Текст книги "Семейные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
32. Минус три тысячи
Утром четверга я ухожу в контору, когда весь дом ещё спит. Не знаю, в котором часу разошлись Жозефин и Флоримон, не знаю, когда легла спать бабушка.
Господин Котье уже не выражает никакого неодобрения – распоряжается о завтраке и об экипаже, и желает удачи. Привык.
Что же, как только я захожу в контору, то понимаю, что удача мне понадобится. Потому что в нашем коридоре я вижу десятка два незнакомых людей, неужели это те самые клиенты? Они громко разговаривают, требуют Канолля и дать им ответы на их вопросы.
– Добрый день, господа, что происходит? – интересуюсь громко и веско, добавляю немного магического убеждения.
– А это ещё кто? – слышу откуда-то сбоку.
– Сесиль Дюмон к вашим услугам. Что привело вас сюда?
– Как же, госпожа Дюмон, а груз?
– Что случилось с моими пряностями?
– И с моим шёлком?
– И с моей краской?
– И с моими тканями?
– А мой чай?
Я дождалась, пока все они выскажут всё, что у них там наболело, и сказала:
– Господа, сейчас я могу сказать вот что. Три наших склада пострадали от пожара. Горело не у нас, но рядом, и часть груза в копоти и грязи. Сейчас мы оцениваем состояние и определяем ущерб, смотрим, что сохранилось в полном порядке, а что нет. С каждым из вас мы по итогу свяжемся, расскажем и покажем, в каком состоянии именно ваш груз. И вместе решим, что делать. Те, кто оплатил заказ полностью и не сможет получить его, получит свои деньги обратно. Те, кто не оплатил, и не сможет получить заказ, не получит ничего. В каждом случае мы будем решать вопрос вместе с вами. И непременно решим.
– Вы ж, наверное, хотели страховку получить, – бурчит кто-то.
– Нет у меня страховки, – вздыхаю. – И на один день опоздали с установкой магической защиты от пожара.
– Лихо кто-то успел!
– Что-нибудь известно о поджигателях?
– Полиция и частный детектив работают над этим. Я тоже заинтересована в том, чтобы найти поджигателей как можно скорее и спросить с них. А сейчас разрешите мне пройти.
Я надвигаюсь на них, как магический заряд, и они расступаются. Захожу в кабинет к Каноллю.
– Доброе утро, госпожа Дюмон, – говорит он. – Всё, как я вам и говорил. Пришли и требуют.
– Сейчас мы поговорим с каждым из них, – стараюсь, чтобы мой голос звучал успокаивающе. – По очереди. Господин Палан не появлялся? Скажите, пускай тоже подходит, как только появится. И господина Флешона к нам сюда тоже, пожалуйста, раз мы будем говорить о финансах.
И следующие несколько часов мы говорим о финансах с клиентами. Передо мной лежит список – товар с каждого из трёх кораблей, кому привезён, оплачен или нет. И каждого из двух десятков клиентов мы находим в том списке и обсуждаем – что делаем в зависимости от состояния груза.
Некоторые согласны на магическую чистку. Некоторые наотрез отказываются. Некоторые говорят, что заберут товар в любом состоянии, потому что бывает всякое, и трюмы, бывает, затапливает, и не только, что-нибудь придумаем. Этих последних я прямо люблю, и пускай таких будет побольше?
А разом с тем пришёл господин Вержи и беседует со всеми моими работниками. Я уже успела позабыть, а он-то нет, он приехал, как обещал, попросил себе мой кабинет и там за закрытой дверью задаёт людям свои вопросы. Люди недовольны, но понимают, что от скорости поимки поджигателя зависит наша прибыль и наш доход. Бурчат, но соглашаются отвечать на вопросы, тем более, что Вержи говорит прямо – он сотрудничает с полицией, и предоставит туда все полученные сведения прямо сегодня же, полковник Коурвилль ждёт.
В итоге часам к трём у нас с Каноллем и Флешоном есть некое представление о судьбе груза – что о том думают клиенты. И к сожалению, некоторую сумму придётся выплатить вне зависимости от того, отчистим мы копоть или нет. Хватает тех, кто хочет назад свои деньги. Флешон смотрит на итоговую сумму и хмурится.
– И что, ещё ж магу за работу, да? И дополнительный контракт с Ферье? Ох.
