Текст книги "Семейные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
10. Гости бывают разными
Следующий бал назначен на пятницу, и весь свет Массилии должен собраться у господина Труа-Мелена, почтенного владельца железоделательного завода. Точнее, завод этот он основывал лет десять назад, и ему тогда говорили, что он прогорит с блеском и треском, но он сделал ставку на изготовление рельсов и всяких штук для крепления шпал, и теперь, в связи с железнодорожным бумом, это едва ли не самый полезный человек в Массилии.
У господина Труа-Мелена три сына, двое старших женаты, а младший служил в армии, не так давно вышел в отставку и вернулся в город, бал как раз посвящён воссоединению Дамиана Труа-Мелена с семейством.
– Конечно же, он пожелает познакомиться с тобой, – говорит мне бабушка вечером в среду. – И я не исключаю, что вообще явится к нам в четверг.
Старшие братья названного молодого человека появлялись у нас вместе с супругами, и отца их я тоже знаю. Что ж, посмотрю и на младшего. Вдруг он чем-то отличается от прочих? И не затеряется в толпе?
Так и вышло – в четверг к нам явилась толпа. Уж конечно, всем хотелось узнать из первых рук о неосторожном поступке госпожи Карно. Бабушка рассказывала со смехом, и скорее с удивлением, чем с обидой, общество посмеивалось, и конечно, дам Карно никто сегодня у нас не ждал. Письмо моё, отправленное Маринетт ещё во вторник, ожидаемо осталось без ответа.
Зато появились оба кузена, бабушка представляла всем господина Антонио и рассказывала о своей дочери Терезе, которая уехала из Массилии давным-давно. В отличие от кузена Флоримона, этот кузен был одет с иголочки, и попытался сразу же изобразить из себя моего кавалера на этот вечер. Правда, тут же рядом возникли и кузен Флоримон, и Мишель, и Лаффер, и даже барон де Марей – он приехал сам и привёз свою бабушку, и я даже слышала, как он доказывал ей, что посещение приёмов и балов будет для неё полезно. Впрочем, госпожа баронесса воссела в кресло возле бабушки и принялась общаться со знанием дела. Она давно не бывала в Массилии и, кажется, хочет наверстать упущенное – узнать всё обо всех.
Кузен Антонио смотрит на кружок вокруг меня с изумлением – кажется, он не подозревал, что у меня может быть столько… не поклонников, конечно, но – друзей.
– Кузен, позвольте, я представлю вас, – смеюсь, по обыкновению. – Господин Флоримон Пелисье – это ещё один наш с вами кузен, господин Палан – мой поверенный и сын моего поверенного, господин Лаффер – протеже барона Наргонна, господин барон де Марей принадлежит к весьма почтенному здешнему роду.
Тут к нашему кружку присоединяются Этьен Соми с Ортанс, сёстры Этьена тоже прибыли и где-то беседуют с кем-то из девиц.
– Сесиль, вы снова в центе новостей, – подмигивает мне Ортанс.
– Ничего подобного, это не я, это бабушка.
– Эти дамы… поступили очень неумно.
– Уверяю вас, поступила госпожа Карно. Старшая. Маринетт – милейшая девушка, увы, вынужденная слушаться свою матушку, – фыркаю.
Объявляют о прибытии господ Баруссов – обоих, надо же. Старшему ещё во вторник отправили список возможных к продаже пряностей, он пока молчит. Младшего я уже вовсе несколько дней не видела, и не расстраиваюсь от того нисколько. Но в моем блокноте записано – приобрести сигнальный артефакт, и нужно это сделать, а то – мало ли? Бережёного бог бережёт, да? Баруссы приветствуют бабушку, затем подходят к нашему молодому кружку.
– Госпожа Дюмон, – кланяется мне старший, я отвечаю тем же. Сын его приветствует меня молча. – Могу я завтра нанести вам визит по поводу пряностей?
– Безусловно, я с девяти утра на месте, приезжайте, – если он что-то у нас купит, я не обижусь.
– Что, я слышал, «Афродиту» потрепало штормом?
– Это в самом деле так, но груз в порядке, – улыбаюсь.
Мой прибывший вчера ещё один корабль, «Афродиту», и впрямь потрепал шторм, но в целом она в порядке. Люди живы, потери среди груза есть, и это как раз пряности, но если Барусс купит то, что собирался, в деньгах мы ничего не потеряем.
– Рад за вас, – и отходит побеседовать с кем-то ещё.
– Мишель, если господин Барусс что-то у нас купит, засвидетельствуйте сделку с нашей стороны, хорошо? – говорю поверенному тихо, не оборачиваясь.
– Безусловно, Сесиль, – кивает он.
Лаффер и де Марей переглядываются, первый с этой своей улыбочкой, как будто и ни о чём, но кажется, что он о вас что-то знает. Второй же – как будто ещё не привык к нашей здешней компании.
– Что это, прелестная кузина, вам случается обсуждать дела? – кузен Антонио смотрит с изумлением.
– Конечно, – киваю так, чтобы не вызвать у него ни малейшей толики сомнения. – Кто же будет делать это за меня? Да ещё так, чтобы меня всё устраивало?
Эти последние слова вызывают всеобщий смех.
– Господа, давайте займёмся чем-нибудь безобидным, – смеётся Этьен Соми. – Например, распишем танцы на завтрашний бал – и госпоже Дюмон, и моей супруге.
Все тотчас оживляются и принимаются договариваться – кроме Лаффера, тот просто поднимает бровь и интересуется:
– Как обычно?
– Конечно, – улыбаюсь в ответ, ибо стабильность – это хорошо.
– Дорогая кузина, вы должны отдать мне открывающий полонез, – сообщает кузен Антонио.
– О нет, кузен, не должна, – качаю головой. – Я, знаете, не люблю быть должной.
– Хорошо, спрошу иначе: не соблаговолите ли вы танцевать со мной этот танец?
– Отчего бы не согласиться? – пожимаю плечами, других предложений пока всё равно нет. – Записываю.
– Вот, совсем другое дело! А потом – два или три вальса… все вальсы, может быть?
– О нет, кузен, не может быть, – грожу ему веером. – Тут и так я по случайности осталась на прошлом балу без нескольких танцев с прекрасными партнёрами! И вообще я не знаю, как принято в Медиолане, я там пока ещё не бывала, но в Массилии следят за правилом трёх танцев. Открывающий полонез, вальс – один и полька – одна, – оценю его сразу, как танцора, пускай показывает, что может.
– Как вам будет угодно, прекрасная кузина, – кланяется он.
А я даже немного злюсь – ну вот ещё, прибыл, замечательный такой – и решил, что получит всё моё внимание, да?
Тем временем у входа в нашу большую гостиную возникает какая-то заминка, а потом к бабушке подходит господин Котье и что-то очень тихо ей говорит. Бабушка хмурится, я никак не могу подстроить слух и понять, о чём они. И тут неожиданно передо мной возникают мачеха и Аннет.
– Мы так рады видеть тебя, дорогая Сесиль, – сообщает госпожа Дюмон с самой любезной улыбкой.
Так, откуда они тут взялись? Каким, простите, образом? Как им удалось миновать привратника и господина Котье?
Я киваю своим собеседникам, оставляю Амели с Аннет на произвол судьбы и подхожу к бабушке.
– Откуда этот сюрприз? – и видимо, смотрю на неё так, что она прячет улыбку за веером.
– Притащились на хвосте Барусса, как репьи на собаке, – отвечает. – Выгнать Барусса вроде бы не за что, но я сейчас скажу ему, чтоб не смел больше так делать. И что в следующий раз я отдам приказ не пропускать в дом не только этих особ, но и тех, кто решит привести их ко мне.
– А каким образом они…
– Снюхались с Баруссом? Понятия не имею. Но взгляни только на Жана-Батиста, поглядывает на нас с тобой и ухмыляется.
– Так я его сейчас спрошу. Или завтра, когда он придёт ко мне покупать пряности.
– Он никогда не остаётся допоздна, – говорит бабушка. – И если он не заберёт их с собой, я попрошу выставить их восвояси.
Меня это устраивает, и я возвращаюсь в наш кружок.
– Госпожа Амели, всё ли в порядке с моим домом? – интересуюсь, глядя на неё пристально. – Понимаете, – говорю остальным, – эта дама – вторая супруга моего покойного папеньки, сейчас, конечно же, вдова. Я не знаю, какие дела привели её в Массилию, возможно – те соображения, что жить здесь дешевле, чем в столице. И сейчас она живёт в моём доме на улице Сен-Поль.
– Конечно же, всё в порядке. Но Сесиль, если бы ты наняла нам ещё прислугу, было бы хорошо, – говорит Амели капризным тоном.
– О нет, госпожа Амели, вам придётся сделать это самой. Или же поручите Аннет, должна же она когда-нибудь учиться хозяйству, – пожимаю плечами.
Вообще обе они неплохо одеты – как же, от столичных портных, и ещё совсем недавно ни в чём себе не отказывали. Поэтому на них поглядывают с интересом.
– А в чём сложность? – недоумевает Ортанс Соми. – Прислуга не заводится в доме по волшебству, мы всё равно должны найти, побеседовать и посмотреть, как человек будет работать.
– Так вот кто-то полагает, что все подобные вопросы должны решаться по волшебству, – вздыхаю.
– Ну почему ты такая недобрая, Сесиль! Вот твой кузен, замечательный молодой человек, всех благ ему, помог нам – напечатал в своей газете наше объявление, – говорит Амели. – И кухарку мы нашли, правда, она не умеет готовить омлет так, как я люблю, и оладьи тоже.
– Научите, в смысле – объясните, что вы желаете получить, – пожимаю плечами.
– Ну как же, раз она пришла к нам наниматься, она должна знать и уметь!
– Наверное, что-то знает? Я думаю, беды найма прислуги здесь не очень-то интересны. Но вы бы могли рассказать нам, например, что связывает вас с господином Баруссом, раз вы прибыли в его свите, дорогая госпожа Амели.
Я надеюсь, что говорю не слишком ядовито.
– Я однажды была представлена ему в столице, ещё когда твой отец был жив, – говорит Амели. – И осмелилась напомнить о себе.
Звучит правдоподобно, поэтому я не спрашиваю о других деталях. Но Амели не унимается.
– Сесиль, ты должна представить нас с Аннет хозяину того бала, который состоится завтра.
– Увы, его здесь нет, это первое. А второе – я никому ничего не должна. Ни вам, госпожа Амели, ни другим родственникам. Точнее, вам я должна некоторую сумму ежемесячно, вы получаете её через господина Палана. И только. Я думаю, раз господин Барусс взялся покровительствовать вам, то и все прочие ваши затруднения он тоже разрешит легко.
– Куда там, легко! Он уже сказал, что не слишком-то часто ходит по балам!
– Значит, уговорите, – улыбаюсь, надеюсь, что не слишком ядовито.
Тем более, что младший Барусс, как я понимаю, представляет всем Аннет. Ходит с ней от одной группы людей к другой и представляет. Нужно спросить бабушку, не желает ли она перестать с ними общаться, с обоими? Или дело и репутация важнее?
Впрочем, довольно скоро Баруссы именно что подошли попрощаться, оба. И я с некоторым торжеством услышала бабушкины слова:
– И, дорогой Жан-Батист, не забудьте прихватить с собой ваших протеже.
– Вы о чём, дорогая госпожа Пелисье? – он сделал вид, что не понял.
– Я об Амели Дюмон и её дочери. Обе они – нежеланные персоны в моём доме, и прекрасно о том осведомлены. И раз они прибыли с вами, то и забрать их с собой не забудьте, сделайте милость, – говорит бабушка грозно. – И если вам дорога дружба со мной, не вздумайте сделать так же ещё раз.
– Конечно, дорогая госпожа Пелисье.
И что же? Баруссы забирают обеих моих, гм, родственниц, хоть те и ощутимо недовольны. Но – делать нечего, если они хотят проползать в местное общество через дырку в заборе, то и уходить обратно придётся через неё же. Впрочем, они могли сами познакомиться с кем-то… вот пускай сами и справляются.
– Сесиль, у вас, кажется, не самые тёплые отношения с этой роднёй? – спрашивает тихонько Ортанс Соми.
– Увы, – пожимаю плечами. – Тут, знаете, нашу историю даже публиковали в столичной «Сплетнице».
У Ортанс даже глаза вспыхивают.
– Как, это… это про вас? И ваш расстроившийся брак?
Вот так, все читали.
– Именно, – киваю, всё так.
– Тогда я понимаю вас. Я бы тоже не любила… такую родню. И не представляла их в свете, и не помогала проникать на балы, – кивает Ортанс и идёт поговорить с кем-то ещё.
Вот-вот, проникать.
– Это вправду ваши родственницы? – тихо интересуется подошедший Лаффер.
– К сожалению. По второму браку моего отца. Я не думала, что они отправятся вслед за мной в Массилию, и что мне и здесь придётся разрешать их жизненные трудности. Пришлось вот поселить их в мой дом, который нуждается в ремонте и обустройстве.
– Ваш отец оставил им много?
– Да почти ничего. Небольшое ежемесячное содержание вдове.
– Обменяйте на какой-нибудь дом или небольшое поместье, – быстро говорит он.
– Увы, только когда смогу полностью распоряжаться своим имуществом, – пожимаю плечами.
– Да-да, я помню, идея фиктивного брака. Но кстати, считаю своим долгом вас предупредить – после провала Соми и Баретта ставки на то, чтобы жениться на вас, только возрастают.
– И… кто теперь? – хмурюсь.
– Да вы всех их знаете, конечно же. Но – я не видел в этой компании ваших кузенов, де Марея и вашего поверенного, эти чисты, – усмехается он. – Завтра снова бал, не совершайте опрометчивых поступков.
– Благодарю за предупреждение, – улыбаюсь ему от души. – Вы настоящий друг, господин Лаффер.
– Рад быть вам другом, – кланяется он.
11. Я готовлюсь быть осторожной
Сегодня пятница, сегодня отличная погода, сегодня будет бал – это я так говорю себе поутру, чтобы поднять настроение. Потому что от вчерашнего вечера остался нехороший осадок. И Барусс этот чёртов, который, оказывается, знает мачеху и притащил её в бабушкин дом. И что, он её и на бал сегодня притащит? И чего ради он всё это делает? Но если он явится в контору за пряностями, я его непременно спрошу.
Пока же я спускаюсь на завтрак, благодарю за него господина Котье, отставляю распоряжения – какое платье мне сегодня приготовить на вечер, и отбываю в контору. У нас там продолжается разгрузка обоих пришедших кораблей – к счастью, никаких сложностей с таможней в этот раз не возникло.
Господин Барусс явился, как договаривались – в начале десятого его трость уже стучала у нас по полу.
– Доброго вам утречка, госпожа Дюмон.
– И вам, господин Барусс, располагайтесь. Расскажите, в каких пряностях у вас нужда, и мы, надеюсь, договоримся. Господин Палан сейчас подойдёт и всё запишет.
– Что же, вы уже ни шагу не делаете без поверенного? – щурится он, усаживаясь напротив меня.
– Я просто предпочитаю иметь документальное подтверждение всех своих действий, – улыбаюсь как можно более безобидно. – Понимаете, случаи бывают всякие, и люди – тоже.
– Отлично понимаю, и не могу не одобрить. Вы прошли хорошую школу, госпожа Дюмон.
Смотрю на него с подозрением.
– Что это, неужели вы решили отчего-то меня похвалить?
– Я отмечаю, что вы достойный противник, госпожа Дюмон, и в какие-то моменты я даже не помню о вашем возмутительно юном для дельца возрасте. Но вы ведь понимаете, что с достойным противником намного интереснее, нежели со слабым?
– Понимаю, господин Барусс, – улыбаюсь ему самой медовой улыбкой, у самой слиплось.
Дальше мы обсуждаем список и количество нужных ему пряностей, на этом этапе к нам присоединяется Мишель, и договор составляем уже втроём. Беспрепятственно подписываем, я отправляю посыльного на ближний склад – чтобы подготовили всё то, что покупает у нас Барусс и были готовы ему отгрузить. Деньги он обещает не позднее завтрашнего утра перечислить на счёт в здешнем банке семьи Талон, у него самого там вклад, и служащие банка всего лишь отметят у себя уменьшение счёта Барусса и прирост счёта Сесиль Дюмон. Мишель идёт обсудить денежную сторону с Флешоном и показать ему договор, я же остаюсь с гостем, который пока никуда не торопится.
– Госпожа Дюмон, отчего вы не дружны с вашей мачехой? – интересуется он напоследок.
Ах ты ж, отчего, значит.
– А я должна?
– Мне кажется, госпожа Дюмон вовсе не та суровая мачеха из сказки, которую есть, за что не любить.
– Не любить? Это немного чрезмерно, – я пожимаю плечами как можно более равнодушно. – Но мне было бы приятно, если бы они с Аннет зажили наконец-то своим домом.
– Как же, они ведь живут отдельно от вас? – притворно удивляется Барусс.
– Они живут в моём доме, – позволяю себе усмешку. – И не платят за аренду ничего, живут исключительно моей добротой.
– Как же, ведь госпожа Дюмон, наверное, тоже была добра к вам? Заботилась о вас? – Барусс тоже ехиден.
– Обо мне заботились мой покойный отец и господин Палан, – смотрю прямо, говорю также прямо. – Господин Палан продолжает делать это и по сей день. А госпожа Амели и её дочь… мне есть, за что быть им благодарной, если бы не они, кое-какие дела могли бы не вскрыться, но они вскрылись, и это к лучшему. А вы в самом деле принимаете в них участие? – интересуюсь как бы между прочим.
– Конечно, как я могу не принимать участие в этой милой даме и её дочери? Они, между прочим, утверждают, что вы не даёте им положенные деньги.
– И совершенно правы, деньги им даю не я, а господин Палан. Вы можете узнать у него – всё ли положенное он выделяет госпоже Амели.
– Наверное, положенного недостаточно? – Барусс снова смотрит хитро.
Что-то меня это всё утомляет.
– Господин Барусс, я вполне понимаю, что такая особа, как Амели Дюмон, может вызвать жалость у человека успешного и обеспеченного, мы это уже проходили с моим покойным отцом. Но мой отец поступил честно – он женился на госпоже Амели и сам далее решал все сложности в её жизни. Отчего бы вам не поступить так же? Вы сможете заботиться о ней, не вызывая осуждения света и не бросая тень на её репутацию.
– Женитьба, госпожа Дюмон, госпожа Сесиль Дюмон, очень ответственный шаг, на него решаешься не всякий день, – говорит Барусс назидательно.
– Что же, если вы не желаете связывать себя узами брака, то просто дайте ей денег, – усмехаюсь. – Или даже давайте ей их постоянно. Вот увидите, госпожа Амели будет счастлива. Если уж вам в самом деле небезразлична её судьба и её возможности. Понимаете, будет справедливо, если вы возьмётесь участвовать в её жизни и сочувствовать её положению не только на словах.
– Как же, я ей не супруг и не родственник, – качает он головой.
– Но вы желаете показать себя неравнодушным человеком, – отвечаю с улыбкой. – Это замечательная возможность. Потому что навлечь на себя гнев Матильды Пелисье за просто так – вы не настолько непредусмотрительны. Уж наверное, что-то для вас во всей этой истории есть.
– А причём здесь ваша уважаемая бабушка? – хмурится он.
– Как это причём? Она недвусмысленно отказала обеим дамам от дома, но вы провели их в этот дом хитростью и обманом. И теперь, после того, как она вам определённо и публично разъяснила положение дел, вы уже не сможете делать вид, что ничего не знаете. Я думаю, вы не госпожа Карно и не совершаете опрометчивых поступков по незнанию.
– Я и впрямь не знал, – пожимает Барусс плечами. – И уж конечно, не желаю становиться поперёк дороги вашей уважаемой бабушке.
– Понимаю вас, – киваю. – И думаю, далее вы будете столь же осмотрительны, как обычно. Но сейчас меня уже ждут другие дела, – и впрямь, я обещала бабушке быть дома в обед и собираться на бал, как подобает, а не на бегу.
Барусс не спорит и откланивается, а я остаюсь в некотором недоумении – что это было-то?
Ладно, что бы ни было – он купил у меня часть груза и мне это в плюс, а что там у него с госпожой Амели – его дело. Но я постаралась дать ему понять – если он продолжит выводить госпожу Амели и Аннет в свет, то это понравится не всем. Вот пускай переваривает эти сведения и живёт с ними дальше.
А я пока обсудила сделку с Флешоном, получила известие о том, что разгрузка обоих кораблей благополучно завершилась, и сейчас им предстоит мелкий ремонт и обслуживание перед следующими рейсами, а груз отправлен на дальние склады почти весь, а до ночи так и весь там окажется. Значит, я могу отправляться домой, обедать вместе с бабушкой и собираться на бал.
Я предупреждаю о своём возвращении, и бабушка не начинает трапезу, поджидает меня.
– И что же, был у тебя Барусс? – интересуется она.
– Был, – киваю, – и мы даже немного обсудили его вчерашнее явление вместе с Амели.
– Я очень надеюсь, что он не вздумает приводить их сегодня к Труа-Мерленам.
– Я прямо сказала, что если он так поступит, у него будут сложности.
– Его не пугают сложности, но это ведь не дела и не торговля, и обычными его путями вопрос не решить, – усмехается бабушка. – Я понимаю Амели – она изо всех сил хочет быть принятой в обществе и найти жениха для дочери. Но я не понимаю его, ему-то зачем это нужно?
– Видимо, дразнить меня, – пожимаю плечами. – Сегодня он сказал, что я хорошо подготовлена, несмотря на мой возмутительно юный возраст. И ему, как мне кажется, хочется постоянно пробовать на зуб кого-то такого… хорошо подготовленного.
– Очень может быть, – кивает бабушка. – Не поддавайся ему, хорошо? Если что – говори, разберёмся вместе.
– Конечно, – выдыхаю я.
– И я тебя очень прошу, Сесиль: никакой чрезмерной самостоятельности сегодня. На тебя будут поглядывать все или почти все, потому что ты героиня предыдущего бального скандала. Он совершился совсем недавно, ещё недели не прошло, забыть никто не успел. Конечно, все любопытные уже знают, что семейство Соми принесло нам извинения, но посмотреть своими глазами всё равно захотят.
– Лаффер сказал вчера, что на мою руку снова заключают пари, но ставки повысились. Мне срочно нужен фиктивный жених, чтобы все они отвалились.
– Не торопись, будет тебе жених, всему своё время. Кстати, присмотрись к сегодняшнему герою дня, вдруг он тебе понравится?
Я только вздыхаю, потому что не верю в такую сказку – что кто-то мне вообще понравится. Так и говорю.
– Не найдётся жених здесь за лето – поедем осенью в столицу, и там будем искать тебе мужа с титулом, – подмигивает бабушка.
– Зачем мне муж с титулом? – вздыхаю.
– Для прочности твоего положения.
– Чтобы ему потом все знакомые говорили, что это мезальянс? Что он женился на денежном мешке ради того, чтобы поправить свои дела? И он будет лопаться от гордости за то, что дал мне древнее имя, а я должна буду терпеть, потому что кроме этого имени, не получу более ничего? – я даже подскочила с кресла, чтобы убедительнее донести всё это до бабушки.
– Совсем не обязательно, – отвечает она с улыбкой. – Совсем, вот увидишь.
– Просто… просто не верю.
– Я не вижу никакой сердечной склонности у тебя ни к кому, и ни у кого к тебе, поэтому не настаиваю. И не предлагаю обратить внимание или посмотреть пристально. Но если вдруг увижу, то непременно скажу тебе об этом.
– Хорошо, – соглашаюсь со вздохом.
Не верю я ни в какую сердечную склонность, только и всего. Ерунда всё это. Вон, образовалась у папеньки сердечная склонность, до сих пор расхлёбываю.
– Ступай одеваться, Колетт подготовила платье, ванну и всё остальное, – говорит тем временем бабушка, и я повинуюсь.
Полежать в ванне с капелькой жасминового масла даже приятно, а пока Колетт и одна из бабушкиных камеристок делают мне причёску, я даже немного дремлю. После-то будет некогда. Сегодня моё платье из нежно-розового атласа с изумительным белоснежным кружевом и множеством розовых розочек из атласной ленты, такие же розочки Колетт помещает на шпильках в причёску. И веер тоже розовый, на его экране цветущий сад, а стан – резная слоновая кость. Чуть розоватый жемчуг – и немалой стоимости, и заодно – из тех украшений, что годится для девицы, сегодня я прямо та самая приличная девица, как по писаному. Мне будет сложно, но я постараюсь не подавать новых поводов для сплетен местному сообществу.
Бабушка осматривает меня и одобряет полностью.
– Отлично, Сесиль. Никто не подумает, что за этим обилием розового атласа скрываются острые зубки, столь же острый ум, отличное образование и магические способности.
– Совсем не то, чего ждут от девицы, так ведь? – усмехаюсь невесело.
– Обычно – именно так. Но ты ведь не хочешь, чтобы как обычно? – она тоже усмехается.
И после чего уже мы располагаемся в экипаже и отправляемся на бал в дом Труа-Меленов.
Судя по обилию экипажей на улице, бал ожидается намного более многолюдный, нежели был у Соми в субботу. Что же, значит – никаких сомнительных ситуаций, всё должно быть идеально. И в моём внешнем виде, и в каждом моём действии.
Нас приветствует хозяин дома и его семейство – в самом деле, с ним супруга и три сына, двое уже со своими жёнами, и третий, младший, сам по себе.
– Дорогая госпожа Пелисье, я с удовольствием представляю вам и вашей очаровательной внучке своего младшего сына Дамиана, – хозяин показывает на молодого человека постарше меня на несколько лет, хорошо одетого, с несомненной военной выправкой – разворот плеч, осанка, ещё какие-то детали создают тот самый образ, который нужен.
Младший господин Труа-Мелен щёлкает каблуками и кланяется.
– Госпожа Дюмон, не осталось ли у вас свободных танцев? – интересуется он.
– Остались, – киваю, и мы тут же договариваемся на вальс и польку.
Пока же мы вошли в залу, и стоило нам появиться, как рядом возникает кузен Антонио.
– Дорогая бабушка, дорогая кузина Сесиль, – кланяется он. – Кузина, позволите ли вы предложить вам руку?
И я ещё не успеваю ни согласиться, ни отказаться, как он довольно бесцеремонно подхватывает меня под локоть и даже немного поглаживает эту самую руку. Я уже готова высказываться по этому поводу, но объявляют первый танец – и мы следуем туда, где пары становятся в колонну.




























