Текст книги "Семейные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
2. Много ли жилья в Массилии
– Это ты о чём? – у госпожи Амели и в глазах тот самый ужас.
– О том, что подберём сейчас вам дом по средствам, уважаемая госпожа Дюмон, – говорю не без яда в голосе. – Чтобы вы могли там жить, не делая долгов.
Как я помню, когда госпожа Амели познакомилась с папенькой, она как раз была в долгах по самую макушку. Потому что никак не могла смириться с тем, что нужно теперь жить, исходя из совсем другой суммы денег. Видимо, она просто не умеет считать деньги и не понимает, что такое «жить по средствам». Сначала деньги считали родители, потом первый муж, потом второй, потом я.
Я подумала, написала и отправила записку ещё и Мишелю Палану – с извинениями, что беспокою сегодня, и просьбой заехать к нам как можно скорее. Конечно, я могу ещё и старшего господина Палана побеспокоить… поглядим.
– Что значит – дом по средствам? – запаниковала мачеха. – Я не хочу жить в каком-то там клоповнике! Мне и моей дочери нужен достойный дом!
– Отчего же вы решили, милая Амели, что небольшой дом обязательно недостойный? – посмеивается бабушка. – Я полагаю, сейчас вам нужна крыша над головой, для вас и для вашей дочери, с некоторыми минимальными удобствами и некоторой минимальной прислугой. Я ведь права в том, что вы не умеете вести хозяйство сами?
– Что значит – вести хозяйство самой? – хмурится мачеха.
– Это значит – каждый день оценивать, что необходимо сделать в доме, планировать запасы продуктов и меню на день, организовывать уборку, стирку и прочее, – терпеливо говорит бабушка. – Знать расценки на все эти услуги, да и на продукты тоже. Может быть – самой ходить на рынок.
– Что? Мне самой ходить на рынок? – изумляется Амели.
Что ж, если на то пошло, мне доводилось бывать на рынке и покупать там продукты, потому что папенька считал, что хозяйка дома должна это знать. И в нашем пансионе тоже требовали с воспитанниц умение вести дом. Например, нужно было пойти на тот самый рынок со списком продуктов и определённой суммой денег и сделать закупки, и потом отчитаться. Мне обычно удавалось, потому что считать я умею. И хоть я, конечно же, предпочитаю готовое, но в случае катастрофы буду вспоминать, чему меня учили. Не то, чтобы я верила в неминуемость той катастрофы, но отец нередко повторял, что может случиться война, революция или какой-нибудь кризис, и можно потерять всё в одночасье. И что это не конец, нужно просто заново оценить условия и идти дальше. И никогда, никогда не держать все деньги в одном банке и не вкладываться в один-единственный вид дохода – морская торговля там или производство шёлка. Что-то одно прогорит, что-то другое вывезет.
Но это я, а чему учили госпожу Амели, я не знаю.
– Если нужно, можно и сходить, – кивает бабушка. – И чего же вы хотите, Амели? Говорите чётко и ясно.
Та аж рот закрыла от неожиданности. Но совладала с собой.
– Я бы хотела остаться у вас в доме, дорогая госпожа Пелисье.
– В каком качестве? – интересуется бабушка.
– В качестве гостьи, конечно же, – улыбается Амели.
– И на какой срок? – бабушка продолжает выяснять.
– Не знаю, – пожимает плечами Амели. – Наверное, пока Сесиль не вернётся в столицу? Тогда мы с Аннет тоже вернёмся домой!
– А если Сесиль выйдет замуж здесь и в столицу не вернётся? – щурится бабушка.
– Или уедет в Льен, там тоже есть дела, – говорю под нос, но обе они слышат – и бабушка, и мачеха.
– Последую за ней, – кивает Амели.
– А если муж Сесиль откажет вам от дома? – не сдаётся бабушка.