– Подсчитайте общую сумму наших экстренных расходов и скажите, – улыбаюсь ему. – Что-нибудь непременно придумаем.
Если что – возьмём у других наших филиалов. Где-то на днях присылали отчёт из Льена, там всё хорошо, и с прибылью тоже всё хорошо.
Пока я иду к себе в кабинет – интересно, Вержи уже завершил или ещё нет? Очень хочется есть, завтрак дома был давно. Я ловлю Констана и прошу его придумать нам с Вержи какой-нибудь перекус.
– Господин Вержи, вам удалось что-нибудь узнать?
– О, безусловно, я узнал много разного, – усмехается он. – Но – ничего нужного. Никто из ваших работников не смог пролить хоть немного света на наше тёмное дело.
– Очень жаль. Перекус? Арро?
– Благодарю, госпожа Дюмон, и готов согласиться. Отболтал весь язык.
Констан приносит нам поднос с арро и закусками, а Вержи смотрит на него.
– Госпожа Дюмон, я верно понимаю, что это тоже ваш работник?
– Да, конечно, господин Констан – секретарь господина Канолля, и ещё он заботится о том, чтобы все мы здесь не умерли от голода.
– Отлично, отчего же вы не включили его в список?
Тьфу ты, не подумала.
– Господин Констан, подождите. Сейчас господин Вержи задаст вам несколько вопросов, будьте добры ответить.
– Каких вопросов? Меня Фоти позвал вниз, там что-то случилось.
– Ничего, Фоти подождёт, – качаю головой. – Проходите, вот стул, располагайтесь.
Он неуверенно кивает, но садится на стул.
Дальше Вержи задаёт какие-то общие вопросы – ну там как зовут, где живёт, в какой должности служит, как долго служит в «Дюмон и Дюмон».
– Когда вы узнали о пожаре на складе?
– Так как все, поутру. Меня-то ночью не извещали.
Дальше я смотрю, как господин Вержи спрашивает. Негромко, спокойно, быстро.
– С кем обсуждали пожар? Что говорили? Кто интересовался? Что вы отвечали? Слышали ли о том, что госпожа Дюмон наняла мага и устанавливает магическую защиту на контору и все склады? Кому говорили об этом?
– Ну как, в клуб пришёл, как водится, и там сказал – молодому Баруссу, и там ещё были молодой Соми, которого выгоняли из города, но он недавно вернулся, и молодой Труа-Мелен, у которого ещё отец по железным дорогам.
Я только что под потолок не взвиваюсь, как слышу это всё, а Констан понимает – сказал что-то не то, подскакивает со стула… но Вержи магически его тормозит.
– Стоять, – говорит он так же негромко, но Констан застывает в какой-то противоестественной позе. – Госпожа Дюмон, я вызываю полицию, и вынужден передать этого человека в их руки.
А что я могу возразить? Ничего. Даже и не собираюсь, пускай вызывает.
Дальше я просто сидела за столом над безнадёжно остывшей чашкой арро и смотрела, как прибывает полиция и забирает Констана, как заламывает руки и ноет Канолль – как же, он остался без доверенного человека! Я слушала-слушала, а потом встала и поинтересовалась:
– Скажите, господин Канолль, что вам важнее – то, что вы остались без Констана, или то, что он сдавал конкурентам всё, что здесь у нас происходит?
Сам-то Канолль прошёл проверку без затруднений, правда, Вержи после ареста Констана усмехнулся и сказал, что у него появились новые вопросы к господину управляющему массилийским филиалом «Дюмон и Дюмон», и если я дам разрешение, то он прямо тут же и задаст их. Конечно же, я разрешение дала, Канолль резко перестал ныть и испугался, но я пояснила – если он не хочет, чтобы ему предъявили обвинение в соучастии с Констаном, то должен немедленно дать господину Вержи ответы на все интересующие того вопросы. Видимо, я сказала как-то правильно, потому что он сник, замолчал и кивнул – мол, спрашивайте.
Что ж, Вержи спрашивал о Констане – как давно служит, какие обязанности исполняет, о чём спрашивает, о чём вообще говорит. И оказалось, что более наблюдательный или лучше знающий жизнь человек давно бы догадался о предательстве Констана, а я – без году неделя управляющий – ничего этого не заметила и не поняла. Тьфу.
