Текст книги "Служебные обязанности (СИ)"
Автор книги: Салма Кальк
Жанры:
Историческое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
11. Танцуем и знакомимся
О, он хочет пригласить меня на танец? Как мило! Пускай приглашает, правда ведь?
– Следующий занят, увы. Но после него довольно много свободных. Понимаете, я не была в Массилии пять лет, меня здесь успели позабыть, – вздыхаю немного картинно, смотрю на расписной потолок. – А приехала я только вчера и ещё не успела возобновить свои прежние знакомства. Да вы знаете, – взгляд из-под ресниц на него, – мы ведь приехали сюда одним поездом. Господин Мишель Палан утверждал, что пытался вас мне представить, но вы не захотели.
Я и дальше поглядывала на него из-под ресниц, а ещё раскрыла веер – потому что в зале в самом деле было душно, хоть бы окна открыли, что ли! А он смотрел серьёзно и внимательно.
– Увы, я впервые в жизни прибыл в Массилию, и у меня здесь нет знакомств, которые можно было бы возобновить. Кроме, пожалуй, сослуживца моего деда, дед выдал мне рекомендательное письмо при отъезде, – усмехнулся он.
А у меня в голове что-то закопошилось – я ведь слышала похожие слова от кого-то… от кого? Да конечно же, от господина барона Наргонна! Кстати, где он? И где бабушка?
На ловца и зверь, бабушка и барон важно шествовали к нам от танцующих.
– Дети, как мило, что вы уже познакомились, – промурлыкал барон. – Матильда, дорогая, это и есть тот самый перспективный молодой человек, о котором я вам рассказывал.
Бабушка взглянула на господина Лаффера с интересом, да-да, с интересом. Но не с женским, а… скорее, как матёрая хищница, вот. Я никак не смогла истолковать этого взгляда, что за дело бабушке до этого молодого человека?
– Рауль Лаффер к вашим услугам, – поклонился он бабушке.
Та протянула руку, он коснулся губами лайковой перчатки.
– Госпожа Матильда Пелисье – бабушка нашей милой Сесиль, – пояснил господин барон. – Итак, молодой человек, я сейчас танцую следующий вальс с нашей юной дамой, а вы пока можете выбрать, на какой танец пригласите её.
– Вальс и франкийскую кадриль, пожалуйста, – поклонился он мне.
В другой ситуации я, может быть, и поводила бы носом. Но сегодня, когда моя бальная книжка чиста, как мостовая после проливного дождя, водить носом категорически противопоказано. Поэтому я улыбаюсь как можно более беззаботно и открыто.
– Да, господин Лаффер, я согласна.
И тут нашедшийся распорядитель объявил следующий танец, господин барон поклонился мне, и мы встали в пару.
Можно было подумать, что танец с господином бароном не доставит мне никакого удовольствия, но с людьми, которые танцуют долгие годы, скучно не бывает. Он отлично владеет вальсовой импровизацией, умеет вращаться и влево, и вправо, и даже если не летает по паркету на бешеной скорости, как делали иные пары, но – отлично чувствует музыку. В финале мы поклонились друг другу, и он проводил меня к бабушке, где нас поджидал господин Лаффер.
Дальше в программе стояла полька, и я уже подумала, что весь танец мы простоим и проговорим – бабушка, господин барон, господин Лаффер и я. Но рядом с нами возник неизвестный мне господин постарше и меня, и господина Лаффера, и улыбнулся бабушке:
– Дорогая госпожа Пелисье, умоляю вас, представьте меня этой очаровательной даме!
– Сесиль, это господин Клеманн, контора его отца располагается в соседнем с вашим доме на Портовой набережной. Господин Клеманн, это моя правнучатая племянница Сесиль Дюмон, только вчера из столицы.
Вот такова бабушка – сразу же сообщает самое важное!
Господин Клеманн кланяется и приглашает меня на польку, я принимаю приглашение. Мне кажется, что не только клюнул на картинку и на новое лицо, но и желает побеседовать.
– Госпожа Сесиль, меня зовут Бернар, и я счастлив познакомиться с такой милой дамой, – начинает он сразу же, как только мы встраиваемся в темп музыки.
– Благодарю вас. Я растеряла все свои здешние знакомства за пять лет, буду рада завести новые. Чем торгует ваш отец, скажите?
