Текст книги "Служебные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Историческое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
– Да никого я не нашла, – говорю с досадой. – Ни кавалера, ни фиктивного мужа, хотя, конечно, завела некоторые знакомства.
Дальше я рассказываю ей как раз о знакомствах – о том, что пока не встретила никого перспективного, все или выглядят ненадёжными, или уже заняты. И о том, как попыталась воцариться в своей конторе, и что из этого вышло.
– Сесиль, ты просто невероятная, – хохочет Жозефин. – Я бы и половины от всего этого не успела! Потому что после деятельного вечера нужно хорошенько поспать с утра, а ты ещё едешь в какую-то контору!
– Что делать, приходится, – улыбаюсь. – Кстати, как там, ходят ли слухи о нас с Морриолем?
– Предостаточно, – кивает Жозефин. – Но никто не может похвастаться, что знает всё достоверно. Поэтому я рассказала всю историю своему приятелю из «Сплетницы» и он пообещал изложить её в следующем выпуске. Как только выйдет – пришлю тебе магической почтой!
Магическую почту доставляли порталом – есть такое явление в нашей жизни, как коммерческие порталы. Их никогда не было много, как и личных, и владельцы зарабатывали на доставке почты, срочных грузов и людей.
– Буду благодарна, бабушка тоже почитывает «Сплетницу», когда удаётся здесь её добыть, – киваю.
Обнаруживаю, что мой официант почтительно застыл поодаль и явно ждёт, пока я договорю, чтобы подать мне мою уху и кальмаров. Прощаюсь с Жозефин и киваю ему – несите, мол. Он подаёт, отходит, но поглядывает – вовремя убирает тарелки, приносит жареную рыбу, а после – ещё одну чашку арро.
Здешняя еда мне нравится, я понимаю, что готова приходить сюда обедать хоть каждый мой рабочий день. Она примиряет меня с действительностью – уже не так сильно хочется уволить Канолля, в любом случае, я сначала поговорю о нём с господином Паланом, кстати, нужно найти Мишеля и с ним тоже поговорить. Вот вернусь сейчас в офис и поговорю.
Уже хочу попросить официанта запаковать мне десерт в виде корзиночки с кремом с собой, чтобы съесть его потом в конторе, а сейчас рассчитаться и уйти… но внезапно вижу зашедшего в зал с улицы господина Лаффера.
И что хуже, он тоже увидел меня.
17. Новые вопросы
Господин Лаффер подходит и сухо кланяется.
– Госпожа Дюмон.
– Господин Лаффер, – киваю медленно.
– Мне показалось, что утром между нами случилось некое недопонимание, – говорит он.
– В самом деле? – интересуюсь. – И в чём же оно, по-вашему?
– У меня честное деловое предложение, оно не имеет двойного дна, – господин Лаффер ставит весьма мощную защиту от подслушивания и спрашивает: – Могу я присесть?
– Присаживайтесь, – киваю.
Он кивает в ответ и садится напротив.
– Госпожа Дюмон, я не предполагал, что вы столь живо интересуетесь вопросами деятельности предприятия «Дюмон и Дюмон».
– Я поняла, – киваю. – А если бы предполагали, то что?
– Первым делом удивился бы. Вы не выглядите дамой, способной вести свои дела самостоятельно.
На то и расчёт, между прочим. Пока.
– Спросите у Паланов, вы знакомы с ними. Они вам расскажут, – если я сама начну тут что-то говорить, это будет примерно как с Каноллем – не поверит, не проникнется.
– Я спрошу, – кивает он. – Но могу я задать вопрос вам, раз уж так сталось, и мы встретились?
– Можете, – разрешаю.
– Как вышло, что вы взялись разбираться в работе вашего предприятия? Знакомые мне молодые дамы не интересуются производством и торговлей.
– У меня есть ещё и сельское хозяйство, – отвечаю язвительно. – Я – единственная наследница своего покойного отца и всего, что нажили три предыдущих поколения нашей семьи. Должна ли я пустить всё на самотёк, как вы считаете?
