444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Салма Кальк » Семейные обязанности (СИ) » Текст книги (страница 7)
Семейные обязанности (СИ)
  • Текст добавлен: 20 ноября 2026, 09:30

Текст книги "Семейные обязанности (СИ)"


Автор книги: Салма Кальк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

12. Бал всегда приносит что-то новенькое

Первые аккорды, вступление, поклон – и кузен Антонио ведёт меня по залу. Он идёт легко и грациозно, я даже залюбовалась тем, как ставит ногу на носочек, и грация его безукоризненна. И конечно же, слышит музыку, и его не нужно вести, а сам он ведёт даже в том моменте, где для такого дела остаётся не слишком много возможностей. Подаёт руку там и тогда, где это нужно, немного направляет меня в правильную сторону, поглядывает по сторонам – и не забывает улыбнуться мне. И делает всё это совершенно естественно, как будто не учился долго-долго, но сразу родился с таким умением. Ничего-ничего, вот посмотрим ещё и на то, каков он в вальсе и польке… там и решим, что о нём думать.

Колонна идёт по залу, и пар в той колонне много – я пытаюсь сосчитать, и не могу, там под две сотни человек. Наверное, это самый многолюдный бал за всё то время, что я в Массилии.

Когда музыканты сыграли финальные аккорды, мы с кузеном кланяемся друг другу, и он снова подхватывает меня под руку и ведёт к бабушке.

– Дорогая бабушка, мы здесь, – извещает с улыбкой.

Бабушка, конечно же, танцевала полонез с господином бароном, и оба они оглядывают нас – барон с любопытством, бабушка с некоторым изумлением. А кузен продолжает крепко держать меня за руку, хоть сейчас к тому и нет никакого повода.

– Молодой человек, вы опасаетесь потерять нашу Сесиль в суете и толчее? – усмехается барон.

– Да, хрупкую деву нужно держать, она, конечно же, может потеряться.

– Не думаете ли вы, кузен, что это первый бал в моей жизни? – интересуюсь с усмешкой.

– Полагаю, что нет, вы ведь уже некоторое время здесь и успели что-то посмотреть, дорогая кузина, – улыбается он. – Но мне приятно оберегать вас.

Да-да, а сама-то я не справлюсь, конечно. Упаду, пропаду, рассыплюсь. Но молчу.

Впрочем, следующий вальс я отдала Этьену Соми, и когда он появляется, кузен прямо передаёт ему мою руку.

– Господин Соми, моя кузина, не потеряйте её.

Как вещь какую, право слово!

– Что это с вашим новым родственником? – интересуется господин Соми после того, как мы поклонились друг другу и встали в пару.

– Сама никак в толк не возьму, – пожимаю плечами. – Может быть, он вдруг решил, что мне недостаёт старшего брата?

– Может быть. Мне, бывает, хочется посмотреть строго на иных кавалеров моих сестёр, – смеётся господин Соми, – особенно кавалеров Иветты.

– Кстати, жених госпожи Каролины не обиделся за то, что услали его лучшего друга? – мало ли, как оно там?

– Тому другу я пока даже не разрешил появиться на свадьбе, – поджимает губы Этьен. – Но, наверное, разрешу. Хоть жених моей сестры мог бы и получше выбирать себе друзей.

– Он хотя бы независим финансово? – Этьен свой, его можно о таком спросить.

– В целом да, у него есть доля в магазине отца. И он разбирается в том, что и кому они продают.

– А что они продают?

– Они продают колбасы. Покупают мясо у окрестных крестьян и изготавливают из него разные деликатесы. Вы, наверное, сталкивались – они называются «Танти», это производство открыл отец бабушки нашего Кристофа.

– Честно признаться, нет. Или просто не задумываюсь, что именно поставляют к столу что в бабушкином доме, что в столице. Но я буду иметь в виду, спасибо.

– У них не слишком дёшево, но очень вкусно.

– Это главное, – улыбаюсь Этьену на прощание.

