Текст книги "Семейные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)
Семейные обязанности
Интермедия
1.
Амели Дюмон совершенно не понимала, что ей теперь делать.
Этот… неприличный человек, поверенный покойного мужа Жюль Палан, сказал ей, что денег не будет. Что значит – денег не будет? Она искренне этого не понимала. Она вышла за Дюмона, не самого молодого и имеющего дочь старше Аннет, именно для того, чтобы деньги у неё были. И чтобы не беспокоиться о том, как оплатить счета за дом, за новые платья, за поставки еды, и жалованье прислуги, и что там ещё бывает-то!
Сначала казалось, что идея оправдала себя. Марсель Дюмон безропотно оплачивал всё, и не возражал совершенно. Иногда изумлялся – мол, куда вам столько, дорогая, вы не лопнете? Ещё чего! Амели всегда в таких случаях говорила, что жена делового человека – это всё равно что его визитная карточка, именно по жене оценивают благосостояние человека. Он, правда, только усмехался, и говорил, что жена преходяща, а дела остаются.
Правда, преходящим в жизни Амели оказался именно он, Марсель Дюмон. Но к сожалению, у него осталась дочь, вредная выдерга Сесиль. Именно ей достались все богатства Марселя, и она претендовала на то, чтобы управлять ими сама, подобно своему отцу. Уж конечно, самое пристойное занятие для дамы, можно подумать! И ведь делает вид, будто что-то понимает!
Ладно, пока Сесиль готова оплачивать счета, пускай будет, что уж. Амели даже попыталась предостеречь Аннет, доченьку, кровиночку, чтобы не очень-то заглядывалась на жениха Сесиль. Но Аннет смотрела на всё ещё более прагматично, чем сама Амели – у кого только набралась, спрашивается. И говорила – пускай приглядится ко мне, пускай привыкнет, а если вдруг после свадьбы что-то случится с Сесиль – он же получит по завещанию все её деньги! И если быть возле него, очаровать, привлечь – то кому потом эти деньги достанутся?
Амели не очень-то верила, что её дочь сможет привлечь жениха Сесиль Жоржа дю Морриоля. Очень уж он… опытный, и старше неё, и вообще светский человек, а они с Аннет вышли в свет только после её брака с Дюмоном. Но Аннет не слушала, не обращала внимания на предостережения о том, что до главного не допускать ни в коем случае, и попалась прямо во время свидания, да не кому-то, а самой Сесиль. За неделю до свадьбы – изволите ли?
Правда, Амели не ожидала, что Сесиль так развернётся – резко и сурово. Жорж дю Морриоль полетел в тартарары, да очень быстро полетел, свадебные гости только успели получить письма с извинениями. И сама только хвостом махнула, саквояжи дорожные свои собрала да отправилась к старой бабке в Массилию. Амели с Аннет остались в столичном доме Дюмонов.
По первости Амели выдохнула – потому что, сказать честно, падчерицу она не любила. И раз её теперь нет в доме – так и хорошо. Никто не будет кривить носом на её распоряжения управляющему, на заказы продуктов, на тех гостей, которых Амели зовёт в дом. И наконец-то можно пожить так, как она считает нужным.
Но что-то пошло не так.
Сначала оказалось, что сведения о разладе между Сесиль Дюмон и Жоржем дю Морриолем, точнее – о причинах того разлада, просочились и в столичное общество, и, хуже того, в прессу. И подумать только – Амели Дюмон получила несколько отказов от дома! Их с Аннет не желали больше принимать, да как это так вообще, это невозможно! А после того, как в этой ужасной «Сплетнице» кто-то рассказал всю историю – да ещё и очень точно рассказал, это приятельницам Амели говорила, что всё наврали – стало ещё хуже. На них с Аннет смотрели ехидно и с усмешками, даже если ничего не говорили. Амели чувствовала, что вся столица говорит о них и смеётся.