– Я ничего не считаю, поверьте, я просто счёл возможным выразить вам своё удивление. И сказать, что моё предложение господину Каноллю было честной сделкой, вы напрасно начали искать подвох, нет там его.
Он взглянул на меня и на миг открылся – да-да, убрал свои мощные защиты. И я убедилась, что ему в самом деле необходимо решить эту задачу. Что ж, мне тоже, мне тоже.
– Раз уж так, то и я объяснюсь, – смотрю на него прямо. – Я пять лет не была в Массилии и не успела пока ещё вникнуть в дела здешнего филиала. Скажем, о работе столичного я осведомлена намного лучше. И поэтому я пока ещё не понимаю о той ферме примерно ничего. И не смогу прямо сейчас дать вам ответ. Я не делаю того, смысла чего не понимаю. Отчего вы даёте такую высокую цену за участок земли, который пока ещё не был ничем примечателен? Готовы вы ответить?
– Мой доверитель для того и направил меня сюда, чтобы я сам и лично разобрался, что представляет из себя этот участок земли и отчего его не купил тот сосед, у наследников которого в итоге купили мы, – пожал плечами господин Лаффер. – Я готов даже отправиться туда и посмотреть своими глазами. Мой доверитель заинтересован в приобретении как сельскохозяйственных угодий, так и работающих производств. И мне даны полномочия предлагать хорошую цену – чтобы никто не оставался в обиде и не вставлял палки в колёса.
Это что ж за богач-то его таинственный доверитель?
– И вы, конечно же, не готовы раскрыть его имя? – интересуюсь, чтобы получить подтверждение.
– Вы совершенно правы, – соглашается он.
– Хорошо, я поняла, что вы заинтересованы в покупке. Увы, я пока не могу сказать, что заинтересована в продаже.
– Но вы останетесь с прибылью, – он не сводит с меня своих холодных глаз.
– Я пока не уверена в этом, понимаете? Продать можно только один раз, а получать ту самую прибыль – долго, если имущество находится под правильным управлением. Мой отец, да и другие люди, учившие меня, накрепко вбили мне в голову эту нехитрую премудрость.
– Но доход невелик, – пожимает он плечами.
– А откуда вам это известно? – живо интересуюсь.
У меня где-то дыра и сведения утекают на сторону, и всякий желающий может их получить?
– У меня создалось такое впечатление.
– Оно неверное, – улыбаюсь.
А сама соображаю – что делать-то? Где искать дыру? И нужно ли срочно ехать и смотреть, что там? Или у меня может быть какой-то человек, чьим глазам и суждениям я смогу доверять? И что бы сделал папенька в такой ситуации?
Папенька всё отлично знал о том, где у нас что и сколько дохода приносит. Но он входил в дело постепенно, под руководством деда. Я думала, буду делать так же, посмотрю на все части нашего предприятия и постепенно разберусь, а папенька будет помогать мне в сложные моменты. Эх, папенька, отчего же твоё вроде бы здоровое сердце не выдержало так не вовремя? Ты мог жить ещё лет двадцать и наставлять меня, а потом мы работали бы вместе!
Что уж теперь горевать, Сесиль, поднимайся и иди, и тряси всю историю со своих замечательных сотрудников.
– Господин Лаффер, благодарю вас за дополнительные разъяснения. Я обещала вам дать ответ завтра, я это сделаю. Сейчас же мне нужно получить кое-какие дополнительные сведения. До свидания.
Недвусмысленно киваю ему, и он снимает свою защиту. Поднимается, кланяется.
– Тем не менее, я рад был изложить вам свои доводы.
– Вы их изложили, благодарю вас.
– Не подскажете ли, хорошо ли здесь кормят? Мне порекомендовали это заведение.
– Мне понравилось, – говорю уже мягче.
– Тогда я останусь обедать.
Я зову официанта, рассчитываюсь, оставляю ему денег сверх счёта – за работу, и выхожу. Что, вперёд, и пускай Канолль уже подготовил к моему возвращению всё, о чём я его просила?
Кучер дождался меня, отвёз в контору, там я обнаружила освобождённый кабинет. Возле дверей стоял Констан и смотрел, как обиженная собака.
– Господин Канолль просил сообщить, как вы появитесь, может ли он сейчас посетить вас? – спрашивает.
– Пускай приходит, – киваю.
Усаживаюсь за стол, киваю появившемуся Каноллю на стул, зачаровываю кабинет от подслушивания и интересуюсь:
– Как вы думаете, господин Канолль, откуда посторонний человек может что-то узнать о состоянии наших финансов?
Канолль так взглянул на меня, что я поняла – нет, не знает. Не слышал, не задумывался. Пригрел кого-то под боком и сам не заметил?
– Вы о чём, госпожа Дюмон? – нахмурился, не верит.
– О том, что господин Лаффер полагает, что ферма Орей приносит нам невеликий доход, и поэтому мы будем рады продать её, – и смотрю на него очень внимательно. – Как вы думаете, откуда он это взял?
– Представления не имею, – качает головой, в глазах полная растерянность.
– Надо бы получить то представление. Потому что вдруг господин Лаффер – только первая ласточка, и будут ещё желающие на нашу собственность?
– Вы правы, – вздыхает он. – Могут быть. Но я даю вам честное слово – я ни с кем не обсуждаю дела предприятия. Я понимаю, что этого не следует делать, – и он вздёргивает нос, видимо, это обозначает – я тут не при чём.
– Значит, наша с вами задача – поймать предателя, – говорю строго. – Пока же – вы можете рассказать мне о ферме? Что там вообще происходит?
– Да, я могу, – кивает Канолль. – Понимаете, когда-то, сто лет назад, или даже ещё раньше, это были владения одной семьи, и Орей, и то, что вокруг.
– Кому принадлежала земля?
– Виконтессе Гвискар, в первом браке госпоже де ла Шуэтт, а до того – её мужу де ла Шуэтту. Муж скончался, она осталась единственной наследницей. И конечно же, на большие богатства точили зубы конкуренты, на виконтессу нажаловались королю, и она попала в немилость, я не знаю, в чём там оказалась сложность и чем она прогневала тогдашнего короля. Но у неё отобрали какие-то королевские подарки, это часть земель, которые нам не принадлежат, вот, смотрите, – и Канолль раскрывает передо мной карту.
Я смотрю со всем вниманием. На карте изображены окрестности Массилии – холмы, речки, долины, я нахожу слово «Орей» – почти в центре, и рассматриваю, что там вокруг.
– Это всё могло принадлежать нам, так? – интересуюсь.
– Знаете, это всё случилось ещё до того, как ваш предок принялся скупать имущество, – замечает Канолль. – Ему тогда и присниться не могло, что он станет землевладельцем.
– Но стал же, – пожимаю плечами.
Мало ли, что там у кого было – сто с лишком лет назад. Теперь всё иначе.
– Стал, да. Но вопрос в том, что землю, принадлежавшую Гвискарам, частично отняли, а частично госпожа виконтесса продала её, отправляясь в Другой Свет. То, что отняли, досталось господину Брассье, а то, что она продала сама – господину Курби, у которого уже потом всё это приобрел ваш прадед. Только вот господин Брассье вроде бы тоже куда-то делся и кому-то его имущество досталось. Теперь же этот неизвестный, или его наследники, продают всё кому-то там, кого представляет Лаффер, и этот человек желает получить всё.
Ага. Вот как. Значит, всё это просто когда-то находилось в одних руках, что же, понятно. Более того, я знаю, кого спросить о подробностях – думаю, господин барон сегодня заглянет навестить бабушку, кажется, никаких других планов не было. А лучше него никто не расскажет мне эту историю.
– И теперь кто-то неизвестный желает снова собрать всё в одних руках, выходит, – говорю задумчиво. – Не окажется ли, что ферма Орей – только первая ласточка?
– Может быть, – говорит Канолль уныло.
– И что будем делать? – интересуюсь.
Потому что я никак не ожидала, что мне придётся защищать свои владения в буквальном смысле этого слова!
– Мы подумаем, – голос Канолля не воодушевляет совершенно.
– И много ли в самом деле прибыли от фермы Орей? Что там вообще растёт?
– Ничего не растёт, там овцы. Небольшое стадо. Голов тридцать. Сыр, шерсть, шкуры.
– А у соседей? Тоже овцы? Овцы – они же всё едят? Всю траву? – я мучительно вспоминаю, что вообще знаю об этой части своего имущества.
Мало знаю. Нужно больше.
– Да, там соседи то и дело жалуются. Но у них тоже овцы, мы тоже жалуемся.
– А как мы различаем своих и чужих, если там везде овцы?
– Как-то различаем, надо думать, – вздыхает Канолль, и я понимаю, что он ни разу в жизни не видел живой овцы. Или видел, но в окошко поезда или экипажа.
Я, впрочем, тоже. И подозреваю, что помянутый недобрым словом господин Лаффер в том же ряду.
– Ладно, Лаффер сказал, что готов сам туда отправиться и смотреть своими глазами. Не нужно ли нам сделать то же самое?
– Может, и нужно, – Канолль всё ещё уныл.
Так, финансовый отчёт можно получить у Фрешона напрямую, только сказать ему сейчас. А как найти дыру, в которую могут утекать наши сведения?
И кстати, отчего же не утекло до сих пор, что я тут командую? И как скоро утечёт наш сегодняшний скандал?
В дверь скребутся, и я вижу госпожу Ферье.
– Госпожа Дюмон, мы вычистили ваш кабинет на первый раз. Если вы думаете о ремонте, то всё готово.
Канолль хмурится – какой ещё ремонт? Но я смотрю на него сурово – молчите, мол – и говорю:
– Нам нужны люди, умеющие делать ремонт. И материалы для ремонта.
– Констан всё это умеет, – со вздохом сообщает Канолль.
– Вот и прекрасно, озадачьте его. Госпожа Ферье, ваша следующая цель – наша уборная.
Та кланяется и исчезает. Канолль исчезает тоже, я озадачиваю Флешона финансовым отчётом по ферме Орей и понимаю, что сама не прочь исчезнуть в сторону дома. Что-то я устала.
А моя карьера только-только начинается. Неужели папенька тоже проходил через что-то подобное? Или с дедом за плечом всё было проще?
Но у прадеда за плечом не стоял никто, совсем никто. Значит, я буду как он. Эй, господин Шарль Дюмон, где вы там? Помогайте, да? Как можете? Я отлично подготовлена – в теории, но на практике теория спасает далеко не всегда.
А проигрывать мне нельзя ни в коем случае.
Вдох, выдох, домой. И пусть у нас там окажется господин барон, который расскажет мне о моём дивном имуществе.
18. Моя поддержка
Вызов господина д’Ивера настигает меня по дороге домой.
– Госпожа Сесиль, готовы ли вы побеседовать с господином Паланом?
Я думаю – и соглашаюсь. Ехать ещё с четверть часа, я как раз успею узнать главное. Прикрываю экипаж от подслушивания и радуюсь, увидев в зеркало лицо господина Палана.
– Здравствуйте, – говорю, и понимаю, что чуть не плачу.
Так, стоп! Не нужно. Ничего страшного пока не случилось, обычные дела. А насколько обычные – тебе сейчас расскажут знающие люди.
– Здравствуйте, дорогая Сесиль, что случилось? Отчего у вас глаза на мокром месте? А до меня, понимаете ли, долетают слухи, что вы суровы и безжалостны к лентяям, – улыбается он.
– Уже кто-то нажаловался? Ну, пускай, я ж никак не могу это запретить, правда?
И я рассказываю о своих первых днях в качестве управляющего – что приходится всем всё доказывать. Не верят, не принимают всерьёз.
– Господин Палан, подскажите – вот у нас тут господин Канолль, он разумный человек. Отчего же он пытался за моей спиной продавать землю?
– Что значит пытался? У него нет такого права, – качает головой господин Палан.
– Я ему сказала именно это. Но он сообщил, что убедил бы вас и вы бы дали ему разрешение, потому что сделка с его точки зрения выгодная.
– Увы, пока вы не вступите в права наследства полностью, ничего ни продать, ни купить нельзя. Даже если сделка выгодная. И я уже говорил ему об этом.
– Отчего же он такой непонятливый, – но у меня прямо отлегло от сердца – значит, я завтра со спокойной душой откажу этому идеальному Лафферу.
– Не знаю, раньше был приличный, – качает головой господин Палан. – И кто пытается купить вашу землю, Сесиль?
– Некий господин Лаффер для своего доверителя, – сообщаю, и наблюдаю, каким изумлённым становится лицо господина Палана. – Вы что-то знаете о Лаффере или о его доверителе?
– Кое-что знаю, но не успел предупредить его о том, что ваше имущество пока неприкосновенно. Вы ведь ещё не нашли там себе нового жениха? – усмехается.
– Нет, господин Палан. Мне встречаются или версии господина Морриоля, а мне такое добро не нужно совершенно, или просто балбесы, или люди, которые уже давно семейные. Мне здесь никто не подходит, понимаете?
Или нужно договориться с кузеном Пелисье на фиктивный брак? Он не выглядит человеком, не нуждающимся в деньгах, а я бы не поскупилась – ведь речь идёт о моей свободе! Ладно, завтра мы с ним идём по лавкам, вот я посмотрю на него поближе.
– Ничего страшного, дорогая Сесиль, не торопитесь. Дело важное, решать его наскоком не годится. А пока – держитесь, вы всё делаете правильно.
– Госпожа Амели не приходила к вам? – нужно же знать.
– Пока нет. Но я думаю, на следующей неделе непременно появится, потому что деньги на её собственном счёте подходят к концу, а следующая выплата ещё почти через месяц. Не беспокойтесь об этом, я знаю, что ей сказать.
– Большое вам спасибо, господин Палан!
– Что вы, детка, всё в порядке. Дело вашего отца должно продолжаться, и я думаю, вы отлично справляетесь. А ваши работники привыкнут, им просто деваться некуда, должны привыкнуть.
Слова господина Палана очень ободряют меня. Если он говорит, что всё в порядке, значит – так и есть.
– Но у нас тут возможно есть неприятность – какой-то человек, который передаёт наружу сведения о наших финансах и о нашем доходе, и я пока не поняла, как его найти.
– Поговорите с вашими работниками – с каждым по очереди. Их ведь в конторе не слишком много, а если речь идёт о доходе, то это явно не простые клерки, а кто-то, у кого есть доступ к сведениям о финансах. Я думаю, в разговоре один на один вы сможете выяснить интересующий вас вопрос.
Я хоть завтра могу этим заняться, и времени до обеда мне должно хватить. Я благодарю господина Палана за хорошую идею, а потом вспоминаю ещё об одном возможном визитёре.
– Господин Палан, а что вы скажете о некоем здешнем господине Баруссе?
– Есть такой, да. Дела ведёт жёстко, некоторое недолгое время был компаньоном вашего отца – они вместе снаряжали корабль. Он снова заинтересовался совместными возможностями?
– Пока не знаю, только высказал намерение посетить контору в понедельник и поговорить с Каноллем. И ещё не понял, что говорить ему придётся со мной.
– Не спускайте ему ничего и не продавливайтесь, а он попытается вас подавить, как мне кажется. Но вы маг, а он – нет. Вы сильнее, не забывайте об этом. И если у вас возникнет хоть малейшее сомнение, отказывайте без стеснения. Можете прихватить на разговор Мишеля – он точно не станет за вашей спиной продавать вас кому бы то ни было.
Кстати, юрист при такой беседе – хорошая идея, с господином Баруссом я вовсе не обязана разговаривать тет-а-тет. Попрошу Мишеля прибыть в понедельник в контору разом со мной, вместе послушаем, что угодно от нас господину Баруссу. Так, мне же ещё танцевать с ним завтра на балу! С Баруссом, не с Мишелем. С Мишелем тоже, но потом.
Рассказываю обо всём этом господину Палану, он улыбается.
– Мне кажется, Сесиль, вы успели за эти несколько дней необыкновенно много. Продолжайте, и всё непременно сложится хорошо, я даже не сомневаюсь. И будьте на связи, если вдруг что-то пойдёт не так. И если пойдет, как надо – тоже делитесь.
Мы прощаемся с ним и с господином д’Ивером, и я замечаю, что экипаж уже некоторое время стоит возле бабушкиного крыльца. И она сейчас непременно меня спросит, что я здесь так долго делаю.
А я возьму и расскажу.
Снимаю защиту, благодарю кучера и иду домой – рассказывать бабушке о своих делах. Может быть, не обо всех, но о некоторых – точно.
Бабушка уже поджидает меня, всё так.
– С кем это ты так долго беседовала в экипаже? – интересуется она как будто по-писаному.
– С господином Паланом-старшим. Мне понадобился его совет.
– Правильно, спрашивай его, не стесняйся. Он всяко больше твоего знает обо всех этих делах, и он тоже заинтересован, чтобы предприятие «Дюмон и Дюмон» процветало. И что же, помог он тебе?
– Да, он дал хорошие советы и успокоил меня.
– Ох, Сесиль, ты не пожалела, что связалась со всеми этими делами? Я понимаю, тебя готовили, но неужели тебе не хочется пожить просто жизнью обычной девушки? Знакомства, наряды, флирт, дружба, прогулки, арро за столиком на бульваре Каннебьер? Позови в гости какую-нибудь подружку из столицы, есть же у тебя там такая?
– Есть, конечно, и я думаю, Жозефин может сорваться и приехать, но вообще у неё дела, она художница и пишет портреты на заказ.
– А та девчушка, которая приходила к нам вчера со своей матерью, ты ещё беспокоилась, не обманывает ли их управляющий?
– Маринетт? Мы встретимся завтра на балу, можем договориться сходить куда-нибудь вместе, – не спорю я.
– Вот-вот, сходить. Понимаешь, когда-нибудь ты всё равно выйдешь замуж – твоё наследство не даст покоя нашим местным холостякам, я видела, как вчера на тебя смотрели мужчины. И тогда тебе будет уже не до посиделок с подружками и не до арро на бульваре, поверь.
– Ой, да ладно, бабушка, я же справляюсь! И в контору успеваю, и в свет!
– Только успеваешь ли поесть и поспать?
Бабушка смотрела совершенно по-доброму, и кажется, от неё я готова стерпеть даже нравоучения. Её юность прошла совсем в другую эпоху, тогда женщины, даже маги, редко выполняли какие-то обязанности вне дома. Конечно, она не может понять. Но пытается ведь, правда?
– Ступай переоденься, к ужину придёт Эмильен.
– Это замечательно, бабушка, мне как раз есть, о чём спросить его! Господин барон будет сегодня очень кстати!
Я бегу наверх, там Колетт колдует над моим завтрашним бальным платьем. Оно всё расшито бисером и стеклярусом, и даже тяжеловато, но ничего, зато выглядит необыкновенно. Я попросила её сделать пару десятков мелких цветочков из такого же бирюзового бисера, каким расшито платье, чтобы украсить ими причёску.
– Колетт, как дела? Ты успеваешь?
– Да, госпожа Сесиль, смотрите! Я позвала Сюзи и Мари, и мы вместе сделали даже больше, чем вы просили. Вот, получилось почти полсотни!
Я смотрю – и восхищаюсь. Мелкие бирюзовые цветочки с жёлтыми серединками и зелёными листиками, то, что надо!
– Благодарю тебя, и Мари с Сюзи тоже передай, пожалуйста, мою благодарность, – так, и немного денег им тоже нужно дать. – Ты обедала?
– Да, мы вместе пообедали и вместе потом продолжили.
– Вот и замечательно. Помоги мне переодеться к ужину и можешь быть свободна до того момента, пока я не соберусь спать.
– Благодарю вас, госпожа Сесиль!
Колетт переодевает меня в домашнее платье, я мою руки и спускаюсь в столовую, а там меня уже поджидают и бабушка, и господин барон.
– Добрый вечер, господин барон, я рада вас видеть, – приветствую его.
– И я рад видеть вас, Сесиль, – улыбается он. – Останется ли для меня завтра вальс в вашей бальной книжке?
– Конечно, господин барон, и я буду очень рада с вами танцевать. И у меня ещё есть к вам вопрос, думаю, никто, кроме вас, не поможет мне разобраться с ним.
– Что за вопрос? – тут же интересуется он.
А я рассказываю ему про ферму Орей. И о том, что её хочет приобрести господин Лаффер, но увы – сейчас это невозможно.
– Я не уверен, что представляю себе всё имущество блистательной госпожи де ла Шуэтт де Гвискар, – говорит господин барон. – Но вполне представляю, как могло случиться. На свадьбу с Гвискаром король подарил ей участок земли, она выращивала там что-то, какие-то овощи, и пользовалась преимущественным правом снаряжения королевских морских экспедиций. Но когда разразился скандал и у неё это право отняли вместе с подарком, и случилась та неразбериха. Я думаю, они с виконтом и детьми отбывали в Другой Свет быстро, и думали в первую очередь о том, чтобы продать то здешнее имущество, которое у неё не отобрали. И первым кандидатом оказался как раз господин Курби – потому что показал себя честным конкурентом. Он и купил, и даже какое-то время попользовался. А отнятые владения достались господину Брассье, который кляузничал на неё, ему их отдали за верность короне, так сказали. Но он скончался как-то подозрительно быстро, и воспользоваться плодами своих кляуз не сумел.
– Да, я помню, вы рассказывали вчера.
– И уже сегодня молодой человек показывал мне статью по мотивам этого рассказа. Язык подвешен хорошо, перо бойкое, далеко пойдет. Так вот, судя по всему, дорогая Сесиль, ваша ферма Орей каким-то образом при продаже или переделе откололась от другого имущества Гвискаров, да так и досталась потом вашему прадедушке.
– Мне сказали, там разводят овец. Сыр, шерсть.
– Полезное дело, – кивает господин барон.
– Может быть, я даже съезжу туда посмотреть. Вообще-то мне нужно посмотреть все мои владения и все корабли.
– И когда это ты собралась? – изумляется бабушка.
– Ещё не сейчас, нет, – качаю головой.
– Не торопись, разберись сначала со здешним, – вздыхает она.
– И не вздумайте отправляться в одиночку или с камеристкой, – говорит господин барон. – Возьмите с собой каких-нибудь ваших служащих.
– Эмильен дело говорит, будь добора, прислушайся, – добавляет бабушка.
– Конечно. Непременно. Обязательно.
У меня даже показались слёзы на глазах – потому что когда ты ощущаешь такую вот безусловную поддержку, это стоит дороже всех сокровищ мира. Я подбегаю и обнимаю бабушку.
– Бабушка, ты не рассердишься, ели я обниму господина барона, я ему весьма благодарна?
– Нет, конечно, – смеётся она. – Ты шустра, но сомневаюсь, что сможешь увести у меня Эмильена, да и зачем бы тебе это понадобилось!
– Свет мой Матильда, ваша внучка прелестна, но вы для меня всегда останетесь первой, – церемонно проговорил господин барон.
А я просто смотрела на них и радовалась.




