– Ой… ввозит хлопок откуда-то из Азии. Это важно? – хмурится он.
– Не знаю, – улыбаюсь искренне. – Никогда не знаешь, что может оказаться важным.
– Какая ерунда весь этот хлопок в сравнении с вашими глазами, прекрасная госпожа Дюмон!
О, прямо вот так, даже без разбега? Любопытно. Столичные кавалеры всё же сначала беседовали о погоде и последних новостях. Но я похлопала ресницами – так обычно делала Аннет, и это безотказно действовало на её кавалеров – то есть, они считали её неотразимой, а себя ещё неотразимее.
– Чем вы занимаетесь, господин Клеманн? Когда не танцуете на балах, конечно же?
– Прогуливаюсь по бульвару, навещаю местных интересных людей в их приёмные дни, посещаю клуб, интересуюсь новостями – в клуб первым делом привозят столичные газеты, и те, кто бывает там часто, всегда в курсе всех новостей!
А как же хлопок, подумала я, это же должно быть выгодно? Или хлопок – папе, а деньги от его продажи – сыну?
Полька закончилась, господин Клеманн раскланивался и просил дозволения продолжить столь приятное знакомство – сначала у меня, а потом и у бабушки, когда передал меня ей. Бабушка кивала и говорила, что принимает в четверг, и господин Клеманн может навестить её, она будет рада.
Объявили франкийскую кадриль – в каре, а не в линиях. Моего предполагаемого кавалера рядом не случилось, и возле нас с бабушкой мгновенно возникли два других. Правда, я улыбнулась, покачала головой, и поклонилась стремительно подошедшему господину Лафферу.
– Какая у нас пара, господин Лаффер? – поинтересовалась с улыбкой.
– Первая, – ответил он даже с некоторым удивлением, как будто там могло быть как-то иначе!
Что ж, давно не танцевала кадриль в первой паре, будет забавно.
Господин Лаффер привёл меня в то место залы, где строилась та кадриль, с которой он договорился. Интересно, как человек, не знающий в бальной зале толком никого, попал в первую пару? Нашёл где-то ещё три? Попросил чьей-то помощи, и получил её?
Ладно, не важно. Главное – у нас кадриль, я не облизываюсь на неё со стороны, а танцую, и это прекрасно. Заодно поулыбаюсь кавалерам из других пар, потом проще будет познакомиться. Сейчас я не знала даже по имени никого, кроме господина Лаффера. Какие-то люди, все старше меня.
Музыканты сыграли вступление, я поклонилась своему кавалеру, поймала блеск синих глаз, потом ещё соседнему, из второй пары, и кавалеру визави… и мы с господином Лаффером двинулись вперёд.
Кадриль танцуют либо в линиях – пара напротив пары, и так много-много пар, длинная колонна, либо в каре – четыре пары стоят по сторонам квадрата. Классический вариант, как нам рассказывали в пансионе, именно в квадрате. Кавалер собирает кадриль – договаривается с тремя другими кавалерами, а там уже они приглашают дам. Первыми каждую фигуру исполняет первая пара, сама или вместе с третьей, или же первый кавалер и стоящая напротив него третья дама. А потом наоборот – первая дама и её кавалер визави.
Пока танцуют контрвизави – боковые пары, вторая и четвёртая – можно поболтать со своим кавалером. Я взглянула – а там есть, о чём болтать? Ладно, рискнём.
– Скажите, господин Лаффер, вы тоже приехали в Массилию к родственникам?
– О, нет, – улыбнулся он. – Я прибыл по делам. Семейное дело, важное для моих родных.
– Дела – это важно, вы правы, – киваю.
– Но из знакомых здесь разве что известный вам барон де Наргонн, к которому у меня было рекомендательное письмо от деда.
– Вам нужно прийти к нам, и бабушка Матильда представит вас любому, кому вы захотите. Она знает всю светскую Массилию и немного деловую. Она урождённая де Монгран, понимаете?
– Отлично понимаю, – кивает он. – Положение и великая история обязывают.
– Именно, – улыбаюсь, очень хорошо, что он понимает про обязанности. – Бабушка принимает по четвергам.
– Благодарю вас, госпожа Дюмон, вы необыкновенно любезны, – кивает он.