Но она повторяла себе слова собственной матери – всё перемелется, всё пройдёт, пройдёт и это, нужно набраться сил и пережить. И пока есть деньги, переживать не сложно, что уж.
Но и тут поджидал удар!
Она не поняла, почему и когда перестали оплачиваться счета. Всё всегда работало, ей даже нужды не было в это вникать! Но ей присылали записки – из овощной лавки, от портного, и даже собственный управляющий спросил – какова наглость! – когда она изволит оплатить работу прислуги за прошедшую неделю.
Амели разозлилась и поехала к Жюлю Палану, поверенному покойного Марселя, потому что чуяла – всё дело как раз в нём.
Но оказалось – нет, не только в нём, а ещё и в дрянной девчонке, его крестнице. Господин Палан был с Амели безупречно вежлив, не позволил себе и тени усмешки, и говорил – госпожа Дюмон, отчего вы не смогли сохранить дружеские отношения с вашей падчерицей, ведь только её доброй волей оплачивались все те счета, о которых вы говорите? Доведись до него, значит, он тоже не захотел бы оплачивать привычный уровень жизни людям, так глубоко его оскорбившим. И теперь, уважаемая госпожа Дюмон, вам придётся научиться жить на тот доход, что оставлен вам покойным супругом.
Амели взглянула – да она даже долги не оплатит с этого дохода, так и сказала. Попробовала плакать, кричать, ругать Палана – но он оказался непоколебим. Его не трогали ни слёзы, ни ругательства. Вот вам, госпожа Амели, чек на ваши деньги, за следующим приходите не раньше следующего месяца. И учитесь жить по средствам, раз не смогли договориться с вашей падчерицей, особой доброй и великодушной.
У Амели было своё мнение насчёт доброты и великодушия, но чек она взяла. И первым делом написала письмо – но не паршивке Сесиль, а её бабушке, госпоже Пелисье. Уж наверное, старая дама войдёт в положение вдовы и сироты. И даже не пожалела денег на магическую почту.
И что же вы думаете? Старая дама ответила коротко и ясно – она полностью одобряет действия внучки, а вам, госпожа Дюмон, пора учиться жить по средствам.
И Амели уже не знала бы, что делать дальше, если бы вечером того же дня ей не принесли ещё одно письмо, тоже пришедшее из Массилии магической почтой. Неизвестный отправитель сочувствовал её тяжёлой ситуации… и прикладывал чек на предъявителя. Со словами – приезжайте и убеждайте вашу падчерицу помочь вам, а если не выйдет, то местное общество вам в помощь.
Амели вздохнула, выдохнула и отправила управляющего на вокзал – покупать им с Аннет билеты на поезд до Массилии.
2.
Луи Барусс злился – потому что хорошо продуманная комбинация не сработала.
Как только он услышал, что найдены его пропавшие артефакты, то понадеялся – удастся их вернуть быстро и безболезненно. Он надеялся договориться с похитителем, выкупить, в конце концов… но вмешалась полиция, и теперь сокровище заперто в сейфе у начальника полиции Коурвилля, и попробуй добудь его оттуда до конца расследования!
Сам он не имел никаких способностей к артефакторике, но знал, кого спросить или даже попросить. Лучший в городе мастер-артефактор служил в лавке Баруссов, он и осматривал эти предметы сразу же по прибытии их в Массилию прошлой зимой. Он и сказал, что ощущает скрытую в них силу, но – не может точно сказать, что именно можно получить, активировав артефакты, и насколько это вообще хорошо и безопасно.
Барусс озадачился, направил людей в Бенгалию – откуда прибыли эти предметы, и получил-таки некоторые сведения о том, что же такое попало к нему в руки. Кроме того, изначально предметов было четыре, один где-то потерялся. Его следовало непременно найти. Агенты отправились – с очередным из кораблей Барусса-старшего, но пока они вернулись, прошли месяцы, а сами предметы оказались утрачены.
