Текст книги "Служебные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Историческое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
33. Встречи утром
Следующим утром я подскочила с постели бодрой и радостной – потому что у господина Вержи есть для меня что-то – это раз, и нужно устроить встречу Маринетт с Мишелем Паланом – это два. Видимо, я настолько была полна этой радостью, что на меня косились с подозрением и Колетт, и господин Котье, и все, кто встречался со мной на пути от спальни до экипажа через малую столовую. Впрочем, записку для Мишеля я отдала господину Котье и велела доставить как можно скорее.
С бабушкой я вчера обсудила и Маринетт и её историю, и наш разговор с кузеном. Бабушка вздохнула.
– Не наделай глупостей, дорогая, – качала она головой. – Твоё положение вовсе не такое ужасное, как это хотят показать наши городские сплетники. Тебе не нужно срочно искать какого бы то ни было мужа. Даже если, гм, ты бы оказалась брошенной и в тягости, ты бы смогла найти этого самого мужа, как обеспеченная невеста. А у тебя всё совсем не так. Так что Флоримон молодец, конечно, но не продолжай, не нужно.
– Да я и не собираюсь. Это в самом деле был… опрометчивый ситуативный поступок.
– И хорошо, что ты говорила с Флоримоном, а не с кем-то другим. Флоримон не расскажет никому, он понимает, о чём стоит говорить, а о чём – ни в коем случае. А насчёт пари… не огорчайся. У тебя всегда будет возможность не соглашаться и оставить их всех с носом.
Я прямо повеселела, потому что так и хотела – оставить с носом. Но об этом я подумаю в субботу на балу, а пока – дела. Дела свои и дела Маринетт.
В конторе меня дожидался Канолль.
– Госпожа Дюмон, я отбываю в порт, там завершают разгрузку и нужно решить кое-что о привезённом грузе. Должен вернуться после обеда, расскажу вам обо всех предложениях насчёт продажи привезённого, которые уже поступили.
– Отлично, господин Канолль, держите в курсе, – кивнула я ему.
Попросила Констана подать арро, и он не успел ещё развернуться, когда появился Мишель.
– Доброе утро, Сесиль. Что уже стряслось с утра?
– Надеюсь, пока ничего. Хотя чуть позже придёт господин Вержи и расскажет что-то, он вчера уверил меня, что нашёл какие-то новые сведения.
– Хорошо бы, – согласился Мишель. – Но явно же что-то происходит, раз вы меня позвали.
– Да. Кое-что. Скажите, что мы знаем о страховой конторе Карно?
Он задумался.
– А мы должны что-то о ней знать? – нахмурился он.
– Не обязательно должны. То есть не обязательно должны были. Теперь же я хочу узнать, насколько она прибыльна, что у них там с доходами и как оно вообще работает.
– Вы хотите купить эту контору? – изумляется Мишель.
– Нет, – смеюсь, – я хочу помочь приятельнице. Эта контора не так давно перешла по наследству к Маринетт Карно, вы её знаете. Но управляющий отказал им с матушкой в прибыли, сказал – нет ничего, хотя поначалу вроде бы всё было. Я хочу узнать, как там обстоят дела на самом деле и каково истинное положение предприятия.
– Это можно, – кивнул Мишель. – И что же, к вам уже обращаются с подобными просьбами?
– О нет, – отмахиваюсь, – это я сама предложила. Потому что могу помочь. Но договор вы всё же заключите с Маринетт, я только посредник.
Мишель смотрит с недоверием, но тут в нашу дверь нерешительно скребутся. Я прикладываю толику силы и открываю, и вижу на пороге как раз Маринетт. За её спиной маячит Фоти, я киваю ему и отпускаю.
– Доброе утро, – поднимаюсь и тащу её за стол. – Констан, ещё прибор и арро! Маринетт, вы знакомы с господином Мишелем Паланом. Мишель, вот Маринетт, она вам сейчас всё расскажет.
– Доброе утро, – нерешительно говорит Маринетт.
Ей отчётливо не по себе, она вцепилась в свою сумочку и не сразу решается сесть с нами за стол.
– Как госпожа Карно отпустила вас в порт с утра пораньше? – смеюсь, представляя себе матушку Маринетт.
– Я не сказала ей, куда отправляюсь, сказала – в лавку. А своего выезда у нас пока нет, я всё равно поймала извозчика, – она, наконец, садится, снимает перчатки и принимается теребить вышитый платочек, который достала из своей сумочки. – И я отослала камеристку в другую лавку, одну бы меня никто из дома не выпустил неизвестно куда. Мы там позже встретимся с ней.
– Видите, Мишель, на какие ухищрения приходится идти приличной девушке, чтобы заняться собственными делами? – меня всё это несказанно веселит.
– Вижу, – кивает он. – Госпожа Карно, извольте рассказать, что у вас случилось.
– Я даже не знаю, – она продолжает смущаться и смотрит в чашку – Констан доставил-таки новую порцию арро.
– Госпожа Карно, – вздыхает Мишель, – поверенный – это как врач и священник в одном лице. Ему нужно говорить всё о ваших финансах и ваших делах, и не просто всё, а как есть, без прикрас и преуменьшений. Иначе как же я смогу вам помочь?
Я узнала одну их любимых фраз господина Палана-старшего и усмехнулась про себя. А Маринетт, конечно же, никогда её раньше не слышала, и весьма впечатлилась.
– Хорошо, господин Палан, – кивнула она нерешительно.
И дальше Мишель с помощью наводящих вопросов потихоньку выясняет, что она знает о своём имуществе и его управляющем, и предлагает ей какие-то первоочередные действия. Маринетт, кажется, выдыхает и начинает нерешительно улыбаться – потому что и эта задачка тоже имеет решение, нужно просто знать, где то решение искать. И они даже договариваются о подписании бумаги, и о том, когда поедут в ту самую контору, и что Мишель скажет старшей госпоже Карно.
И как раз когда я сижу довольная и переживаю этот момент, в дверь снова стучат. И теперь уже это мой драгоценный господин Феликс Вержи.
Что же, все со всеми раскланиваются, Маринетт краснеет – как будто её застали за чем-то совершенно неприличным, но очень ей нужным, а мужчины просто здороваются. После чего я выпроваживаю Маринетт и Мишеля и желаю им доброго пути и удачи. А господину Вержи предлагаю располагаться за столом и присоединяться к арро.
– Погодите, госпожа Дюмон, – усмехается он, – а вдруг вы передумаете поить меня и кормить – после того, как услышите мои новости?
– Они настолько нехороши? – тогда нужно поскорее их узнать!
– Они… своеобразны, – он даже кланяется мне, вот ведь.
– Излагайте, – вздыхаю. – Врага нужно знать в лицо.
– Желаете знать имя?
– Конечно, – я запираю дверь и накладываю заклятье от подслушивания. – Вот, теперь я спокойна.
– Подозреваете ваших работников? – издевается, да?
– Оберегаю их от искушения, – фыркаю в ответ. – Даже самый приличный человек может не устоять, если дать ему иллюзию возможного заработка, о котором никто и никогда не узнает.
– Вот, вы совершенно правильно сказали, госпожа Дюмон. Иллюзия заработка, о котором никто и никогда не узнает. В этом, на мой взгляд, как раз и есть смысл всей этой истории.
– Какая прелесть, – восхищаюсь я своей догадливости. – Рассказывайте, господин детектив. Что вам удалось узнать? Кто именно хотел заработать так, чтобы о том никто не узнал?
– Некий господин Огюст Клоти.
Я не сразу понимаю, кто это такой вообще, а потом вспоминаю – это же помощник капитана «Авроры»! Так-так, и что с ним?
Очевидно, я говорю это вслух, потому что господин детектив с неизменной своей усмешкой продолжает:
– С ним всё хорошо – пока. Пока он не подозревает, как много я уже знаю.
– Думаю, если я тоже буду знать, всем станет только лучше, не тяните уже, говорите, – смотрю на Вержи пристально.
Но он тоже маг, и более того – маг старше меня и опытнее, на него можно смотреть долго и не преуспеть.
– Конечно, сам господин Клоти ничего ни у кого не воровал. Но оказался случайным свидетелем и решил воспользоваться ситуацией. И воспользовался бы, если бы не одно обстоятельство – у господина разбойника по имени Чёрный Леру оказался честный и совестливый брат.
– И… что он сделал, честный и совестливый?
– Он не мог ничего сказать громко, чтобы не подставиться. И тогда он написал анонимный донос о том, что на «Авроре» возят контрабандное золото и укрывают краденое.
Тьфу ты!
– Неужели наша таможня и наша полиция проверяют каждую анонимку? – позволяю себе усомниться.
Потому что знаю, как работают столичные чиновники – медленно и неохотно. И хоть погреби их под анонимками – не пошевелятся.
– Возможно, господину Леру-младшему просто повезло, но за его анонимку уцепились. В таможенной службе есть такой Тьен Тирс, это человек Баруссов, начинал у господина Жана-Батиста, он и выудил ту анонимку, и дал знать сначала своему нынешнему начальству, а потом и прошлому, потому что в курсе о том, что вы вроде как конкуренты и неприятности у «Дюмон и Дюмон» Баруссам на руку.
– Так, стойте. А господин помощник капитана, он откуда взялся в этой истории и чем прославился?
– А он оказался на судне в тот момент, когда господин Леру-старший принёс на борт свои краденые артефакты – то есть не свои, но Баруссов – и убедил младшего брата помочь ему спрятать добычу. Мол, он долго хранил её в надёжном месте, но полиция села на хвост и из надёжного места пришлось спасаться самому и спасать ценности. И это правда, если что, его почти поймали, только вот говорят, что «почти» не в счёт. А тут – брат вернулся из рейса, и корабль уже проверили и готовят под разгрузку. Он и явился к брату, воззвал к родственным чувствам и потребовал укрыть краденое. Тот немного посопротивлялся, как я понимаю, но недолго, потому что сопротивляться семье не умеет. И согласился. И старший Леру доставил ящик на борт, где оба брата и были пойманы господином помощником капитана.
– И что, он попросил себе долю? – хмурюсь, не нравится мне всё это.
– Именно это он и сделал, всё верно, – расплывается в улыбке господин Вержи. – Младшему Леру стало совсем не по себе – если брата он ещё как-нибудь мог попытаться переубедить, то с помощником капитана спорить и вовсе бесполезно.
– Но он смог придумать и написать анонимку?
– Именно.
– И в тот момент, когда господин Барусс поутру явился ко мне, он уже всё знал, выходит. И не зря совершенно открыто предложил мне помощь в разрешении ситуации – мол, он знает, кому занести, чтобы дело замяли. Но он не знал, что я обращусь к вам с просьбой о помощи, а вы не откажете мне.
– С чего бы мне отказываться от хорошего контракта? – усмехнулся Вержи.
– Вы правы, я сама бы не отказалась. И что же, вы можете доказать всё, что изложили мне сейчас?
– Могу. Вчера я потратил день на то, что болтался по разным заведениям в порту и поблизости – в личине, конечно же – и слушал, задавал вопросы, и уже к вечеру понимал, кого и о чём должен дальше спросить. Господин полковник, думаю, прислушается к моим словам и допросит господина Клоти. А тот совсем не маг, и, полагаю, быстро признается. Только вот такой вопрос я хочу вам задать – вы готовы отдать господина Клоти полиции, или желаете расправиться с ним сами?
Я рассмеялась.
– Думаю, у господина полковника получится лучше. И нужно, чтобы другим неповадно было так поступать в дальнейшем. Это не последний наш рейс, не последний таможенный досмотр, и я не желаю снова быть участницей какой-то подобной истории.
– Значит, прямо от вас я отправляюсь к полковнику, излагаю ему всё то, что рассказал сейчас вам, и дальше мы с ним уже вместе думаем, кто и как будет завершать это дело.
– Да, годится.
– Я сообщу вам, что будет решено.
– Очень хорошо. Жду вашего сообщения.
Вержи говорит, что предварительно договорился с полковником и тот его ждёт, и отбывает. Я же перевариваю рассказанное, продолжаю проверку документов, обсуждаю с госпожой Ферье следующую стадию ремонта. Господин Вержи не отзывается, полиция никак не проявляет себя, Канолль присылает записочку, что задерживается. Что происходит, происходит… пока я не ощущаю вызов бабушки – это уже где-то ближе к вечеру. Бабушка загадочна до невозможности и очень, очень просит меня прибыть домой как можно скорее и ничего не объясняет.
34. И знакомство вечером
Что ж, раз бабушка зовёт – следует распрощаться со своими работниками до завтра и отправиться домой, благо, она прислала экипаж. И узнать скорее – что там ещё за новости?
Новости имели вид дамы весьма почтенного вида, помладше бабушки, ясное дело, но тоже немолодой, одетой… весьма строго одетой, тёмно-серое платье, ни полоски кружева, и только брошь с камеей у ворота, и ни одного кольца на пальцах. Кто такова? И что хочет?
– Дорогая Адрианна, я представляю вам мою внучку Сесиль Дюмон, – с улыбкой сообщила бабушка. – Сесиль, нас решила навестить госпожа Адрианна де Марей, полагаю, ты никогда с ней ранее не встречалась.
– Рада знакомству, госпожа де Марей, – я сделала вежливый реверанс.
И судорожно вспоминала – упоминала ли бабушка об этой даме, или кто-то другой в моём присутствии, но нет, никто, ничего я о ней не вспомнила. И на балах я её тоже не встречала ни разу.
Я села в кресло с самым вежливым и вообще подобающим юной особе выражением лица, и больше смотрела в поставленную передо мной чашку арро, чем на гостью, хоть мне и было любопытно, чего она хочет и зачем тут я.
Впрочем, бабушка не стала томить и с улыбкой, которую я не смогла с ходу расшифровать, произнесла:
– Сесиль, госпожа де Марей просит твоей руки для своего внука, – сообщила она.
Ой. Я чуть было не сказала это вслух. Что там вообще говорят в таких случаях, когда ничего не понятно и дать ответ с ходу не выйдет никак?
Да ладно, Сесиль. Переговоры, это просто переговоры. Откладываю ложечку, которой мешала сахар в чашке, и с улыбкой смотрю на почтенную даму.
– Мне очень приятно ваше внимание, госпожа де Марей. Права ли я, думая, что мы с вашим внуком не знакомы?
– Правы, – проронила гостья. – Полагаю, вам было негде познакомиться.
– В таком случае, могу ли я просить вас рассказать о нём? – взгляд кроткий, улыбка лёгкая, никакой опасности, обычная девица, которая хочет больше знать о том, кто желает сосватать её.
– И что же вы желаете знать, милая? – хмурится дама.
– Как зовут вашего внука, сколько ему лет, чем он занимается, чем интересуется, чем владеет.
Бабушка смотрит и слушает с любопытством. Нет, с большим любопытством. А наша гостья, кажется, удивлена.
– Что значит – чем занимается? Виктор де Марей занимается делами своего владения!
– Это же замечательно, – надеюсь, мои глаза не засияли вдруг двумя сигнальными фонарями с «Авроры». – Насколько оно велико? Что за земля? Это сельское хозяйство, или, может быть, добыча чего-то ценного? А может быть, у вас есть какое-то производство?
– Вы о чём, милая? Какое ещё… производство? – на лице почтенной гостьи и вижу едва ли не священный ужас.
– Доходное, – я улыбаюсь шире. – Прежде чем принимать решение, я должна понимать, что именно я приобрету в случае замужества. Я знаю, что приобретёт мой супруг, я могу вам рассказать, но думаю, бабушка просветила вас, – мимолётная улыбка бабушке. – И хочу знать, что приобрету я.
– Мужа, вы приобретёте мужа, милая, что ещё приобретает девица, вступающая в брак?
– Муж мужу рознь, – качаю головой. – Мой муж получит девицу, обладающую магическими способностями и получившую образование в Академии, обладающую семизначной суммой годового дохода, понимающую, из чего складывается этот доход и как сделать так, чтобы он не уменьшался, но увеличивался. Что получу я? Понимаете, сделка – она должна быть взаимовыгодной, так ведь? Расскажите же, прошу вас, о хороших сторонах вашего внука, чем он лучше других женихов этого славного города?
– А вы что же, уже выбираете? – нахмурилась дама.
– Конечно, – пожимаю плечами. – У меня есть причины быть придирчивой в выборе.
– Да что вы там можете выбирать, – нахмурилась госпожа де Марей. – Госпожа Пелисье, объясните вашей внучке, что девице… не следует так говорить.
– Адрианна, дорогая, у Сесиль уже однажды был жених, и сейчас все мы рады, что та свадьба не состоялась, – бабушка улыбнулась мягко и спокойно. – И я понимаю Сесиль – она теперь осторожничает.
– Вот-вот, уже был жених, и одна свадьба сорвалась, и это значит, репутация вашей внучки не такая и безупречная, – поджала губы гостья с видом «и что вы мне тут втираете вообще».
– Госпожа де Марей, – я вздохнула, – вы можете обсудить предполагаемые условия брака с господином Жюлем Паланом, моим поверенным. В любом случае именно он будет составлять наш брачный контракт. Возможно, он сумеет объяснить вам моё положение лучше, чем могу сделать это я сама.
Ещё бы, или это говорит девица, или мужчина с прочным положением и большими связями. Ему будет незачем улыбаться и подбирать слова.
– Какой ещё контракт? – хмурится гостья.
