесь до утра. Они запираются изнутри и не должны открывать никому. Куда делись? Нужно искать.
Мишелю рассказывают, что мы уже успели увидеть и узнать, он кивает, что-то записывает. С господином Паланом свяжемся поутру – сейчас, думаю, бесполезно, не выйдет. Пока же пускай кто-то, кто больше моего в этом всём разбирается, уводит в полицию Антонио и его друзей и расскажет нам всем что-нибудь о пожаре. И найдёт моих здешних сторожей, где-то же они должны быть!
Впрочем, сторожей нашли довольно быстро – они лежали в самом дальнем углу склада, связанные и с кляпами во ртах. Вот так. И будучи освобождёнными от пут, рассказали, что сидели, запершись изнутри, но когда начался пожар, открыли дверь и выглянули посмотреть – что происходит. Пожар, по их словам, начался в здании склада Баруссов, у них там тоже был кто-то, и довольно быстро послали за пожарными. К нашему всеобщему счастью, пожарное управление расположено не на другом конце города и не на другом берегу залива, а относительно близко, особенно ночью, опять же, там увидели огонь с вышки и экипажи прибыли довольно быстро, и потушили склад Баруссов. А мне досталось так, краем и боком. Впрочем, за Каноллем успели-таки послать – как раз эти самые охранники, отправили одного из соседнего, тоже моего склада.
Канолль всё ещё бродил вокруг ящиков с унылым лицом и причитал, мне это надоело.
– Господин Канолль, перестаньте уже. Утром по свету займёмся подсчётом убытков. Видите – ничего не сгорело!
– Но всё в саже! И пропахло гарью! А тут специи!
– Нужно смотреть и вскрывать каждый ящик. Займёмся. Отставить панику.
– Госпожа Дюмон права, – за моим плечом Лаффер. – Есть способы магической чистки предметов, и как раз чистки после пожара. Мне… доводилось слышать о том, как в подобной ситуации приводили в порядок примерно такое же количество разнообразного товара.
– Кто? Где? – тут же реагирую я.
– Я узнаю, госпожа Дюмон. И кто занимался, и как выйти на этих людей. Уж наверное они не против заработка?
– Очень надеюсь на это.
Капитан Валантен возвращается с несколькими полицейскими, на Антонио и его приятелей надевают наручники – даже я ощутила их антимагическую начинку. И уводят наружу, и хорошо. Дальше приходит ещё один полицейский и начинает записывать наши показания – что здесь вообще такое и что произошло, я предлагаю опросить наших охранников, а Каноллю – срочно добыть других, обычно смена в восемь утра, но сегодня можно и пораньше. Пускай пострадавшие идут домой, а кто-нибудь заменит их.
Кузен Флоримон тем временем успевает поговорить решительно со всеми – и внутри, и снаружи. И говорит Жозефин, что доставит её к нам, а сам тотчас же отправится в редакцию, чтобы как можно скорее выпустить материал о пожаре. Я благодарю обоих за поддержку и отпускаю – в самом деле, что нам всем тут делать? Уж наверное, я как-нибудь доберусь домой.
И я как раз уже подумываю отправляться тоже, когда в распахнутые двери склада заходит, стуча тростью, не кто иной, как господин Барусс-старший, и громогласно интересуется:
– И как же так получилось, что мой склад выгорел подчистую, а склад Дюмонов только подкоптился немного?
– Ничего себе, господин Барусс, подкоптился немного!
Я зла, я невероятно зла, и сейчас этот невозможный самодовольный человек как получит, так получит!
– Говорят, у вас там вообще было пусто! И гореть нечему! А у меня полный склад груза! И ещё неизвестно, с чего это вообще загорелось! А вдруг вы специально подожгли пустое здание, чтобы осложнить мне жизнь?
Иду на него, не сводя глаз и не сворачивая, и какой-то стоящий на моём пути полицейский даже отпрыгивает в сторону.
– Вы с ума сошли, госпожа Дюмон? – интересуется Барусс.