Амели смотрит на нас и хлопает глазами с видом – «как так может быть». А я перебираю тех, кто уже успел посвататься, и думаю себе – Барусс бы вас, дорогие, и на порог не пустил, барон де Марей, полагаю, тоже, а не он сам, так его бабушка. Разве только Жозеф Соми поддался бы вашему давлению, но у него своего дома-то и нет, он сам живёт с матерью и старшим братом.
– Госпожа Амели не подумала о таком варианте, – усмехаюсь.
– Вот что я вам скажу, дорогие дамы, – бабушка говорит веско, и я понимаю – вежливость закончилась. – Здесь вы не останетесь, это исключено. Заботиться о ваших нуждах я не готова. Сейчас мы с помощью знающих людей подберём вам возможное место жительства… а дальше вы уже подумаете, посмотрите и поймёте, как вы будете жить. Но в любом случае вам придётся делать это самостоятельно. Или же – вы обе можете выйти замуж. Что вы, Амели, что вы, Аннет. Женихов хватает на всех, главное – не перебирать слишком долго. Если вы не желаете искать жениха сами – это тоже вариант. Можно, например, дать объявление в «Массилию» – почтенная вдова с небольшим, но стабильным доходом ищет мужа. Амели, я думаю, вам именно что нужно самой выйти замуж, а потом уже подыскивать жениха для Аннет.
– Что? Место жительства? Объявление в газету? О замужестве? Да вы… – кажется, мачеха хотела сказать что-то такое, о чём бы потом сильно пожалела.
– А что, маменька, может быть, мы и вправду выдадим вас замуж? – поинтересовалась красотка Аннет.
– Только, милая барышня, не забывайте, что у вашей маменьки доход есть, а у вас – нет, – сказала ей бабушка, и Аннет сразу скуксилась.
– Да нет же, как такое возможно! Сесиль, а ты почему молчишь? – теперь мачеха смотрит прямо на меня. – Почему ты спокойно смотришь на то, как жестоко к нам относится твоя родственница?
– А я должна поступить как-то иначе? Обнять вас обеих, сказать, что соскучилась, и уступить вам свою кровать? – меня разбирает смех. – Я думаю, вы обе будете лучше чувствовать себя в собственных кроватях. И мы их для вас, так и быть, подберём.
– Где там Флоримон? – хмурится бабушка. – Когда он не нужен, то тут как тут, а как понадобился – то и духу его нет!
– Господин Пелисье, – сообщает нам господин Котье громко и важно.
– Дорогая бабушка, дорогая кузина, я прибыл по вашему зову, – запыхавшийся кузен входит в столовую, и господин Котье повелительно кивает – подать ему прибор.
– Располагайтесь, Флоримон. Представляю вам родственниц Сесиль по браку её покойного отца – Амели Дюмон и Аннет… – бабушка смотрит на меня вопросительно.
– Аннет Фике, – я киваю на сводную сестру. – Мой кузен Флоримон Пелисье, – представляю в ответ.
В родословной Амели не отмечались никакие Монграны и им подобные, и даже имперская знать не отмечалась.
Аннет тут же радостно стреляет в кузена глазами, и кажется, ей не помеха его совершенно не отутюженная рубашка. Амели же наоборот – изучает его оценивающе, и кажется, он не производит на мачеху впечатления.
– И откуда же эти дамы взялись ранним воскресным утром? Помнится, когда мы все разъезжались, о них даже слухов не было, – замечает кузен.
– Всё так, – величественно кивает бабушка. – Обе дамы появились у меня на пороге, подозреваю, прямо с вокзала. Они оказались настолько непредусмотрительны, что не позаботились заранее о том, где будут жить. Скажите, Флоримон, что вы знаете о домах, сдающихся внаём?
Флоримон совершенно некуртуазно поскрёб свой и без того лохматый затылок, мне это показалось смешно, но я сдержалась.