Барусс совершенно не понимал, чего ради их украли – потому что с виду это весьма невзрачные вещицы. Браслет, который можно надеть только на очень тонкую руку, девичью или вовсе детскую. Фигурка обезьяны – страшненькая, потому что окислилась и вся в грязи. И жезл, небольшой жезл – тоже нуждающийся в очистке. Конечно, он сам сглупил – держал предметы просто на столе в своём кабинете в лавке, а не в сейфе и не дома. И поплатился – в лавку залезли воры, и забрали именно эти три вещи. Зачем? Почему именно их? Барусс так и не узнал. И был бы не прочь поговорить с разбойником Леру, но всё испортил сначала его чистоплюй-братец, а потом честолюбивый, но глупый капитан полиции. Ещё можно было зацепить этим делом несносную девчонку Дюмон, которая слишком уж высоко задирает свой беспородный нос. Она бы могла проявить вежливость, раз так вышло, что предметы нашли на её корабле, но она только усмехается и задирает тот самый нос выше и выше!
Сначала Барусс был против возможного брака отца с этой девчонкой. А теперь подумал, что её деньги могли бы оказаться неплохим подспорьем во всём, что он затеял. Но девчонка отказывает решительно всем, как будто неколебима и бессмертна. Женщине следует отступить в тень мужчины и заниматься делами, подобающими её полу и возрасту, а не тем, что она тут делает. И ей нужно о том напомнить. Создать некоторое количество сложностей… и пускай справляется, а делами будут заниматься мужчины.
Впрочем, ему самому для начала придётся пойти в полицию и доказывать Коурвиллю, что это его артефакты, и пускай он их вернёт. Барусс уже приготовил для них отлично запирающийся сейф с толикой магии, теперь никто их не украдёт.
И попутно выяснить, что из того, что говорят об этих предметах, правда, а что – сказка.
3.
Адрианна де Марей выслушала вердикт целителя, поблагодарила его и поднялась со стула – чтобы пойти прочь.
– Госпожа баронесса, – глупец попытался задержать её. – Вы как будто совсем не слушали меня.
– Заблуждаетесь, молодой человек, – покачала она головой. – Я отлично вас услышала. Вы сказали – мне осталось не так много, значит, я должна немедленно заняться устройством своих дел, чтобы оставить их в порядке.
– Я сказал не вполне так, – что, этот мальчишка ещё и возражает ей?
– Но я услышала, – постаралась сказать веско, чтобы никаких тут возражений.
– Если вы будете соблюдать рекомендации, то болезнь не будет вас беспокоить. Помните: никаких треволнений, никакого напряжения. Только хорошие новости, только те дела, которые приносят вам радость и удовлетворение.
Адрианна поджала губы – вот ещё, будет какая-то мелюзга указывать, что ей делать!
– Если вы не доверяете мне, поговорите с господином Дюко, он значительно старше меня, возможно, к его словам вы прислушаетесь, – сказал мальчишка-целитель.
Ещё бы! К Дюко она не пошла именно потому, что тот знает её давно и давно говорит ей сменить образ жизни и пересмотреть подходы к своему здоровью. А зачем ей здоровье, если от семьи не осталось ничего, кроме последнего внука? И этот внук тоже поступает совершенно не так, как она ему говорит, и как надо бы для того, чтобы сохранить величие рода!
Увы, с величием рода трудно, если денег хватает едва-едва на самое необходимое. И поездка в город в очередной раз напомнила Адрианне о том, как низко пали де Мареи в последнюю сотню лет. Денег оставалось всё меньше и меньше, земля не приносила тех доходов, которые нужны для ремонта замка и дома в Массилии. А сбережения Виктор потратил на курс в университете, и это оказалось не право, не искусство, и не что-то подходящее выходцу из старинного рода, представители которого не только выжили в революцию, но и раньше с гордостью несли своё имя через века и события. Зачем сеньору разбираться в плодородии почв? Зачем изучать какие-то там удобрения? Он что, крестьянин? Или мастер-винодел? Все эти действия Виктора немало огорчали Адрианну.