Он тоже одет просто – потому что не на бал собрался, и даже трость у него какая-то совсем простая.
– Я очень зла на того человека, который мне всё это устроил, ясно вам! Чем докажете, что у вас был не пустой склад и что вы тоже пострадали?
– Эй, госпожа Дюмон, спокойнее! – он и впрямь попятился немного.
– Госпожа Дюмон… Сесиль! – слышу я спокойный холодный голос рядом и останавливаюсь.
Точно, Лаффер. Смотрю на него недобро.
– Вряд ли господин Барусс собственноручно поджигал что бы то ни было, – говорит Лаффер. – И я думаю, он предоставит полиции все доказательства своей непричастности к пожару.
– А вы, а вы? Что вы скажете в своё оправдание, Сесиль Дюмон? – интересуется Барусс. – Что-то при вашем отце ничего подобного не происходило! Ни разу! А склады наши стоят бок о бок давненько уже!
– А я скажу, что только вчера приняла решение о том, чтобы поставить на все три здания магическую защиту, от пожара в том числе, и договорилась с магом, который для меня это сделает. И очевидно, кто-то воспользовался оставшимся временем. Очень удачно воспользовался, не находите?
Мы хотели начинать с конторы и склада в порту, но отчего не приврать немного? Я так или иначе собиралась защищать и этот склад тоже.
– Так это что, вы ещё и меня обвиняете? Ну знаете! Как по мне, это уже слишком! Девчонка, от горшка два вершка, а туда же, делами командовать! Нос вытрите сначала, дорогая госпожа Дюмон. И научитесь договариваться с людьми, потому что если все, кому вы уже успели надоесть за неполных два месяца, соберутся и объединятся, то вам не поздоровится! И особенно все те, кому вы так или иначе отказали в том или ином вопросе!
– Угрожаете, Барусс? – интересуется Лаффер, пока я собираюсь с силами для достойного ответа этому невыносимому человеку.
– Даже и не думаю! Но полагаю, что вы знаете обо всём этом не хуже меня, вы бываете в клубе на улице Сент-Антуан и всё это слышите!
– Что? Где-то есть клуб, где строят заговоры и обсуждают, как выгоднее сжечь мой склад? – кажется, я сейчас запущу в кого-то горелым ящиком.
– Спокойно, – Лаффер смотрит прямо на меня. – Клуб есть, и там в самом деле жалуются на то, что вы время от времени кому-то в чём-то отказываете. Но это трудности этих людей, как я полагаю. Господин Барусс, – переключается он на моего оппонента, – если кто-то не умеет переживать чьи-то отказы, это говорит только о нём, не более. Если этот человек идёт мстить и поджигать чью-то собственность – он неправ и будет наказан. Если вы в самом деле пострадали, а не устроили вот это всё, то в ваших интересах назвать полиции имена, вы понимаете? Сейчас подойдёт капитан Валантен и с интересом послушает вас, я полагаю.
– Эй, Лаффер, полегче! Ничего я не устраивал, и не знаю никого, кто собирался! Я бы такого на месте пришиб, понимаете? Ещё только не хватало – сводить счёты с девчонкой и при том жечь мою собственность!
– Так определитесь уже, кто вы – пострадавший или мститель девчонке, – Лаффер по-прежнему холоден, этакая недвижимая холодная глыба. – И, исходя из этого, мы будем говорить с вами дальше.
– Господин Барусс, мне необходимо задать вам несколько вопросов, – это как раз зашёл Валантен.
Они выходят на улицу, я выдыхаю, и вижу, что в раскрытые двери склада пробивается рассвет. Это что, уже примерно семь утра? И можно ехать не домой, а прямо сразу же на Портовую набережную?
Но уехать не получается, потому что капитан Валантен желает побеседовать и со мной тоже, и с Каноллем, и с охранниками – с ночными и с новыми, приехавшими их сменить. Я рассказываю, слушаю, снова рассказываю, мы обходим склад и осматриваем, так сказать, степень загрязнения, и Лаффер снова подтверждает, что готов посодействовать в приведении всего этого в порядок.
