Текст книги "Служебные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Историческое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
И по блеску в глазах Поля и Полины я поняла, что очень даже хотят.
Мы с ними осматриваем два наших этажа, и я рассказываю, что именно я хотела бы видеть. Госпожа Ферье кивает и даже записывает – наш человек, отлично. И в конце сообщает, что готова приступить к работе завтра с утра, вместе с детьми.
– Отлично, жду вас завтра, – говорю на прощание.
Мы с ней пожимаем друг другу руки и расстаёмся, а я смотрю на часы и обнаруживаю, что уже почти пять часов. Ещё один день пролетел мимо со свистом. Но сегодня я сделала кое-что полезное, как мне кажется.
И значит, можно ехать к бабушке и собираться в гости.
13. Мы выходим в гости
Бабушка уже поджидала меня, аки дракон, стерегущий добычу.
– Наконец-то, – шумно выдохнула она. – Я уже подумала, что ты никогда не вернёшься со своей Портовой набережной!
– Всё хорошо, – я поцеловала её и убежала переодеваться.
Меня снова переодевали в шесть рук – чтобы поскорее. И бурчали – мол, что это за новая мода такая – пропадать в какой-то там конторе едва ли не в порту по целому дню, куда это годится для приличной барышни! Для приличной, конечно, никуда не годится, я так про себя им и отвечала. А мне сойдёт.
На этот раз я выбрала алое вечернее платье, а кружево к нему было специально заказано едва ли не за полгода. И то я опасалась, что не успеют, но мастерицы успели. Вспомнила вчерашнюю даму на балу – с сотнями мелких розочек, подумала – к этому наряду подошло бы. Алую бархотку на шею, аккуратные жемчужные серьги и брошь на лиф. И хорошо.
– Сесиль, ты не находишь, что твоё платье слишком яркое для незамужней девицы? – поинтересовалась бабушка, когда я спустилась вниз, к ней в гостиную.
– Ну бабушка, ты же знаешь, что мне сшили новый гардероб к свадьбе! И что же, мне нужно было брать с собой старые платья только потому, что свадьба не состоялась? – и смотрю на неё, как будто иначе даже и подумать нельзя.
– Честно говоря, меня уже вчера спросили – отчего это ты так смело одета, но я только усмехалась. Если все будут знать, что ты ищешь мужа, то и ладно, я не вижу в этом ничего плохого. Хоть и обсудят со всех сторон. Конечно, если вдруг тобой увлечётся кто-нибудь несвободный, может оказаться нехорошо.
– Нужно знать, кто свободен, а кто нет, – отвечаю. – Несвободные меня не интересуют.
– Вот и правильно, свободные тоже есть.
– Скажи, ведь господин барон Наргонн знает господина Лаффера, и что он говорит? Господин Лаффер свободен? – нужно начать выяснять с тех, кого я хоть как-то знаю.
– Свободен, да, но… – бабушка смотрит на меня как-то странновато. – Я думаю, он не останется в Массилии надолго.
– Он говорил, у него есть какие-то дела.
– Я думаю, он сделает их и отправится восвояси, – сказала бабушка таким тоном, что невозможно было усомниться в смысле и значении её слов.
Не лезь, значит, туда, он тебе не подходит. Конечно, любопытно, почему не подходит, но – хорошо, я услышала. Не нужно тратить время на этого человека. Но танцевать-то можно, правда ведь?
Из других вчерашних знакомцев мне хотелось поговорить с кузеном Флоримоном – потому что он знает всю Массилию. Если вдруг мы встретим его сегодня в гостях, то нужно договориться о встрече где-нибудь, где нас не будут подслушивать.
Бабушка велит мне поплотнее закутаться в накидку – на улице пока ещё не лето, хоть уже и цветут магнолии, акации и какие-то другие деревья, красивые и пахучие. Я не спорю и застёгиваю все крючки.
Уже в экипаже она рассказывает, что у госпожи Соми, к которой мы направляемся, четверо детей, два сына и две дочери. Старший сын зимой женился, старшая дочь помолвлена, а младшие – ещё нет. Её супруг скончался два года назад, и теперь делом заправляет старший сын – у них лавка шёлковых тканей в самом центре города, и вся семья по мере сил помогает в этой лавке.
– О, тут же реагирую я, – какой шёлк они продают?
В моём предприятии есть несколько мастерских по изготовлению шёлковых тканей в Льене, туда я ещё не доехала. Они невелики, и ткань покупают как раз владельцы двух крупных столичных магазинов, а уже оттуда её разбирают портные и все те, кому нужны новые платья.
– Привозной, – поясняет бабушка. – Бенгалия, Поднебесная, Феррайя, ещё откуда-то там. Спросишь Этьена, это старший, он расскажет. Думаю, с удовольствием, он весьма заинтересован в своём деле и в доходе с него.
Я очень люблю разговаривать с людьми, которые заинтересованы в своём деле и доходе с него. Но господину Этьену сложнее, чем мне – у него на руках матушка, брат и две сестры, и всех надобно обеспечить. И родные, не сводные, на голову по папенькиному хотению свалившиеся. Тут никуда не деться, нужно помогать.
Мы как раз добираемся, и наш кучер помогает выйти наружу сначала бабушке, а потом и мне. Что ж, дом не очень велик, но симпатичен, и в хорошем состоянии – значит, господин Соми не забывает за ним смотреть.
Нас встречают и проводят в гостиную, и здешний управляющий объявляет о нашем приходе, и все поворачиваются и смотрят на нас.
– Дорогая госпожа Пелисье, как же я рада, что вы заглянули к нам вместе с вашей очаровательной внучкой!
Хозяйка дома подходит приветствовать нас, и я прямо всей кожей ощущаю её взгляд – так внимательно она осматривает моё платье, кружево, которым оно отделано, и декольте, и алую ленту на шее, привлекающую внимание. Легко понимаю, что увиденное ей не понравилось. Так, а во что одеваются дамы в этом доме?
У хозяйки – строгое платье из отличной тёмно-синей ткани, и кружево тоже неплохое – белоснежное, из Фаро, не иначе. Дочери её – мы ведь вчера мельком познакомились – тоже в шёлковых платьях, не таких пышных, как мне помнится – ну так сегодня и не бал. Я даже припоминаю, что старшую зовут Каролина, а младшую Иветта, и улыбаюсь им как могу дружелюбно, и господину Этьену, и его супруге Ортанс, и младшему брату Жозефу. Жозеф, кажется, примерно моего возраста, и вчера на балу он тоже был, просто мы с ним не пересеклись никак.
– А вот Кристоф Пажери, жених нашей Каролины, и его друг Люсьен Баретт, – продолжают представлять мне мужчин в гостиной.
Я улыбаюсь, киваю, расточаю доброжелательность и заинтересованность направо и налево, не устаю повторять, как я рада знакомству и что мне очень приятно. Госпожа Соми распоряжается, чтобы нам подали арро и выпечку, бабушку Матильду усаживают в удобное с виду кресло, госпожа Соми устраивается с другой стороны столика, а меня обступает молодёжь.
Обычные вопросы – как давно я в Массилии, сколько собираюсь пробыть, у кого в гостях уже успела побывать (честно говорю – они первые), буду ли на балу у Сегюрье в субботу (ещё не думала, но непременно буду), и всё такое. Пока Каролин Соми не интересуется с самым доброжелательным видом:
– Скажите, Сесиль, а отчего вы не вышли замуж, вы ведь собирались, я слышала?
Так. Мне срочно нужно понять, как вести себя, если вдруг меня спрашивают о несостоявшемся замужестве. Отчего-то я не продумала этот вопрос, некогда было. Выходит, зря, придётся сейчас и быстро.
Мне ведь нужно, чтобы не видели соперницу и сочувствовали? В столице я успела обсудить свою жизненную катастрофу только с Жозефин, а она всегда за меня, в любых обстоятельствах, как и я за неё. За ту неделю, что прошла после нашего с Морриолем разрыва, я не посетила ни одного светского мероприятия, мачеха ходила везде без меня.
Я вздыхаю, чуть-чуть швыркаю носом, всячески показываю своё огорчение.
– Понимаете, – беспомощно смотрю на мужчин, которые тоже замерли в ожидании и не сводят с меня глаз. – Мой бывший жених… поступил не очень хорошо, и мне стало об этом известно.
Мои слова вызывают оживление, все они переглядываются.
– Настолько нехорошо, что вы решились отказаться от свадьбы? – с придыханием спрашивает младшая дочь хозяйки, Иветта.
– Мне кажется, – я прямо даже ощутила себя растерянной – на миг, – человек, однажды поступивший нехорошо, непременно сделает это ещё раз, – и снова вздыхаю.
– Обокрал он вас, что ли, – усмехнулся господин Пажери, жених Каролины.
– Можно сказать и так, – я поджала губы и вздёрнула нос повыше.
Потому что я не собираюсь делить мужа с другими женщинами, вот.
– А вдруг он бы передумал и исправился? – пискнула Иветта. – Мне кажется, нужно быть милосердными к тем, кто нас окружает.
Ей лет семнадцать, она по виду и по наивности даже младше моей сводной сестрицы. Та, видимо, тоже была готова прощать Морриолю периодические заходы ко мне.
– А вдруг нет? – пожимаю плечами я. – Не собираюсь проверять.
Замечаю, что мужчины – жених Каролины, его друг и глава дома – переглядываются и перешёптываются. Чуть подстраиваю слух, тянусь к ним, делаю вид, что внимаю Иветте, её рассуждениям о милосердии и о прощении – как письменную работу в пансионе пишет, честное слово.
– Интересная штучка, – говорит друг жениха.
– И свободна, заметь, – смеётся жених.
– Интересно, что заставило её разорвать помолвку накануне свадьбы, – замечает глава дома.
– Да что угодно, – усмехается друг жениха. – Сказал мало комплиментов, не подарил безделушку, пригласил не на тот танец. Не смог продержаться до свадьбы, все ж знают, что до свадьбы нужно выполнять все капризы девицы, а потом уже можно наконец обратить внимание на других дам и девиц.
– Я очень рад, что не вы, Люсьен, жених Каролины, – замечает Этьен Соми. – Иначе я бы серьёзно предупредил вас о том, что так вести себя по отношению к моей сестре недопустимо. И попросил бы нашего поверенного ещё раз проверить брачный контракт – чтобы Каролине не остаться ни с чем в случает какого-нибудь особо неблаговидного вашего поступка.
Я быстро прикрыла глаза, чтобы скрыть торжествующий блеск – и мысленно зааплодировала Этьену. Он молодец, настоящий глава семьи и по-настоящему заботится о своих младших.
– Простите, Этьен, я не думал, что мои слова могут быть истолкованы столь серьёзно, – вздыхает господин Баретт. – Я думаю, что наш Кристоф даже и не думает ни о чём подобном и относится к госпоже Каролине со всем подобающим уважением.
Вообще мне уже очень хочется спросить, сколько дают за Каролиной и сколько вносит в будущую семейную собственность её жених. Дают ли ей деньги – или ещё и долю в семейном предприятии. И чем живёт господин Пажери. Но в светских гостиных о таких вещах никогда не говорят прямо – только если в отсутствие тех людей, которых обсуждают. Не принято. А зря.
Ладно, ну их. Я улыбаюсь всем трём дамам и спрашиваю:
– Расскажите пожалуйста, чем можно развлечься в Массилии. Я пока ещё не успела ничего понять, – заодно и уйдём от темы моего несостоявшегося замужества.
– Но ведь вам понравился бал у Бушаров? – интересуется Ортанс.
– Да, – отвечаю чистосердечно.
– Вы видели платье госпожи Люи? – с придыханием спрашивает Иветта. – Мне кажется, его отделка немного походит на вашу, но при том другая. Скажите, где можно купить такое кружево? В нашей лавке такого нет!
Точно, эти дамы должны знать всё о тканях, отделке, моде и портных.
– Я заказывала это кружево специально. Понимаете, я ведь рассчитывала приехать сюда замужней дамой, и гардероб сшила подходящий.
– О да, у Бушаров многие заметили ваше платье, – хихикает Каролина.
– Что же, не носить его теперь? – усмехаюсь легонечко. – Но если я захочу заказать себе здесь ещё какое-то платье, к кому мне лучше всего обратиться?
– Выбирать ткань только у нас, – тут же сообщает Каролина. – Этьен всегда говорит нам, когда прибывают новые образцы, и мы идём выбирать.
– А сами не изучаете ассортимент вашего товара? – я догадываюсь об ответе, но мне любопытно услышать его.
– А зачем? – пожимает плечами Каролин. – Всё важное расскажет Этьен.
Ортанс, супруга Этьена, чуть насмешливо улыбается, и я понимаю, что она-то как раз в курсе семейного дела. Любопытно. Нужно будет расспросить её.
Тем временем госпожа Соми объявляет, что сейчас подойдут ещё гости, а она тем временем подготовит для всех общее развлечение. Интересно, чем развлекаются в гостиных Массилии?
И впрямь, дворецкий объявляет о прибытии семейства Бушар. Все мы приветствуем господина Бушара с супругой, и дочерей – я познакомилась с ними вчера. И пока госпожа Соми что-то там делает и кого-то зовёт, я отступаю к стене – понаблюдать. И возле меня тут же оказывается господин Люсьен Баретт.
– Госпожа Дюмон, не уделите ли мне немного вашего внимания? – спрашивает он с улыбкой.
– Конечно, господин Баретт, с удовольствием, – я тоже умею улыбаться и уверена, что с улыбкой самые сложные дела решаются легко.
Ну хорошо, не все. Но многие.
– Я давно не бывал в столице, расскажите, как там сейчас живут. Что читают, что обсуждают, что носят, какие спектакли смотрят.
Если честно, со всеми последними событиями я давно не бывала в театре. Но припоминаю, что мы выходили с мачехой и Аннет где-то вскоре после Рождества, в Королевскую оперу, кстати, на премьеру. Это был балет по легенде ещё древнеимперских времён, мне показалось скучновато, я люблю, когда на сцене жизнь, движение, действие, а тут история крутилась вокруг разлучённых влюблённых и их невозможных страданий, правда, в итоге они воссоединились и обрели счастье. Я пересказала всё это своему собеседнику, поглядывая на него умеренно заинтересованным взглядом. И попутно рассматривала его – что это, только ему можно оценивать меня, он же явно оценивает? Я его сейчас тоже оценю.
Я вижу уложенные в модную причёску тёмные волосы, в его галстуке элегантная булавка, сюртук пошит из хорошей тонкой шерсти, сорочка очевидно батистовая. Огрехов не вижу. Также не вижу и цепочки от часов, не следит за временем? В моей картине мира это непростительный грех. У меня самой есть отличные часы, папенькины, работы знаменитого мастера Мозера, очень точные. Они всегда со мной, в кармане или в сумочке, иногда я и на шею их надеваю.
Так, Сесиль, хватит оценивать, сколько стоит твой собеседник. Оцени что-нибудь другое, ты, вроде, умеешь. Взгляд тёмных глаз – весьма заинтересованный. И раз не связан никакими обязательствами, то может искать невесту. Нос немного крючковатый, усы аккуратно подстрижены, губы то и дело готовы сложиться в улыбку, но как будто немного саркастическую, не вполне искреннюю. Как будто он смеётся над всем, что происходит здесь, в гостиной Соми.
– Расскажите, давно ли вы знакомы с семейством Соми? Понимаете, – я смотрю на него, как заговорщица, – я уже второй день чувствую себя, как человек, приехавший не из столицы, но с края света. Все со всеми давно знакомы, все обо всех всё знают. А я сбоку, и это невыносимо, поверьте.
– Не так давно, на самом деле, – легко подхватывает разговор он. – Я много лет знаком с Кристофом, мы друзья с детства. Мы оба выросли в Авиньоне, но его семейные дела привели в Массилию. А после того, как Кристоф посватался к госпоже Каролине, я познакомился и с её семейством.
– А скоро ли свадьба?
– В начале лета.
– Скоро, – киваю. – Не знаю пока, как долго я задержусь в Массилии, но если задержусь, то нужно будет непременно посмотреть, как здесь происходят свадьбы.
– А кто решает, скоро ли вы покинете наш гостеприимный город? – интересуется он. – Госпожа Пелисье?
– И она тоже, – киваю, – я очень давно не навещала бабушку, и соскучилась. И у меня здесь дела, я пока не знаю, как много времени они займут.
– Дела? – искренне изумился господин Баретт.
Так, я сказала что-то лишнее. Ничего, выкручусь, я знаю, как.
– Понимаете, у меня есть дом. Не бабушкин, мой собственный. И мне нужно сделать его пригодным для жизни – в нём давно никто не живёт, он довольно ветхий, хоть и симпатичный.
– В самом деле? И велик ли тот дом?
– Достаточно велик. Может быть, вы видели – улица Сен-Поль, дом пять.
Но по его лицу вижу – нет, ему этот адрес ни о чём не говорит, и хорошо.
– И что вы думаете делать с тем домом? Может быть, продать его?
– Что вы, это реликвия, – машу руками. – Этот дом принадлежал когда-то семейству Гвискар, они были великими и знаменитыми. Там везде в отделке дома розы – их символ. Это нужно отреставрировать и людям за деньги показывать, – смеюсь. – Поверьте, доход будет больше, чем если просто продать в аварийном состоянии.
– Почему вы так уверены?
– Потому что продать можно всегда, правда, только один раз. Но объект в хорошем состоянии стоит дороже ветхого, а имущество, что приносит доход, стоит дороже балласта, верите?
Он хмурится, я понимаю, что меня снова занесло.
– А чем интересуетесь вы? – спрашиваю быстро. – Что вы любите делать? – и улыбаюсь подобрее.
– Да как все, – пожимает он плечами. – Бываю в обществе, читаю модные новинки, смотрю новые спектакли. В Массилии всегда есть, чем развлечься, здесь весьма уютные гостиные, в заведениях подают отличный арро и свежую выпечку, в театре любопытные спектакли.
Увы, это ничего не говорит мне о нём как таковом. Как жаль, что девица не может спросить молодого человека прямо – на что вы живёте, расскажите, мне интересно. Ладно, ничего страшного, узнаем какими-нибудь окольными путями.
Нас зовут играть в фанты, и мы присоединяемся к остальным. Это весело – особенно если придумывают какие-нибудь интересные задания. Правда, чаще задают сказать комплимент, вспомнить стих, назвать с закрытыми глазами цвета платьев дам в комнате и подобную ерунду. Мне как раз достаётся стих, ненавижу, ещё со времён пансиона ненавижу!
И на лице моём, очевидно, написано страдание.
– Помните, было такое правило – если кто-то затрудняется с заданием, он может попросить о помощи, но потом сам должен помочь в ответ? – интересуется Жозеф Соми.
– Вы готовы помочь мне? – смотрю на него в упор.
– Не уверен, – он тушуется.
– Я готов, – говорит Люсьен Баретт.
– Благодарю вас, – я хлопаю ресницами, надеюсь, это безобидно и достаточно глупо.
Что ж, он и вправду читает какой-то стих о древнем рыцаре, который клянётся служить своей даме. Скукота, если честно. Но я благодарю его, и думаю – хорошо бы ему сейчас задали что-то такое, что он не сможет сделать, а я смогу.
Но увы, ему выпадают какие-то лёгкие задания – он слагает четверостишие в честь бабушки, прыгает на одной ноге из одного угла гостиной в другой и безошибочно перечисляет с закрытыми глазами все вазы в комнате. И когда игру объявляют оконченной и хозяйка приглашает всех на ужин, мне так и не удалось вернуть ему долг. Меня это немного беспокоит, я терпеть не могу долгов – никаких.
– И что же мы будем делать? – интересуюсь.
– Я очень надеюсь, что не в последний раз вижу вас, очаровательная госпожа Дюмон.
– Вы будете завтра у бабушки? Она принимает.
– Непременно буду, – господин Баретт склоняется к моей руке.
14. Мы принимаем гостей
Утром вновь ранний подъём, ничего страшного, во время учёбы в Академии тоже никто не спал до обеда. Не развалюсь. Поднимаюсь, умываюсь, попутно задаюсь вопросом – почему мне приносят горячую воду в кувшине, и почему ванну вечером я грею себе сама. Нет, понятно, я нагрею быстрее, чем на печи внизу, но что в бабушкином доме с магически устроенной подачей воды? В нашем столичном доме папенька давно организовал!
Пока Колетт одевает меня, я соображаю – что успею сегодня сделать. Потому что вчера, когда мы вернулись с бабушкой домой, она внимательно посмотрела на меня и строго сказала:
– Сесиль, изволь завтра явиться домой в обед. Не развалится твоя контора. Столько времени без тебя не развалилась – и ещё полдня не развалится.
– Хорошо, но в чём дело? Я нужна в обед? – я не спорю, нет, но хочу понять.
– Дело в том, что завтра гости придут в наш дом. И мне нужно, чтобы ты вместе со мной встречала их и выполняла всё то, что положено делать хозяйке дома, – бабушка смотрела очень внимательно. – Рано или поздно ты всё равно выйдешь замуж, и думаю я, что тебе придётся принимать в своём доме и таких же предпринимателей, как ты сама, и разных конкурентов, и чиновников, от которых будут зависеть твои заказы, и важных персон, посмотреть на которых захотят другие гости. Скажи, многому ли из этого всего научила тебя мачеха?
Я задумалась и прикусила губу. Мачеха просто приглашала отцовских партнёров и некоторых служащих с супругами и своих приятельниц с детьми, и не устраивала ничего особенного, как я понимаю. Темы для разговоров гости находили сами, обычно главной темой было поговорить с папенькой, обсудить какой-нибудь новый закон, пошлины и налоги, ввоз и вывоз товаров, стоимость акций и стоимость жизни вообще. Мачеха терпеть не могла все эти разговоры, потому что ни слова в них не понимала, и беседовала с жёнами гостей и собственными приятельницами в другом углу гостиной. Беседовала о каких-то обычных вещах – о моде, о погоде, о спектаклях и балах, о том, сколько стоит вывести детей в свет. Нужно ли объяснять, что мне было интереснее в отцовской компании? Всё же обычно я была там не единственной особой женского пола, встречались те, кто либо вёл дела после смерти мужа, либо каким-то образом вместе с ним.
Я задала себе вопрос: предположим, я вышла замуж за Морриоля и мы пригласили гостей. Кого приглашать? Людей папенькиного круга, дам из окружения мачехи, приятелей Морриоля или тех, кого я сама пожелаю увидеть? На мой взгляд, это немного… не сочетается. Или гостям будет скучно, или я сама взвою через полчаса и убегу куда-нибудь. Не годится.
– Да, бабушка, я приеду в обед, – говорю.
Уж наверное, Матильда Пелисье лучше знает о том, как принять разнообразных гостей и не потеряться, чем Амели Дюмон?
– Вот и умница, жду тебя. Как раз поговорим уже наконец-то, – усмехается бабушка, целует меня и отправляется к себе.
А сейчас я усаживаюсь в экипаж и велю кучеру забрать меня в обед. А по дороге соображаю – что я успею сделать до того обеда.
Господин Канолль уже на месте, выходит приветствовать меня, лицо его по-прежнему отображает весь тот скепсис, коим он переполнен. Господин Флешон зазывает к себе в кабинет – мол, ему есть, что ещё мне показать. Значит, смотрим наши финансы дальше.
Тем временем приходит госпожа Ферье с детьми, и я первым делом отправляю её в будущий мой кабинет. Велю найти рабочего – чтобы был на подхвате, мало ли, что нужно будет передвинуть, принести или вылить, и если что – обращаться ко мне без стеснения. И ухожу к господину Флешону.
Сегодня мы говорим о кораблях, отправившихся в Бенгальский океан, и в Другой Свет. Сколько стоила отправка, сколько денег было на закупку товаров, что именно должны привезти, когда ожидаются. И к обеду у меня в голове полная картина того, что, когда и куда. Конечно, плюс какие-то пометки, и если что – я посмотрю и вспомню, но – мне есть, за что отблагодарить господина Флешона, я думаю – нужно выписать ему премию, за отличную работу и за уважительное отношение к хозяйке, да?
Потом я ещё заглядываю к семейству Ферье, вижу – мебель отодвинута от стен, местами на тех стенах уже виден родной невзрачный цвет побелки.
– Госпожа Дюмон, а вы не желаете новую побелку или обои? – интересуется госпожа Ферье.
– Желаю, – киваю я с улыбкой во всю дверь, дальше я не прохожу, чтобы не мешать и грязь не таскать. – Отчистите стены – и мы подумаем, так?
Госпожа Ферье заверяет, что непременно подумаем, и я со спокойной душой отбываю, предупредив господина Канолля, что буду завтра утром.
Бабушка очень рада видеть меня.
– Сесиль, дорогая, первым делом обед, а после уже всё остальное, – командует она.
Но за обедом я всё же расспрашиваю её.
– Кто обычно приходит, скажи? Бывает ли молодёжь или только люди постарше?
– Молодёжь придёт поглядеть на тебя, – усмехается бабушка. – Навела ты шороху, что вчера, что позавчера. Уж наверное, все косточки перемыли.
– Потому что я одета слишком ярко и смело для незамужней девицы? – интересуюсь.
– И поэтому тоже, – кивает бабушка. – Но я смотрю, ты неплохо держишься, молодец. У Дюмонов, да и у Монгранов это в крови, держись и дальше. И скажи мне честно – собираешься ли ты присмотреть здесь мужа, или отложишь это непростое дело до возвращения в столицу.
– Как пойдёт, – честно отвечаю я. – Но теперь я сама буду контролировать условия сделки – что получу я, что получит мой возможный муж. И как долго продлится этот брак.
– Ты не оставила мысли о разводе? – любопытствует бабушка.
– Пока нет. Пока я вижу самый лучший вариант для себя – найти того, кто за некоторую сумму станет моим мужем месяца на два-три. Вот скажем, на что живёт господин Люсьен Баретт, к которым я познакомилась вчера? На что живёт господин Клеманн? Оба проявляли некую заинтересованность в более близком знакомстве со мной.
– И что, тебе понравился хоть кто-то из них? – хмурится бабушка. – Оба бездельники, обоих финансируют отцы, ведущие своё дело. Оба унаследуют это дело – когда-то. И оба не прочь жениться на девице с деньгами.
– Понятно, спасибо. Нет, из всех, с кем я успела познакомиться, мне понравился разве что кузен Флоримон, и то только потому, что хорошо танцует, занят делом и всё обо всех знает, никак не в качестве будущего мужа. А, ещё господин Этьен Соми – он занят делом, он серьёзно относится к своим обязанностям старшего в семье, но увы, уже женат.
Бабушка смеётся.
– Сесиль, ты рассуждаешь, как будто тебе больше лет, чем мне! А как же интерес? Флирт, внимание, увлечение?
Пожимаю плечами. Я мало знаю о флирте, увлечениях и всём подобном, это верно. Жозефин пыталась наставлять меня, не преуспела. Я не умею обратить на себя внимание, даже Аннет это удавалось намного лучше. Что ж, значит, пускай меня оценивают не за пыль в глаза и не за обещания будущего райского блаженства, а за что-то реальное. Так и говорю бабушке.
– Мне страшно думать о том, что случится, если ты влюбишься, – вздыхает она.
Но я лишь пожимаю плечами и иду переодеваться – бабушка права, сегодня нам с ней нужно быть во всеоружии.
Первым к нам приходит, конечно же, господин барон. Раньше других, с цветами для бабушки и для меня.
– Сердечный друг Матильда, рад видеть вас в добром здравии. Дорогая Сесиль, вы произвели изрядное впечатление на наш сонный здешний мирок, даже до меня долетело.
Я прижимаю к груди корзинку фиалок – цветы изумительно пахнут.
– И что же долетело даже до вас, господин барон? – должна же я знать.
– Что вы особа дерзкая и самоуверенная, – смеётся барон. – И что вам палец в рот не клади.
– Правильно, нечего, – фыркаю я, вот ещё!
– Я думаю, сегодня многие придут как раз посмотреть на вас – кто ещё не успел, – продолжает смеяться господин барон. – Матильда, смотри в оба, а то уведут девицу, оглянуться не успеешь!
– Я думаю, Эмильен, те, кто попробует увести, вскорости об этом пожалеют, – вздыхает она. – Но я готова смотреть и развлекаться. Приглашаю и тебя присоединиться и наслаждаться этим зрелищем.
Я снова фыркаю – вот ещё, нашли зрелище! Но тем временем дворецкий объявляет о следующем госте.
– Господин Жан-Батист Барусс, – извещает он.
В нашу гостиную входит мужчина помладше бабушки, но постарше папеньки. Такой, знаете, в почтенном возрасте, с тростью, но весьма бравый. Седой, одет в сюртук строгого покроя из отличной ткани, и часы, судя по цепочке, у него есть, строгие и недешёвые. Он величественно кланяется бабушке и приветствует барона.
– Рад вас видеть, дорогая госпожа Пелисье, господин барон. Госпожа Пелисье, представьте же меня вашей юной подопечной.
Я смотрю – кажется, я видела этого господина на балу, он из тех, кто важно сидит в кресле и не спускает глаз с танцующих.
– Сесиль, это господин Барусс – крупнейший судовладелец Массилии, ему принадлежит около полусотни кораблей, торговых и рыболовных.
Я делаю изящный реверанс и прячу взгляд – потому что мне, конечно же, очень хочется побеседовать с господином Баруссом. В моей голове мигом возникает сотня вопросов, которые я не прочь задать ему. Но я подожду, вдруг возникнет к тому благовидный предлог?
– Рад знакомству, юная дама, – кивает тем временем господин судовладелец. – Подскажите, в порядке ли старина Канолль? Было у меня к нему одно дельце.
– Полагаю, в порядке, с обеда не испортился, – киваю я. – Подскажите, дело личное или касается предприятия «Дюмон и Дюмон»?
– Конечно же, второе, – отвечает господин судовладелец, и смотрит на меня, как на глупое юное создание, то есть – традиционно смотрит.
– Завтра в десять утра на Портовой набережной? – интересуюсь. – Канолль будет непременно, он не предупреждал об отсутствии.
– Вы в курсе о ваших служащих? Похвально, – кивает господин Барусс.– Но завтра никак не выйдет, может быть, в понедельник?
– Значит, в понедельник, – можно просто улыбнуться.
– У вас ведь пока нет главного управляющего? – интересуется он.
Не насплетничали ещё?
– Есть, – улыбаюсь скромно.
– В самом деле? Хорошо, это тоже в понедельник. Благодарю вас, госпожа Дюмон.
Улыбаюсь, кланяюсь. Что ему нужно? Сделка? Или что-то ещё? Разберёмся.
Тем временем пришли следующие гости, я стою возле бабушки, кланяюсь, улыбаюсь. Гостей сильно больше, чем вчера у Соми, и преимущественно не молодёжь, а люди постарше. Но пришли Бушары всем семейством, появились Этьен Соми с супругой, запыхавшись, вбежал по лестнице Флоримон Пелисье – снова помятый и с завернувшимся внутрь воротником, но зато совершенно чистый.
– Дорогая кузина, я рад вас видеть, – расплылся он в улыбке после того, как поприветствовал бабушку.
– Я тоже рада, кузен, – киваю. – Поговорим?
– Конечно, – он подхватывает меня под руку. – О чём, точнее – о ком?
– Господин Барусс – что знаете о нём?
– Многое. Его корабли, его отношения с работниками, скандалы. Говорят, недавно один из его кораблей вернулся откуда-то из глубин Азии и привёз редкие пряности и магические артефакты.
– Какого толка артефакты? – тут же реагирую я.
– У него это одна из статей дохода, есть лавка – небольшая, но, говорят, представительная по ассортименту. Ла Каннебьер, девяносто восемь.
Ух ты, прямо в самом центре, да?
– Но ведь он не маг?
– Нет, но его покойная супруга была магом, и дети его маги. И господин Луи Барусс, наследник, и госпожа Мадлен, но она замужем в Руанвилле.
– Значит, лавкой занимается господин Луи Барусс?
– Скорее сказать, его управляющий, – поясняет Флоримон.
– Хочу сходить туда.
– Чего ж проще? Хоть завтра сопровожу вас туда, дорогая кузина.
– Завтра? – я пытаюсь сообразить, что у меня завтра, кроме оставшихся документов и возможного начала ремонта. – Может быть, в субботу?
В субботу контора работает до обеда, я честно покину её в полдень и отправлюсь по лавкам, как и подобает девице на выданье. Правда, не с маменькой и не с компаньонкой, а с кузеном… разберёмся. И там ещё вечером бал… ничего, успею везде.
– Договорились, – кивает кузен.
Господин Рауль Лаффер появляется – такой же безупречный, как на балу, и с ним – внимание – Мишель Палан. Оба кланяются бабушке. Я тут же оказываюсь рядом.
– Бабушка, господин Мишель Палан – младший сын нашего господина Палана.




