А ещё больше огорчало осознание того, что в имеющихся условиях найти для Виктора подходящую невесту не представляется возможным. Нужно было успевать до того рокового Рождества, она говорила и сыну, и невестке, что помолвку можно заключить в любой момент, не обязательно сразу же назначать дату свадьбы! Но оба они только смеялись, что сейчас никто так не делает, что дети стремятся сами решить свою судьбу, и что Виктор справится.
Как же, справится он! Никто из тех, кто равен ему по положению, не отдаст за него свою дочь, потому что де Мареи позорно бедны. Значит, нужно найти не слишком родовитую девицу с хорошим приданым, и это поправит дела, и напирать в переговорах именно на древность рода и безупречное имя.
Сейчас Адрианна уже сомневалась – не зря ли она решила начать с Матильды Пелисье. Но та – урождённая Монгран, а это что-то да значит! Она должна понимать!
Но Матильда только поулыбалась, а потом появилась её внучка, даже правнучка, та самая, которая богатая наследница. И говорила совершенно ужасные вещи! Кто, кто дал ей понять, что в устах девицы подобные высказывания не просто хороши, но вообще возможны? Как она берётся судить о других, отчего она лезет туда, где девицам делать нечего?
И ещё на балу взялась болтать с Виктором, кто только учил её держать себя! Если бы они стояли не в самом центре бальной залы, то она бы подошла и прервала эту вопиющую беседу посреди круга танцующих – со смешками, ужимками и всяким прочим! И смотрит девица Дюмон не в пол, как подобает девице, даже не имеющей жениха, а прямо в глаза, как будто только и ждёт, когда её позовут, или даже готова позвать сама!
А там и вовсе. Кто её только воспитывал, что позабыл объяснить то, что все и так знают – нечего, нечего незамужней уходить куда-то там с неженатыми молодыми людьми! И то, что молодой человек повёл себя неблагородно, её ни капельки не оправдывает! Уж конечно, Адрианна не осталась в доме этих людей ни минуточки лишней, Виктор прав, что сразу же предложил уехать, но девица Дюмон сама виновата.
Но если не она, то кто тогда? Младшая Соми? Даже и смотреть не хочется ни на кого из этого семейства, там все мозги старшему сыну достались. Кто-то из девиц Бушар? Глупы и необразованны, и вести себя тоже не умеют, хоть и иначе, не так, как девица Дюмон.
Нет в мире совершенства. Но она должна довести дело до ума, то есть – до брака Виктора с умеренно достойной девицей. И если у девицы нет достойного происхождения, то хотя бы приданое должно быть достойным.
А времени у неё совсем немного, и два целителя ей это подтвердили…
4.
– Как это так, Рауль – вы не справились? – поинтересовался отец.
– Увы, я вынужден признать своё несовершенство. Мне не удалось решить эту задачу.
– Но вы, полагаю, сделали все возможные и невозможные выводы, – отчего Раулю кажется, что отец прячет усмешку?
– Я вовсе не уверен, что сделал всё возможное. И прошу у вас ещё некоторое время на решение вопроса, – Рауль сделал над собой усилие и посмотрел на отца.
Прямо и открыто, как смотрит решительно на всех Сесиль Дюмон. И когда считает нужным, то смягчает эту убийственную прямоту улыбкой или вежливыми словами. Если считает нужным.
– И сколько же времени вам необходимо? – интересуется отец.
– Я полагаю, не меньше месяца, – отвечает Рауль.
Угадал или нет? Две недели слишком мало, два месяца слишком много.
– Хорошо, извольте, если вы полагаете, что за месяц что-то изменится – пробуйте.
– Благодарю вас.
– Вы собираетесь на это время остаться в Массилии?
– Да, конечно, – как иначе-то, нужно ведь держать руку на пульсе, как сказала бы та же Сесиль Дюмон.
