444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Салма Кальк » Служебные обязанности (СИ) » Текст книги (страница 4)
Служебные обязанности (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 10:30

Текст книги "Служебные обязанности (СИ)"


Автор книги: Салма Кальк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

7. Госпожа Матильда

Бабушка Матильда поджидала меня в своей любимой гостиной. Вооружившись лупой, она читала газеты – местную официальную «Массилию», издававшуюся на соседней улице, столичного «Репортёра», которого с опозданием, но доставляли, и желтоватый листок с объявлениями – вроде нашей «Сплетницы». Она поднялась навстречу мне из кресла, обняла, осмотрела со всех сторон и смахнула пару слезинок, когда думала, что я не вижу. Она казалась мне такой хрупкой, что я даже и обнимала её с осторожностью, но – я точно знаю, что эта хрупкая дама до сих пор выходит и в вальс, и в польку, и держится в танце с королевским достоинством, многие мои столичные сверстницы так не умеют.

На самом деле бабушка Матильда – очень младшая сестра моей прабабушки, у них почти двадцать лет разницы в возрасте. Прабабушки Линетт давно нет с нами, а Матильде под Рождество исполнилось семьдесят семь лет, но она бодра, весела, участвует во всей возможной светской жизни, а детям, внукам и правнукам говорит, грозя кулаком и улыбаясь – не дождётесь, я должна дожить до нового столетия.

Бабушка Матильда из Монгранов, очень уважаемого в Массилии семейства. До революции они были из первых здешних землевладельцев, после реставрации Роганов старший брат бабушки был назначен мэром города и долго оставался в этой должности. И когда её старшая сестра Линетт в смутные революционные годы вышла замуж за никому не известного Шарля Дюмона, это, конечно же, назвали мезальянсом, но время было такое, что лучше мезальянс, чем гильотина.

Мой прадед поднялся в годы революции. До того жил он в Мельянских аллеях, в каморке под самой крышей, а родился сыном портного, и никак не хотел наследовать ремесло отца. Когда я спрашивала у папеньки, каким образом прадеду удалось разбогатеть, он только вздыхал и говорил, что тому чертовски повезло. Бабушка Матильда тоже закатывала глаза и повторяла, что Шарль был пройдоха из пройдох. Уж наверное, если из ничего сделал состояние!

Семейная легенда гласила, что самый первый корабль прадедушка Шарль выиграл не то в споре, не то в карты. А дальше он входил в местное отделение Конвента, революционного правительства, и вроде бы оказывал кому-то какие-то услуги, но я думаю – брал деньги за сведения о том, кого собираются преследовать и казнить. Доставалось ли ему в самом деле имущество спешно уехавших и казнённых – не знаю. Но господин Палан как-то обмолвился, что его дед сам пришёл к Шарлю и предложил купить у его доверителя имущество. Доверитель отправлялся в Другой Свет, вроде бы у него там были какие-то знакомые и даже деловые партнёры, и ему нужны были деньги. Шарль купил у господина Курби ещё несколько кораблей и земельные владения – поля и виноградники. Точил зубы на какие-то серебряные рудники, но их заполучить не удалось, очень уж лакомый кусочек был. И господин Пьер Палан, знавший всё об этой собственности, вздохнул, перекрестился и принялся наставлять нового владельца в особенностях ведения бизнеса.

И что ж, наставил. Предок стал настолько уверен в себе, что и дочку Монгранов за него отдали – наверное, со скрипом, но как отказать в сватовстве человеку, который представляет Массилию сначала в столичном Конвенте, а после и при Наполеоне, императоре франкийцев? Бабушка Матильда в тот момент была ещё мала и подробностей ей не рассказывали. Но что-то слышала – взрослым случалось обмолвиться.

А когда Наполеон отправился в ссылку на край света, а мэром Массилии стал Жан-Батист де Монгран, старший брат и бабушки Матильды, и супруги Шарля Линетт, то конечно же, он не мог никуда деться от новообретённого родича. Родич продолжал умножать капиталы, и оставил единственному сыну неплохое предприятие, а тот – своему сыну Марселю, моему папеньке. А папенька – мне.

И теперь мне предстоит достойно продолжить эту семейную историю. Вариантов нет, правда же?