– А необходим именно дом? Право, затрудняюсь сказать. Более того, на прошлой неделе мы даже готовили материал о жилье внаём, нам заказали… кое-кто. Приближается летний сезон, в Массилию прибывают гости из столицы и других крупных городов. В предместьях уже невозможно найти дом на лето по сходной цене, разве только часть дома или комнаты в пансионе. Может быть, есть что-то в городе, я могу узнать у нашего редакционного агента, он связан с людьми, сдающими жильё внаём. Но боюсь, мы сможем найти что-то приличное только до начала или середины мая, пока не заехали те, кто уже снял дом на лето.
– Что это, в Массилии недостаток жилья? – интересуюсь, мне никогда не приходило в голову узнать о рынке недвижимости и аренды в городе.
– Только летом, дорогая кузина, а лето неумолимо приближается, – говорит кузен с поклоном.
Бабушка смотрит хмуро, я задумалась. Потому что… моих неприятных родственниц нужно куда-то девать уже сегодня, желательно – прямо сейчас.
Тем временем господин Котье важно вплывает в столовую и объявляет о приходе ещё одного нужного нам всем гостя.
– Господин Мишель Палан!
И названный с поклоном приветствует бабушку и меня, а после и наших незваных гостей.
– Госпожа Дюмон? Аннет? Каким же ветром вас сюда занесло, простите? – интересуется он без стеснения.
– Сами прибыли, – отвечаю я с усмешкой. – Мы подыскиваем им жильё, понимаете ведь, жизнь в столице так дорога, а доход госпожи Амели несколько уменьшился, – вздыхаю и смотрю на мачеху.
Та поджимает губы и смотрит в свою пустую чашку, которую никто не торопится наполнять. Аннет же наоборот – улыбается то кузену, то Мишелю.
– И как продвигаются поиски? Я слышал, кажется, что снять домик на лето здесь непросто, нужно заботиться заранее. Вся Франкия устремляется на южное побережье, чтобы дышать морским воздухом, совершать прогулки по воде и есть морские деликатесы, – усмехается поверенный.
– Гранд-Отель? – интересуется кузен. – Там отличное обслуживание, правда, может оказаться дороговато. Значит – на первое время, пока мы поищем вам, дамы… пансион, например, пансион. Пара комнат, но о вас будут заботиться. Кормить, убирать комнаты, стирать и утюжить одежду.
– Да, Флоримон, этот вариант кажется мне неплохим, – бабушка величественно кивает. – Я сейчас отправлю кого-нибудь в Гранд-Отель, узнать, что там у них сейчас с номерами.
Она и впрямь тут же отдаёт распоряжение господину Котье.
– Госпожа Пелисье, – Амели говорит придушенно и глаза её раскрыты широко-широко. – Какой… Гранд-Отель? Какой пансион? Вы о чём вообще? Моих денег ни на какой отель не хватит! И пансион… это совсем не то, что нужно!
– Дорогая, вы не заметили, что я вас не спрашиваю? – бабушка хмурится. – Вот если бы я пришла к вам в дом, то слушала бы вас, но у нас совсем не так. Не нравится – отправляйтесь обратно. Вы вовсе не остались посреди дороги без вещей и денег, вещи ваши в порядке, и деньги ваши при вас. Перестаньте уже ломаться и подумайте немного – о себе и о дочери своей тоже, кстати.
– Марсель Дюмон обещал мне, что если я стану его женой, то никогда, никогда больше не буду знать нужды! Но оказалось, что всё совсем не так, и слова его не стоят ни гроша! – начала заламывать руки Амели.
– Не смейте ничего говорить о моём внуке, ясно вам? – сказала бабушка сурово. – Иначе пойдёте обратно на вокзал прямо сейчас. Немедленно.
– Простите, госпожа Пелисье, – Амели сдала назад.
– Вот, то-то же.
Посыльный в Гранд-Отель вернулся скоро и рассказал, что свободные номера появятся поздно вечером или завтра утром, потому что многие, оказывается, приехали из окрестных городков поменьше на ярмарки, на торги, на свадьбу и на вчерашний бал к Соми.