Впрочем, у нас с ним ещё галоп во второй части, ближе к финалу. Там уже не поговоришь ни о колбасе, ни о чём другом.

Мой новый кузен поджидает меня рядом с бабушкой и принимает у господина Соми едва ли не по описи, как я сама принимаю грузы.

– Вам удалось развлечь кузину, вы так заинтересованно беседовали, – говорит кузен господину Соми.

Мы оба тотчас вспоминаем, о чём именно мы беседовали, и как это сочетается с бальной залой, смотрим друг на друга и хохочем. Раскланиваемся и напоминаем друг другу о галопе.

– Прибыль они считали, я так думаю, – фыркает господин барон Наргонн.

– О нет, господин барон, – улыбаюсь ему, – мы обсуждали деликатесы, и где их берут.

– Полезное, – соглашается бабушка.

– А вы, кузен? Чем вы развлекали вашу даму в этом танце? – смотрю на него в упор.

Он вздыхает.

– У меня не так много танцев сегодня, увы.

– Так пригласите какую-нибудь скучающую даму! Наша бабушка может представить вас кому угодно в этой зале, нельзя проводить бал так… бездарно! – говорю я.

– Что вы, я отлично присматриваюсь к гостям. И непременно попрошу бабушку представить меня, – кузен кланяется бабушке.

Второй кузен, Флоримон, бежит к нам через весь зал. Кажется, он появился не так давно, и снова его было некому одеть на бал. Он прямо на лету умудряется поклониться мне.

– Дорогая бабушка, дорогая кузина, господа, – кланяется всем. – Сесиль, наша с вами полька!

– О да, – я делаю ему реверанс.

– Кузен, – вдруг встревает Антонио, – отчего вы решили, что с нашей кузиной можно танцевать в таком… странном виде?

– Что вы имеете в виду? – Флоримон смотрит на него в изумлении.

– Вы давно смотрелись в зеркало?

– Смотрелся когда-то, но пусть это вас не беспокоит нисколько, хорошо? Дорогой… кузен.

Он подаёт мне руку, я принимаю, и мы сбегаем из-под разгневанного взгляда нашего Антонио.

– Это что вообще такое? – шепчет мне Флоримон, едва мы с ним становимся в пару.

– Он с чего-то решил опекать меня, и я пока ещё не дала ему в лоб, всё же неудобно при людях, – пожимаю плечами. – Следующий вальс у меня с ним, хоть оценю, как танцует.

– Да как бы ни танцевал, – говорит кузен, и я понимаю, что Антонио легко может нажить себе врага в нашем семействе.

– Отчего-то мне кажется, что вы танцуете лучше. И о вас я знаю, чем вы живёте, а о нём – нет. Так что – изменить моё отношение к вам ему никак не удастся.

– И это замечательно, – улыбнулся Флоримон, и мы с ним завертелись быстро-быстро.

К счастью, когда Флоримон привёл меня к бабушке, Антонио поблизости не оказалось, и я выдохнула с облегчением. Как-то с ним… нехорошо, а ведь понравился мне поначалу, между прочим. Флоримон подмигнул мне и устремился к следующей даме, которой обещал танец. А со мной раскланялся подошедший господин Дамиан Труа-Мелен, его вальс – следующий.

Я поглядываю на него, но молчу – пускай сам начинает разговор.

– Любите ли вы танцевать, госпожа Дюмон? – начинает он издалека.

– Да, – отвечаю я бесхитростно и прямо. – Ещё со времён пансиона. Один из двух моих любимых предметов.

– А второй, наверное, рукоделие?

Смеюсь. Заподозрить меня в подобном может только тот, кто видит впервые.

– Нет, не угадали.

– Наверное, словесность? Вы любите стихи?

– Не особенно, – вспоминаю наш стихотворный эпизод с Люсьеном Барретом. – И участвовать в играх, где нужно вспоминать и читать стихи тоже не люблю. У вас ещё одна попытка.

– Почему одна? – не понимает он.

– Третий раз отвечает за всё, говорят, три – хорошее число.

– Почему же? Чем оно хорошо?

– Три… три корабля, например. Больше не придумывается с ходу, извините.

– Корабля? Что за корабли?

– Обычные корабли, они приходят в порт время от времени. Например – «Аврора», «Августа» и «Афродита». Пришли недавно, скоро отправятся обратно. Но вы так и не назвали третий вариант.

– Землеописание?

– Близко, но нет. Математика, – и сразу же начинаю спрашивать сама. – А вы? Где вы служили?

– В колониях, – пожимает он плечами.

– Это важно, да. Колонии и товары из них играют немалую роль в нашей стабильной экономике.

– И в нашем положении в ключевых точках, – неожиданно поддерживает он.

Далее мы внезапно обсуждаем Индокитай – климат, насекомых, местных жителей и те товары, которые везут оттуда к нам корабли, в том числе и мои. Я говорю, что не прочь там побывать, он отговаривает меня.

– Нечего там делать благовоспитанной барышне.

– А хозяину тех самых кораблей, которые возят сюда колониальные товары? – поднимаю бровь.

– А хозяину кораблей – очень даже есть, что.

– А если хозяин кораблей – та самая барышня? – смеюсь.

– Что? Вы о чём сейчас?

Смеюсь громко.

– Сесиль Дюмон, к вашим услугам. «Дюмон и Дюмон». Владею дюжиной кораблей, в том числе некоторые из них как раз совершают регулярные рейсы в Индокитай и привозят сюда те самые товары.

Он озадачен.

– В самом деле? Забавно. Отец говорил, что вы наследница, и что железные дороги тоже сфера интересов компании вашего отца, но…

– Но к сожалению, отца моего нет с нами, и делами компании занимаюсь я. Железная дорога – только акции, ничего более. Пока. Дальше посмотрим.

У него становится такое лицо, что я понимаю – сказала слишком много и слишком… напористо, что ли?

– Это… очень достойно, то, что вы пытаетесь встать на место вашего отца. Наверное, вам будет проще, если вы выйдете замуж, и муж снимет с вас это бремя? – интересуется он осторожно.

– В этом случае муж должен не хуже меня разбираться во всём, из чего складывается наш доход, – улыбаюсь. – Буду рада такому мужу.

К счастью, танец завершается, и мы кланяемся друг другу, а потом господин Труа-Мелен провожает меня к бабушке… и кузену Антонио. Тот бурно и многословно приветствует моего кавалера – и едва не благодарит за то, что он занял меня на танец. Кавалер сбегает стремительно, и я не удивлюсь, если не вернётся – после такого-то напора.

– Кузен, не смейте пугать моих кавалеров, я желаю танцевать на этом балу все возможные танцы, – говорю строго.

– Вы о чём, дорогая кузина? – он искренне изображает непонимание. – Мало ли, кто может затесаться к вам в партнёры по танцу! И вообще, я бы даже взглянул на ваше карне – кого вы туда поназаписывали?

Что? Да кого хочу, того и записываю!

– Единственный человек, который может как-то выражать своё отношение к происходящему – это бабушка. И точка. Понимаете?

О нет, он, кажется, не понимает. И как раз в этот момент появляется безупречный господин Лаффер – объявлена франкийская кадриль.

– Что здесь происходит, госпожа Дюмон? – интересуется он, как будто вовсе не замечая кузена.

– Мой новообретённый кузен пытается позаботиться обо мне, – пожимаю плечами, насмешки в этом жесте совсем чуть-чуть.

– Какая… дивная забота, – замечает Лаффер.

– Господин Лаффер, вам, вероятно, не знакомы родственные чувства, – начинает было кузен, но Лаффер не даёт ему договорить.

– Отчего бы это, господин Москони? У меня две младших сестры.

– И вы не проверяете их бальные книжки? – смеюсь.

– Даже и не думал. Они бывают исключительно в приличных домах. Там не должно быть случайных людей и проходимцев. Здесь, полагаю, их тоже нет, – и смотрит при том на кузена Антонио.