Но это завтра, а пока мы с бабушкой Матильдой сидим в гостиной, пьём арро с рассыпчатым печеньем, которое не умеет печь никто, кроме её кухарки, я рассказываю ей обо всём случившемся, а она сочувственно кивает и уже строит грандиозные планы – как не дать мне скучать.

– Так, Сесиль, подай мне, пожалуйста, вон ту вазу, там лежат приглашения, я выбираю из них лучшие. Сейчас мы посмотрим, куда можно будет сходить уже завтра. Сегодня ко мне придет мой дорогой Наргонн, и я думаю, его рассказы не дадут тебе скучать, дорогая моя.

Господин Эмильен де Наргонн – сердечный бабушкин приятель. Супруг её скончался уже довольно давно, как и супруга господина Наргонна. Кажется, там была какая-то юношеская история, им не удалось пожениться по каким-то неодолимым причинам. Все причины давно уже на том свете, а бабушка и господин Наргонн дарят их портретам счастливые улыбки. Господин Наргонн звал бабушку замуж раз сто, не меньше, но она пожимает плечами и говорит, что это ничего не изменит, и она уже привыкла жить сама. Они живут на соседних улицах и каждодневно друг друга навещают, и конечно же, вместе выходят в свет. Господин Наргонн пишет книгу об истории Массилии, пишет уже давно, наверное, это будет очень толстая книга. И не устаёт рассказывать о том, что пишет всем, кто готов слушать, и всем, кто не успел убежать. Но я соскучилась и по бабушке, и по его рассказам, поэтому с удовольствием послушаю.

Тем временем бабушка перебрала десятка полтора приглашений и выбрала парочку из них.

– Вот, завтра мы отправимся на бал к Бушарам, а днём можно навестить Анну Соми, у неё полный дом молодёжи, к её детям приехали какие-то гости.

– Бабушка, завтра я буду занята целый день, – говорю осторожно. – Бал вечером – с удовольствием, но днём никак не смогу.

– Чем это, когда успела?

Я вздыхаю. Так или иначе, сказать придётся.

– Я теперь управляющий предприятием «Дюмон и Дюмон». И у меня есть служебные обязанности.

Конечно же, бабушка тут же принялась выражать мне своё изумление.

– Сесиль, ты уверена, что должна это делать? – она хмурится и ещё раз оглядывает меня с головы до ног, сейчас ещё примется щупать лоб и проверять, нет ли у меня жара.

– Да, бабушка, я уверена. Более того, это моя возможность вникнуть в дела предприятия. Возможно, когда-нибудь после я смогу доверить эти обязанности другому компетентному человеку, но не сейчас. Мне самой нужно разобраться во всём. Я привыкла жить, не отказывая себе в необходимом, и даже немного в излишнем, и я хочу, чтобы так оставалось. Я сейчас не готова доверить вопросы содержания себя и жизни папенькиного предприятия постороннему человеку. Я не могу распоряжаться основным капиталом, но я могу работать на его преумножение, и получать за это жалование, понимаете? И пока мне этого достаточно. Я даже не слишком огорчена, что для полной дееспособности мне требуется замужество. К моменту замужества я уже буду знать все тонкости и подводные камни… и смогу обезопасить дело моих родных от всяких и разных.

– Сесиль, детка, найти мужа – дело недолгое. Если ты готова взять в мужья кого-нибудь из здешних судовладельцев или промышленников – мы найдём такого достаточно быстро.

– О нет, бабушка, зачем? – я постаралась посмотреть на неё так, чтобы всё стало понятно.

Хотя бабушка – маг, она и так всё понимает.

– Можно быстро стать вдовой. Можно развестись – раз три года тому разрешили развод, зачем-то же он нужен? – посмеивалась бабушка.

– Бабушка, если бы в годы твоего замужества был развод, ты бы развелась? – интересуюсь.

– Очень возможно, – вздыхает она. – Потому что Луи Пелисье, чтоб ему на том свете икалось, очень даже резво скакал по чужим постелям, пока его не разбил удар. Конечно, о таком не говорят с незамужней девицей, но раз уж ты сама была свидетелем подобного безобразия, то что ж теперь!

– Вот если бы говорили, то девицам было бы проще выбрать подходящего мужа, – усмехаюсь. – О нет, я не против фиктивного брака. В настоящий не верю, уж прости. Мне кажется, что ко мне будут свататься ради денег Дюмонов.