– Надо подумать, вдруг у кого-нибудь из наших знакомых есть пустующий дом, в любом состоянии, – задумался кузен.
А меня подстегнули слова «пустующий дом в любом состоянии».
– У меня есть пустующий дом в любом состоянии, – говорю, усмехаясь. – Это очень хороший дом, с богатой и славной историей, да, Аннет? Как ты тогда сказала – пыльный дом моего отца с крысами и летучими мышами? Так вот, я могу разрешить вам обеим там пожить… недолго. И мы, конечно же, составим договор, да же, Мишель?
Аннет прикрыла рот рукой, Амели смотрит и хмурится.
– Сесиль, что ты имеешь в виду? – спрашивает она.
– Я имею в виду, что могу разрешить пожить в доме… пока вы не найдёте своего, но в целом сроком не более месяца. Мы зафиксируем состояние дома с господином Паланом и всё запишем, и если после вас останутся какие-нибудь разрушения или потери, мы вычтем сумму из вашего дохода, госпожа Амели. В доме нет прислуги, он закрыт, но я готова открыть его и предоставить в ваше распоряжение несколько комнат. Не более четырёх. Прислугу наймёте сами. Мишель? – смотрю я на своего поверенного.
– Да, госпожа Дюмон, не такой и плохой вариант.
– Этот дом нуждается в ремонте, и вообще в нём давно не жили. Вы там поживёте… я приму это в качестве арендной платы, – продолжаю. – А по ходу дела поглядим, что там нужно будет сделать и во что это мне станет.
– Не более месяца, так, Сесиль? – уточняет бабушка.
– Именно, бабушка. За это время, думаю, госпожа Амели найдёт себе жильё по средствам и по вкусу.
– А если вариант их не устраивает, они могут отправляться куда угодно прямо сейчас, – бабушка поднялась из-за стола, завершая тем самым разговор.
3. Дом, бедный дом
Бабушка пригласила нас с Мишелем и госпожу Амели в свой кабинет – подписать договор. Аннет осталась под присмотром кузена, и ещё оказалось, что при наших незваных гостях две камеристки – мачехина Анна и прислуживающая сводной сестрице Сюзетт. Точнее, они остались в прихожей на чемоданах и саквояжах, но бабушкины люди пожалели их и накормили. Значит, всё проще – нанимать кухарку, горничную да мужчину какого для тяжёлых работ, и только.
Мишель тут же взял дело в свои руки и принялся формулировать и записывать – что мы делаем, что предоставляю я, что получает госпожа Амели, и на какой срок. И какие штрафы предусмотрены за нарушение хоть сроков, хоть состояния дома. Мачеха то и дело пыталась возражать, потом вздыхала и замолкала. Неужели поняла, что как она хочет, уже не выйдет?
Ну и возражать Палану, любому, когда тот составляет договор, дело бесперспективное. Потому что он очень ясно видит свою задачу и не способен свернуть с пути, как паровоз с рельсов. Я когда-то давно пару раз пыталась, больше не пытаюсь, и понимаю, что мне же на пользу.
Часа полтора это дело у нас заняло – пока перечислили все условия, пока записали черновой вариант, пока Мишель переписал начисто в трёх, прошу заметить, экземплярах – мне, госпоже Амели и в контору Паланов тоже, чтобы было. Все мы подписали документ, и можно было отправляться на улицу Сен-Поль.
Поскольку нужно было доставить на место не только Амели с дочерью, камеристками и чемоданами, но и меня с Мишелем, бабушка дозволила взять экипаж – тот самый, что возит меня в контору. Чемоданы моих родственниц по папенькиному браку сложили сзади и закрепили, их самих погрузили внутрь, старшая камеристка села рядом с кучером, младшая рядом с мальчишкой Тома на запятках, а мы с Мишелем и не желавшим нас покидать кузеном тоже разместились в карете – тесновато, но ничего, переживём, ехать недалеко.
