Текст книги "Семейные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
18. Как дела у Маринетт
Аньес поджидала меня вместе со своей молочной сестрой – обе тихо стояли в коридоре.
– Добрый день, Аньес, – улыбнулась я. – Это и есть Тереза?
Вторая девушка выглядела опрятно и скромно, и присела, увидев меня.
– Да, госпожа Сесиль, это Тереза. Она служит у госпожи Карно.
– Что ж, пойдёмте в соседнюю комнату и поговорим там, и постараемся, чтобы нам не помешали.
Я киваю им – пускай следуют за мной – и веду их в соседнюю комнату, а как только зашли – накрываю её магическим пологом от подслушивания.
– Прошу, – киваю на стулья, стоящие вокруг небольшого столика, за ним мы с бабушкой завтракаем.
Сама тоже сажусь – потому что набегалась сегодня, можно и посидеть.
Девицы переглядываются, смущаются. Я не сразу понимаю, что происходит.
– Так, дамы, – говорю им серьёзно, – или уже располагайтесь за столом, или говорите так, но мне тоже тогда придётся встать. А я устала за день.
Повздыхали, сели – осторожно, на краешек стульев.
– Вот, госпожа Сесиль, возьмите, – Аньес берёт у Терезы свёрнутый в несколько раз и заклеенный листок бумаги. – Это от младшей госпожи Карно.
О, есть письмо, просто замечательно! Немедленно читать!
Здравствуйте, дорогая Сесиль!
Я очень, очень соскучилась по нашим с вами встречам! Увы, маменька совсем не выпускает меня из дома, и я пока не могу убедить её в том, что не случилось ничего непоправимого. Она даже не поехала на бал в пятницу без меня – потому что не хотела оставить меня одну дома, так мне сказала. Мне не дозволено покидать свои комнаты, и сколько продлится моё заточение – я даже и представить не могу. Благодарю вас за весточку, она всё равно что глоток свежего воздуха в моём неожиданном заточении. Если вам удастся написать ещё одно письмо – пожалуйста, узнайте у господина Палана, завершил ли он проверку моих финансовых и прочих дел. Мне очень неудобно, что он оказался свидетелем безобразного скандала, и я надеюсь, что он не бросил дело, о котором мы с ним условились.
Надеюсь, у вас всё хорошо и в делах, и в прочей жизни.
Остаюсь в ожидании весточки, искренне ваша Маринетт Карно.
Я опустила руку с письмом и внимательно оглядела обеих девиц.
– Она сама это писала, всё верно?
Вообще менталист во мне не усомнился ни на мгновение – ощущение от письма было самое то, что и от Маринетт.
– О да, госпожа Дюмон, – произнесла Тереза. – При мне написала и заклеила.
– Большое спасибо, Тереза. Скажите, вы возьмётесь передать ещё одно послание? Я не останусь в долгу и отблагодарю вас.
Тереза вздохнула.
– Она боится, что госпожа Карно выгонит её, если вскроется, – тут же сообщает Аньес. – А у неё дитя. Терезе очень нужна эта работа.
– Придёте к нам, я возьму вас, – смотрю на Терезу в упор. – А госпожа Карно… неужели она не поехала на бал только потому, что хотела стеречь Маринетт?
– О нет, – покачала головой Тереза. – Госпожа Карно не получила приглашения, понимаете? Она ждала, обычно им с госпожой Маринетт приносили приглашение за три-четыре дня, как всем, а тут – нет как нет. Она собиралась отправиться одна, и приглядеть там жениха для Маринетт, но ехать оказалось некуда. Госпожа Карно ужасно рассердилась, кричала на всех в доме, но приглашения так и не привезли.
– Если я что-то понимаю в жизни этого города, то и не привезут, – усмехаюсь.
– Правильно, не нужно было отправлять восвояси госпожу Пелисье, – закивала Аньес.