Так, я уже совсем потонула или ещё не совсем? Вообще у меня есть двадцать два приличных человека, не замеченных в связях с конкурентами, здание, корабли, местами очищенные от копоти склады с товаром, Мишель Палан и его отец, и не пострадавшие от здешней дурости и нормально работающие филиалы в столице и Льене. Думаю, я вполне на плаву сейчас и дальше тоже выплыву.
Прибывший из полиции капитан Валантен вместе с Вержи допрашивают моих сотрудников о Констане – как себя вёл, что делал, о чём говорил. А ко мне заходит господин Флешон с подсчётами.
– Вы узнали, какой суммы нам недостаёт? – киваю я ему на кресло.
– О да, госпожа Дюмон, я подсчитал. По самым минимальным прикидкам, нам не хватает в этом месяце порядка полутора тысяч франков. Но я допускаю, что убытки от пожара окажутся больше, эта сумма может увеличиться до трёх тысяч.
Неплохая сумма, что ж. Радуйся, Сесиль, у тебя минус три тысячи. Ты не прокомандовала и двух месяцев. Интересно, хоть кто-нибудь из родни начинал с такого же мощного провала? Я не помнила подобных сложностей у отца, он всегда ухитрялся перераспределить средства так, чтобы обойтись без долгов. Что ж, мне тоже придётся этому научиться.
– Господин Флешон, составьте, пожалуйста, список очерёдности выплат. Что нужно заплатить самым первым делом и как скоро, что позже. Какую сумму когда, в общем. И мы подумаем, что можно сделать.
Во-первых, срочно отправить клиентам заказы из портового склада – работники мои не торопились, да и я сама не торопилась. Теперь же нужно сделать это как можно скорее и получить деньги, и посмотреть, что останется. Заодно перевозить туда отчищенное из горелого склада, тем более, что господин маг обновил нам там контуры и обещал, что проработает без подпитки не менее пяти лет. Дальше он был готов прийти в контору, но я отправила на дальние склады – пускай уже сделает там. А контора подождёт.
Во-вторых, может быть, теперь полиция найдёт нам виновного? И мы возьмём с него какие-нибудь деньги в счёт убытков. Может быть, и вовсе удастся полюбовно договориться без суда и скандала?
А в-третьих, у меня есть Льенский филиал с прибылью в те самые три тысячи франков. И если их сейчас взять, то вопрос закроется вообще без затруднений.
Я зову Мишеля и вызываю господина д’Ивера. Тот не сразу, но вызывается, говорит, что у господина Палана клиент, и нужно немного подождать. Он предупредил господина Палана, и тот скоро освободится. Пока же мы рассказываем наши новости – о пришедших утром клиентах, о Констане и о необходимости срочно найти деньги.
– Здравствуйте, Сесиль, – а вот и господин Палан. – Что ж, теперь я готов послушать, что там у вас происходит.
Я рассказываю ему – как есть. Ещё и о дрянных газетах и газетчиках заодно, и о том, что моё имя треплют по каким-то там клубам.
– Сесиль, мне кажется, вы всё делаете правильно. Держаться так, как будто вся эта грязь вас нисколько не касается – самый правильный выход, я уверен, вы отлично это умеете, – улыбается крёстный. – Марсель то и дело попадал на прицел к газетчикам, и ничего, держался.
А у меня закрадывается мысль – держался-то держался, а отчего он умер в пятьдесят семь лет? Для мага не возраст! Ладно, я эту мысль ещё подумаю.
– Он, наверное, привык. А я так попала впервые. И не только так. Мне нужно выплатить три тысячи франков до конца месяца, у меня их нет. Мне кажется, нужно взять эти деньги из доходов Льена, и перебросить сюда.
Господин Палан молчит и хмурится.
– Идея хорошая, Сесиль. Но есть сложность.
– Какая? – не понимаю.
– Документального толка, – произносит он, и я по-прежнему не понимаю. – Наверное, вы подзабыли, потому что в договоре о вашем назначении на должность управляющего об этом говорится. Все подобные операции происходят только с согласия собственника.
– Ну так я согласна, – продолжаю не понимать.