– Но это будет дорого, – страдает Канолль.
– А репутация наша вам не дорога? Потому что или мы пытаемся спасти вот это всё, или нам срочно нужен новый корабль с грузом из Бенгалии и Индокитая, или два корабля, или даже три! – да что за невозможный человек, не вчера же родился и работать тоже не вчера пришёл!
Мы скандалим уже по какому-то кругу, и продолжали бы, но вмешивается Мишель и напоминает, что уже можно связываться с его отцом и извещать его о наших новостях.
Что же, я вызываю господина д’Ивера, и рассказываю наши новости им с господином Паланом. И показываю наши чёрные внутренности. Он тоже утешает меня – что не так давно слышал о том, как спасли от копоти содержимое чьего-то богатого дома после пожара по соседству. И обещает непременно всё узнать и сообщить, или даже отправить ко мне знающего человека. Конечно, всё это утешает, но, но…
– Госпожа Дюмон, я думаю, вы сделали здесь всё, что могли, и вам надлежит отправиться домой, – говорит мне Лаффер.
– Благодарю вас, да, наверное. Только не домой, а в контору. Нужно решать…
– Много вы в таком состоянии нарешаете, – качал он головой. – Вам нужно домой, вымыться и выспаться. А потом уже в контору, в полицию и куда там ещё можно пойти с такой бедой.
– Вы полагаете?
Я оглядываю себя – да, хороша. Перепачкалась в саже, и не только юбка, наверное, а и ещё что-нибудь. В таком виде в контору нельзя, он прав.
– Я полагаю, да. Идёмте, мой экипаж тут поблизости. Господин Канолль, я вам не начальник, но думаю, вам тоже стоит отправиться домой.
Канолль растерянно кивает, а Мишель обещает проехать через Портовую набережную, рассказать о наших обстоятельствах и предупредить, что ни Канолль, ни я сегодня не появимся вовремя, а может, и вовсе не появимся.
И я иду с Лаффером в его экипаж, и я настолько устала, что засыпаю, едва тот экипаж трогается с места. Он будит меня уже на улице Гран-Кур.
– Госпожа Дюмон, приехали.
Я открываю глаза и не сразу соображаю, что вообще происходит и где я. И почему моя голова прислонена к его плечу! Это же… ну… неприлично!
Я мгновенно отстраняюсь.
– Господин Лаффер?
– Я, как и обещал, привёз вас домой. Думаю, госпожа Пелисье обрадуется вашему возвращению, а ваши домашние помогут вам принять достойный вид. Будьте на связи, хорошо?
– Хорошо, – киваю. – Благодарю вас, господин Лаффер. Вы вовсе не были обязаны провести эту ночь с нами на пожаре, однако сделали это.
– Мог – и сделал, – пожал он плечами.
Легко выскочил наружу и помог мне выбраться. И кажется, он даже не такой помятый и грязный, как я, умеют же некоторые!
Но сейчас я прощаюсь с ним и иду домой. Он прав, всё потом.
29. Ничего личного, просто мне не до того
Я проспала весь день и потом ещё всю ночь. На удивление мне не мешало ничего – ни усталость, ни мысли о том, как и что там делают без меня. Я даже снов не видела, ни одного.
Зато в среду поднялась как обычно – чтобы успеть в контору к девяти. Встревоженная Колетт сообщила, что бабушка не велела меня будить, пока сама не проснусь.
– Госпожа Матильда сказала, вы устали, и вам нужно спать, и вас не трогать, что бы ни случилось, – говорила она, пока делала мне причёску.
– А что-то случилось? – спросила я, зевая. – Кто-нибудь приходил, что-нибудь говорил?
– Приходил господин Палан, приносил какие-то документы, они вас внизу в гостиной дожидаются. Ещё спрашивали из этой вашей конторы – всё ли с вами благополучно после того пожара, но госпожа Матильда велела отвечать, что с вами всё хорошо и вы придёте завтра, то есть уже сегодня.