Хотя, возможно, Рауль услышал и подцепил это выражение вовсе и не от неё.
– Но вы помните, что через три недели именины вашей сестры?
– Конечно, я помню об именинах Шарлотты. Я обязательно прибуду, и привезу подарок из Массилии, скажите Шарлотте о моих намерениях, я прошу вас.
– Обязательно, она часто спрашивает о вас и говорит, что скучает. Я даже подумываю, не отправить ли её к вам погостить.
– Я буду рад принять Шарлотту, но только это потребует большего количества прислуги, нежели сейчас есть в моём распоряжении. Но если она известит меня о прибытии заранее, то я решу этот вопрос.
– Конечно же, она известит, – отец кивнул, и отчего-то Раулю снова показалось, что тот усмехается, что не так-то опять?
– В таком случае передайте пожалуйста, что я буду рад видеть её, и если вдруг в гости соберутся Максимилиан или Лилиана, то конечно же, и их тоже.
– А нас с матушкой?
– Безусловно, – Рауль слегка наклонил голову, выражая всю возможную почтительность. – Но тоже прошу известить меня чуть заранее, чтобы я распорядился приготовить комнаты.
– Не беспокойся, предупредим, – кивнул отец. – Ступай и решай свою нерешаемую задачу, думаю, всякая задача имеет решение, просто нужно посмотреть на неё с другой стороны и сделать что-то такое, чего не делал никогда раньше. Да, кстати, ты помнишь о празднике в первые дни мая? Приедет множество гостей, и многие привезут дочерей.
– Смотрины? – вздохнул Рауль.
– Конечно же, никто не называет это так. Но все смотрят друг на друга – безусловно. Изволь быть.
– Обязательно буду, – Рауль вновь поклонился.
– И рассказывай, как идут дела, хорошо? Почаще рассказывай, – сказал отец на прощание, перед тем, как разорвать магическую связь.
Сестрица Шарлотта желает приехать в гости? Пускай приезжает. Даже и именины можно отметить здесь, нужно ей предложить. Отчего-то Рауль полагал, что её заинтересует Массилия и возможность немного пожить без присмотра родителей.
Он даже бал для неё устроит. Потому что приезд сестрёнки – это очень хорошо.
* * *
Друзья, продолжение истории Сесиль стартовало, Сесиль и компания благодарят всех, кто остался с ними и просят вашей поддержки! Добавление книги в библиотеку позволит остаться в курсе обновлений и новостей, а лайк даёт возможность новым читателям познакомиться с героями! Не переключайтесь!
Первый том ЗДЕСЬ /work/570195
Путеводитель по миру ЗДЕСЬ /post/390039
1. Незваные гости воскресным утром
Я стояла посреди гостиной и смотрела на людей, которых совершенно не желала видеть. Именно сводная сестра оказалась причиной расторжения моей помолвки за неделю до свадьбы, а мачеха, конечно же, поддержала собственную дочь. Но я оставила их в столичном доме, и даже распорядилась частично оплачивать содержание дома – в очень умеренных масштабах, конечно же, ведь я там сейчас не живу. А на насущные расходы пускай тратят то, что отец оставил мачехе.
Но конечно же, им оказалось мало, Амели сходила к моему поверенному и получила от ворот поворот. И написала бабушке – мол, спасите-помогите, заставьте вашу внучку заботиться о нас по-прежнему.
Но бабушка за меня, а не за них, и она тоже считает, что вторая женитьба папеньки была ошибкой. Что ж, это было его решение, и всё, что ей положено по завещанию, она получает. Но никак не больше. Особенно после того, как я застала её драгоценную доченьку с собственным женихом.
Там было странное – с тем письмом, потому что оно пропало. Мы с бабушкой обсудили и не поняли, кому оказались интересны беды нашей Амели. А вот же, оказались. И очень любопытно, кто надоумил наших красавиц явиться в бабушкин дом.