Тут наступает следующая фигура, и он выдвигается вперёд – танцевать с дамой визави. Дама старше него лет на десять, смотрит с интересом. Как же, новое лицо. Впрочем, я ничего не знаю об этой даме, могу отметить разве что смелое алое платье с отличными кружевами, усыпанное мелкими розочками, изготовленными из атласной ленты. Такими же розочками усыпана причёска дамы, и это оригинально – второй такой причёски и второго такого платья в зале нет. Сотни две с половиной цветочков, надо же! Можно подумать о такой идее для наряда… но уже в столице, здесь любое подобное платье будет жалкой копией.
Пока я считаю розочки, приходит моя очередь танцевать. Кавалер той дамы одет не идеально, его галстук сбился, на рукаве фрака шерсть какого-то животного, воротник сорочки частично завернулся внутрь, а на перчатке пятнышко. Он молод – моложе дамы, и танцует просто изумительно. Не просто ходит по паркету пешком, но лёгок и изящен, и улыбка его так и искрится, а каждый жест точен. Я уже через пару мгновений забываю о шерсти и пятнышках, и о завернувшемся воротнике, и подхватываю – улыбку, жесты, лишний прыжок в конце фразы – мягкий и аккуратный, и лишний оборот на месте, и кажется, передо мной тот человек, с кем можно было бы придумать какую-то каверзу – безобидную, но весёлую. Довольные друг другом, мы расстаёмся до следующей фигуры.
А господин Лаффер поглядывает на меня внимательно.
– Скажите, госпожа Дюмон, какой вальс у вас свободен? – мы ведь пока не уговорились определённо.
Я задумалась всего лишь на мгновение.
– Финальный, – говорю и не свожу с него глаз.
– Годится, – кивает он. – Финальный вальс танцуем вместе.
Новая фигура наступила как-то быстро, и мы снова солируем, а после танцуем с парой визави, и я не свожу глаз с кавалера напротив. Надеюсь, он не намечтает себе лишнего? Впрочем, если вдруг да, то – будет видно.
А в финальной фигуре мы танцуем с контрвизави, с одним потом с другим. Разглядываю обоих – оба старше меня, возраста папеньки, а то и постарше, и смотрят на меня как на ребёнка. Папенька смотрел именно так, и господин Палан тоже смотрел так – до самого последнего времени. Смотрите-смотрите, и запоминайте. Вдруг пригодится?
Вообще я же ищу фиктивного мужа, чуть не забыла. Может быть, кто-то из этих достойных кавалеров сгодится? Понаблюдаем, расспросим бабушку и не будем торопиться, ни в коем случае не будем торопиться.
Последний оборот на месте с господином Лаффером… и финальный реверанс.
– Благодарю вас, госпожа Дюмон, у нас вышла отличная кадриль, – говорит он мне.
Я кланяюсь контрвизави справа, и визави, и тому, что слева, тоже. Благодарю вас, господа, получилось неплохо. Будем знакомиться?
Что же, не успела я оказаться возле бабушки и обменяться с ней единым словечком, как возле нас возник тот самый мой визави – с шерстью и пятнышками.
– Дорогая бабушка Матильда, как я рад вас видеть, – он поклонился с необыкновенным изяществом.
– Флоримон, ты неисправим, – вздыхает бабушка. – Ты давно смотрелся в зеркало? – грозно спрашивает она.
– Ой, давно! Я хотел, но начались танцы, а вы ведь знаете, что танцевать я люблю больше всего на свете! Я посмотрюсь, обещаю вам, – улыбнулся он умильно, – а вы не могли бы представить меня этой обворожительной юной даме?
– Вот так сразу и сказал бы! Но предупреждаю – у Сесиль есть глаза и она не любит нерях, даже если они отличные танцоры!
– Госпожа Сесиль, – он склоняется передо мной.
– Это Флоримон Пелисье, внук младшего брата моего покойного супруга. Сесиль Дюмон – правнучка моей покойной сестры Линетт.
– Так мы почти что родственники, только очень уж дальние, – ликует Флоримон. – «Дюмон и Дюмон», так ведь? Но глава предприятия скончался, и кто же на его месте?