– Спасибо, Колетт. Проси, чтобы подавали завтрак, а я сейчас спущусь.
Меня и впрямь дожидалась папка от Мишеля – договор с господином Пишоном на магическую защиту моего имущества и проект договора с братом и сестрой Ферье на очистку склада от копоти и гари. Тьфу ты, всех трёх складов, потому что два других хоть и расположены за первым, но им всё равно досталось. Просто в первом больше всего работы. Я просмотрела – всё хорошо, сегодня подпишем. А пока – быстро допить арро и ехать на Портовую набережную.
В конторе меня встретил сначала унылый Фоти на пороге, а потом столь же унылые все прочие наверху. Унылый Канолль уныло поприветствовал меня, поднявшись из-за стола, унылый Флешон добавил, что убытки ещё не подсчитали до конца, но сегодня непременно, унылый Констан просто уныло на меня смотрел.
– Господин Флешон, не печальтесь, мы просмотрим весь наш переживший пожар товар и оценим убытки, непременно. Сейчас у меня немного работы с документами, а после обеда я готова ехать на склад и смотреть предметно. Господин Канолль, завершайте, что вы там делали, и приходите ко мне. Господин Констан, несите нам арро и закусок к нему.
Канолль выглядел настолько несчастным, что меня прямо зло взяло.
– Господин Канолль, позволю себе напомнить – вы, вроде бы, согласились работать со мной. Что за траур? Откуда все эти стенания, которые я расслышала даже сквозь запертую дверь?
– Вы не представляете, какие убытки мы понесли, – вздохнул он.
– Пока нет. Но и вы, сдаётся мне, тоже не всё и не вполне представляете. Вот проверим всё-всё, и там посмотрим. Кого можно уже прямо сейчас отправить делать оценку ущерба? Есть люди?
– Есть люди, – закивал он.
– Вот и славно, отправляйте их и приходите, продолжим.
Он вернулся через четверть часа, Констан как раз успел с арро и круассанами.
– Четыре человека отправились на склад.
– Отлично. Смотрите, семейство Ферье готово помогать нам с магической очисткой всего после пожара. Мне кажется, надо брать. Подпишем дополнительный договор, и они, как я поняла, готовы взяться хоть сегодня.
– Но это снова расходы, – попытался было Канолль завести свою вечную песню, но я его сразу же оборвала.
– А как вы хотели? Пригласить столичного мага? Расходы увеличатся, столичный маг возьмёт дороже. Ничего не чистить и списать в убытки? Только представьте, сколько мы потеряем в этом случае.
– Но всё равно, от наших товаров могут отказаться. Слухи ходят, понимаете? А чёртовы газеты разносят эти слухи, как будто без них мало трудностей!
– Какие чёртовы газеты? – спрашиваю я медленно, не сводя с Канолля глаз.
Потому что какие ещё сюрпризы успели накопиться за те сутки, на которые я выпала из жизни после пожара?
– А вы не видели? Надо же. Сейчас, вроде кто-то сюда тоже притащил. Констан, принесите газету! Да, ту самую!
Констан появляется через пару мгновений и подаёт мне едва ли не с поклоном вчерашний номер «Вечерней Массилии». И на первой же странице я вижу заголовок – «Всё ли благополучно в империи Дюмон?»
А дальше кто-то очень нехорошим тоном рассказывает добрым гражданам Массилии о том, что предприятие «Дюмон и Дюмон» переживает не лучшие свои дни, а всё почему? Потому что никакому здравомыслящему человеку не пришло бы в голову поставить во главе женщину. И теперь совершенно закономерно на всех служащих обрушиваются пожары, потопы, ограбления, клиенты определённо не получат свои заказы и не сделают новых, служащие не получат своё жалованье, а добрые жители Массилии не получат привычные им вещи – товары из колоний и продукты и вино с окрестных ферм и виноградников. Подписано было «Антуан Бризоль», я уже однажды встречала эту фамилию – после клеветы о том, что я вожу контрабанду, а то и что-то похуже.
Да что ж такое-то, почему никакого покоя! И так ограбление и этот пожар, и ещё нужно разбираться с клеветой в газете! Ну я им покажу, этим… этим людям!
И Флоримону покажу, он ещё в прошлый раз обещал разобраться, что это такое. Но не разобрался. А зря.
– Господин Палан здесь? – спрашиваю первым делом по прочтении.
– Должен вот-вот появиться, – уныло кивает унылый Канолль.
– Как появится – сразу же ко мне, будем составлять иск о клевете. Сколько можно уже порочить моё доброе имя и портить мне репутацию?
– Вы не опасаетесь, что станет ещё хуже, и ваше имя будут поминать всуе все, даже те, кто пока ещё этого не делает? – ядовито спрашивает Канолль.
– Не опасаюсь, пускай. Это тоже реклама, в конце концов. А когда я выиграю процесс о клевете, это окажется ещё лучшей рекламой – ведь мы заставим их непременно написать опровержение, – говорю зло.
Меня невероятно злит вся эта ситуация – потому что оно растёт, как снежный ком, и пытается выйти из-под контроля, а я такого не люблю. Нет, невозможно, нужно немедленно собраться и дать отпор во всех направлениях. Иначе зачем?
Мишель появляется, я с ходу озадачиваю его всем этим – и договором с господином Пишоном, тот вот-вот должен подойти, и договором с Ферье, и иском к газете.
– Может быть, вы посоветуетесь с господином Пелисье, как это лучше сделать? – осторожно интересуется у меня Мишель.
– Непременно. Но черновой вариант вы можете составить уже сейчас, его потом с кузеном и обсудим.
И когда приходит Констан и говорит, что меня желает видеть господин Монтенуар, я совершенно не понимаю, что ему-то от меня нужно в такой день?
Господин Монтенуар заходит в кабинет уверенным шагом и жестом выпроваживает Констана. Правда, тот сначала всё же догадался посмотреть на меня, молодец, и отправился восвояси только после того, как я кивком головы отпустила его. Этот жест Монтенуара совершенно мне не нравится, я вспоминаю, что вообще-то мне прислали шкатулку с папенькиными артефактами, но я даже не открыла её. Привезла домой, поставила на туалетный столик да там и оставила. Думаю, и сейчас она там стоит, меня дожидается.
Но со мной Мишель, у нас тут работа, и что ему нужно-то, этому Монтенуару?
– Добрый день, госпожа Дюмон, – говорит он вкрадчиво. – Я бы хотел поговорить с вами наедине.
– Добрый день, господин Монтенуар. Исключено, – качаю я головой.
– Вы уверены?
– Вполне.
– В таком случае я слушаю вас, – он садится напротив меня, не дожидаясь моего приглашения.
– Вы слушаете меня? – не понимаю, о чём он вообще?
– Как же, – его брови изумлённо взлетают, – вы обещали дать мне ответ через неделю, неделя, можно сказать, истекла.
Тьфу ты. Точно, он же сделал мне предложение. И он со своим предложением сейчас настолько неуместен, что я отвечаю ему без запинки и без малейшего затруднения:
– Господин Монтенуар, я не выйду за вас замуж.
– Отчего же?
– Оттого, что не желаю. Прошу простить, но сейчас мне совсем не до замужества, за последние дни на меня обрушилось множество совершенно других дел. Замужество определённо подождёт до каких-нибудь лучших времён, если они вообще настанут.
– В таком случае, может быть, вы просто возьмёте ещё немного времени на раздумья?
Что? Какие ещё раздумья? У меня что, дел других нет?
– Нет, господин Монтенуар, мы завершаем этот вопрос здесь и сейчас, и он не остаётся висеть меж нами на неопределённое время, – в Академии нам исчерпывающе объяснили, чем неприятны незавершённые действия, любые, не только магические: тем, что тянут из нас силы и ресурсы, отвлекая на себя, заставляя думать о них постоянно и тем самым не позволяя заняться тем, что действительно важно в моменте.