– И что же, госпожа Амели, чего ради вы сюда явились? – вот правда, нет у меня никакого желания быть к ней доброй и внимательной.
– А что ещё я должна была сделать, сама подумай, – задрала нос мачеха. – После того, как ты оставила нас без денег на оплату счетов!
– Я полагаю, раз вы сами живёте в том доме, то и с оплатой счетов тоже справитесь. Но вы всегда можете снять дом попроще, – зеваю, прикрываю рот ладонью. – И наверное, в Массилии жизнь дешевле, чем в столице, так что может быть даже вы правы, что приехали сюда. Только вот я не могу сообразить, в какую сторону направить вас искать жильё. Возможно, бабушка что-нибудь вам посоветует – когда встанет. Понимаете, восемь утра в воскресенье – рановато для каких-то осмысленных действий.
– Это ты о чём? – интересуется мачеха.
– О том, что аренда дома в Массилии обойдётся вам, госпожа Амели, существенно дешевле обслуживания дома Дюмонов в столице.
Вообще можно написать кузену, он владеет огромным количеством разных сведений, наверное – и об аренде домов сможет подсказать.
– Я не собираюсь ничего арендовать, – вздёрнула подбородок мачеха.
– Тогда каковы ваши планы? Что-то я вас не понимаю.
– Мы приехали сюда и никуда отсюда не двинемся! – сообщает она.
Ну вот ещё, конечно же они двинутся, и довольно скоро.
– Госпожа Пелисье пригласила вас в гости? – надо же понять?
– Нет, – вынуждена признать мачеха.
– Тогда каким образом вы думаете не двигаться отсюда никуда?
– Но ты ведь живёшь здесь!
– Да, потому что меня как раз пригласила бабушка. А вообще, если вы не знали, она хозяйка этого дома, и она решает, кто останется здесь жить, а кто пойдёт восвояси.
Аннет скуксилась и заревела – кажется, представила, что уже идёт восвояси.
– Аннет, успокойся, конечно же никто нас никуда не выгонит, об этом даже не может быть речи, – непререкаемо говорит Амели. – Сесиль, изволь позвать госпожу Пелисье, я буду говорить только с ней.
– Госпожа Пелисье ещё не вставала. Если вы не заметили, на календаре воскресенье, по воскресеньям никто рано не встаёт, – пожимаю плечами.
– Это невозможно, она должна помочь нам прямо сейчас.
– Увы, госпожа Амели, вам никто ничего не должен. Более того, я полагаю, вы вполне способны сами о себе позаботиться, и об Аннет тоже, конечно же.
Вообще это она должна заботиться обо мне, а не я о ней. Представляю, какое лицо сделается у неё, если я вывалю на неё все мои сложности!
Но нет, я справлюсь сама, и она пускай тоже справляется сама, вот.
Однако, или мы оказались слишком громкими, или же бабушку известили о незваных гостях, но она величественно вплыла в гостиную, опираясь на руку камеристки госпожи Розетт. Конечно, вчера и бал, на котором она танцевала, и потом ещё всякое – тут и более молодой (как я) не захочет с утра на белый свет смотреть, не то, что дама в изрядном возрасте!
– И кого же я вижу перед собой? – интересуется она.
– Бабушка, я представляю тебе госпожу Амели Дюмон и её дочь Аннет, – я вспоминаю об общей вежливости.
– Ах, вот как. И чем же я обязана вашему визиту рано утром в воскресный день?
С Амели тут же слетела половина её бравады. Она подскочила, дёрнула Аннет и обе они поклонились, как подобает.
– Госпожа Пелисье, я необыкновенно рада знакомству. Прошу простить, мы с дочерью явились к единственному человеку в этом городе, с кем мы знакомы, и это ваша внучка Сесиль, моя падчерица.
– И что же, Сесиль пригласила вас в гости? Посмотреть Массилию весной? Вы писали ей разом с тем, как писали мне, и просились навестить её и узнать, как она здесь поживает после того, как неожиданно для всего общества столицы расстроилась её свадьба?