– Ой, когда приезжала госпожа Пелисье, госпожа Карно тоже кричала – мол, не собирается угождать этой старой карге, простите, госпожа Дюмон, – Тереза вздыхает и смотрит в пол. – Её камеристка Люси попыталась сказать – мол, госпожу Пелисье нельзя обижать ни в коем случае, её уважает весь город, и стар, и млад, но госпожа Карно не послушала и госпожу Пелисье не приняла. И говорила всякие злые слова о ней и о вас, госпожа Дюмон, что это вы сбили с пути госпожу Маринетт, что до знакомства с вами госпожа Маринетт никогда бы не решилась ездить одна по городу неизвестно куда!
– Можно подумать, преступление, – фыркаю. – По семейным делам ездила, добывала те самые деньги, на которые госпожа Карно одевается на балы и имеет возможность принимать гостей!
– Госпожа Карно говорит, что они получали доход, и ничего больше не нужно, – Тереза по-прежнему смотрит в пол.
– Так вот не получали уже, а Маринетт наняла юриста, их страховую контору проверили и заставили управляющего отдать те деньги, которые он не хотел им платить, – пожимаю плечами. – И что она неправильно сделала? Тереза, вы тоже легко отдали бы свои деньги вороватому управляющему?
– Да ни в жизнь, – наконец-то Тереза смотрит на меня, и я вижу, что она моих лет, и очень устала. – Это же для Колена и его жизни, чтоб ему образование получить ну хоть какое и чтобы работал потом не как я, за гроши, а как образованный человек, за хорошее жалованье!
– Так вот Маринетт только и хочет, чтобы вся прибыль её страховой конторы доставалась им с госпожой Карно, потому что она – хозяйка.
– Так она правильно делает. А госпожа Карно… неправа она, вот. Она в кружевах понимает и в шитье, а в деньгах и в делах не понимает ничего. На рынке может поторговаться, а когда ей предлагают накинуть пару монет, но чтобы покупки доставить домой – отказывается. Сама тащит, по́том обливается, и нас заставляет, кто с ней на рынок ходит. Кухарке Нанетте не доверяет, говорит – а вдруг она обманет. За два су удавится, а госпоже Маринетт не позволяет выбить доходы из управляющего!
– Именно так, Тереза. И я считаю, что Маринетт права, а её уважаемая матушка – нет. И поэтому готова поддержать Маринетт, она моя подруга. Передадите письмо?
– Да, госпожа Дюмон, – кивает Тереза с готовностью.
– Большое вам спасибо. Сейчас я добуду лист бумаги и карандаш, хоть у Жозефин попрошу, и напишу, изволь подождать.
Я прячу письмо Маринетт в карман платья, снимаю магическую завесу и бегу в большую гостиную. Кстати, а что там Мишель, удалось ли ему придумать, что он хотел насчёт конторы Маринетт? Сейчас заодно и спросим.
Жозефин без лишних вопросов выдаёт мне листок бумаги из своего рисовального альбома и карандаш, и я бегу обратно, прихватив Мишеля по дороге.
– Это Аньес, она служит в нашем доме, а это Тереза, она служит в доме Карно, представляете, Мишель? А это господин Палан, он поверенный госпожи Маринетт. И в курсе всего, что случилось.
Вообще и Флоримон, и Лаффер тоже хотели что-то там придумать, но я расспрошу их последовательно.
Аньес и Тереза почтительно поклонились Мишелю, Аньес ещё и глазами стрельнула – как же, целый поверенный, молодой и симпатичный. Мишель же важно кивнул обеим – он отлично научился от своего папеньки это делать, присел за стол рядом с Терезой, и о чём-то выспрашивал её тихонько, пока я писала свою записку.
Здравствуйте, дорогая Маринетт!
Я очень, очень рада получить от вас весточку. Держитесь, дорогая, мы непременно придумаем что-нибудь, чтобы облегчить вашу участь. Прислушивайтесь ко всему, что происходит в доме, ко всем, кто приходит в ваш дом, и к тому, что будут хотеть эти люди. Я думаю о вас, и очень надеюсь, что ваше заточение не бесконечно.
Моя подруга из столицы приехала навестить меня, один из наших добрых знакомых вскоре ожидает в гости свою сестру. Мы непременно соберёмся все вместе, и с вами тоже, мы все очень постараемся.
Желаю вам не терять присутствия духа, ждать и надеяться!