Улица Сен-Поль и в самом деле находится недалеко. Экипаж останавливается возле парадного входа в величественный трехэтажный дом – и в самом деле, его бы побелить снаружи, и ещё бог знает, что сделать внутри. Но ничего, я обязательно всё это сделаю.
У меня два комплекта ключей – мой и тот, который я отдам госпоже Амели. Сейчас же я сама открываю двери и вхожу.
Что ж, никакой сырости или ещё чего совсем плохого я не учуяла. Пыль – ну так куда без неё, в последний раз в этом доме жили пять лет назад, за это время и не только пыль могла накопиться. Мне сразу же захотелось побежать наверх, проверить, на месте ли портреты в большой зале, и рояль, и книги в библиотеке… но нет.
Бальная зала, большие гостиные и библиотека так и останутся закрытыми, причём – магически закрытыми. На том же втором этаже есть несколько спален и пара небольших гостиных – вот их мы и откроем. И разные нужные помещения первого этажа.
Тем временем Амели уразумела, что такое ей досталось во временное пользование, и принялась причитать и рыдать, что здесь жить невозможно, что лестницы рассохлись, что перила скрипят, что от пыли она сейчас начнёт чихать, а печь в кухне, наверное, не топилась годами.
– Госпожа Амели, – я на всякий случай добавляю в обращение толику силы, а то не услышит же – за своими великими бедами. – Я позволю себе напомнить, что если вас что-то не устраивает, вы не обязаны здесь оставаться. Тогда я запираю дом обратно, а договор мы просто порвём. И вы вольны хоть идти хоть на вокзал, хоть в гости в любой дом этого города по вашему выбору – кроме дома на улице Гран-Кур, девять, потому что оттуда вас уже недвусмысленно попросили.
Кажется, Амели заколебалась, но тут вступили Аннет и камеристки. Им уже хотелось где-то остановиться и обустраиваться.
– Но маменька, этот дом лучше, чем ничего. Мы всем будем говорить, что унаследовали его напрямую от прежних хозяев.
– Госпожа Амели, ну что, мы пыль не уберём, что ли? И печку на кухне не затопим? Сегодня принесём еды из таверны, есть же тут какая-нибудь поблизости? А завтра уже поищем, где нанять кухарку.
– Вы можете дать объявление в «Массилию», это наша местная газета, – подсказывает кузен. – Если вы сейчас напишете текст, я сегодня занесу в редакцию, и в утреннем выпуске уже выйдет. И возможно, завтра это объявление прочтёт кто-нибудь, кто ищет работу на ближайший месяц.
Амели сначала повела носом – какой такой месяц, но Мишель помахал перед ней договором, и она сникла.
Далее мы отправились осматривать дом и открывать нужные помещения.
– Если что-то понадобится, вы пришлёте Сюзетт в бабушкин дом, там мне передадут, и я загляну или так распоряжусь, – говорю я Анне, мачехиной камеристке, потому что явно она будет здесь командовать.
Она не слишком довольна всем происходящим, как и её хозяйка, но помалкивает. Она с Амели уже очень долго, ещё со времён первого замужества мачехи, так что – наверное, её всё устраивает. И наверное, она тоже хотела жить в доме на всём готовом и смотреть только за личными вещами мачехи, а оказалось – нужно вести хозяйство в большом доме, где давно никто не жил.
Но мы прошли по всем предполагаемым комнатам, я показала, где можно взять постельные принадлежности и бельё – постельное и столовое, где посуда, где различная утварь. Припасы им предстояло сделать самостоятельно.
– Как вы думаете, можем мы оставить их уже и отправиться обратно? – спросила я тихо у Мишеля и кузена.
– Я думаю – вполне, – усмехается Мишель. – Только смотрите, начнут же бегать по каждому пустяку.
– Как прибегут, так и обратно пойдут, – улыбаюсь я ядовито. – У меня, в отличие от госпожи Амели, множество дел, и нет возможности страдать по той самой каждой мелочи. Эх, а дом ремонтировать всё равно нужно. Но у меня сейчас ремонт в конторе, я посмотрю, как выйдет, и если меня всё устроит, приглашу этих же рабочих сюда. И госпожу Ферье с детьми, это замечательная дама, она делает мне магическую уборку.