Мне очень сильно хочется ответить – кто надо, тот и на месте, но я снова улыбаюсь – действует лучше всяких слов, проверено. Он тут же отвечает, а разом с тем объявляют следующий вальс.
Дальний родственник глядит в свои записи, что-то соображает… и кланяется мне.
– Дорогая кузина Сесиль, можно ли пригласить вас на вальс?
– Можно, – величественно киваю я ему и опускаюсь в реверанс.
Он подхватывает меня за руку и мы едва ли не бежим становиться в пару.
Первое впечатление не обманывает меня – дальний родственник божественно танцует. Он ведёт меня по паркету так, что ноги мои будто совсем не участвуют в процессе, я словно лечу. Даже в столице таких танцоров ещё поискать!
– Как легко танцевать с вами, дорогая кузина Сесиль, – говорил он, и я не чувствую в его словах лести или лжи, ему и в самом деле понравилось.
– Я люблю танцевать, – скрывать нечего, это все знают.
– У вас были отличные учителя. Вы к нам из столицы? Там, наверное, что ни день, то новый бал?
– В сезон именно так.
– И вы посещаете все?
– Это невозможно, их слишком много, – смеюсь.
Некоторые из них закрытые и туда не получить приглашения, как ни старайся. Дюмоны не из высшей знати, ни из обычной, ни из магической. Мне доводилось бывать на балах в нашем кругу, на балах для чиновников министерства промышленности или министерства финансов, на балах художников – туда меня проводила Жозефин, и на студенческих балах в Академии. Мне хватало, вот честное слово.
– Ох, столица – моя мечта, – вздохнул Флоримон.
Отчего-то его было легко называть по имени, хоть в мыслях, хоть вслух.
– И отчего же вы до сих пор не там, раз мечта?
– Увы, иногда обстоятельства сильнее нас, – вздыхает. – Но я непременно доберусь туда.
– Скажите, а чем вы занимаетесь? – и смотрю испытующе.
– О, вы не знаете?
– Нет, я только вчера приехала в город, и не была здесь пять последних лет.
– Тогда позвольте представиться – Флоримон Пелисье, репортёр «Массилии»! Если вы возьмёте любой номер, то там непременно увидите хоть одну мою статью! Я успеваю везде, пишу о самых важных событиях, новостях, скандалах и драмах!
О как, этот король вальса – журналист? Впрочем, знакомые журналисты – очень нужные люди, вдруг мне понадобится написать о чём-нибудь? Нужно иметь его в виду!
– И что же, вам можно рассказать о чём-то, и вы напишете? – нужно же понять.
– Если это заинтересует меня и моего редактора – то вполне. Я прибуду, расспрошу, прихвачу с собой редакционного фотографа, он сделает снимки.
Так, нужно внимательно посмотреть, о чём пишут в «Массилии». Или расспросить бабушку, она-то читает каждый выпуск очень внимательно, от первой страницы до последней.
Тем временем вальс окончен, мы смеёмся и кланяемся, и Флоримон возвращает меня к бабушке, то есть туда, где она была перед танцем. Что ж, она тоже танцевала, её проводил на место мужчина лет тридцати пяти, поклонился.
– Благодарю вас, госпожа Пелисье, танцевать с вами – ни с чем не сравнимое удовольствие! А что это за юная дама с вами, не представите ли вы меня?
Конечно же, бабушка представляет его мне, и мы танцуем польку, а потом меня приглашает один из контрвизави в кадрили – сначала на вальс, а потом и на ещё одну кадриль, там последовательность фигур посложнее, но я её знаю. И снова в первой паре, и даже пришлось немного подсказывать последовательность, за что меня поблагодарили в финале – прямо как дома, подумалось мне.
В общем, эффект нового лица сработал, но не сразу. Но как только меня разглядели, так сразу же принялись приглашать. Юная, модно одетая, хорошо танцует – чего ещё желать от дамы?
Когда наступил перерыв на ужин, всех нас пригласили в обеденную залу Бушаров. Моё место оказалось между господином бароном Наргонном и журналистом Флоримоном. С другой стороны от барона разместилась бабушка.
– Смотрите, кузина, Бушары отчаянно пускают пыль в глаза! Им нужно срочно найти жениха для младшей дочери, у неё вот только зимой сорвалась помолвка, – шептал мне Флоримон.