Хорошо так смотрит, тяжёлым недобрым взглядом. Тот тушуется, а Лаффер подаёт мне руку. Я живенько её принимаю и мы почти что бежим становиться на наше место в кадрили, музыканты уже начинают и мы буквально на лету кланяемся друг другу, зато разнообразным визави – уже как подобает.

– Что это за явление возле вас и госпожи Пелисье? – интересуется Лаффер, как только мы завершаем фигуру и появляется свободная минутка. – Вы, конечно, представили его вчера, но…

– Это вправду ещё один кузен, внук бабушкиной дочери госпожи Терезы, – поясняю я. – Явился с письмом от той самой бабушки в качестве рекомендации.

– Я проверю, – говорит Лаффер.

О как! Но я не возражаю, нет. Интересно, что он там напроверяет?

Пока же мы просто танцуем, а танцует он отлично. И расстаёмся, напомнив друг другу о финальном вальсе.

А следующий мой вальс как раз с этим самым кузеном Антонио. И я говорю ему тихонечко:

– Не злите меня, драгоценный кузен, хорошо?

– Что вы, дорогая кузина, и в мыслях не было! Я просто хотел позаботиться о вас. У вас нет старшего брата, кто ещё сделает это?

– Уверяю вас, я справляюсь сама. А если вдруг нет – то есть бабушка, её друзья и мои друзья. И кузен Флоримон.

– Этот… странный человек?

– Этот хороший человек, не следует судить по внешности.

– Но… девица, до сих пор незамужняя, нуждается в покровительстве и помощи!

– В самом деле? Ох, кузен, может быть, вы перестанете уже путать ноги?

Он двигался на изрядной скорости, но какими попало ногами, видимо, в его школе учили вальсу недостаточно хорошо. Мало удовольствия, честное слово.

Если будет продолжать командовать – не видать ему больше ни одного танца со мной, пускай за другими присматривает. Так бабушке и скажу.

А пока – как жаль, что ещё полька с ним, и как хорошо, что впереди ещё вальс с Флоримоном и Лаффером!

13. Нешуточные испытания

– Что-то мой ещё один правнук не слишком хорош как танцор, – замечает бабушка, когда Антонио вернул меня к ней по завершении танца, поклонился вежливо и куда-то отошёл.

Я прямо выдохнула – как-то душновато рядом с ним.

– К сожалению, так, – киваю с усмешкой. – Если бы он хотя бы хорошо вальсировал, я была бы готова простить ему некоторые недостатки – как тому же кузену Флоримону. Но пока увы, у кузена Антонио недостатки перевешивают, потому что на одном полонезе не выедешь никак.

Бабушка переглядывается с господином бароном Наргонном, и я не могу прочесть, что скрывается за этими взглядами. Но оба смотрят браво и весело.

– Ничего, дорогая Сесиль, всё перемелется, я думаю, – улыбается мне барон.

– Не сомневаюсь, – посылаю ему ответную улыбку.

Барон кланяется бабушке и отправляется куда-то по зале… через некоторое время я с удивлением вижу его рядом с кузеном Антонио. Интересно, что общего у них может быть?

А меня тем временем приглашают и барон де Марей, и снова Этьен Соми, и Кристоф Пажери, жених его сестры, и опять кузен Флоримон.

– Вы отделались от этого назойливого субъекта? – хмурится он, смеясь. – Как вам это удалось?

Я оглядываю залу – и не вижу кузена Антонио. О нет, вижу – он танцует с одной из сестёр Бушар.

– Как-то это произошло, и слава всем высшим силам, – истово киваю. – Я готова прощать людям их несовершенство, но – до определённого предела.

– Что же, и мне готовы? – смеётся, поросёнок.

– Конечно, кузен, – отвечаю преувеличенно серьёзно. – Ваши достоинства определённо перевешивают ваши недостатки в моих глазах. Надеюсь, с моими достоинствами в ваших глазах дело обстоит как-то так же.

– Я не вижу в вас недостатков, кузина, – он ещё и кланяется на лету, вот ведь. – Вы в моих глазах – совершенство.

– Однако же, я помню, что вы отказались вступить со мной в брак, – пытаюсь в ответ погрозить ему пальцем.

– Ну и что с того, совершенством-то вы быть не перестали, – пожимает он плечами. – Я же не столь серьёзен, не умею считать так же хорошо, как это делаете вы, и удержать в голове склады, грузы, корабли и что там бывает ещё не способен совершенно.

– Неправда, вы отлично удерживаете в голове все события нашего славного города, важные и не очень, – качаю головой. – Я так не смогу.

– И значит, каждый из нас хорош там, где есть сейчас, – заключает он.

Музыканты играют коду, кузен подхватывает меня и крутит, и я кручусь, и это великолепно. Останавливаемся, кланяемся. У меня даже чуть-чуть закружилась голова… но он понял и быстро провернул меня в другую сторону. Голова остановилась.

– Благодарю, кузен, это было своевременно.

– Обращайтесь, кузина.

– Непременно.

Увы, следующим танцем должна была стать как раз полька с кузеном Антонио. Он уже поджидал меня возле бабушки, подхватил за руку, повёл становиться на позицию. Поклонился с первыми аккордами и повёл – к счастью, немногим лучше, чем в вальсе. Разговаривать мы, во всяком случае, смогли.

– Дорогая кузина, неужели наша бабушка позволяет вам так громко смеяться в танце с кем бы то ни было?

– Так уж и громко, – возмущаюсь. – И вообще, если вам не нравится мой смех – могу встречать вас отменно недовольным лицом, годится?

– Девица с недовольным лицом никогда не выйдет замуж, – качает он головой.

– Сколько вам лет, кузен?

– Двадцать шесть, а что? – смотрит недоверчиво.

– А я думала, шестьдесят два, – усмехаюсь. – Такие слова можно простить почтенной даме, но никак не молодому человеку, который хочет казаться привлекательным. Вы ведь хотите, правда?

– Конечно, – отвечает он, не задумываясь, а потом спохватывается. – Кузина, не стоит так вот в лицо говорить мужчине о какой бы то ни было его привлекательности.

– Будьте внимательны, кузен, «Хочет казаться» – это не вполне то, о чём вы говорите. Вы показались мне привлекательным при нашем знакомстве, не скрою. Но увы, ваши слова сегодня совершенно разрушили весь тот образ, который успел сложиться у меня за прошедшую неделю.

Он не ожидал, нахмурился.

– Кузина, вы… всегда так прямо говорите вашим кавалерам то, что думаете?

– Не всегда, но случается, – а мне весело.

– Наверное, жениху вашему вы тоже что-то такое сказали?

– Именно, – это уже не усмешка, это холодная ярость. – И ни слова более, кузен, хорошо? Да, я сказала господину моему бывшему жениху всё, что подумала о нём, когда застала его с другой. И хватит об этом. И если вы сегодня скажете мне ещё хоть слово – нашим родственным отношениям конец.

Смотрю на него недобро, но недолго, потом отворачиваюсь. И до конца мелодии мы молчим, и он без единого слова провожает меня к бабушке, и кланяется так же молча.

– Что ты сказала ему? – тихо интересуется бабушка.

– Что ещё слово – и моему доброму отношению к нему конец. Он поверил, и хорошо сделал. Я очень хотела пнуть его прямо в танце, но сдержалась.

– Вот и молодец, – кивает бабушка.

Кузен же некоторое время постоял рядом с нами с обиженным видом, но снова был уведён подальше господином бароном, всех благ ему, камина тёплого, вина вкусного и книг интересных. И я прямо выдохнула.

– Придётся прочесть молодому человеку лекцию о правилах поведения в Массилии, – усмехается бабушка.

– Думаю, лишним не будет, – я всё ещё зла. – Вдруг что-нибудь поймёт? Меня-то он не понял, только обиделся. Но хоть замолчал, и то хорошо.