– Это замечательно, но вы не имеете права выразить это согласие юридически. Вы не владеете наследством в полном смысле этого слова. Когда-то это условие было вставлено в договор для того, чтобы несколько уменьшить полномочия управляющего и не дать ему возможность решать такие вещи без обсуждения с собственником. Оно является традиционным для такого договора.
– Но это же не просто какой-то там собственник, и какой-то там управляющий, это же я, – я поняла, что снова попала, но пока ещё не осознаю до конца размеры катастрофы.
– Да, это вы, Сесиль. Сесиль Дюмон – управляющая не может решить этот вопрос без визы Сесиль Дюмон – собственницы. А собственницей Сесиль Дюмон так до конца и не является. Говорю же – документальный казус. Увы, сию минуту нерешаемый.
– И что делать? Где я возьму деньги?
Вот глупость-то, подумать только!
– Можно подумать о кредите, я поищу условия получше. По итогам года всё равно вся прибыль соберётся в банке, и тогда уже можно будет из прибыли погасить все возможные недостачи – когда эти деньги сменят свой статус.
Господи, вот только не хватало, да? Но я понимаю, что буду вынуждена согласиться на кредит. Не конец света, я совершенно точно знаю, что отец кредитами пользовался.
Господин Паланобещает узнать, мы разрываем связь.
– Мы выплывем вообще? – интересуюсь я у Мишеля.
– Непременно, Сесиль, – говорит он уверенно.
Правда, через четверть часа меня вызывает господин д’Ивер и сообщает, что много кто готов кредитовать Дюмонов, но все хотят большой процент, поищем ещё. Вот так, быстренько вызвали и опросили.
Мишель напоминает, что сегодня бал, и вообще мне тоже уже надо бы ехать домой, а он уже готов бежать собираться. Конечно же, я отпускаю его, и запираю дверь в кабинет.
И реву.
Вот просто реву, потому что мне кажется, что выхода нет. Что я встряла, вляпалась и уже не выберусь.
И долго бы ещё ревела, но вызов бабушки мешает мне продолжать себя хоронить. Она интересуется, отчего это я ещё не дома. Ей самой уже пора отправляться к баронессе де Марей, а она сидит и ждёт меня.
Домой так домой. Реветь и оплакивать себя проще дома, она права.
33. Бал не как всегда
А по дороге домой я понимаю, что не хочу идти на бал.
Вообще со мной такого ни разу не было. Наоборот, если вдруг бал происходил, а я по какой-то причине не могла туда пойти, то очень огорчалась и страдала. Сейчас же мне уже как будто нет никакого дела до этого бала, и Бушаров видеть не хочется, и всех прочих, кого у них можно встретить.
Но дома я сразу же попадаю в цепкие руки Жозефин.
– Сесиль, ты заболела? Испортилась? Что такое случилось, о чём я ещё не знаю?
– Один из моих служащих продавал сведения о моих делах.
– Твой детектив нашёл его?
– Да, почти случайно.
– Но нашёл же? И он больше не будет вредить?
– Верно.
– Вот и славно! Что ещё?
– Мне нужно найти где-то три тысячи франков. Взять из другого филиала или из основного капитала я не могу. Не имею права. Я подумала о том, чтобы взять взаймы в банке, но пока мне предлагают только неприятные условия, господин Палан проверил.
– Ох. Подумаем. Спроси у госпожи Пелисье – вдруг у неё есть? Вечером, когда она вернётся.
Бабушка уже отбыла к баронессе де Марей, и пока не знает о моём очередном фиаско.
– А ещё я могу заложить дом на улице Сен-Поль, в котором живёт мачеха с Аннет. Выселю их и заложу. Или прямо сейчас заложу, – я нервно смеюсь.
– Вот, ты уже начала думать. И такой ты мне нравишься намного больше! Пошли, там камеристка госпожи Пелисье одевает Маринетт, сдаётся мне, тебя тоже нужно передать в её руки. Твоё лицо сейчас не таково, чтобы показывать его людям! Ты должна быть лучше всех, понимаешь? Даже если у тебя сегодня минус три тысячи.
Я не стала спорить. Тем более, бабушкина камеристка госпожа Розетт владеет магическими способами ухода за лицом, и она сможет привести меня в порядок.
– Госпожа Сесиль, вы не сказали, какое платье вам приготовить! – посреди гардеробной стояла раздосадованная Колетт.
– Зелёное с золотом. Терять уже нечего, я думаю.
В этом платье я собиралась ходить на самые пафосные приёмы после замужества. Зелёный шёлк трёх оттенков, золотое кружево – его заказывали за несколько месяцев до моей несостоявшейся свадьбы, как только мы с Морриолем заключили помолвку. И к нему изумрудный гарнитур, папенька заказывал его маменьке вскоре после свадьбы. И золотые шпильки в волосы, цветы из шёлка и того же кружева, антикварный веер и… на всякий слушай я вскрыла папенькину шкатулку, доставленную мне из столицы. Открывающее заклятье и немного крови – чужому оно не дастся.
Что ж, я увидела тот самый артефакт против ментальной магии – достала его, активировала и спрятала его меж слоями лифа, пускай будет. Что там есть ещё? Какие-то записочки, потом прочитаю, пара колец – папенька их носил, видимо, артефакты, а это ещё что?
Из кожаного мешочка я вытащила… фигурку обезьянки. Обезьянка таращила на меня большие глаза, нарисованные прямо на бронзе, и наверное, была артефактной. Не это ли ищет господин Барусс?
Только я ему об этой вещи не скажу ни слова. Ни единого. Сначала нужно самой разузнать, что это такое. А пока… вперёд.
Внизу меня уже ждали Жозефин и Маринетт, они о чём-то там шептались, и Маринетт вздыхала, а Жозефин посмеивалась.
– Вот, теперь я вижу настоящую тебя, – Жозефин подбежала обняться. – Вперёд, назло всем невзгодам!
– Вперёд! – я обняла их с Маринетт и мы отправились в экипаж.
У Бушаров нас приветствовали дворецкий, распорядитель, а потом и хозяева. Сегодняшний бал посвящён именинам Жюли Бушар, младшей из сестёр, мы поздравляем именинницу и желаем ей всяческих благ. Жюли благодарит, но как-то сдержанно, и с удивлением смотрит на Маринетт – правда, всё же говорит, что давно не видела её и соскучилась. Уж конечно, меня осматривают с головы до ног – и золотое кружево, и шпильки в причёске, и камни в ушах и на шее. И глубокое декольте.
Ну да, ну да, незамужние девицы так не ходят. Они носят скромные нитки жемчуга и украшают платья и причёски цветами. И такого декольте тоже себе не позволяют.
Но им не нужно спасать имущество от пожаров, успокаивать разъярённых клиентов, искать врагов в конторе и три тысячи франков на разные выплаты. Поэтому им можно носить скромный жемчуг и ждать, что за них всё решат.
За меня никто не решит, или решит так, что мне не понравится. И значит, я буду носить то, что хочется, и точка.
В зале нас уже поджидают кавалеры – Лаффер с Шарлоттой, де Марей, Флоримон и Мишель.
– Сесиль, что с вами? Кажется, вы сейчас кого-то укусите, – тихо смеётся Флоримон.
– Могу, – киваю, – особенно если найду повод. Вот скажите, что вам удалось узнать о неведомом Бризоле?
– Пока ничего, но я попросил помощи у Лаффера. Вместе мы непременно нападём на след, даже не сомневайтесь!
– Очень хочется надеяться.
– Злость необыкновенно оживляет вас, – смеётся паршивец. – Вы так сверкаете глазами, что к концу бала живых в этой зале не останется!
– Вы преувеличиваете, – я задираю нос повыше, поджимаю губы… а потом тоже хохочу и увлекаю кузена сделать круг по залу.
Что ж, на меня смотрят… странновато, сказать правду. Прячут глаза, потом рассматривают исподтишка, и здороваются как-то… немного принуждённо. Нет обычной лёгкости и естественности, которые отличают здешние балы.
– Флоримон, что со мной не так? – спрашиваю шёпотом.
– Как вам сказать… о вас пишут сплетни в газетах, ваше имущество жгут, а вы по-прежнему красивее и богаче всех в этой зале. Думаю, это раздражает.
Мы идём дальше, я здороваюсь со всеми, кого вижу, даже если они и держат себя как-то странно… а потом упираюсь взглядом в очень знакомое платье. В два очень знакомых платья, мачеха и Аннет надевали их на некоторые балы зимой в столице.
– Надо же, Сесиль, – говорит мачеха, будто она тут хозяйка, меня никто не звал, а я пришла.
– Добрый вечер, Амели, добрый вечер, Аннет. Бушары пожелали видеть вас сегодня?
– Да, добрые люди представили нас, мы получили приглашение, – кивает Амели.
– Что ж, наслаждайтесь, – я улыбаюсь особенно широко. – Кстати, наш с вами контракт истекает через десять дней. Добрые люди уже нашли для вас новое жилище? Я планирую ремонт в доме, он нужен мне пустым.
Амели фыркает и уводит Аннет, а я смеюсь. Честно говоря, я подзабыла о них со своими делами, и очень надеюсь, что не забыл Мишель. Нужно напомнить ему.
Пока же, как я смотрю, Амели ходит и сама со всеми знакомится – и знакомит Аннет. Ну, пускай.
Распорядитель объявляет первый танец, я ещё вчера отдала его Лафферу. Он появляется, кланяется и ведёт меня в колонну.
* * *
Кто ещё не видел – моя новинка из магического XIX века /reader/686849/6637423
33.2
– Что с вами сегодня, госпожа Дюмон? – тихо спрашивает Лаффер, едва начинается музыка.
– Новые сложности, – пожимаю плечами.
– Если вы готовы рассказать о них после бала, я готов послушать и может быть, что-то посоветовать, – говорит он.
– С удовольствием, – я понимаю, что и вправду готова обсудить с ним и Констана, и денежные вопросы.
– Значит, я провожу вас после бала домой, ведь госпожа Пелисье отправилась к баронессе де Марей, так?
– Всё так, верно. Ей я пока тоже свои новости не рассказывала.
– Расскажете, – кивает он, и от его спокойного голоса мне странным образом становится легче.
У меня со вчера расписана примерно половина сегодняшней бальной программы, и следующий танец свободен. Никто не выражает желания пригласить меня, мы болтаем с Шарлоттой, Виктором и Жозефин. Потом болтаем с Мишелем во время вальса и с Флоримоном на польке, а когда кузен провожает меня на место нашего отряда, мы неожиданно становимся свидетелями дивной сцены.
К Лафферу подплывает мачеха, она держит за руку Аннет.
– Господин де Лаффер, не изволите ли пригласить мою дочь на следующий танец? – спрашивает она.
Лаффер поворачивается и внимательно на неё смотрит. Пару мгновений.
– Нет, – качает он головой.
И не добавляет ничего.
– Но почему? – кажется, Амели не ожидала.
– Просто «нет», госпожа Дюмон. Прошу простить, – отворачивается от неё и заговаривает о чём-то с Мишелем.
Мы с кузеном чуть задерживаемся и смотрим – что будет дальше? А дальше мачеха пытается повторить тот же самый манёвр с Виктором, и тоже получает краткий и недвусмысленный отказ. Но Виктор говорит тихо, мачеха делает вид, что не поняла или не расслышала, и получает свой отказ ещё раз – громко, и слышим уже не только мы, но и ещё гости вокруг. И только тогда она уходит, а Аннет по-прежнему ведёт за собой.
– Какая она… бесцеремонная, эта ваша мачеха, – замечает Лаффер.
– Такая и есть, – пожимаю плечами.
– Но в таком случае есть и хорошее – ей очень легко отказывать, – усмехается он. – Отказать приличному человеку сложнее.
– Понимаю вас, – киваю. – Я тоже не сразу научилась отказывать ей. Но пришлось. И кстати, очень скоро мне предстоит отказывать ей от дома, – усмехаюсь. – Будет скандалить, бегать и жаловаться.
– Не беспокойтесь, пускай бегает, – пожимает Лаффер плечами. – Вы в своём праве.
Как-то так вышло, что он возле меня весь этот бал. Мы танцуем с ним кадриль, как всегда, потом он передаёт меня, как договаривались, Виктору, Мишелю или Флоримону.
Виктор отчаянно старается танцевать, хоть ему и трудно. Его подбадривает Шарлотта. Жозефин сияет, сильнее всего – когда танцует с Флоримоном, но и с остальными – тоже. Маринетт просто счастлива от того, что вырвалась из дома и может танцевать.
Правда, ей приходится уходить самой первой из нас, и Мишель отправляется проводить её домой. Мы обнимаемся на прощанье и договариваемся держать связь и дальше – нужно же узнать, чем закончился вечер у баронессы де Марей?
За ужином я сижу между кузеном и Лаффером. И разговариваем мы тоже своей компанией. На нас посматривают, но громко никто ничего не говорит. И не надо?
Записку Лафферу приносят после ужина. Он читает, его брови так и взлетают.
– Смотрите, госпожа Дюмон, – говорит он тихо и показывает листок мне.
«Дома у госпожи Маринетт нас поджидала старшая госпожа Карно, случился страшный скандал. Чтобы защитить Маринетт от нападок, я предложил ей брак. Она согласилась. Госпожа Карно не нашлась, что возразить, но продолжает злиться. Думаю, переживём».
Поднимаю взгляд, смотрю на Лаффера.
– Я знаю, что они переписывались под видом деловых бумаг, – говорит он. – Там была целая система передачи и шифровки. Так что… полагаю, это не сиюминутное решение. Но, думаю, что всё к лучшему.
– Наверное, – киваю. – Мишель замечательный, и у него очень хорошая семья. Я думаю, старшему господину Палану понравится Маринетт.
Мы потихоньку показываем записку остальным, все радуются.
– Мишель заберёт её в свой дом, а госпожа Карно пускай живёт сама, – замечает Жозефин.
Это точно! И пускай сама живёт по своим правилам.
За интереснейшим событием мы пропускаем несколько танцев, и тут только до меня доходит, что мы сегодня танцуем только друг с другом. Интересно, это замечаю только я?
Жозефин смеётся.
– Ты только заметила? Кажется, нас здесь сегодня не любят.
– Да, разительный контраст с балом, который случился на прошлой неделе, – отмечает Шарлотта, она как раз может сравнить два последних бала.
– Может быть, мы отправимся восвояси? – усмехается Флоримон.
– А давайте, – подхватываю.
Мы прощаемся с хозяевами – и что, я в самом деле вижу облегчение в глазах госпожи Бушар? Мне не кажется? И разъезжаемся. Виктор везёт домой Шарлотту, а её брат – меня. Жозефин шепчет, что она будет дома непременно, но немного позже.
Дома тишина – бабушка ещё не вернулась. Я прошу подать что-нибудь в гостиную и приглашаю Лаффера.
– Располагайтесь, господин Лаффер. Вы не передумали слушать мою печальную повесть?
– Рассказывайте уже, что ещё стряслось, – говорит он.
– А чего они нас не приглашали сегодня? Вот вы танцевали с другими дамами?
– Только до тех пор, пока не заметил, что другие кавалеры в зале обходят своим вниманием мою сестру и моих друзей, – говорит он. – Думаю, или начитались сплетен в газетах, или ещё что-то, мы непременно узнаем, что именно. Но мне кажется, вы огорчены не только балом.
– Нет, – вздыхаю.
И рассказываю ему всё – про клиентов, желающих возмещения, про Констана, который пересказывал наши тайны, про злосчастные три тысячи, которых мне недостаёт.
– Госпожа Дюмон, вот скажите, если бы вы не были стеснены в средствах, что бы вы сейчас сделали с вашими клиентами?
– Я бы выплатила всем, кто там что хочет получить, а потом сама бы распорядилась спасёнными товарами. По предоплате обычно выходит дешевле, а сама я могу продать значительно дороже. И не было бы никаких убытков. Только мне нечем заплатить, понимаете?
– Понимаю. И думаю, вам нет нужды брать деньги в долг или под залог дома. Поступим иначе.
– Как же?
– Скажите, вы всё ещё готовы вступить в фиктивный брак?
Что? Он-то с чего об этом заговорил?
– Почему вы спрашиваете? – интересуюсь осторожно.
– Готов предложить вам такой вариант, если вы рассматриваете его.
– А вам в том какая выгода, простите? – смотрю, не отрываюсь.
– Ферма Орей, – пожимает он плечами.
– Точно, я уже успела позабыть. Договор? – потому что как иначе-то?
– Договор, – смеётся он. – Составим так, что никто не подкопается. Так как?
Я зажмуриваюсь и бросаюсь в этот омут.
– Я согласна, господин де Лаффер.




