Что же, я ясно ощутила, что Амели очень хочет сказать – да, нас пригласила Сесиль. В этом случае выкручиваться пришлось бы уже мне, и ещё пойди докажи, что она лжёт. Но я стою вот тут, совсем рядом, и бабушка-маг хмурится.
– Нет, Сесиль не приглашала нас, – Амели опускает взгляд. – Но у нас не было возможности оставаться в столице, увы. К большому нашему сожалению.
– В таком случае сейчас вы изложите мне ваши обстоятельства, раз уж вы оказались с утра пораньше на моём пороге, – говорит бабушка. – Сесиль, ступай, приведи себя в подобающий вид и пошли записку Флоримону – возможно, он что-то подскажет, он располагает множеством сведений обо всём.
Вот, бабушка подумала о том же самом, и это кузен! Он может что-нибудь знать о сдающихся внаём домах, или хотя бы представлять, где поискать. Я признаю её правоту, киваю и отправляюсь к себе – бабушка-то во всеоружии, то есть одета, как элегантная дама, на завтрак к которой прибыли гости.
Да-да, гости из столицы. Век бы их не видеть, но вот пришлось.
Я киваю им всем и ухожу к себе – одеться и написать записку кузену.
Больше всего на свете мне хочется спать. Вот прямо сейчас лечь обратно и не открывать глаз примерно до полудня. Но я подозреваю, что бабушке хочется того же, а она поднялась, чтобы беседовать с незваными гостями. Гостями, которых невольно организовала ей я.
О нет, я даже и не думала, что у моей мачехи хватит нахальства заявиться в бабушкин дом без приглашения. Однако, она это сделала, и теперь нам нужно немедленно куда-то её из этого дома отправить. Для начала – просто из этого дома. А дальше уже – подумаем. В идеале вернуть бы их с Аннет в столицу и вовсе отселить, но раз я пока не замужем, то и не могу продать никакую часть активов, чтобы купить Амели дом и предложить – свой дом в обмен на отказ от содержания, полученного по завещанию. Ну или ещё как-нибудь, подумаем вместе с господином Паланом.
Господин Палан – лучший поверенный на всём белом свете, я полностью в этом уверена. Он ещё и мой крёстный, что совсем хорошо. Я доверяю ему… как доверяла покойному отцу. И я очень рада, что он есть в моей жизни.
Его сын Мишель тоже хорош, но таким, как его отец, он станет лет через несколько. Впрочем, думаю, я это ещё увижу. А пока… не заснуть, пока Колетт причёсывает меня и шнурует корсет под домашнее платье. И написать записку кузену Флоримону Пелисье – о том, что нам с бабушкой нужна его помощь как человека, знающего в Массилии всех и всё.
И только потом спуститься в малую столовую, где завтракали бабушка и мачеха с Аннет. Потому что нехорошо оставлять бабушку на растерзание этим… или же наоборот, потому что если бабушка пожелает, то от обеих моих родственниц по папенькиному браку только мокрое место и останется.
Впрочем, все три дамы чувствовали себя хорошо. Амели с аппетитом ела – впрочем, у неё всегда хороший аппетит, чего не скажешь об Аннет, та сидит над чашкой арро и пустой тарелкой и страдает. Впрочем, бабушка тоже сидит с чашкой арро, но она просто ничего не ест раньше полудня уже много лет.
– Итак, Амели, извольте сказать – с какой целью вы здесь появились и что собираетесь делать, – интересовалась бабушка, когда я вошла и села.
– Мне нужна ваша помощь, – отвечала та бойко. – Сесиль лишила нас денег, как нам теперь жить?
– И отчего же вы решили, что я помогу вам? Я не готова указывать, как жить совершенно незнакомым мне людям, никак не связанным со мной хотя бы родственными узами. Впрочем, раз уж вы готовы выслушать, то извольте.
– Да-да, госпожа Пелисье, конечно же, мы готовы, – кивала Амели, не сводя с бабушки глаз.
– Насколько мне известно, Марсель оставил вам, Амели, как своей супруге, некое содержание, так? – бабушка смотрела сурово, но впрочем, Амели не обращает на это никакого внимания.
– Да, верно.
– То есть вы не можете сказать, что у вас нет денег и вам не на что жить, так выходит?
– Так, – медленно кивает Амели.
– И в чём же тогда вопрос? Я понимаю, если бы Сесиль забрала у вас последнее, но ей незачем брать чужое, у неё есть своё. Палан отдаёт вам ваши деньги?
– Да, выдал чек на предъявителя.
– И в чём же тогда ваша беда? Деньги у вас, как оказывается, есть. Что в таком случае заставило вас свалиться мне на голову ранним утром в воскресенье?
– Ну как же, нам не достаточно этих денег, – вдруг заявляет Аннет. – Их мало.
– Вас, барышня, я ни о чём не спрашивала, если вы заметили, я беседую с вашей матушкой, – бабушка глянула сурово и Аннет сникла. – Конечно, лично я готова поблагодарить вас за то, что свадьба Сесиль с Морриолем расстроилась, но более никакой пользы от вас я не вижу. Найти себе жениха и съехать с шеи матери вы оказались не способны, зарабатывать вы не умеете, то есть – прибыли от вас нет, одна обуза. А ваш покойный батюшка никак не позаботился о вашей жизни и не оставил вам ничего, кроме долгов. И раз вы переложили ответственность за свою жизнь на вашу матушку, то извольте молчать, когда мы с ней обсуждаем этот животрепещущий вопрос.
Я посмеялась – про себя. Вслух же не сказала ничего.
– Увы, Аннет права, – Амели заговорила тихо и вежливо. – Наш столичный дом требует намного больших вложений, нежели господин Палан готов мне дать.
– Отчего же вы не найдёте себе дом поменьше, который не требует такого количества прислуги? – поинтересовалась бабушка.
– Почему вы живёте в огромном доме? – возразила Амели, точнее, попыталась. – Здесь могут поселиться ещё люди!
– Потому что я так хочу, и готова платить за то, что я хочу, дорогая моя госпожа Дюмон, – ответила бабушка. – Платить и прислуге, и другим людям, которые помогают мне справляться с тяготами нынешней жизни. Когда я не имела такой возможности – я жила значительно скромнее.
Вообще-то этот дом принадлежал боковой ветви Монгранов с каких-то незапамятных времён, но в революцию ушёл к тем, кто имел возможность покупать и содержать большие дома. Бабушка смогла выкупить, привести в порядок и заново обставить этот дом только после смерти своего супруга, получив по завещанию достаточные для того деньги. Матильда Пелисье полностью финансово независима – от кого бы то ни было. А вообще в её жизни было разное, конечно, и она имеет право говорить Амели, что той стоит жить по средствам.
– Вот скажем, что с тем домом, в котором вы жили до замужества за Марселем? – интересуется бабушка.
– Он давно продан в счёт уплаты долгов, оставшихся от моего первого супруга, – вздыхает Амели.
– Что ж, значит, Марсель поступил с вами лучше, чем первый муж – он оставил вам не долги, но деньги. В целом жизнь в Массилии дешевле, чем в столице, вы правильно приехали, дорогая. Сейчас мы подумаем и сообразим, куда вас можно определить жить и во что это вам встанет. А дом в столице можно вовсе законсервировать, так ведь, Сесиль? Ты ведь ещё не сейчас вернёшься туда?
Амели открыла рот от ужаса, а я спокойно отвечаю:
– Я согласна, бабушка, это хорошая идея. Я распоряжусь, чтобы госпоже Амели и Аннет прислали их вещи. Только и впрямь нужно понять, где они будут жить.




