Мне совсем не нужно думать о Монтенуаре, у меня хватает других дел. И эти дела никто за меня не сделает. Поэтому пускай он отправляется восвояси.
– Госпожа Дюмон, подумайте хорошенько, – голос этого неприятного человека звучит особенно вкрадчиво.
Но мне настолько не до того, что совсем нет разницы, что и как он говорит, лишь бы уходил поскорее.
– Подумала уже, благодарю вас. Ответ не изменится.
– Можно ли узнать о причинах вашего отказа? – надо же, хмурится.
И что, сейчас от меня поедет в тот самый клуб, где собираются некие мужчины и жалуются там друг другу на меня? Отчего-то перед глазами нарисовалась картинка – десяток важных людей, в их числе он, оба Барусса, Жозеф Соми, Люсьен Барретт и кто там был ещё, сидят кружком вокруг стола и рассказывают друг другу, какая я ужасная. Не хочу объединять предприятия, не хочу вести себя так, как им надо, не хочу за них замуж. Ужасная особа.
– Можно. Я отказываю вам не потому, что испытываю к вам какие-то особо недобрые чувства. Просто… я не собираюсь замуж сейчас. У меня, простите, три склада с товарами сгорели, мне немного не до светской жизни и общественных обязанностей. Но я знаю, что в этом городе есть множество достойных девиц. Их репутация безупречна, о них не пишут в газетах гадости, они будут рады вниманию достойного мужчины и в ответ одарят вниманием, радостью и заботой. Но это не я.
– Не вы? Подумайте хорошенько, – говорит он.
И вообще он как будто изумлён – как так, не может меня уговорить, это же такое лёгкое дело.
– Благодарю вас, подумала.
Мне хочется сказать ему, что он испытывает моё терпение, отрывает меня от дел, которые не ждут, и ещё пара мгновений и слов – и у меня вовсе не останется для него даже вежливости. Но к счастью, он поднимается.
– Госпожа Дюмон, – голос его уже не вкрадчив, но холоден, – я должен сказать вам, что вы выбрали неправильно.
Да когда же он уйдёт-то уже?
– Господин Монтенуар, вы, видимо, не знаете, но я нашла ваши артефакты, спрятанные в цветах. И о них знаю не только я, при том присутствовали некоторые весьма известные и уважаемые в городе люди. И некоторые из них понимают в артефактах, и взяли пластинки на исследование. И после этого вы мне ещё что-то говорите о неправильности?
Он дёргается, но молчит. Я хочу добавить, чтобы шёл уже вон. Однако понимаю, что это будет совсем грубо, и просто пожимаю плечами.
– Госпожа Дюмон, – продолжает он, будто и не заметив моих слов, – так случилось, что я владею некоей тайной вашего отца. Я полагал, что она останется там, где есть сейчас, но вижу, что вы упрямы и несговорчивы, и пытаетесь отстаивать свои невозможные интересы даже там, где этого делать не следует ни в коем случае. Вы, наверное, считаете себя великим стратегом, но на самом деле это не так.
– Господин Палан, наш гость уходит, проводите его, пожалуйста, – я уже даже и не смотрю в сторону Монтенуара.
И кажется, именно это становится для него последней каплей.
– Госпожа Дюмон, вы не знаете, но у вас есть брат. Старший единокровный брат. Он и не подозревает, что мог бы унаследовать немалое состояние, он вообще не подозревает о том, что его отец был богат и знаменит. Но я непременно просвещу его в самое ближайшее время и сориентирую – где именно искать вас, чтобы спросить – какая доля ему причитается. Раз уж так вышло, что эта тайна попала ко мне в руки – я сделаю всё, чтобы она принесла мне хотя бы удовольствие, если не деньги. Всякий раз, встречая вас в свете, буду спрашивать – встретились ли вы уже и как договорились. И с радостью пронаблюдаю за развитием этой занимательной истории.




