Искренне ваша, Сесиль.
Записочка была тщательно свёрнута и запечатана магически. Конечно, в идеале нужно было бы заколдовать так, чтобы только Маринетт смогла прочесть, но – для того нужна она сама или какой-нибудь предмет, который она довольно долго носила на себе. Впрочем, я подумаю.
Пока же я вручила записочку Терезе и попросила передать так скоро, как это окажется возможным.
– Завтра же, госпожа Дюмон, – поклонилась Тереза и спрятала записку в карман.
– Благодарю вас обеих, вы очень помогаете, – я выдала обеим по серебряной монете и отпустила.
– Я смотрю, у вас прямо шпионская сеть, Сесиль, – восхитился Мишель.
– Что ж делать, приходится, – вздыхаю. – А как ваши дела? Удалось ли вам завершить то дело, что поручила вам Маринетт?
– О да, я подготовил отчёт, и она необходима мне, чтобы ознакомиться с его содержанием и оплатить работу, – кивнул Мишель. – Я завтра отправлю в дом Карно посыльного с запиской для госпожи Маринетт, и поглядим, что из того выйдет. А в записке укажу, что подписать документ должна именно она, никто другой не имеет такого права.
– Отлично. И держите в курсе о том, что выйдет в итоге.
– Непременно, Сесиль. Мне очень обидно за госпожу Маринетт, она только-только почувствовала себя финансово независимой, – вздохнул Мишель. – Ей это было очень приятно, как мне удалось заметить.
– Ещё бы неприятно! Мне кажется, любой девице должно понравиться быть независимой и самой управлять своими доходами.
– Ой, не скажите, Сесиль, – усмехнулся он. – Знакомые вам сёстры Соми, например, не стремятся получить свою часть семейного дела и семейной же прибыли.
– Я думаю, они хорошенько подумают и придумают, как будут помогать своему брату, они же хотят новых платьев, а для новых платьев то и дело нужны новые деньги, – пожала я плечами.
– Уверяю вас, Сесиль, многим молодым дамам все ваши любимые занятия покажутся совершенно неинтересными, – рассмеялся Мишель. – Принимайте это, как данность.
– Их дело. Пусть только не завидуют тому, что у меня есть что-то, недоступное для них, – вздохнула я.
– Кто тут кому завидует, расскажите, – кузен Флоримон вошёл, оглядел нас и плюхнулся на соседний со мной стул. – Честно скажу – не понимаю, откуда в Лаффере только терпения. Как-то он выносит эту… напыщенную скотину, которая отчего-то наш с Сесиль родственник, – он скорчил совершенно уморительную рожу. – Вашей подруге, кажется, доставляет удовольствие дразнить его, а Лаффер… он неколебим.
– Мне кажется, это его сильная сторона, нет? – смеюсь. – Расскажите, кузен, о каких-нибудь новостях про контору Маринетт. Вы ведь хотели что-то там поворошить и узнать?
– Хотел, – кивает он, – но пока успел только отправить людей выяснять. Возможно, завтра мне что-нибудь притащат. Я однажды слишком там наследил… теперь мне на этой улице не рады, – усмехается он. – Но мне есть, кого туда послать. Так что – ждём новых сведений.
– Отлично, – киваю. – А Мишель уже готов завтра начинать атаку.
– На дом Карно? Я бы посмотрел, – усмехается Флоримон. – Надеюсь, расскажете потом.
– Конечно. Пока мне удалось установить связь с Маринетт, я написала, что мы думаем о ней и непременно поможем.
– Прислуга? – кузен смотрит хитро.
– Она самая, – киваю.
Мы бы ещё что-нибудь обсудили, но следующим к нам явился кузен Антонио – и конечно же, мы его не звали ни в кружок наш, ни в эту комнату.
– Кузина, вы совершенно не бережёте вашу репутацию, – скривился он.
– Вовсе нет, берегу, – отбиваю с ходу. – Всякий и любой может видеть, что мы тут просто беседуем, и никто, кроме вас, даже и не подумал ничего плохого. И знаете, в этом доме не бывает неподходящих людей, угрожающих моей репутации. Все те, кто приходит сюда, обладают теми или иными неповторимыми достоинствами. И мне, право, очень жаль, что я не могу сказать подобное и о вас тоже.