– А как же? Не без этого. Просто будем стараться не продешевить, да? Ты – отличная партия.

– Но Амели утверждала, что расстроенная свадьба помешает мне найти хорошего жениха, – смотрю на бабушку хитро.

– Твоя Амели та ещё интриганка, и я не знаю, что там повредилось в уме у Марселя, что он взял её в жёны, – скривилась бабушка.

Она ни разу не встречалась с Амели и Аннет, и знает их по рассказам – папенькиным, моим и разных общих знакомых.

– Но мы же ничего не можем сделать с тем, что они есть в нашей семье, – вздыхаю снова. – Поэтому… Я попросила господина Палана прикрыть им доступ к моим счетам, пускай живут на то, что оставил Амели отец. А когда я получу доступ к наследству, я подумаю, как отселить их из нашего дома.

– Будет обидно, если дом Шарля Дюмона достанется кому-то вроде этой вашей Амели, – вздыхает бабушка.

– Придётся сделать так, чтобы не достался. Постараться.

Я понимаю бабушку. Дом Шарль Дюмон приобрёл так же, как и всё прочее делал – с немалой долей наглости. Он нашёл семейство, ведущее свою родословную едва ли не от жившего тысячу лет назад короля Карла, но не имевшее денег даже на то, чтобы нормально отапливать три-четыре комнаты в доме, выкупил у них этот дом за хорошие деньги – чтобы, мол, если и вспоминали, то только добром – потратил два года и несметное количество денег на ремонт и первым делом дал в том доме блестящий бал. На том балу, говорят, был весь свет наполеоновской Паризии – и даже сам император с императрицей Жозефиной и её дочерью Гортензией прибыли посмотреть, и сохранившиеся магические семейства вроде Саважей и де Риньи, и вообще весь цвет столицы того времени. Считали магические огни в люстре, рассматривали рисунок паркета в бальной зале, изумлялись закускам и напиткам. И потом вроде бы даже император пытался добиться у Шарля, откуда столько денег, кого он ограбил, но тот, по легенде, только улыбался и говорил, что и сам он, и деньги его к услугам его императорского величества. И, говорят, тут же профинансировал какой-то полк в будущей военной кампании.

И что, отдать кому-то легенду? Да вот ещё!

– Перетопчутся, – усмехается бабушка, и я соглашаюсь с ней – перетопчутся.

И радуюсь, что разговор ушёл от моей завтрашней поездки в контору.

Тем временем господин Котье докладывает о прибытии барона Наргонна.

– Эмильен, дорогой, вы разделите мою радость – Сесиль приехала, – говорит бабушка, сияя.

– Безусловно, дорогая Матильда, – барон входит в гостиную и приветствует нас. – Сесиль, крошка Сесиль, как же вы выросли и как похорошели! Но вы ведь должны были прибыть с мужем?

– Ох, молчи, такая неприятность, – впрочем, бабушка пересказывает эту неприятность в нескольких словах и довольно-таки суровых выражениях. – И я счастлива, что наша Сесиль обошлась без этого замужества, мы найдём ей жениха получше, правда ведь?

Господин Наргонн усмехается и подмигивает мне. Ему за восемьдесят, и он принадлежит к той же разновидности людей, что и бабушка Матильда – крепок, бодр и весел, и интересуется абсолютно всем, что происходит вокруг.

– Мне как раз сегодня представился внук моего давнего товарища по службе, – сообщает он, глядя на нас с бабушкой со значением. – И я велел ему завтра быть на балу у Бушаров, туда соберётся вся чего-то стоящая Массилия! Матильда, дорогая, оставьте за мной полонез, первый вальс и финальный, будьте добры. А вы, юная дама, изволите ли танцевать со мной второй по счёту вальс в программе бала?

Я восхитилась, тут сложно не восхититься. Улыбнулась, поклонилась благовоспитанно.

– Да, господин барон. С удовольствием.

8. Из всякого правила бывают исключения

Спала я плохо – потому что тревожилась о том, как пройдёт мой первый день в новой должности.

Вчера на вокзале я договорилась с Мишелем Паланом, что мы встречаемся сегодня в десять утра в конторе «Дюмон и Дюмон». Рабочий день с девяти, так что – все должны быть на местах, вот я и посмотрю, кто там у меня есть и что они вообще там делают.