Я танцую с разными другими здешними кавалерами, и мне всё время кажется, что они пытаются прощупать меня. Можно ли мне написать? Да пишите сколько хотите. Можно ли меня завтра поутру навестить? О нет, у меня уже есть планы на весь завтрашний день. Люблю ли я цветы? Не особенно, главным образом в качестве отделки платья.

Не знаю, что думают обо мне все эти люди, пускай что хотят, то и думают. Я же отчаянно стараюсь быть вежливой, не смотреть в глаза, улыбаться мило и немного рассеянно. Я просто обычная девица, которая любит танцевать, вот и всё. Хоть некоторые кавалеры и подвергают нешуточным испытаниям мою любовь к танцам.

И очередное такое нешуточное испытание поджидало меня на очередном вальсе, на который меня неожиданно приглашает господин Луи Барусс.

Я всегда оставляю два-три танца незанятыми – на отдых и на какой-нибудь странный случай, вдруг понадобятся? И сейчас выпал именно тот танец, свободный вальс.

– Госпожа Дюмон, не изволите ли танцевать со мной? – спрашивает господин Барусс-младший.

Если это вызов – то я его принимаю. Я ни разу не видела, чтобы он с кем-то танцевал, но может быть, я просто была невнимательна. Мне интересно и как он танцует, и что он собирается сказать мне в танце. Не просто так же, да?

Реверанс, рука. Барусс осторожно берёт меня за кончики пальцев и ведёт на свободное место. Сразу же музыканты играют вступление, мы кланяемся друг другу, становимся в пару… начали.

Что же, господин Барусс-младший танцует хорошо. Ноги не путает, они у него сами идут, держит уверенно, но ведёт меня чуточку жестковато, то же самое можно делать и без усилия.

– Что же, вы уже оценили всё то, что на мне надето? – усмехается Барусс. – Вы умеете, я думаю.

А я смотрела куда-то ему в плечо и не более, потому что сосредоточилась на движении и на положении тела. Но быстро оглядела всё, что можно было оглядеть, оценила дорогую булавку-артефакт, конечно же, свойства её от меня скрыты, тонкое сукно и сорочечную ткань с изысканными мережками.

– Я оценивала, как вы танцуете, и наши шансы дотанцевать до финала.

– И как же? – поднимает он бровь.

– Полагаю, дотанцуем, – улыбаюсь с самой маленькой капелькой ехидства.

– Вот и отлично. Скажите, госпожа Дюмон, не попадалась ли вам среди оставшихся от вашего отца предметов бронзовая фигурка обезьянки? Вы ведь знаете, что это за животное, не так ли? И сумели бы узнать, если бы увидели?

Ах, знаю ли я? Смотрю недобро. Но мысль работает.

Где же я не так давно видела фигурку обезьянки? Ах, да, среди артефактов, которые прятали на моём корабле.

– Я никогда не замечала за моим отцом интереса к фигуркам обезьянок, – пожимаю плечами. – Да, нам привозили и привозят разное из Бенгалии и Индокитая, но никаких фигурок я, честно говоря, не припомню. Но у вас же есть одна – среди тех, что попали к полковнику Коурвиллю, вы вызволили их, кстати сказать?

– Вы видели их, хорошо. Совершенно такая же фигурка обезьянки, их должно было быть две.

– О нет, никогда ранее с такой фигуркой не встречалась. До того момента, пока не увидела вашу. А почему вы решили спрашивать именно у меня? Я не интересуюсь артефактами неизвестного свойства из Бенгалии или откуда они там были.

– Потому что когда-то, несколько лет назад, эти артефакты привёз совместный с вашим отцом рейс. И одна из фигурок оказалась утрачена. А после и три оставшихся пропали, но сейчас вроде бы нашлись.

– И вы решили, что вашу обезьяну припрятал мой отец? Простите, не верю, это настолько далеко от него, что даже и вообразить невозможно. Или у этой обезьяны есть какое-то необыкновенное свойство, которое могло бы побудить скрыть её?

– Какие-то свойства если и есть, то они проявляются только в том случае, когда все четыре предмета собраны вместе. А четвёртый предмет отсутствует.