– Вот, Сесиль, вы ведь всё нашли, значит, и госпожа Амели тоже справится – как-нибудь, с господней помощью, – говорит Мишель. – Но мне кажется, это явление необходимо заесть и запить.
– «Обед у Клода»? «Соль и перец»? «Зелёный попугай»? – спрашивает нас кузен.
Меня интересует попугай, я так и говорю. Но сначала – распрощаемся с родственниками.
– Дорогие Амели и Аннет, я оставляю вас здесь с надеждой на лучшее. Нет, я не останусь, у меня дела. Нет, со мной нельзя. Увидимся, – киваю я им обеим и иду прочь, а они остаются бродить по доступным им помещениям второго этажа.
Кучер бабушки довёз нас троих до ресторации «Зелёный попугай». Помня об осьминоге, я ожидала всякого, но увидела всего лишь немалых размеров вольер, в котором резвились и трещали друг с другом десятка полтора мелких зелёных птиц. Внутри вольера им устроили небольшое деревце – прямо настоящее деревце, на ветках которого они могли сидеть – и множество предметов, видимо, для развлечения – верёвочки, шарики и что-то ещё. В столице попугаев держали в некоторых знакомых домах – некоторые птицы даже повторяли отдельные слова за хозяевами. Тут же эта мелочь просто летала по большому вольеру и делала свои попугайские дела.
Два чёрных кота с интересом следили за птицами – сидя на лавке возле клетки. Но прутья были расположены так, что внутрь они могли просунуть разве что лапу – и конечно же, никакой попугай не дурак попадаться на когти в той лапе. Ну или нос – но по носу ещё и клюнуть, наверное, могут.
А кузен тем временем поприветствовал местных служащих – и нас тут же проводили за стол к окошку. Я не сразу расшифровала невнятные возгласы сбоку, но потом посмотрела – и увидела за одним из соседних столиков девиц Бушар в компании Маринетт Карно.
Конечно же, все со всеми здоровались, девицы улыбались кузену и Мишелю, и любопытство так и светилось у них в глазах. Как же, героиня вчерашнего скандала совершенно спокойно появляется на людях без сопровождения, зато с двумя молодыми мужчинами. Правда, один из них – кузен, а второй – поверенный, ну да кого это волнует?
– Я очень хочу с вами поговорить, – шепнула мне Маринетт. – Мы с маменькой вчера оставались до конца, ей так захотелось.
– О да, у вчерашнего бала, наверное, было несколько продолжений в разных домах города, – усмехнулась я.
– Да, Бушары тоже сразу же отбыли, и позвали к себе кого смогли, меня позвали, но маменька очень уж хотела узнать, чем закончится у Соми. А вы, как вы? Вы так его… отбрили вчера! Он сразу же исчез, и среди гостей больше не появлялся.
– А меня отлично развлекли бабушка, кузен и их друзья, – я улыбнулась кузену. – А уже с утра жизнь продолжилась, да так, как я и не просила.
Я пока не знаю, рассказывать ли о моих как бы родственницах Маринетт и прочим местным. Если я что-то понимаю в Амели, она сама постарается познакомиться со всеми, до кого дотянется. Другое дело, что её примут далеко не во всех домах, но когда это её останавливало? Может быть, нужно поступить как раз наоборот – рассказать всем, кто встречается, о свалившейся на меня с утра тяжкой ноше? И о том, что я не прогнала с порога, хоть мне и хотелось, но, можно сказать, предоставила крышу над головой?