Так, дочери хозяев, меня с ними знакомили. Младшая – Жюли, вон та девица в лимонном платье с ворохом недурных кружев. Любезничает с неизвестным мне молодым человеком.
– А что случилось, отчего расстроилась помолвка? – спрашиваю тоже шёпотом.
– Говорят, жених вернул ей слово и объявил себя виновным в разрыве. Но также говорят, что он нашёл себе более обеспеченную девицу в Антуансвилле, а юная госпожа Бушар положила глаз на управляющего своего батюшки, – сообщил Флоримон с видом знатока.
Кажется, я неожиданно наткнулась на источник сведений о местных обитателях, и это просто прекрасно!
– Вы отлично рассказываете, дорогой кузен, – замечаю между делом. – Послушала бы вас ещё. Понимаете, я пока совершенно не ориентируюсь в здешнем обществе. Мне нужен проводник.
– С удовольствием приму на себя эту роль, – его глаза сияют. – Заодно и потанцуем. Я могу пригласить вас ещё на один танец, не привлекая к вам внимания и не покушаясь на вашу репутацию. Вальс или полька?
– Вальс уже был, полька!
– Отлично. Следующая у меня занята, а через польку я весь ваш, дорогая кузина.
Когда мы возвращаемся в бальную залу, бабушка берёт меня за руку.
– Осторожнее, Сесиль. Я допускаю, что нравы в столице более свободные, но здесь у нас смотрят за каждым шагом незамужней девицы. Флоримон – не самый лучший жених, уж поверь. Даже если вас свяжут только на словах.
– Но он божественно танцует, – возражаю. – И какой из него жених, он весь мятый и обнимался с собакой, или с кошкой, с ним только танцевать!
– Танцевать тоже с осторожностью. Видишь же – у него половина танцев пустые, несмотря на все его умения. Он нищ и вынужден работать.
Что же, в моих глазах работа – вовсе не грех. Нищий – это значит, что ничего серьёзного не выйдет. Но это же значит, что если у него недостаток в средствах, то с ним можно будет обсудить идею фиктивного брака… как-нибудь потом, не сразу, ой, не сразу.
А пока мы танцуем – с ним, с какими-то другими кавалерами, я стараюсь запомнить о каждом хоть что-нибудь, чтобы потом понимать – о чём говорить, чего ни в коем случае не спрашивать, а какие вопросы будут безобидны.
И знаете, такого насыщенного бала у меня уже ой как давно не случалось. Я танцую, знакомлюсь, прощупываю кавалеров – осторожно, почти никто из них не маг. И не замечаю, как пролетает час за часом, и вот уже возле меня оказывается господин Лаффер, а это значит – финальный вальс.
Что же, вальс с господином Лаффером ничуть не хуже, чем с кузеном-журналистом. Он тоже отлично ведёт – легко и уверенно. Правда, кузен сияет и улыбается на всю залу, а господин Лаффер смотрит с интересом, внимательно, но – душа не нараспашку, вовсе нет. И он маг – в отличие от господина журналиста. А что там в душе у мага… наверное, поймёт только другой маг.
Что ж, если здесь недостаток женихов, то об этом господине уже всё разузнали – кто таков, откуда, столько стоит на брачном рынке и какие надежды в отношении него можно питать. Узнаю и я.
А пока я благодарю его за прекрасный вальс и выражаю надежду на новую встречу и новые танцы. Он отвечает мне тем же, а чуть позже просит разрешения навестить бабушку в приёмный день. Конечно же, получает разрешение и откланивается.
И только оказавшись дома, я понимаю, как чудовищно устала. А завтра меня ждут в конторе в девять!
Ничего, я справлюсь, я обязательно справлюсь.
12. Кое-что полезное
Утром меня будят в половину восьмого – как я просила накануне. Ничего, бал не каждый день, следующий через неделю, ещё успею выспаться. А пока – подъём, и вперёд!
Конечно, бабушка захочет обсудить со мной бал, но мы сделаем это вечером. Сейчас же я умываюсь, позволяю Колетт уложить волосы, надеваю с её помощью отличный серый костюм с резными костяными пуговицами – на лифе спереди, на юбке сбоку – и отправляюсь завтракать. Обед должны привезти, но до обеда ещё нужно дожить!
Кучеру я объясняю, что меня можно не ждать, но к пяти часам вернуться и отвезти домой. Дольше я быть в конторе не собиралась, тут ведь так – один раз останешься до ночи, потом вообще переселишься. С папенькой такое временами случалось, и он засыпал, положив голову на стопку бумаг на столе. Помню, как-то я была ещё мала и ждала его дома, а он никак не приходил, и тогда я разбудила успевшего уснуть папенькиного камердинера дядюшку Барту и поехала с ним в офис. Мы нашли папеньку спящим, и доставили домой ночевать, а дальше мне нередко приходилось извлекать его из рабочего кабинета и с помощью дядюшки Барту везти домой ужинать и спать. Я, конечно, тоже натура увлекающаяся, но не настолько. И светскую жизнь тоже никто не отменял, она полезна. И фиктивный муж сам себя не найдёт! А если вдруг найдёт, то лучше бы не находил, я так думаю.
В конторе меня встречают – человек лет сорока открывает мне двери и с поклоном приглашает проходить, а за моей спиной садится за стол, насчёт которого я и не помню – был тут вчера или нет. Может и был, конечно.
– Как вас зовут? – интересуюсь. – Как давно вы здесь служите и каковы ваши обязанности?
Мужчина почесал образующуюся лысину.
– Зовут Фоти, служу здесь полгода, брат сказал, что место есть, он у господина Канолля кучер. Обычно здесь, у дверей, мало ли, кого занесёт, порт же рядом, всякое случается.
– Всякое – это, например, какое? – надо же мне знать.
– Ну, пьяный кто притащится. Или требовать что-нибудь – ну там денег или товара. Или вдруг вовсе какие лихие люди припожалуют, было такое по зиме, едва успели полицию позвать.
– Есть же маги? – господин Флешон, бухгалтер, маг, и здешний юрист господин Бове тоже маг, оперативную связь с филиалом держали именно через них.
– Вот господин Флешон-то в полицию и сообщил, – закивал Фоти.
Кто он – швейцар? Пусть будет швейцаром.
– Я подумаю, как облегчить вашу долю в случае чрезвычайной ситуации, – киваю ему.
Бывают сигнальные артефакты, которые громко звенят, или воют, или ещё что-то подобное делают. Я прямо достаю блокнот и начинаю отмечать – артефакт для сигнала тревоги на вход. Сама съезжу в лавку артефактов и посмотрю, что здесь предлагают, а если ничего не подойдёт – то можно и из столицы выписать. Например, завтра днём.
Поднимаюсь наверх – господин Канолль уже у себя и выходит меня поприветствовать.
– Доброе утро, госпожа Дюмон.
Выглядит безупречно, и по лицу его просто так не прочтёшь, что там у него на уме. Но я вижу, что за ночь он немного свыкся с мыслью о моём присутствии в конторе.
– Доброе утро, господин Канолль. Как ваше самочувствие сегодня? – не могу немного не поддеть его.
– А что с моим самочувствием? – не понимает он.
– Вчера вы были обескуражены на грани нервного расстройства, – смотрю с участием.
– Пустое, госпожа Дюмон. Я в порядке.
– Отлично. Я направляюсь к господину Флешону, мы договаривались смотреть финансовые документы. Если что, я у него.
– Да, госпожа Дюмон, – он кланяется и уходит к себе.
А я иду к господину Эмилю Флешону. Ему под сорок, у него жена и трое детей – сын и две дочери, это я ещё вчера вспомнила. В Массилии живут родные его жены, а сам он родом из столичного предместья, и начинал как раз в нашем столичном офисе. А потом приехал сюда и здесь женился.
Отец говорил, что своих работников нужно знать в лицо. В идеале всех, но если идеал недостижим, то хотя бы большинство. И их самих, и их личные обстоятельства. И это непременно сослужит свою хорошую службу.
Поэтому пока мы не начали, я интересуюсь здоровьем госпожи Флешон и её сварливой маменьки, а также успехами детей. Господин Флешон светлеет лицом, в нескольких словах сообщает, что всё хорошо, помогает мне снять накидку и предлагает арро.
– Давайте так, господин Флешон: сначала вы вводите меня в курс дела, рассказываете всё самое важное, что мне нужно знать о здешних финансах. Столичный филиал я представляю себе хорошо, потому что многие договоры проходили через мои руки, мы готовили и проверяли их вместе с господином Паланом. О здешних делах я знаю намного меньше, а это ж неправильно, вы понимаете, – улыбаюсь ему. – А после общего экскурса выпьем арро и займёмся деталями.
Он соглашается, мы располагаемся за столом, и я открываю свой блокнот – записывать главное. Или те мысли, которые придут во время рассказа. Привычку эту я завела в Академии, и оказалось, что в работе она тоже весьма полезна.
– И я читала этот отчёт, благодарю вас за оперативную и своевременную работу. Но сейчас было бы неплохо взять ваш здешний экземпляр и пройтись по нему. Мы с господином Паланом видели цифры, вы же сейчас можете раскрыть мне их значение.
Мы так и поступили. Комментарии человека, составившего документ, могут оказаться весьма ценными, и господин Флешон рассказывал о том, насколько успешными были рейсы моих кораблей – что привезли, по какой стоимости продали, сколько процентов прибыли вышло в итоге. Что выросло на полях и фермах, какая часть урожая продана сразу оптовикам, какая – позже, и по какой цене. Что ещё сейчас есть у нас на складе – да-да, склад, туда я поеду отдельно, обязательно, просто ещё не сегодня. Сколько вина заложили в погреба, сколько и кому продали. Сколько ежемесячно тратим на жалованье работникам, на ремонт и обслуживание кораблей в порту, на инвентарь и технику для ферм и виноградников, на ремонт и обслуживание этого здания.
И как раз, когда мы дошли до ремонта нашего здания, я ощутила магический вызов, и это был мой однокурсник Жак Треви.
– Крошка Сесиль, привет тебе! Я узнал то, о чём ты спрашивала, есть в Массилии такие люди. И если ты готова дать им сейчас работу, я готов направить их к тебе хоть сегодня!
Я ликую – какие-то из моих задумок уже начинают исполняться!
– Жак, я очень рада это слышать. Да, я готова дать работу людям от тебя. И после порекомендовать их другим заказчикам. Да и ко мне им будет нужно возвращаться время от времени. Конечно же, если всё выйдет, как всегда с тобой выходит, и я останусь довольна, – улыбаюсь в зеркало.
– Это когда ты оставалась недовольна мною? – хохочет Жак со своей стороны.
А я смотрю на господина Флешона и понимаю, что он смотрит на меня в некотором ужасе.
– Так, спокойно, посмеёмся потом, когда я вернусь в столицу и мы, может быть, встретимся. Например, в годовщину выпуска. Пока же давай уговариваться о расценках на работу. У меня тут очень удачно сидит мой бухгалтер.
До господина Флешона что-то понемногу начинает доходить.
– Это… сотрудник столичного филиала? – спрашивает он меня неуверенно.
– Это мой однокурсник, который открыл бюро добрых услуг и делает всем желающим магическую уборку, – поясняю я. – А также магическую чистку вещей и прочие подобные очень нужные дела. Вчера я осмотрела здание и у меня есть вопросы к некоторым помещениям, начиная с моего будущего кабинета и завершая уборной.
– Понимаю вас, госпожа Сесиль, – вздыхает господин Флешон, очевидно, он предполагал, что разговор о ремонте всех этих помещений рано или поздно зайдёт.
Мы уговариваемся о количестве людей, сроках и размере оплаты, я немного торгуюсь, и Жак делает мне скидку – как постоянному клиенту, в столичный офис я приглашаю людей от него уже второй год.
– К трём пополудни придут, осмотрятся, а дальше, думаю, вы договоритесь. Если вдруг какие сложности – говори сразу. Мне этих людей порекомендовали мои здешние работники, я с ними говорил по магической связи, но магическая связь – не вполне то, что лицом к лицу, понимаешь ведь. Поэтому сложности будем решать вместе, но вдруг их не возникнет?
– Пускай не возникнет, – киваю я.
Дальше нам с господином Флешоном предстоит обсудить, откуда мы возьмём деньги на эту самую магическую уборку.
– Конечно, я слышал о том, что это хорошо, но может быть, нам просто здесь всё помоют и покрасят? – спрашивает он.
– И помоют, и покрасят, я думаю, сразу же оговорим минимум и максимум работ. И нам с вами сейчас надо понять наш финансовый минимум и максимум. Если что, магическая уборка дорогая только в первый раз, потом уже дешевле, потому что поддержание чистоты. Ну и перед праздниками убраться хорошенько, конечно же. Рождество, Пасха.
– Вы считаете это обоснованной тратой, как я понимаю, – кивает господин Флешон.
– Да, безусловно.
– Хорошо, – соглашается он. – Значит, так и сделаем.
Как чудесно работать с понимающим человеком, правда же?
Я вспомнила о том, что мы уговаривались выпить арро, ровно когда меня позвали обедать. Зато обсудили итоги прошлого года и начало нынешнего. Так что в целом я даже довольна.
Обед нам снова накрыли в той же самой комнате, что и вчера, и господин Констан улыбался мне и уговаривал попробовать жареную рыбу и тушёные овощи. Мы уже дошли до арро с печеньем, когда снизу пришёл наш швейцар Фоти и сообщил, что мне принесли что-то из дома.
Что там может быть? Я строила разные версии по дороге вниз, но всё оказалось просто. Меня поджидал Тома, младший внук бабушкиного дворецкого Котье, с двумя записочками.
Первая оказалась от бабушки, она гласила:
«Дорогая Сесиль, ты весьма меня порадуешь, если не задержишься в конторе допоздна. Нас ждёт в гости Анна Соми, и вся её семья. Любящая тебя М. П.»
Так, понятно. Не удалось пойти в гости вчера днём, значит, нужно сделать это сегодня вечером. Чтобы не попадать в истории, подобные вчерашней, с первым танцем бала. А что во втором конверте? Судя по штемпелю, его принесли в бабушкин дом с почты.
«Здравствуйте, дорогая Сесиль. Пишет вам Маринетт Карно, мы с вами вместе коротали дорогу из столицы в Массилию. Вы любезно пригласили нас с маменькой в гости, и я считаю своим долгом уточнить, когда это лучше сделать. Уважающая вас Маринетт».
Когда? Завтра, в четверг, когда у бабушки приёмный день. Так прямо сейчас и напишу.
В конторе нашлась и бумага, и конверт, я написала письмо Маринетт с приглашением на завтрашний вечер и велела Тома отнести его на почту, и монеток на отправку тоже дала. И попросила заверить бабушку, что со мной всё в порядке, и я не задержусь.
Посланники от Жака Треви прибыли точно по времени, и это оказалась женщина лет сорока, опрятная и аккуратная, и двое её детей – подростки, мальчик и девочка, лет пятнадцати-шестнадцати, очень похожие на неё и друг на друга.
– Здравствуйте, я Луиза Ферье, – сказала женщина. – Мне сказали, что здесь для нас есть работа.
– Здравствуйте, я Сесиль Дюмон, и работа для вас в самом деле есть. Подскажите, давно ли вы занимаетесь магической уборкой?
– Да почитай, всю жизнь, – ответила госпожа Ферье. – Раз маг, то можно заработать магией, так ведь?
– И это ваши дети?
– Поль и Полина, они близнецы. Им по шестнадцать недавно исполнилось.
– И какими силами они владеют?
– Да как я – воду нагреть, свет зажечь, грязь убрать, – пожала плечами госпожа Ферье.
– И в глаз дать, – тихонечко сказал мальчик.
– А кто их учит магии? – продолжала расспрашивать я.
– Да я и учу – чему могу, – пожала плечами госпожа Ферье.
– В Массилии есть учителя магических искусств? Они могли бы подготовиться в Академию, туда принимают как раз с шестнадцати лет.
– Какая нам Академия, – отмахнулась госпожа Ферье. – Это же ехать, где-то там жить, что-то есть!
– У всех студентов есть возможность жить в пансионе при Академии. Там неплохо кормят. Учебники можно взять в библиотеке. Всё не так страшно, поверьте! А Жак Греви, который свёл нас с вами, как раз прошлым летом окончил курс. И если у вас с ним есть деловые связи, то ещё и порекомендует. И я порекомендую – по результатам сотрудничества. Хотите?




