Я поднялась, не глядя на кузена Антонио, и вернулась в гостиную к бабушке, её барону, Лафферу и Жозефин.
– Сесиль, кто тебя укусил? – смеётся Жозефин, только лишь завидев меня.
– Кузен Антонио, – я даже не пытаюсь придать своему лицу выражение, приличествующее девице.
– Его… непросто вынести,– соглашается Лаффер негромко. – Говоря откровенно, он ужасно нуден. И хорошо, если только нуден.
– И он же сейчас вернётся, да? – Жозефин сделала страдальческое лицо.
– Наверное, – пожала я плечами.
Впрочем, кузен Антонио не вернулся. Он передал извинения для бабушки через господина де Котье и отговорился срочными делами. Так что за ужин мы сели без него, и честно скажу, никто об этом не пожалел.
19. Не было печали
На следующий день, в среду, я уходила из дома в контору, пока и Жозефин, и бабушка ещё спали. Но ничего, увидимся позже, когда я вернусь домой. Сегодня принимает бабушкина приятельница госпожа де Монтенуар, она примерно тех же лет, но намного менее активна, и готова устраивать приемные дни не чаще раза в месяц. Туда не зовут всех подряд, но бабушка, конечно же, собирается, и вчера вечером сказала нам с Жозефин строгим голосом:
– Дорогие, завтра вечером вы обе должны сопровождать меня к Мари де Монтенуар. В идеальном виде. И вести себя в её доме тоже идеально. Она пользуется большим уважением в местном обществе, я не видела её уже месяц, и показаться в её доме будет правильным со всех сторон, даже если вы и не ищете женихов в Массилии.
Что мы могли ответить? Только лишь – «да, бабушка», и «непременно, госпожа Пелисье». Мне было любопытно – кто ещё из общих знакомых там появится, ну да увидим. А пока – отметить, что сегодня я снова не попадаю на дальние склады, потому что после обеда мне придётся уехать домой и собираться. Хорошо, я сделаю это в четверг.
Вообще я уже подумывала о том, чтобы в течение некоторого времени посещать только самые большие балы и бабушкины четверги, и достаточно. Зато – осмотреть уже все склады и все окрестные фермы и виноградники. Опять же, несделанным делом висит вопрос о ферме Орей, Лаффер меня о ней больше не спрашивал, но может ведь спросить, правда? Ладно, вот когда Жозефин отправится обратно в столицу, я и займусь. А пока – уделим время ей и бабушке.
Но когда я вышла из экипажа на Портовой улице, то сразу же увидела небольшую толпу возле нашего входа. Тут собрались и мой драгоценный Канолль, и Флешон, и помощник Канолля Констан, и наш привратник Фоти, и семейство Ферье, и другие.
– Что случилось, господа?
На них на всех лица нет, говорят громко, но сути я с ходу не постигаю. Что происходит?
– Госпожа Сесиль приехала!
– Госпожа Дюмон, мы ждём полицию.
– Госпожа Дюмон, ночного сторожа одурманили!
– Госпожа Дюмон, что делать?
– Да что случилось, господа? – говорю громко и добавляю ментальной силы, чтобы мои слова непременно до всех дошли.
И устанавливается тишина, в которой особенно чётко звучат слова Поля Ферье:
– Так ограбили же нас, всё разворотили!
– Что?
Ограбили мою контору, говорите? Вот не было печали!
– Рассказывайте, – смотрю на Канолля.
Он главный после меня, ему и докладывать.
– Понимаете, госпожа Дюмон, ночью кто-то проник в здание. Нашего ночного сторожа одурманили – скорее всего, артефактом, он до сих пор спит, и разбудить его не удалось. Внутри всё перевернули, будто что-то искали.
– Что-то пропало? – вот не было печали!
– Мы пока не поняли. И я запретил заходить внутрь до приезда полиции. Посыльного уже отправили.
– Давно отправили? – я понимаю, что они правы, но вдруг можно как-то ускорить процесс?
– Да с четверть часа уже.
Вздыхаю и достаю зеркало. Не наглость ли? Нет, не наглость. Я всё равно не знаю там больше никого.
На мой вызов отвечают очень не сразу, н о всё же отвечают.
– Госпожа Дюмон, это вы? – полковник Коурвилль как будто очень не сразу меня узнал, впрочем, это понятно – мы виделись уже некоторое время назад.
– Здравствуйте, господин полковник. На мою контору на Портовой улице совершено нападение. Наш ночной сторож одурманен и спит, а внутри, по словам тех, кто уже там был, всё перевёрнуто. Мы отправили к вам посыльного, но потом я подумала, что могу передать сведения быстрее. Прошу прощения, если оторвала от важного, но я не знакома ни с одним другим магом в полицейском управлении Массилии.
– Я понял вас, госпожа Дюмон, – кивает он. – Благодарю за своевременное оповещение. Сейчас отправим к вам людей.
– Большое спасибо, ожидаем, – кивнула я и разорвала связь.
На меня смотрели, как на нечто невероятное.
– Это вы что, прямо Коурвиллю всё сказали? – изумляется Констан.
– Так будет быстрее всего, – пожимаю я плечами.
А сама думаю, кого ещё позвать на помощь. Мишеля? Его обязательно нужно оповестить, сейчас как-нибудь сделаем. А вот…
Снова черчу чары вызова. И в этот раз ждать приходится ещё дольше. Но я всё же получаю ответ.
– Доброе утро, госпожа Дюмон, – говорит мне господи детектив Вержи. – Или у вас оно не доброе? – ещё и усмехается, вот ведь!
– Именно что недоброе, – киваю. – Кажется, мою контору вскрыли и ограбили, мы уже известили полицию и ожидаем прибытия их сотрудников, но мне кажется, что ваша помощь тоже будет очень уместна. Можете ли вы прибыть на Портовую улицу?
– Могу. Буду через полчаса, – кивает он и разрывает связь.
Ну вот, уже хорошо. Кто ещё?
Впрочем, следующим я вызываю господина д’Ивера – рабочий день в столице тоже давно начался. Он откликается сразу же, приглашает господина Палана, оба они внимательно меня выслушивают, одобряют всё, что я уже сделала, и рекомендуют немедленно разыскать Мишеля – чтобы тоже был в курсе происходящего. И конечно же, известить – что и как будет дальше.
Что ж, за Мишелем я отправляю Поля Ферье. Даю ему денег на извозчика и два адреса – дом, где Мишель снимает жильё, и контору Маринетт Карно, где он собирался сегодня быть. Извозчика находят мигом, Поль отбывает, я сразу же понимаю, что нам может помочь ещё один человек.
Вызываю Поля магической связью – всем троим Ферье я выдала из своих запасов приличные зеркала – и прошу ещё известить кузена Флоримона, который либо дома, либо в редакции газеты.
Опускаю руку с зеркалом и вижу – все мои служащие собрались вокруг, смотрят на меня с почтением и ждут – что же дальше?
Впрочем, дальнейшее нам определяют полицейские. Экипаж останавливается, оттуда выходит незнакомый мне мужчина постарше меня лет на десять.
– Госпожа Дюмон, так?
– Да, а кто вы?
– Капитан полиции Валантен к вашим услугам. Что произошло?
Следом за ним из экипажа выбираются ещё трое полицейских, и я киваю Каноллю – можете, мол, рассказывать, вы знаете ситуацию лучше меня.
Капитан Валантен оказался магом, и меня это очень порадовало. Если вдруг что – не нужно будет гнать к нему посыльного, а можно просто позвать магической связью. Пока же он выслушал рассказ Канолля, а затем сам шагнул внутрь нашего здания, обогнул стол, за которым недалеко от входа сидел Фоти, и пошёл дальше, отдавая по ходу распоряжения своим людям – что делать и куда смотреть. Мы остались ждать снаружи.
Впрочем, вскоре подъехал господин Вержи. Ему тоже рассказали, что случилось, и он отправился внутрь – смотреть и делать выводы.
Третьим появился Мишель.
– Да что ж такое-то, почему всё разом, – возмутился он вместо приветствия. – Что-то пропало, или пока непонятно?
– Так вот пока непонятно, – пожала я плечами. – А что у вас? Удалось ли что-нибудь?
– У меня дивно, и пока мы ждём результатов осмотра, я могу быстренько вам рассказать.
– Конечно, говорите, – и я даже прикрываю нас от подслушивания, мало ли, о чём там я могу поговорить со своим поверенным!
– В дом Карно утром принесли записку от меня для госпожи Маринетт – о том, что я завершил всё то, что она поручила мне, и готов отчитаться ей, а также жду оплаты своих услуг. Мой посыльный сказал, что нужен либо немедленный ответ, либо он сопроводит госпожу Маринетт в контору, где я и поджидал – или её саму, или каких-либо известий.
– И что же госпожа Карно?
– Она встретила посыльного, прочла записку и сообщила, что не может быть и речи о том, чтобы Маринетт отправлялась в контору. Тогда ей было предложено дать возможность госпоже Маринетт написать тот самый немедленный ответ. Госпожа Маринетт была призвана, прочла записку и сообщила своей маменьке, что та должна немедленно дать ей денег для оплаты услуг поверенного. Госпожа Карно сообщила, что не имеет такой возможности, потому что всё, что у неё было, она уже потратила на хозяйство, а новых денег пока не прислали. Госпожа Маринетт сообщила, что если она будет упираться и дальше, то денег не пришлют никогда. И ей придётся отказаться от этого дома и вернуться в свой домик в столице, который остался за ними, и содержать который намного дешевле, и вспомнить, как чинить бельё соседям, потому что других средств снова не будет. Как я понимаю – хорошо сказала, весомо. Госпоже Карно не понравилось, она принялась ругательски ругать и госпожу Маринетт, и всех, кого только видела, но госпожа Маринетт стояла на своём. Если нужны деньги – то она сейчас отправляется в контору, потому что хозяйка, и договор заключала она, и с управляющим о доходах будет говорить она, и платить за работу поверенному тоже будет она. А если госпоже Карно это неприятно, то она может просто вернуться в столицу и там жить, как жила раньше. Мне, право, жаль, что я сам не был свидетелем этой сцены, но мой посыльный – весьма наблюдательный молодой человек, он в будущем желает получить образование и место если не у меня, то у моего отца, и служит прилежно, – посмеивался Мишель
– И чем всё завершилось? – интересно же!
– Тем, что обе госпожи Карно сели в экипаж с моим посыльным и отправились в контору, где я их и поджидал. Госпожу Карно усадили в угол, и госпожа Маринетт попросила её молчать и не портить репутацию ни себе, ни предприятию. Мы с госпожой Маринетт обсудили все наши дела – финансовые и прочие, управляющий отдал ей какую-то часть денег из того, что был должен, и в этот благостный момент меня и настигло известие от вас, Сесиль. Кому снова не даёт покоя ваша деятельность?
– Мы пока увидели только то, что внутри всё перевёрнуто. Там полиция и господин Вержи.
– Отлично, вы быстро сориентировались.
– Так приходится, я скоро научусь ориентироваться в самых изумительных ситуациях, поверьте. Но что там в итоге с Маринетт?
– Я полагаю, ей будет немного проще выбираться по делам. Может быть, госпожа Карно уловила связь между поступающими деньгами и необходимостью неких управленческих действий. И поняла, что работу служащих нужно проверять, иначе они решат, что им всё можно. И конечно же, я с удовольствием продолжу её консультировать.
– Вот и славно, а остальное как-нибудь решим, я думаю.
Если Тереза сегодня передаст мою записку, а Маринетт ответит – вот там и узнаем, что к чему и что изменилось. Пока же – наши здешние насущные дела.
Первым на улицу вышел Вержи, за ним – капитан Валантен. И я поняла, что эти двое давно знакомы и говорят меж собой вполне по делу.
– Госпожа Дюмон, я полагаю, вы и ваши служащие могут пройти в здание, – сказал капитан.
– Что вы там нашли? – спрашиваю тут же.
– Хаос и разруху, – пожал тот плечами. – И следы многочисленных магических воздействий. Коллега предполагает, что использовались артефакты, утверждает, что от артефактов не такой осадок в воздухе, как от действия работающего мага. И мы взяли пробы воздуха и законсервировали их. Посмотрим, можно ли будет что-то узнать таким образом. И я полагаю, вы можете распорядиться, чтобы всё приводили в порядок. Также нам важно понять, пропало ли что-нибудь.
– Сейчас спросим Канолля, он должен знать, – киваю, иду внутрь.
Внутри и в самом деле хаос, отвратительный хаос. Из шкафов выворочены стопки бумаг и папки с бумагами, всё разбросано и перевёрнуто. К счастью, я не держу здесь никаких ценностей, редкостей и прочего, а документы и договоры мы, думаю, приведём в порядок.
– Если пропал какой-то документ, мы можем не сразу это понять, особенно если документ был из старых, – качает головой Канолль.
– Значит, как только что-то поймёте – дайте нам знать, – сказал капитан.
Этот сотрудник полиции понравился мне намного больше Детайля. Чётко, по делу, никакого раздутого самомнения. Мы договорились, что свяжемся сегодня ближе к вечеру – он рассмотрит воздушные слепки, а я буду знать, пропало что-то или нет, и расстались. С господином Вержи мы расстались примерно за тем же. А потом уже нужно было командовать – кто собирает рассыпавшиеся листы, кто их отсматривает и сортирует, и заново складывает. Госпожа Ферье взяла в помощники господина Констана, и они вместе с младшими Ферье принялись наводить порядок, а остальные помогали по мере сил.
И к вечеру, когда меня вызвала бабушка, я так ещё и не поняла – что искали, и пропало ли что-нибудь.
Бабушку я заверила, что всё в порядке и я вскоре буду дома. Конечно же, я собиралась прийти раньше – помним ведь о необыкновенно важном приёме? Ничего, моя Колетт прекрасно справляется со сложными задачами – собрать меня на торжественный выход за совсем небольшой промежуток времени! Справится и сегодня.
Мне казалось неправильным уходить из конторы, не оставив там никакую охрану. Вообще всегда хватало ночного сторожа, я не припоминаю, чтобы папенька предпринимал какие-то более суровые меры. Но кажется, пришло время принять их.
Я ждала бабушкин экипаж внизу, у входа. Нашего ночного сторожа в конце концов добудились, он говорил, что не помнит ничего, вроде бы с ним кто-то заговорил через дверь и о чём-то спросил, но деталей он нам сказать не может. Я видела, что он правдив, и отпустила его домой, и дала два выходных, и попросила передать второму сторожу мою просьбу – поработать в неурочное время, я заплачу.
Вообще в здании имелись магические каналы – для отопления зимой, как раз папенька и распорядился сделать. Я знаю, что их используют и для охраны тоже, нужно заняться. Но для того необходим маг, умеющий делать подобное, у меня такого знакомого мага не было. Но это не беда, я поищу.
– Госпожа Ферье, не знаете ли вы какого-нибудь мага, который умеет делать охранный контур для здания? Понимаете, я могу хоть целый отряд оставлять здесь ночевать, но против магии они окажутся бессильны – как сегодня и произошло. А на отряд магов, охраняющий мою собственность круглые сутки, я пока не имею средств.
– У меня есть брат, а у него разные знакомцы, – закивала госпожа Ферье. – Я могу прислать его завтра сюда к вам, пускай расскажет.
– Ваш брат – маг?
– Как и мы все – понемногу. Но вдруг и от него будет толк?
– Благодарю вас, и жду завтра вашего брата. И ещё сама поищу.
Может быть, я встречу какого-нибудь мага-знакомца сегодня на приёме? И спрошу, непременно спрошу.
Пока же кучер открывает мне дверцу экипажа, и я отправляюсь домой.
Дома дым коромыслом – бабушка и Жозефин уже готовы, ждут только меня. И прямо с порога берут в оборот – Колетт, госпожа Розетт и ещё пара горничных. Я не сопротивляюсь, но рассказываю Жозефин, что случилось – пока меня моют, одевают, причёсывают.
– Кто это так тебя не любит? – спрашивает она первым делом.
– Так вот не понять – то ли не любят меня, то ли что-то украли, то ли что-то искали. То ли просто хотели посмотреть в бумагах какие-то детали договорённостей с покупателями.
Коммерческая тайна существует совершенно не зря, не только мы не разглашаем детали сделок, конкуренты тоже. Все так делают. И могут ли это быть происки конкурентов?
Жозефин бурно возмущается, я с ней согласна – потому что куда это годится? Но согласна и с тем, что сама виновата, и лучше нужно хранить свои секреты.
Я уже почти одета, когда меня вызывает магической связью господин д’Ивер – им со старшим господином Паланом тоже нужно узнать, чем завершилось дело. Я честно рассказываю обо всех неутешительных результатах, и о том, что и полицейские, и частный детектив пока не сказали ничего определённого. И что я готова делать магический охранный контур в здании. А может быть, и не только в здании.
– Но тогда вам, дорогая, нужен маг-привратник, – замечает господин Палан. – Где мы его возьмём?
– Увы, я пока не знаю. Начну с контуров. А ещё мне нужен секретарь, женщина, маг. Тоже пока не знаю, где искать. Потому что я уже думала о том, чтобы завести какой-нибудь охранный или сигнальный артефакт для наших привратников и сторожей, но совершенно об этом забыла. Секретарь будет напоминать мне обо всём, о чём я забыла. И может быть, делать что-то ещё.
– Я подумаю, где можно найти для вас работников, Сесиль, – кивает господин Палан. – Тут ещё прислали отчёт из Льена, желаете ознакомиться?
– Желаю, присылайте магической почтой, хорошо? Завтра же?
– Пришлём, – кивает господин Палан.
– Там-то у нас всё в порядке? – я с ужасом понимаю, что в Льене была один раз три года назад с папенькой, да и всё.
И если там меня ждёт примерно то же, что и здесь, то… всё это тоже изрядно потребует моего времени и сил.
Ничего, я справлюсь. Папенька справлялся? Прадед, который вообще ничего не знал и не умел, справлялся? Вот и я справлюсь.
– Сесиль, госпожа Пелисье волнуется, – говорит мне Жозефин.
– Да, понимаю. До свидания, господин Палан, господин д’Ивер. Как только я узнаю что-то новое – сразу же поделюсь. И жду завтра отчёт из Льена, – и я разрываю связь.
– Ты хоть в зеркало на себя посмотри, что ли, – хохочет Жозефин. – Ты неправильная девица, даже не полюбовалась на себя в новом платье!
– Мне уже столько раз это сказали, – отмахиваюсь. – Но в зеркало непременно посмотрю.
Что ж, я вижу вполне приличную молодую даму. Сегодня мне подготовили нежно-зелёное платье с отделкой кремовыми кружевами, и из всех моих вечерних платьев оно наиболее закрытое, с самым маленьким вырезом декольте. Впрочем, в него уложили разрешённую девицам нитку жемчуга, в причёске закрепили цветы из ткани от платья, совсем немного духов… и можно отправляться.
– Жозефин, а ты чем занималась сегодня? – спрашиваю, пока мы едем до дома госпожи де Монтенуар.
– Отличный день! Сначала рисовала, а потом пришёл твой кузен – не тот, который нудный, а второй, Флоримон – и мы с ним отлично провели время, я сделала несколько набросков к его портрету. Думаю, это будет отличный портрет – он такой харизматичный, этот твой кузен, – смеётся она. – Мне даже жаль, что его нельзя было сейчас взять с собой. Конечно же, важная дама не переживёт его пренебрежения к внешнему виду.
Ах ты ж, вот почему его не нашёл мой посыльный! Ну что ж, сам виноват, не получил новости из первых рук.
Но лучше бы получил, конечно, вздыхаю я про себя.
А мы тем временем уже подъехали к дому на улице Экс, и вышли из экипажа, и я иду следом за бабушкой знакомиться с ещё одной местной гранд-дамой и её семейством.




