И конечно же, очень интересно – кто стащил мачехино письмо, и не тот ли доброжелатель подтолкнул её к поездке в Массилию? Но я без стеснения собиралась этим воспользоваться – попросить упаковать её вещи и прислать им сюда, столичный дом закрыть, а прислугу отпустить до осени с половинным жалованьем, мы так обычно с папенькой и делали, когда уезжали пожить и по делам в Массилию. Но об этом я позабочусь уже завтра, из конторы. Могу я сегодня провести день просто как обычная девица моих лет, как вот Маринетт или любая из сестёр Бушар?
Тем временем Мишель уже беседовал о чём-то с Эдмондой, старшей из сестёр Бушар, кузен сделал для нас заказ – мы доверили ему это важное дело как самому знающему местную кухню, а Маринетт с радостью перебралась за наш столик вместе с пирожным и чашкой арро, которые следом за ней перенёс официант.
– Но какое же дело подняло вас на ноги так рано, дорогая Сесиль, – улыбнулась мне Маринетт совершенно без задней мысли.
– У меня не бывает без дела, да? – вздыхаю.
Что ж, какую репутацию себе заработала – с такой и живи, правда ведь?
– Нас с бабушкой рано поутру навестили мои столичные некоторым боком родственницы. И я позволила им немного пожить в моём пустующем доме, – говорю с усмешкой.
– У вас ещё есть пустующий дом? – для Маринетт именно этот факт отчего-то оказался самым важным.
– Да, мой собственный. Когда мы с отцом приезжали в Массилию, то останавливались там. Нынешний бабушкин дом перешёл к ней во владение лет десять назад, и пара лет у неё ушла на ремонт, так что – мы обычно жили у себя, а она у себя.
– Я всё время забываю, что вы почти местная.
– Можно сказать, совсем местная. Маменька моя покойная как раз здешняя, а корни отца тоже отсюда, сто лет назад Дюмонов здесь никто толком и не знал, потому что и сами они были никто, и звали их никак, – эту шутку прадедушки папенька повторял достаточно часто. – И уж конечно не могли знать, что им достанется дом Гвискаров, как и часть их прочего имущества.
– Гвискары – это знаменитый местный род?
– Знаменитый южный род. У них замок в дне пути отсюда, и вроде бы им владеет кто-то из потомков. Они уехали в Другой Свет ещё до революции, и продали почти всё, и многое потом купил Шарль Дюмон, мой прадед. В том числе и дом на улице Сен-Поль. И я надеюсь, что мачеха со сводной сестрой там слишком сильно ничего не испортят.
– Что, те самые? Мачеха и сводная сестра, которые… о которых ещё в газете написали? – глаза Маринетт стали большими и круглыми.
– Именно они. Амели решила, что оставленного моим отцом содержания ей не хватает на столичную жизнь, а жизнь здесь в самом деле дешевле. Я пустила их в свой дом на месяц, за это время они должны придумать, где будут жить дальше. А то оказалось, что на здешнем рынке жилья спрос превышает предложение, – смеюсь, Маринетт всё ещё смотрит на меня круглыми глазами.
– Вы очень добры, ведь у вас не было никакой причины помогать им, – качает она головой. – И вы столько всего знаете, Сесиль, – вздыхает она. – И про спрос, и про предложение. А мы ведь завтра с господином Паланом идём проверять нашего управляющего, – говорит она шёпотом.
– И удачи вам в этом непростом деле, – киваю. – Ничего, я ведь тоже всё это узнала не мгновенно, так что – у вас все шансы, Маринетт, вы всё сможете. А Амели и Аннет я помогла только на ближайший месяц, и мне это ничего не стоило. Когда месяц закончится, им придётся дальше устраиваться самим.
Тем временем сёстры Бушар допили свой арро и доели свои пирожные и распрощались с нами – сказали, их ждут где-то ещё. А нам как раз принесли и копчёную скумбрию, и свежие овощи, и упоительно пахнущую рыбную похлёбку.
– Что же, госпожа Карно, рассказывайте, что там вчера случилось у Соми после всеобщего ухода, – улыбнулся ей вернувшийся за стол Мишель.




