– И что это за свойства? – спрашиваю осторожно.

– Я не могу говорить о том, в чём точно не уверен, – качает он головой. – А пока все четыре части не собраны, испробовать не представляется возможным.

– Что ж, я могу разве только пообещать сообщить вам, если встречусь с подобной фигуркой. Кстати, полковник отдал вам те, что определённо ваши?

– Отдал, да. Но я всё равно не понял, как они оказались на вашем корабле.

– Спросите того, кто решил их там спрятать, – фыркаю. – Наверное, он расскажет.

– Где же его искать,– усмехается Барусс.

– Увы, не подскажу, сама не знаю. И не испытываю нужды узнать.

– Тогда благодарю вас за намерение рассказать о фигурке, если вы её увидите где-то… и за танец, кстати, тоже.

О да, музыка завершается, Барусс кланяется, я тоже. Он ведёт меня к бабушке.

– Госпожа Пелисье, возвращаю вам вашу внучку.

– Благодарю вас, Луи, – бабушка величественно кивает. – Заглядывайте в четверг, если, конечно же, без Амели Дюмон и её дочери, а если с ними – то не ко мне.

– Да, госпожа Пелисье, – тот кланяется низко-низко, очевидно – что-то понял.

А я только сейчас понимаю, что на балу нет ни мачехи с дочкой, ни Маринетт Карно. И если о первых я не сожалею нисколько, то о Маринетт – очень даже. Нужно каким-то образом узнать, как у неё дела, и как-то ей помочь, если те дела не очень хороши.

Очень кстати подворачивается танец с Мишелем Паланом.

– Мишель, не имеете ли вы известий от Маринетт?

– Увы, Сесиль, совершенно нет. Меня это весьма огорчает, скажу честно.

– Меня тоже, и я никак не могу придумать, как нам помочь ей. И ещё её матушка весьма осложнила их положение в обществе.

– Госпожа Карно поступила оченьнеосмотрительно.

– Вот-вот. И что теперь делать? Маринетт-то не при чём! Может быть, обсудим завтра? И попытаемся что-нибудь придумать?

– Завтра же вы будете до обеда в конторе, не так ли?

– Так, но только до обеда. А уже в обед могу подъехать куда-нибудь выпить арро или собственно пообедать.

– Отлично. Есть ли у вас предложения по месту встречи?

– «Соль и перец» годится?

– Вполне. Могу ли я пригласить ещё кого-нибудь, кто может помочь в нашем деле?

– Безусловно, Мишель, я буду рада любому, кто даст какой-нибудь дельный совет.

На том и договорились, и бабушке я тоже всё это рассказала.

– Девочке ни за что досталось, это уж точно. Или почти ни за что, – усмехнулась она, глядя на меня.

– Она не совершала ничего предосудительного, другое дело, что придумать гадости на пустом месте можно ну хоть о ком.

– А место не пустое, понимаешь? И у неё нет никакой важной фигуры за плечами, что смогла бы защитить её.

– Мы поищем, – улыбаюсь, мне вправду хочется в это верить.

А тут уже и финальный танец бала подоспел, а с ним господин Лаффер.

– Ступайте, дети, танцуйте, – говорит нам бабушка, а сама принимает приглашение господина барона.

Танцевать с Лаффером – чистое удовольствие, я просто лечу, и кажется, ноги мои не касаются паркета вовсе.

– О чём вы думаете, госпожа Дюмон? – интересуется он.

– О том, что вы прекрасно танцуете, и ещё о тяжёлой доле Маринетт Карно. Мы с Мишелем завтра будем придумывать, как ей помочь.

Конечно, он что-то об этом слышал, и я сама не понимаю, как зову его присоединиться к нам завтра. Тем более, что кузен Флоримон тоже дал своё согласие поучаствовать.

– В полдень? Смогу. Благодарю за приглашение, госпожа Дюмон. Увидимся завтра.

Танец завершается, он провожает меня к бабушке, все со всеми прощаются… Увидимся завтра, и это очень хорошо, что увидимся завтра.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю