Текст книги "Служебные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Историческое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
29. Вести из столицы…
Мой экипаж едва успел тронуться, когда я ощутила магический вызов. Это господин д’Ивер, интересно, что стряслось в столице? Или они там просто хотят узнать, что здесь происходит?
– Доброе утро, господин д’Ивер! То есть уже день, конечно.
– Здравствуйте, госпожа Дюмон. У нас тут есть новости.
– Приходили… вот только что, – добавляет появившийся в зеркале господин Палан.
– Рассказывайте, – киваю, – здравствуйте, господин Палан.
– Здравствуйте, детка Сесиль. Приходила госпожа Амели Дюмон, – сообщает мой поверенный.
– О! – мы всё верно предположили. – И что же ей было нужно?
– Деньги, конечно же, – улыбается господин Палан. – Вы уехали, и кто-то должен оплатить её счета за прошлую неделю. Мне пришлось объяснить ей, что сегодня она ещё сможет сделать это сама, а чтобы не оказаться в долгах до следующих поступлений, ей придётся умерить расходы.
– И что она на это ответила? – отчего же мне хочется улыбаться во весь рот?
Нельзя быть такой злой, да? Но я ж её не совсем без денег оставила, правда ведь?
– Она не поверила. Сказала, что такого не может быть. Потому что не может быть никогда. Тогда мне пришлось поднять текст завещания вашего батюшки и ещё раз прочесть – на что она имеет право, а что получала исключительно в силу вашей доброты. И раз они с госпожой Аннет обидели вас, то теперь должны справляться сами.
– Она кричала так, что я было подумал – на улице слышно, – усмехнулся господин д’Ивер. – И не стеснялась в выражениях.
О, мачеха это умеет, да, но я впервые столкнулась только после смерти отца, когда кто-то из поставщиков посмел ей в чём-то отказать – как раз как сейчас. Хорошо, что меня не было у господина Палана в тот момент, я бы ей просто магически рот закрыла.
– Но как, потом ушла? – спрашиваю осторожно.
– Когда поняла, что ничего у неё не выйдет, то сказала, что этого так не оставит, и ушла, – кивнул с улыбкой господин Палан. – Но она может разве что наделать новых долгов, да и всё.
– Будет сама платить. Давайте, я быстро расскажу вам наши здешние новости, пока не доехала до конторы, – и впрямь быстро рассказываю продолжение вчерашней истории – что мы договорились с господином Вержи, и что он успел найти за это время.
– Он весьма хорош, – кивает господин Палан. – Хорошо, что был свободен и сразу же согласился с вами работать. Что ж, желаю вам удачи, Сесиль, и держите меня в курсе, хорошо?
– Обязательно, – киваю, и мы прощаемся.
А мой экипаж как раз доехал до портовой улицы. Я рассчитываюсь с кучером, бегу внутрь, спрашиваю у Фоти на входе – всё ли в порядке?
– Да вроде ничего больше не случилось, – хмыкает он.
– И это прекрасно, я считаю, – киваю, и мы оба смеёмся, потому что впрямь многовато падает на всех нас за эти дни.
Пока же мне кажется, что всё хорошо, и мы справляемся – господин Вержи ищет злоумышленников, должна начаться разгрузка корабля, и может быть, можно посмотреть на какие-то другие дела? Но пока я поднимаюсь наверх и нахожу там Канолля.
– Начали разгрузку? – интересуюсь я с места в карьер.
– Начали-то начали, но вдруг зря и там ещё что-нибудь найдётся? – кисло спросил он.
– Да ну вас, в самом-то деле, – вот ведь невозможный человек! – Я, понимаете ли, решила наш вопрос с криминалом, кстати, там будут вопросы к одному из наших людей, а может, и не к одному. А вы тут, значит, страдаете заранее – вдруг зря?
– Простите, госпожа Дюмон. Просто давно уже не случалось подобных неприятностей.
– Господин Вержи считает, что всё спланировано.
– Кем? – Канолль хмурится.
– Я надеюсь, он нам узнает, кем. А пока давайте обедать и работать, да? Что там у нас с планами на следующий рейс «Авроры»?
– Её собирались поставить в док на мелкий ремонт на пару недель, а экипажу дать на это время отпуск, чтобы дома побыли.
– Не возражаю. Известен уже предположительный объём ремонта?
– Да, механик вчера подал список поломок и неисправностей.
– И сколько с нас возьмут?
– Увидим, – он вздыхает и пожимает плечами, а потом вдруг спрашивает: – А если за всей этой историей стоит кто-то сильный и могучий?
Снова здорово.
– Наверное, будем думать, что с ним делать, да?
– А если из таких, с кем не договоришься?
– Будем кричать громко и звать на помощь, – ну в самом-то деле, что за глупости, право слово!
Все сложности решаются. Решаются, я сказала!
Дальше мы обсуждали поломки и ремонт «Авроры», потом ремонт в нашей конторе, потом Констан принёс нам обед, и после обеда мы продолжили. Ровно до того момента, пока меня не вызвала бабушка.
Я взглянула на часы – половина пятого, что там вскипело?
– Здравствуй, бабушка, я рада видеть и слышать тебя, – улыбнулась я в зеркало.
– И я рала видеть тебя в добром здравии, – кивает бабушка. – Было бы неплохо, если бы ты завершила свои дела и прибыла домой, тут есть кое-что, о чём тебе необходимо знать. Я пришлю экипаж.
Что ж, если Матильда Пелисье говорит, что пришлёт экипаж, следует повиноваться. Я убрала зеркало, взглянула на унылого Канолля – он стал ещё более унылым.
– Выше нос, господин Канолль. Враги и конкуренты не переведутся никогда, понимаете? Будем отбиваться. Пока же успеваем разгрузить «Аврору» и отправить её на ремонт. Буду завтра, если что-то срочное – передавайте через Ферье.
– Да, госпожа Дюмон, – кивает он.
А я отправляюсь домой, и меня грызёт любопытство – что там ещё стряслось?
Бабушка восседает в гостиной при параде и читает какое-то письмо.
– Я рада, что ты пришла домой, дорогая, – кивает она. – Тут твоя мачеха изволила написать письмо, и даже передала его самой срочной магической почтой, – помахала она листом бумаги. – А через час к нам придут на ужин господа Баруссы, старший и младший.
Вот не было печали, да?
– Немедленно ступай переодеваться, – командует бабушка. – Спустишься – прочтёшь письмо. Я уже пригласила Эмильена, он не бросит нас с тобой на растерзание Баруссам. Подумала, не позвать ли ещё и молодого Лаффера, оставила это на волю Эмильена.
– А зачем нам господин Лаффер? – осторожно спрашиваю.
– Он тоже из тех, кто умеет решать сложные вопросы, – улыбается бабушка.
Что это? Бабушка – сторонница господина Лаффера? Или это потому, что он приятельствует с господином бароном? Ладно, разберёмся.
Пока же я отправляюсь наверх, к себе, там меня уже поджидает Колетт, у неё совершенно хищный вид.
– Госпожа Сесиль, как это госпоже Матильде удалось заполучить вас домой до ночи, – ворчит она.
– А что случилось-то? – не понимаю.
– Если вы будете пропадать на своей службе, то никогда не выйдете замуж, вот, вам просто будет всё время не до того.
Вот ещё, замуж.
– Колетт, – из моего нутра вырывается стон. – Ну какое замужество, некогда мне пока! У меня разгрузка, контрабанда, похищенные ценности и вороватые матросы! И ремонт в доке на две недели. Нужно всё оплатить.
– Вот вышли бы замуж, и муж бы всё это решал.
– Да-да, вспомни Морриоля. Много бы он нарешал. Вообще бы ни с чем не справился. И никто бы ему не помог, нет у него здесь ни друзей, ни родни. А мне помогали кузен Флоримон, господа Паланы – оба, господин детектив и господин начальник полиции.
– Вы и в полиции побывали? – она смотрит на меня с суеверным ужасом.
– Конечно, – а что такого-то? – Сегодня поутру. Вместе с господином Вержи. И хорошо, что полковник – маг, он не усомнился в том, о чём мы ему рассказали. И капитану своему выпишет по первое число, я так надеюсь.
– И о вас примутся болтать по всему городу, и никто не решится сделать вам предложение, вы слишком деятельны для незамужней дамы, – вздохнула Колетт.
А я нахмурилась – что это вообще за выступление? Обычно Колетт не бывает настолько многословна. Бабушку спросить, что ли? Или её саму?
– Колетт, кто это тебя так воодушевил? – интересуюсь.
Она делает мне причёску перед большим зеркалом, я встречаюсь с ней взглядом – там, в зеркале. Колетт смущается и мгновенно краснеет.
– Так вышло, я не специально, – потупилась она.
– Рассказывай, – вздыхаю.
Она начинает рассказывать, и выясняется, что по утрам, пока меня нет, она приохотилась пить арро внизу, на кухне, с другими обитателями дома, в том числе – с управляющим господином Котье, с доверенной камеристкой бабушки госпожой Розетт, и с кем-то там ещё. Вот они ей всякого и разного в уши-то и налили.
– Они же правы, госпожа Сесиль, – вздыхает Колетт.
– Может быть, в чём-то и правы, но помни – мужчина со стороны будет разбираться в деле моего отца долго и тяжело. И совсем не факт, что разберётся в нашу с тобой пользу.
– Не все ж такие, как был господин Морриоль.
– Не все, но таких хватает. Я уже успела познакомиться на прошлой неделе. Что там, кстати, когда следующий бал?
– В субботу.
– Вот, отлично. До субботы буду заниматься делами.
– Вы мало спите, вам не хватает времени поесть по-человечески, вы скоро уже станете похожи не на девицу из приличного семейства, а на тех, кому приходится работать!
– Хорошо, я буду следить за тем, чтобы есть и спать, – киваю.
Магу нужно поддерживать тело в порядке, я даже и спорить с этим не буду. Но… отчего же у всякого мимо проходящего есть мнение о том, как мне надобно жить? Они готовы дать мне денег? Нет. Они оплатят счёт за ремонт «Авроры»? Ничего подобного. Они помогут господину Вержи доискаться до истины? Никогда. И что же?
Не буду я их слушать, вот что. Вдох, выдох, там меня дожидается доставленное скорой магической почтой письмо, а потом Баруссы в двойном размере. Я посмотрела на себя в зеркало – оттуда смотрела молодая дама в вечернем платье, конечно же, кто-нибудь скажет, что этот лиловый оттенок не для юной дамы, и это декольте, и что там ещё, ну и что ж теперь?
Юная дама улыбается мне из зеркала, я показываю ей язык и бегу вниз, в гостиную к бабушке.
– Готова? – она придирчиво меня оглядывает. – Вот и молодец, покажи им всем. А пока – почитай, что пишет твоя мачеха.
Последние слова бабушка произносит так, что понятно без комментариев – эту мачеху она не уважает и не собирается.
А я беру лист.
Дорогая госпожа Пелисье!
Как ваше бесценное здоровье? Надеюсь, вы благополучны, и погода в Массилии хороша, и виды на лето тоже неплохие.
Увы, я не могу сказать того же о себе. Полагаю, вы не знаете о том, как бессердечно поступила со мной и моей дочерью ваша внучка Сесиль – она настроила против нас своего поверенного, а по завещанию моего дорогого покойного супруга именно он распоряжается доходами компании «Дюмон и Дюмон» – пока эта дрянная девчонка Сесиль не выйдет замуж.
Она не пожелала выйти замуж за человека из общества, и сбежала из столицы, оставив нас с Аннет разбираться с последствиями разразившегося скандала. Отменённая свадьба всегда бросает тень на невесту, а если невесты под рукой нет, то сгодится и родня. Нам с Аннет уже отказали от нескольких домов под тем надуманным предлогом, что моя дочь якобы способна увести жениха у другой девицы! Это просто невозможно терпеть, понимаете, невозможно!
Я прошу вас на правах родственницы – побеседуйте с Сесиль. Вы несомненно имеете на неё огромное влияние, она вас послушает и сделает, как вы скажете. Вы – человек добрейшей души и редких достоинств, и даже Сесиль согласится с этим. Вы – моя последняя надежда образумить Сесиль, вернуть её домой и решить тем самым все наши сложности.
Уважающая вас Амели Дюмон
Я прочла всё это… и рассмеялась. Нет, в самом деле, какой кошмарный ужас! Уехала и оставила без денег. И бросила жениха, который обманул её со сводной сестрой, и теперь этой сводной сестре отказывают в светской жизни. Невозможно, просто невозможно.
И я уже была готова изложить всё это бабушке, когда господин Котье важно объявил:
– Господин Жан-Батист Барусс, господин Луи Барусс!
30.… и здешние гости
Названные вошли и поклонились – и опирающийся на трость господин Барусс-старший, и его равнодушный сын – о да, господин Луи Барусс, как и тогда, на балу, совершенно равнодушно оглядывает нашу гостиную. Совершает все положенные для воспитанного человека действия – приветствует бабушку и меня, принимает приглашение располагаться. Его отец же наоборот – смотрит с интересом, бесцеремонно разглядывает меня и моё платье, детали обивки кресел, столешницу с набранным из разных пород дерева мозаичным рисунком.
– Дорогая госпожа Пелисье, я рад видеть вас в добром здравии, и я рад, что вы дозволили нам с сыном посетить вас в неприёмный день.
– Ничего страшного, мне приятен ваш визит, – царственно кивает бабушка. – А Сесиль была рада присоединиться ко мне.
Я улыбаюсь и киваю. Всё верно, да, я необыкновенно рада, прямо тресну сейчас от этой радости, и готова нести её дальше. Старший господин Барусс не маг и не прочтёт, а младший… нет мне дела до младшего.
Дальше некоторое время идёт обсуждение погоды и последних новостей, но потом старший господин Барусс всё же интересуется:
– Скажите, госпожа Дюмон, это правда, что вам удалось узнать, откуда на вашем корабле взялись предметы из нашей лавки?
Ах, вот в чём дело! Слухи, значит, расползлись, но не вполне?
– Я могу пока только сказать, что идёт расследование, и что мои вопросы с таможней благополучно разрешены, – смотрю с улыбкой. – Конечно же, я не могу разглашать деталей расследования.
– Детали расследования напечатали вчера все вечерние газеты, – господин Барусс– младший лениво на меня поглядывает.
– Не стоит верить всему, что печатают в газетах, – улыбаюсь как могу любезно.
– Но эти статьи прочла вся Массилия, – он приподнял бровь.
– Опровержение тоже прочёт вся Массилия, – не спускаю я ему. – И за судебным процессом о клевете вся Массилия тоже сможет проследить. А я уж, будьте уверены, не спущу и дела этого так не оставлю.
И улыбаюсь, ласково улыбаюсь.
– Вы настолько уверены в своей правоте? – изумляется он.
– Именно, – киваю. – Понимаете, это моя репутация, это моя прибыль, в конце концов.
– А вы опасная особа, госпожа Дюмон, – качает головой господин Барусс-старший.
– О нет, если не причинять мне неприятностей, то я самый милый человек на свете, что вы, – я улыбаюсь как могу дружелюбно. – Как это говорится – «око за око», да?
– И что же, здоровую конкуренцию вы тоже принимаете за неприятности? – интересуется Барусс-младший в своей ленивой манере.
– Здоровая – это и есть здоровая. А если мне устраивают неприятности, то и я готова делать то же самое, – пожимаю плечами.
– С такой философией вы никогда не выйдете замуж, – замечает он. – И если будете столько же времени проводить в вашей конторе, что останется от вашей личной репутации?
– Что же, вы думаете, я выйду замуж за человека, который убоится времени, проведённого мною в конторе? – смотрю на него с ехидцей. – О нет, мужчина, жена которого не должна покидать дом без его согласия, мне не годится совершенно. Для таких мужчин в этом славном городе есть множество других девиц, – пожимаю плечами.
– У этих девиц, надо полагать, нет такого приданого, – раздаётся от дверей, и все мы видим там господина барона.
– Господин барон Наргонн! Господин Лаффер! – запоздало докладывает господин Котье.
Вот только Лаффера ещё не хватало, думаю я про себя. Но раз господин барон с ним дружит, или это господин Лаффер то и дело ищет общества и покровительства барона? Вот они ходят вместе, так получается?
Но пока все всех приветствуют, располагаются в креслах, господин Котье командует горничными – те несут арро, вино, закуски и прочую увертюру к ужину.
– И что же, Барусс, по какому поводу все мы сегодня собрались? – интересуется господин барон и пристально смотрит на господина Барусса-старшего.
– О, никакого особого повода, просто дружеский визит, – улыбается тот, но улыбается хищно. – Опять же, я хотел спросить госпожу Дюмон в присутствии её бабушки – согласится ли она выйти за меня замуж. Она невеста с хорошим приданым, но и я не беден, и наши предприятия не так сложно объединить.
– И вам не придётся объяснять, отчего супруга не сидит дома, как положено добродетельной женщине, а скачет по городу – то в порт, то в полицию, – усмехнулся младший Барусс. – Вы и так всё понимаете.
Мне стало скучно – как они оба надоели, право слово! Да что же такое – то преступники, то беспрестанно ноющий Канолль, то эти вот двое!
– Господин Барусс, не стоит так говорить о госпоже Дюмон, – Лаффер взглянул на него недобро.
– Я думаю, Рауль, господа Баруссы подумают-подумают, и перестанут говорить глупости и ехидничать, – господин барон делает вид, что обоих тут вовсе нет. – Кажется, оба они желают уважения и внимания к их делам и деловой репутации, ну так она у них обоих не настолько чиста, как бы им хотелось, – и тут он с довольно-таки жёсткой усмешкой посмотрел сначала на старшего, а после и на младшего.
– Господину барону показалось – я не имел в виду ничего оскорбительного для госпожи Дюмон, а если слова мои выглядели таковыми, то я прошу принять мои извинения, – младший Барусс произнёс это несколько более пафосно, чем следовало, чтобы выглядеть серьёзно.
А старший просто пожал плечами – мол, и не такое видали.
Хорошо мужчинам – можно быть сколько угодно недобрыми и жёсткими, и слова никто не скажет! Что же, я тоже скажу.
– Господин Барусс, я уже сказала вам вчера, что пока не рассматриваю замужество за кем бы то ни было. Ничего личного, просто нет. На тот случай, если вы вдруг забудете наш сегодняшний разговор, я отказываю вам при достойных доверия свидетелях.
Барусс-младший усмехнулся.
– Хорошо сказали, госпожа Дюмон. А артефакты мои куда дели?
– А ваши артефакты некий капитан Детайль ещё вчера забрал в полицию, обратитесь к полковнику Коурвиллю. Если вы докажете, что они ваши, вам их вернут, полагаю. А то вдруг просто похожи на ваши? Или точно такие же, но – чужие?
Я тоже могу подкусывать их обоих. И пусть терпят, раз явились.
Господин Котье что-то говорит бабушке, она кивает.
– Господа, прошу вас в столовую, ужин подан.
Господин барон предлагает бабушке руку, господин Барусс-старший следует за ними и громко разглагольствует о полиции – что слишком уж мы привыкли опираться на мнение полицейских, а так ли оно справедливо, как нам желают показать? И что-то ещё в том же духе.
Я поднимаюсь и быстро выхожу из гостиной в коридор, но там меня неожиданно поджидает младший господин Барусс.
– И отчего же, дорогая госпожа Дюмон, вы не принимаете столь выгодное предложение моего отца? Объединение капиталов – самая обычная вещь на этом свете.
– Оттого, что я сейчас не желаю объединения капиталов, – говорю быстро. – А вам что за дело?
Я вспоминаю субботу, лавку артефактов и подслушанный разговор. И неприятие этим вот Баруссом любого брака его отца.
– Может быть, я тоже заинтересован в расширении семейной собственности?
– В таком случае всем Баруссам надлежит вспомнить о вежливости, – сурово говорит Лаффер, образовавшийся за моей спиной. – Госпожа Дюмон, позвольте проводить вас в столовую.
Не то, чтобы я имела шанс не дойти или заблудиться, но – я с благодарностью принимаю руку Лаффера и холодно киваю Баруссу. И мы следуем в столовую, а там уже занимаем места за столом – и я оказываюсь как раз между Лаффером и господином бароном, сидящим по правую руку от бабушки. С другой стороны от неё устроился старший Барусс, а младшему пришлось сесть между своим отцом и Лаффером.
Бабушкин повар снова приготовил что-то необыкновенно вкусное.
– Госпожа Пелисье, откуда ваш повар добывает все эти рецепты? – интересуется старший Барусс.
– Из своей памяти, господин Барусс, – поясняет бабушка с усмешкой. – Понимаете, наш господин Рейно обучался на этой самой кухне у прежнего повара, а тот ещё от Монгранов. Он готовит совершенно не модно и очень традиционно.
– И очень вкусно. Вы бы могли хорошо заработать на его знаниях, если бы занялись.
– Поверьте, дорогой господин Барусс, мне нет нужды зарабатывать на знаниях господина Рейно, – усмехнулась бабушка.
– Мы ценим уникальность, – добавляю я. – Это восхитительно – когда у тебя есть что-то такое, чего нет больше ни у кого. Вот как ваши артефакты, господин Барусс, – улыбаюсь предметно младшему. – Вы ведь, думаю, цените их уникальность в том числе. Кстати, не расскажете, что именно в тех предметах, которые у вас пропали? Может быть, они пропали не просто так?
– Понимаете, госпожа Дюмон, пропавшие артефакты работают не у каждого, для того, чтобы любой из них заработал, нужна толика магической силы. Это артефакты для магов.
– Отлично, я имею представление об артефакторике, – холодно улыбается Лаффер. – Что же в тех предметах, раз их похитили?
– Да ещё давно похитили, не вчера, – неожиданно для себя поддерживаю Лаффера. – А потом вдруг решили спрятать на борту «Авроры», да как-то нехорошо – тут же кто-то отправил анонимку в таможенное и полицейское управления о том, где спрятали краденое. И тут же меня навещает блистательный господин Барусс и предлагает помощь в решении вопроса. Красиво, как вы считаете? – улыбаюсь Лафферу.
– Да, неплохо, – кивает он без улыбки.
– Только вот я совершенно не могу понять, кому и для чего это понадобилось, – смотрю на старшего Барусса в упор, немного смягчаю взгляд улыбкой.
– Если я узнаю об этом хоть что-то, немедленно извещу вас, госпожа Дюмон, – говорит он тоже с ехидной улыбкой. – Но буду рад, если и вы будете извещать нас, если узнаете что-то новое о наших артефактах.
– Если честно, я и в глаза их не видела, их опечатали и забрали без моего участия, – качаю головой. – Но тоже интересуюсь. Я очень зла на человека, который мне всё это устроил.
– И что сделаете? – спрашивает Луи Барусс.
– Страшно отомщу, конечно же, – пожимаю плечами.
Например, у меня есть знакомые журналисты. Здесь – кузен, а в столице – приятель Жозефин. Сдать Баруссов в «Сплетницу»? Успею ещё.
– О, это непременно, – кивает Барусс. – Позовите поглядеть на вашу страшную месть. Думаю, это будет любопытно.
– Вряд ли, – качаю головой.
Во-первых, я сама ещё не придумала, что сделать. Конечно, во время учёбы однокурсники вытворяли разные магические штуки, иногда – над ничего не подозревающими простецами. Но там были шалости, а я ж уже задумалась о настоящих гадостях!
Ничего, пускай всё разрешится, там будет видно.
Бабушка и господин барон о чём-то говорят тихо, так, что ничего не слышно, и поглядывают на Баруссов. Старший Барусс хвалит сладкий пирог, который подали на десерт, а младший мрачно смотрит в тарелку.
– Может быть, вам не стоит их дразнить? – спрашивает меня Лаффер, и я успеваю заметить, как он закрывает нас обоих от подслушивания.
– А чего они оба прицепились? – выдыхаю.
– Неужели вы не понимаете? Незамужняя особа, которая пытается сама решать свои сложности и вести свои дела, раздражает многих.
– Ну и пускай раздражаются. Да пусть хоть чешутся от раздражения, в конце-то концов, это не моя забота!
– Когда вам устраивают неприятности с таможней и с полицией – уже ваша.
– Вы тоже полагаете, что это они? – так-то меня господин Вержи ещё вчера спросил, кому я успела перейти дорогу за неделю.
– Я не могу сказать с уверенностью, – качает он головой. – Но вы изрядно злите местное деловое сообщество одним своим существованием. Между прочим, уже заключаются пари – кому удастся жениться на вас. И на ваших капиталах, конечно же.
– Скажите, чьи ставки самые высокие. Я испорчу им всё дело и заключу фиктивный брак с кем-нибудь совсем не с тем, – усмехаюсь.
– Фиктивный брак? – хмурится он. – Зачем?
– Я получу свободу распоряжаться капиталом, а мой партнёр – деньги. Я не поскуплюсь, за свободу-то. Но – никакого церковного брака, только гражданский, и все условия прописаны в договоре, его составит господин Палан-старший. Три-четыре месяца – и свобода.
Кажется, он удивился.
– Может сработать, да, – кивает. – Но будьте осторожны, это должен быть и вправду очень хорошо составленный договор.
– Я доверяю господину Палану.
– Да, я понимаю вас, – он снимает защиту.
Кажется, бессмысленное действо завершено, гости готовы отбыть по домам. Я ещё думаю, что завтра найду кузена и встряхну его на предмет пари – не верю, чтобы он не знал. И отчего молчит?
Но пока откланиваются Баруссы, следом за ними отбывают и господин барон, и господин Лаффер. А мы с бабушкой возвращаемся в гостиную – обсудить.
– Сесиль, а куда ты положила письмо своей мачехи?
– Да вот сюда, кажется, на столик, – я осматриваю стол и не вижу там никакого письма. А также под столиком, под креслами и ещё в некоторых других местах.
И кому же из ушедших гостей понадобился крик души нашей Амели?




