– Самый обычный, уверяю вас. Понимаете, я очень заинтересована в процветании предприятия «Дюмон и Дюмон», потому что это моё благополучие, и благополучие моих будущих детей. Я не смогу доверить имущество человеку, который ничего не знает о том, как таким имуществом управлять, – и улыбка, лёгкая улыбка, и глазами похлопать – чуть-чуть, чтобы смягчить слова.
– Что же, милая, вы полагаете, что Виктор будет чем-то там управлять? У него найдётся управляющий!
– А как с подготовкой у того управляющего? Где он учился? Каков его послужной список? Кто предоставит рекомендации? Понимаете, управляющий всё равно будет назначен только после собеседования с господином Паланом и со мной. И если меня не устроит… то не устроит. Я умею отказывать людям, которые мне не подходят. А чтобы понять, подходит ли мне человек, с ним нужно как минимум побеседовать. Отчего вы не взяли вашего внука с собой сегодня? Мы бы как раз побеседовали. А вдруг я ему не понравлюсь?
– Даже если и так, разве это препятствие для брака? – пробурчала гостья.
– В целом нет, намного более весомым препятствием будет неумение вести хозяйство и претензии на деньги, – замечаю уже без улыбки. – Понимаете, если люди чего-то хотят, они договариваются и дальше исполняют то, о чём договорились. Я готова договариваться. Но я хочу знать все условия, и не готова соглашаться на кота в мешке.
Гостья поджала губы, взглянула на большие часы, висящие на стене, и засобиралась домой – мол, дорога неблизкая. Мы с бабушкой преувеличенно вежливо проводили её, а когда вернулись в кресла, то она рассмеялась:
– Знала я, что мои слова Адрианну не убедят. Зато ты, думаю, решила вопрос очень быстро.
– Бабушка, скажи, пожалуйста, поскорее – кто это такая и что ей на самом деле было надо? – я в изумлении, потому что…
Что это было-то? Эта дама всерьёз желала посвататься?
– Это госпожа вдовствующая баронесса Морвиль де Марей. Необыкновенно древний род, титул передаётся по прямой линии ещё с эпохи крестовых походов, – бабушка усмехается.
– И что хотела от меня госпожа баронесса? Я же, как бы это помягче сказать, не её круга совершенно?
В столице тоже есть представители древней знати. Они даже не всегда маги, древняя знать и древние магические семьи – не всегда одно и то же. И у представителей магических семей кругозор обычно пошире. А дворянство, особенно дореволюционное, не имперское – они отдельно. Вообще у них свои балы, свои вечера и прочее светское общение тоже своё, и браки они стараются заключать в своём кругу. Между ровнями, значит.
Но конечно же, бывает так, что от былой славы остался один титул, а замок и городской дом давно нуждаются в ремонте, а как получить из владений ну хоть какой-то доход, даже и мыслей нет, потому что где они – и где доход. И кто-то в таком случае будет гордо страдать от нищеты, но не совершит ничего, что назовут потом неподобающим, а кто-то, гм…
Я же уже знала одного такого, и звали его Жорж дю Морриоль. Он как раз был тощенькой последней веточкой некогда могучего рода. Мне доводилось ловить обрывки разговоров о том, что наш с ним брак – это мезальянс, но ради дохода Дюмонов можно согласиться и на мезальянс. И люди, которые говорили друг другу такое, были полностью уверены, что Морриоль идёт на серьёзный компромисс с собственными представлениями о должном и правильном – очевидно, чтобы поправить своё бедственное положение. При том, я уверена, что ни один из этих людей не выдал бы за Морриоля свою дочь, сестру, племянницу или кузину – именно потому, что Морриоль нищ.
Тут же пробежала мыслишка о том, что если бы я, скажем, всё же вышла за него и, например, не пережила родов, то доставшаяся ему доля уже выглядела бы весьма привлекательно, и таким он вполне сгодился бы как жених в Сен-Жерменском предместье столицы. Но я жива, а Морриоль по-прежнему нищ… идём дальше.
А дальше у нас нарисовалась ещё одна кандидатура – барон Морвиль де Марей.
– Госпожа баронесса, полагаю, заключила сделку с собственной совестью, чтобы просить меня о таком вопиющем нарушении всех возможных приличий, как брак её драгоценного Виктора с тобой, – бабушка смеётся.
– Но мы же не будем поощрять нарушение всех возможных приличий, правда? – я тоже смеюсь. – Вот ещё, войти в семью, в которой меня потом будут всю жизнь попрекать несостоявшимся браком, недостаточно высоким положением и низменными занятиями! Я надеюсь, что создала у госпожи баронессы совершенно определённое мнение о себе – «для дорогого Виктора не годится !»
– Мне кажется, она ещё попробует, – качает головой бабушка. – Потому что та самая семизначная цифра годового дохода ей бы очень помогла.
– Чем они владеют? – вдруг там что-то любопытное?
– Замком, перестроенным лет триста назад и остро нуждающимся в ремонте. Каким-то количеством земли вокруг того замка. Городским домом, в котором почти никогда не останавливаются, потому что он тоже нуждается в ремонте.
Тьфу ты, у меня же самой есть дом, нуждающийся в ремонте! И я в нём даже ещё ни разу не побывала, вот так. Это неправильно, нужно побывать. Но не прямо сейчас.
– А что за земля? Её сдают в аренду? Или там что-то иное?
– Ты думаешь, мне это интересно, и я знаю? – смеётся бабушка. – Возможно, знает кто-то ещё, из твоих друзей или конкуретнов.
– Барусса расспрошу на балу, не одного, так другого, – киваю с усмешкой. – Местные богатеи должны всё знать про владения, расположенные поблизости. Так что, де Мареи не бывают в городе оттого, что бедны, и не могут позволить себе выглядеть, как подобает их древнему роду?
– Да, но прямо тебе никто об этом не скажет, ты ведь понимаешь?
– Конечно.
– Я ещё до твоего прихода посоветовала Адрианне отправить внука на бал. Собраться с силами и отправить. Чтобы он смог представиться тебе и поговорить. Или не только тебе, потому что кто-нибудь вполне может счесть ту самую древность рода уплатой за хорошее приданое у невесты. Они же сидят в замке, как сычи, и почти не показываются оттуда.
– А что случилось с родителями барона Виктора?
– Зараза десять лет назад случилась. У Адрианны до взрослого возраста дожили пятеро детей, четыре сына и дочь. Внуки от дочери проводили то Рождество у другой родни в столице, а все остальные – в замке. И от большой семьи остались только она сама да Виктор.
– Им впору посочувствовать, конечно, но этот Виктор – он же, полагаю, получил хорошее домашнее образование?
– Если я не ошибаюсь, он что-то изучал в университете Массилии и даже окончил полный курс. Право, наверное? Аристократы изучают право, или словесность, или ещё какие теоретические науки.
– И отчего он не применяет своё образование для того, чтобы заработать на ремонт замка и дома и на все прочие необходимые нужды? – я понимала, что вопрос риторический, но не смогла не спросить.
– Ну что ты, Морвиль де Марей – и заработать? – грустно усмехнулась бабушка.
– Можно взять псевдоним, – пожимаю плечами, – и никому не говорить, что ты на самом деле Морвиль де Марей. Сколько лет господину барону?
– Двадцать восемь или двадцать девять.
– Да всё впереди, и университетский курс ещё не забылся, наверное. Ладно, это я за других горазда решать, а мне бы самой теперь из всего этого выбраться. Что у нас в итоге разговора?
– Нам сделали предложение, но мы пока не дали ответа, – говорит бабушка.
– И не оговорили никаких сроков, в которые мы должны дать тот ответ, вот ведь. Это зря.
– Вдруг господин барон прибудет на бал в субботу?
– Хорошо бы, тогда я поговорю с ним там. Но если он не готов говорить прямо, то пускай пеняет на себя.
– Мягче, Сесиль, мягче. Здешние люди – и мужчины в первую очередь – не привыкли к такому напору из уст девицы, – но бабушка смеётся.
– Да просто они не привыкли, что девица думает и действует, и что зарабатывает, а не клянчит у мужчин своей семьи, тоже не привыкли!
– Конечно, не в один день изменить вековые устои. Но будь осторожна, хорошо? Исправить репутацию сложнее, чем испортить.
– Да понимаю я, – вздыхаю с досадой.
Тут нас зовут к столу, мы идём, за ужином бабушка напоминает, что завтра её приёмный день и она рассчитывает на меня, и я соглашаюсь, потому что бабушка – моя каменная стена, и я не могу ей не помочь. Я уже планирую прибыть в контору чуть раньше и уехать часа в четыре, но тут меня вызывает мой замечательный детектив Вержи и назначает встречу в девять у господина полковника Коурвилля.
Что ж, расследование – это тоже важно. И если можно его поскорее завершить – нужно способствовать.




