Я знакома с управляющим нашего представительства в Массилии – господином Антуаном Каноллем, он нередко приезжал в столицу по деловым вопросам, бывал у нас дома и в столичной папенькиной конторе тоже бывал. Более того, вчера я отправила ему записку – предупредила, что сегодня утром буду в конторе. Кроме его кабинета, там располагались отделы – земельный, управление нашими фермами, винодельческий – виноградниками, морской торговли – там знали всё о кораблях, складской – складов у нас несколько, в порту и на окраине города, и финансовый – это люди, которые знают всё обо всех. Некоторых сотрудников я знала в лицо, кого-то и по имени, но я давно уже не бывала здесь. В последние годы папенька приезжал в Массилию без меня – потому что я была занята в Академии, с его бумагами в нашей столичной конторе, или ещё иногда у меня возникала какая-то светская жизнь – с Жозефин или с мачехой и Аннет. Но ничего, познакомимся.

Бабушка моя никогда рано не встаёт. Поэтому за завтраком ожидали только меня.

– Госпожа Сесиль, куда это вы так рано? – хмурился бабушкин управляющий Котье.

– В контору, господин Котье, – улыбаюсь ему медово. – Меня нужно будет отвезти на Портовую набережную и подождать там.

– Долго ли подождать? – хмурился управляющий.

– Увы, я не могу сказать точно. Но я не собираюсь брать бабушкин парадный выезд, о нет, не переживайте. Меня устроит тот экипаж, на котором вы встречали меня вчера на вокзале.

– Хорошо, госпожа Сесиль, – было видно, почтенного Котье не радует, что обожаемая внучка его обожаемой госпожи Матильды куда-то отправляется с утра пораньше.

Бабушка повторяет, что дожила до своих почтенных лет только потому, что никогда не поднималась рано утром и всегда находила минутку на себя саму. Ничего, может быть, у меня получится успевать всё? Пока я полна сил и очень хочу побольше узнать о делах, а к вечеру вернуться и собраться на бал.

Колетт остаётся дома, я прошу её приготовить мне на вечер новое зелёное платье с миллионом мелких оборок, множеством локтей серебряной тесьмы и чёрного кружева. На шею я надену специально сплетённое кружевное украшение, это широкое оплечье, расшитое мелким жемчугом. В столице начали их носить не так давно, и мы с Жозефин быстро заказали себе в знакомой кружевной мастерской по такой штуке. Но это потом, а сейчас я надеваю строгий костюм из тёмно-зелёного сукна – длинную юбку, спереди она совсем плоская, только по подолу вышитый чёрный орнамент, зато сзади множество складок, и бант сверху, и сзади она чуть длиннее, чем спереди, и мне очень нравится, как это выглядит. Сверху жакет, такой же зелёный с вышитой чёрной отделкой. Да, я люблю носить зелёное, и все говорят, что умею подобрать оттенок к лицу, даже злые языки. У белоснежной блузки воротник-стойка, он торчит в вырезе жакета. Косы уложены в строгую причёску, волосок к волоску. Шляпа. Перчатки. Я готова отправляться.

Колетт бурчит, что нечего мне одной разъезжать по городу, но я улыбаюсь и грожу ей пальцем – нечего болтать, да? И бегу к экипажу.

Мы едем где-то с полчаса – пока добираемся до Портовой набережной, где у нашего предприятия контора с незапамятных времён. Прадедушка приобрёл все эти корабли и земли вместе с офисом, так гласит легенда. И вроде бы даже не господин Курби, продавший ему дело, купил этот дом, а некая дама, владевшая землёй и кораблями ещё до революции, это вообще больше ста лет назад было.

Мысль о том, что когда-то это дело даже если и не начала, то поддержала и расширила некая дама, греет мне душу, я говорю кучеру, что меня следует подождать во внутреннем дворе, и захожу внутрь.

Двухэтажный особняк построен до революции – со всеми финтифлюшками и украшательствами тогдашнего стиля. Вроде бы, здесь был скромный дом, но та самая дама, после уехавшая от немилости короля в Другой Свет, построила для своего офиса красивое здание. Папенька регулярно оплачивал ремонт, и к слову, сейчас оно в отличном состоянии. Мне нравится – никакой треснувшей или, того хуже, облупившейся штукатурки, выгоревшей краски, треснувших стёкол или ещё чего-то похуже. Стёкла чистые, ручки дверей блестят. Пока мне всё нравится.

И мне навстречу уже спускается со второго этажа господин Анутан Канолль. Ему тридцать пять лет, он отлично выглядит – черные волосы уложены, сюртук модного покроя, ботинки блестят, в галстуке булавка.

– Дорогая госпожа Дюмон, я рад приветствовать вас, – улыбается он. – Вы давненько не приезжали в Массилию! Вы желаете получить отчёт, так? Прошу вас в кабинет, я распорядился, нам сейчас подадут арро и сладости.

– Благодарю, господин Канолль, я тоже рада вас видеть, – тоже улыбаюсь. – Конечно, пойдёмте в кабинет. Только арро чуть позже, если можно, сначала дела.

– А что же ваш супруг, он не приехал? – осторожно интересуется господин Канолль.

– Супруга нет и пока не будет, – строго говорю я. – Свадьба расстроилась.

– И как же теперь? – изумляется он.

Тем временем прибывает и господин Мишель Палан.

– Здравствуйте, госпожа Сесиль, здравствуйте, Канолль, – он поспешно кланяется.

– Доброе утро, Мишель. Вы как раз вовремя, идёмте, будем разговаривать, – киваю я ему.

В кабинете меня усаживают не за стол, но – к столу. Что ж, это кабинет господина Канолля, я устрою тут где-нибудь свой. Пока же дожидаюсь, чтобы мужчины уселись, и с неизменной улыбкой сообщаю:

– Господин Канолль, свадьба моя и вправду расстроилась. Но пусть это вас не смущает, думаю, когда-нибудь я выйду замуж. Пока же я заняла пустующую должность главного управляющего, и собираюсь начать свою работу с представительства в Массилии.

Господин Канолль позволил себе разве что глубоко вздохнуть и вытаращить глаза – совсем чуть-чуть.

– Вы, госпожа Сесиль? Будете главным управляющим? – переспросил он.

– Да, взгляните. Господин Палан может засвидетельствовать – потому что его отец подготовил этот документ.

Я достаю из сумочки мою бумагу, расправляю лист и пододвигаю к господину Каноллю. Он берёт, читает – от начала до конца, а потом ещё раз.

– В самом деле, – бормочет он и возвращает мне документ. – Госпожа Сесиль, могу я спросить вас?

– Да, конечно, – киваю с улыбкой.

– Зачем вам это понадобилось? Поверьте, это не то занятие, которое подходит юным особам.

– Отчего же вы так думаете, господин Канолль?

– Оттого, что знаю эту работу. И знаю не меньше чем троих подходящих кандидатов на эту должность, и все они – солидные мужчины с опытом.

– А не девчонка, вы это хотите сказать? – я, конечно, всё ещё улыбаюсь, привычка, ничего с ней не сделаешь, но кажется, в этой улыбке уже слышны злобные нотки.

А мои обязанности управляющего только-только начинаются!

– Ну что вы так, госпожа Сесиль, – он вздыхает и не смотрит на меня, смотрит на столешницу. – Просто не дело это для молодой дамы – разбираться в грузах, торгах и прочем.

– И чем же, на ваш взгляд, молодая дама отличается от такого же молодого, но мужчины?

– Мужчина справится с обязанностями управляющего, а молодая дама – нет, – отрезал господин Канолль.

– Вы так категоричны, будто много лет проработали бок о бок с теми самыми молодыми дамами, – фыркаю я, – улыбаться становится сложно.

– Уж конечно, я с ними сталкивался, – тут же возразил господин Канолль.

К слову, несмотря на прочное положение в нашем предприятии и недурную внешность, господин Канолль не женат. Я никогда не задумывалась – почему так. Может быть, его когда-то обидела какая-то молодая особа, и он теперь с недоверием относится ко всем?

– Не сомневаюсь, господин Каноллль. Но вы ведь помните, что из всякого правила бывают исключения? Считайте, что я то самое исключение.

– Потому что вы дочь покойного господина Марселя? – поджал он губы.

Спокойно, Сесиль. Это то самое, о чём тебя предупреждал старший господин Палан. И ещё не раз и не два ты услышишь о себе не слишком приятные вещи.

– Потому что я выпускница Академии Паризии, и одна из лучших в своём выпуске. Потому что моя выпускная работа была посвящена работе нашего предприятия. Потому что я три с половиной года помогала отцу в его работе. Что из этого вам неизвестно? И многие ли знакомые вам девицы могут похвастаться тем же самым?

Господин Канолль вздохнул.

– Всё верно, госпожа Сесиль, вы говорите правильно. Но вы делали всё это не всерьёз, вы просто занимали себя, чтобы не скучать. Это вовсе не то, что делать то же самое каждый день, потому что таковы ваши обязанности.

Вздыхаю.

– Вы представляете, чему и как учат в Академии? – спрашиваю просто так, он не маг и не может знать этого.

– Какое это имеет отношение к нашим делам? – хмурится он, не понимая.

– Самое прямое. Вы представляете, сколько это занимает времени каждодневно? И сколько сил требует? Нет? Так отчего вы берётесь судить о том, чего не знаете? И если вы считаете, что я делаю то же самое, то есть – сужу о том, чего не знаю, то мы с вами равны совершенно. И я предлагаю нам с вами всё же попробовать. Вот она я, перед вами, и я в любой момент могу связаться и со столичным филиалом, и с филиалом в Льене, нам не нужно будет искать каких-то магов для связи или, того хуже, отправлять письма. Отличная координация, личная заинтересованность – вы ведь понимаете, насколько я заинтересована в прибыли предприятия? И неплохая, смею думать, подготовка – в Академии нам читали лекции сотрудники и министерства финансов, и министерства промышленности и торговли. Да, я не знакома пока с тонкостями работы предприятия здесь, в Массили, но любой сотрудник из столицы их не знает. Я готова всё это узнать. И я предлагаю нам перемирие. Вы работаете со мной, я не увольняю вас с ходу.

– Отчего это вы будете меня увольнять? – хмурится Канолль.

– Если мы не сработаемся, я так и сделаю. Думаю, ваш опыт позволит вам без труда найти себе новое пристанище, – и снова улыбаюсь, но теперь уже ехидно. – Но я всё же надеюсь, что мы сработаемся.

Канолль помолчал, потом спросил:

– И что же, вы готовы являться сюда каждый день? И вникать в дела?

– Именно это я и собираюсь делать, дорогой господин Канолль, для того я и приехала в Массилию. Чтобы начать со здешнего представительства. И прошу вас провести для меня экскурсию – показать и рассказать, кто здесь работает и чем именно занят.

– Да вы… да мы… да мы всю прибыль растеряем, пока вы тут хоть что-то поймёте!

– Отчего это? – хмурюсь показательно. – Неужели наши дела так плохи? Понимаете, я тоже заинтересована в хорошей прибыли. И готова сделать для этого всё, что от меня зависит. И прошу вас мне помочь. Думаю, вместе мы справимся. Не знаю, давайте назначим срок, например – месяц, и попробуем сработаться.

Я смотрю на него и пытаюсь понять – что там, какие подводные камни не позволяют ему согласиться со мной? Сам хотел на это место? Но он никогда не работал с другими нашими филиалами, а я хотя бы по имени там некоторых знаю, в столичном так даже и больше. Или хотел продвинуть на это место кого-то ещё, с кем ему по каким-то причинам было бы проще работать? Я поняла, о чём я очень хочу спросить господина Палана-старшего, и сделаю это, как только окажусь дома и смогу без помех связаться с его секретарём, он маг.

– Месяц, говорите? – вздыхает Канолль. – Хорошо, будет вам месяц. Но не обижайтесь потом, хорошо?

– И вы не обижайтесь, – посылаю ему самую лучезарную из своих улыбок. – Что, идём знакомиться со всеми здешними работниками?

– Хорошо, госпожа Сесиль. Будь по-вашему. Месяц. До начала мая. А дальше посмотрим. Я сам напишу господину Палану-старшему и спрошу, что он думает обо всём этом.

О нет, это не доставляет ему никакого удовольствия. Но он согласился, это главное. А дальше всё зависит от меня, так ведь? А я обычно справляюсь с тем, за что берусь, даже если не умею. Буду учиться, иначе – зачем это всё?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю